Жанр: Детектив
Выхожу тебя искать
...... не могу это
пока объяснить, сужу по ее письмам и тому отношению к Оленину, которое чувствуется во
всем, начиная с тона этих самых записок и кончая дорогими подарками... Сейчас молодые
девушки не умеют зарабатывать себе на жизнь реальной серьезной работой, какой, как мне
представляется, занимается Вера...
Она сильно любила Захара, заботилась о нем... Я вот тут сделала выписку дат с
записок... Взгляните... - она протянула Сазонову листок из блокнота, где она записала: "15
июня, 28 июня - Москва. Вера". - Мне думается: если поднять регистрационные журналы,
то по спискам пассажиров, вылетевших в эти дни рейсами до Москвы, нетрудно будет
установить всех Вер... Вера - нынче не очень распространенное имя. К тому же, как мне
кажется, эта женщина довольно часто летает в Москву... Вы поможете мне?
- Какая ты шустрая... Где ж мне столько людей взять...
- Поймите, найдем эту женщину, легче будет подобраться к убийце Оленина...
- А что, если это она и убила? Узнала, что у него куча баб, - да и зарубила на хрен...
Юля поспешила уйти. Разговаривать с человеком в таком состоянии не имело никакого
смысла. Проспится, тогда она - через Крымова ли, напрямую ли - снова попросит у него
нужную ей информацию.
Алкоголь - без него не решается ни одно дело... Во всяком случае, так говорят
мужчины.
В агентство она приехала около шести. День прошел, оставив за собой черный шлейф
трагедий...
- Помнишь, как-то я говорила тебе, что мне импонируют контрасты, - она вошла в
приемную, где Щукина работала за компьютером, и плюхнулась в кресло, - всякое
удовольствие, подруга, основывается на контрасте: ты воблу соленую ешь и запиваешь
холодным пивом - утоляешь жажду, ты жаришься на пляже, а потом бросаешься в
прохладную упругую воду, насыщая каждую пору влагой...
- А что, теперь разве не так? Теперь тебе после воблы хочется соленой селедки, а после
жаркого пляжа тянет попариться в баньке? - улыбнулась Надя, поворачиваясь к ней всем
корпусом на вертящемся стуле и пытаясь выдавить из себя улыбку. - У тебя что сегодня -
трудный день?
- Ты попала в самую точку. Контраст убил меня. После отпуска оказаться в нашем
мрачном городе, наводненном призраками мертвых избитых женщин... Как это все ужасно.
И твой Чайкин... Мне его жаль, безумно жаль...
- Хочешь чего-нибудь? У меня есть одно шоколадное пирожное, специально для тебя
купила, а еще холодная говядина из ресторана... Представляешь, Крымов повадился ходить
в "Европу", в ресторан... Понравилось ему обедать там, видите ли... Он и мне принес оттуда
вот это - говядину, фаршированную грибами...
Делать ему нечего, честное слово...
- А что ты имеешь против ресторана? - спросила Юля, отказываясь принимать из ее
рук блюдо с мясом. - Я тебе обещала приятный вечер, так?
Обещала повести в одно чудесное место?
- Уж не хочешь ли ты сказать...
- Да-да, именно это я и собираюсь тебе не только сказать, но и предложить... Мы
сегодня с тобой идем в ресторан. Я приглашаю. Ты не подумай, что я уж такая альтруистка
или ненормальная, сорящая деньгами... Там все шикарно и дорого, но я преследую свои
цели, и что плохого в том, что они немного совпадут и с твоими?
- Что-то я совсем запуталась... - Надя взъерошила свои рыжие пушистые волосы и с
любопытством уставилась на Юлю. - Давай по порядку... Зачем тебе в ресторан? Хочешь
напиться, а не с кем?
- Я расскажу тебе все в машине, поехали, запирай контору, тебе еще нужно
переодеться... Я подожду тебя, а потом мы заедем ко мне, я тоже наряжусь...
Спустя полтора часа Юля и Надя входили в ресторан "Европа". В машине им
поговорить так и не удалось, поэтому сразу после того, как их усадили за столик, Надя,
раскрасневшаяся от волнения и от сознания того, что на ней ее новое, еще ни разу не
надеванное вечернее платье, синее в блестках, была очень оживлена и засыпала Юлю
вопросами. А Земцова, в полупрозрачном черном платье, открытом "до неприличия", как
сказал бы Крымов, вела себя так, словно она и не слышала Надю. И лишь спустя несколько
минут, привыкнув к атмосфере сверкающего огнями люстр, наполненного музыкой и
ропотом приглушенных Колосов ресторана, Юля словно очнулась и, тряхнув головой,
ответила на первый и самый главный вопрос Щукиной:
- Мы здесь потому, что мне нравится во-он тот музыкант... Пианист, видишь? Дальше.
Сегодня я приглашена к Крымову на ужин с шампанским и цыплятами в сухарях...
- Понятно, ты решила съесть этих цыплят еще тепленькими, прямо здесь?
- Совершенно верно. Но и это еще не все причины... У меня к тебе серьезный
разговор...
- О Леше? - Лицо Нади моментально приняло серьезное и сразу погрустневшее
выражение.
- И это не все... Взгляни... - Юля протянула Наде руку и показала сверкающее при
свете хрустального бра кольцо с переливающимися радужным пламенем бриллиантами и
синими сапфирами. - Вот, надела, чтобы все видели...
Надоело, знаешь, искать радости жизни в постели с Крымовым... Я решила больше с
ним не встречаться... Жаль, что он мой шеф, трудно строить после разрыва нормальные
деловые отношения... Он постоянно задирается, мешает, путает мне все планы, нагло
вторгается даже в мои мысли... Надо положить этому конец, ты не находишь?
- Да я тебе давно об этом говорила, но ты тогда, после истории с Ломовым, находилась
в таком состоянии, что, если бы не Крымов, неизвестно, как бы ты все это перенесла... Он
хоть и свинья порядочная...
- Ты не так выразилась - непорядочная...
- Ну, хорошо, свинья непорядочная, а все равно морально поддержал тебя...
- Ты не так выразилась: физически, а не морально. Он занимался моим телом, а свои
мысли и душу я приводила в порядок сама, можешь мне поверить...
- Тебе видней... - согласилась Надя и замолчала, когда к ним подошел официант.
Юля сделала заказ и снова, как завороженная, посмотрела на играющего на рояле
молодого человека.
- Надя, ты посмотри только, как он элегантен и изящен... И откуда он только взялся?
- Ты даешь мне задание? Могу узнать в течение суток, - усмехнулась не без иронии
Щукина, привыкшая добывать для Юли служебную информацию.
- Не опошляй мои эстетические чувства... Ты видела, какие шикарные на нем очки? А
какая шевелюра? Интересно, каким шампунем он моет свои волосы?
Знаешь что, Щукина, были бы у меня деньги, много денег, я бы все вечера проводила
здесь, в этом злачном и порочном месте, среди таких вот бездельников, и слушала бы,
слушала, как он играет...
- Ты влюбилась?
- Ну, если можно влюбиться в красивую вещь, в картину, например, то считай, что
влюбилась... Несомненно, мне бы хотелось его приобрести. В вечное пользование. Вот
сейчас напьюсь и попрошу директора ресторана завернуть мне его, запаковать в непременно
красивую коробку с шелковой бумагой, перевязать золотой тесьмой и отвезти домой...
- Прямо в постель?
- Послушай, кто тебя научил таким пошлостям?
- Крымов.
- Он что, снова начал приставать?
- Хуже, он каждый день говорит мне гадости относительно "моей связи (это его
выражение) с местным патологоанатомом".
- Он вообще спит с каким-то насекомым... Извращенец.
Между тем пианист встал, промокнул лоб большим белым носовым платком и вышел.
- Его сейчас накормят, напоят... - прокомментировала Надя, - и ублажат по всем
статьям... Ты только посмотри, какие вышколенные и длинноногие здесь официантки, и
заметь, обслуживают они преимущественно мужчин, в то время как нам с тобой принес икру
мальчик-официант... И тоже, кстати, недурственный...
Пианист вернулся, сел на свое место и только поднял руки над клавиатурой, как к нему
подошла дама в черном платье с разрезом - даже издали Юля заметила полкило косметики
на ее Одутловатом испитом лице и блеск нахальных глаз - и, протянув ему бумажку,
очевидно деньги, о чем-то попросила. Он кивнул.
- Послушай, он принимает заказы... - заволновалась Юля, чуть ли не вставая со своего
места. - Как же это я раньше не догадалась?! Вот сейчас он будет играть для этой
наштукатуренной, а потом к нему подойду я и попрошу сыграть что-нибудь из Гершвина...
Между тем музыкант, откинув каштановые, блестящие при свете ламп волосы назад,
выпрямился на стуле и взял сначала несколько аккордов, словно настраивая публику на
что-то определенное, грустное и медленное, после чего заиграл мелодию из "Крестного
отца"...
- Идиот, не мог сыграть что-нибудь более интересное... - вырвалось у Юли, и она
вдруг поймала себя на том, что уже выпила залпом целых два бокала шампанского. - Надя,
прошу тебя, следи за мной, как бы я не натворила глупостей... Знаешь, со мной что-то
происходит... Я каждый час совершаю эти самые глупости... Вот сегодня, например, купила
у Сержа Иноземцева это кольцо, отдала ему кучу денег... Приняла у Олега Шонина деньги,
тебе Крымов еще не говорил?...
- Сказал, чтобы я приняла у тебя...
- Примешь. Завтра. Если сегодня не умру от любви к этому мальчику...
Так вот. Это еще не все. Я накормила твоего Чайкина, тем самым спровоцировав его на
выпивку... - Она резко и довольно низко опустила голову и, подняв правой рукой волну
своих светлых волос, обнажила шею:
- Можешь меня убивать...
- Да брось ты... - Щукина подняла ее голову так, словно это был какой-то хрупкий
предмет. - Ты же покормила его, а не напоила... Я звонила ему... Так о чем ты хотела со
мной поговорить?
- О нем, о Чайкине... Давай мы его вылечим? Все расходы беру на себя.
Мне все равно деньги не нужны... пока, во всяком случае, а вам это необходимо... Я
знаю одного человека, который вылечит его, и твой Лешка даже запаха спиртного не будет
переносить...
- Фу ты, Господи, а я-то думала, что у него какие-нибудь неприятности...
- Они будут, поверь мне, эти неприятности, если его не полечить...
Этого не надо стыдиться. Ты можешь доверить его мне?
- Да пожалуйста... - Надя махнула рукой и как-то вяло зацепила вилкой кусочек
рыбы. - Только мне не больно-то в это верится...
- Ты его, главное, подготовь, поговори с ним обстоятельно. Завтра в восемь вечера я
уже назначила встречу.
- Уже завтра?
- А чего зря время тянуть? Тссс... - Юля вдруг сорвалась с места: Надя за разговором и
не заметила, как закончилась музыка и молодой человек в черном фраке и белой рубашке,
плотно облегающей его стройную шею, удерживающую на себе красивую, породистую
голову, волнообразным движением опустил руки вниз и слегка потряс ими. Юля уже
подходила к нему, и Надя увидела, как та волнуется, заказывая ему Гершвина. Какие-то
деньги исчезли в кармане пианиста, а сам музыкант, слегка улыбнувшись, поклонился и
снова взял несколько настраивающих аккордов.
Юля вернулась, глаза ее сияли. Нетвердой походкой обойдя столик, она склонилась к
Наде и жарко зашептала ей на ухо:
- Он улыбнулся мне, ты видела? Нет, ты видела?
Он играл что-то быстрое, бесшабашное, легкое, ироничное, хохочущее,
издевательски-насмешливое и одновременно грустное до боли, до слез, до смерти... После
такой музыки уже ничего не хочется... Это как сладкий яд, после которого трудно
оправиться...
- Что такое ты ему заказала?
- И сама не знаю... Я попросила его сыграть что-нибудь на его вкус, чтобы до
мурашек, до дрожи во всем теле, чтобы... вместо вина... Думаю, что это Глен Миллер, но
переделанный на свой манер... и, как мне кажется, в миноре...
Как в горьком горчичном соусе с... беленой или мухоморами...
- Да что с тобой? Успокойся... разве можно так нервничать из-за какого-то
мальчишки?
- Я из-за насекомых...
Юля набросилась на еду, словно именно в этом сейчас заключалось ее избавление от
наваждения. А наваждение оказалось третьим столиком справа, за которым сидела девушка с
белым "конским" хвостом, перехваченным черной бархатной лентой. Она сидела на этом
месте уже довольно долго, Наде не было видно ее спутника. Когда же она его увидела, ей
стало ясно все.
- Смотри не сверни себе шею... - услышала Надя насмешливый голос Юли,
поедающей с завидным аппетитом хрустящих цыплят.
- И давно он здесь?
- Подождал меня, видать, с полчасика, а потом позвонил своей бабочке или гусенице,
уж не знаю, как он называет ее в постели, и привез сюда...
- А здесь ты... Ты действительно не знала, что он приедет сюда? Или ты специально
привезла меня, чтобы быть не одной и увидеть собственными глазами соперницу?
- Говорю же тебе, он приглашал меня сегодня к себе на ужин в шесть...
Мы с тобой, пока переодевались, пока красили губы и обливались духами, потеряли
уйму времени...
- Ты хочешь сказать, что, когда мы с тобой пришли сюда, Крымов был уже здесь?
- Конечно...
- Значит, твоя нетвердая походка и трясущиеся руки - это не шампанское?
- Не знаю, может, меня от акульих плавников трясет?
От цыпленка осталась горка тонких сиреневых косточек. Юля достала из сумочки
платок, привела в порядок свои губы, промокнув их и освежив темно-розовой помадой.
- Как бы я хотела быть мужчиной... - мечтательно проговорила она и запрокинула
голову, словно над ними разверзся потолок и над рестораном засияли прохладные,
серебряные на синем шелке ночного неба звезды...
- Я могу пригласить вас на танец?
Она вздрогнула и чуть не зажмурилась, увидев прямо рядом со своим лицом
склоненное к ней лицо Крымова. От него пахло чем-то сладким, не то ванилью, не то
корицей.
- Вы что-то сказали? - процедила она сквозь зубы и повернула голову в
противоположную от него сторону.
- Я пригласил тебя на танец. Ты не против?
- В принципе, я поела, теперь у меня появились силы... - Она встала и, сама не зная,
зачем она это делает, пошла за ним, да еще и взявшись за его руку. Ее тело, словно помимо
воли его хозяйки, помня аромат и то наслаждение, которые исходили от этого мужчины,
устремилось за своим старым властелином, отринув такие ставшие вдруг смешными и
пустыми принципы.
Крымов танцевал с ней медленный танец, нежно поддерживая ее спину, и Юля,
ощущая кожей сквозь тончайшую газовую ткань его прикосновения, испытывала самые
противоречивые чувства. Она и любила и ненавидела этого мужчину одновременно. И
теперь, находясь в его объятиях, сваливала все на силу инерции, против которой у нее, как
оказалось, не хватило сил бороться... А в это время глаза искали черный силуэт пианиста.
Она хотела слишком многого, слишком...
- Есть новости, - нарушил первым молчание Крымов, - тебе будет интересно...
Он не видел, как опустились уголки ее губ, а глаза увлажнились...
- Какие? - прошептала она, глотая невидимые слезы, душившие ее. Она умирала от
ревности и не понимала, как в эту минуту можно говорить о делах.
- В квартире Оленина найдены любопытные следы... Там была женщина... вроде
тебя...
- Что? - Она отстранилась от него и вцепилась острыми коготками в лацканы его
пиджака. Глаза ее смотрели на него с ненавистью, однако мозг был готов воспринять
абсолютно все, что бы он ей сейчас ни сказал. - Как это вроде меня?
- Ты же носишь шпильки? Такие туфельки на тоненьких каблучках?
- Конечно, а что?
- Следы таких вот изящных туфелек и обнаружили в квартире Оленина...
Причем размер маленький, где-то тридцать четвертый... Золушка, короче...
- Ничего интересного... - Она хмыкнула и снова вывернула шею, чтобы убедиться в
том, что ее пианист на месте, реально существует, а не результат ее расстроенной психики...
- У него, как выразился твой пьяница Сазонов, "куча баб"... Вполне возможно, что у одной
из них такая маленькая ножка... Надо просто проверить...
- А любопытно в этой истории то, что сегодня, приблизительно четыре часа тому
назад, как раз тогда, когда я ждал тебя у себя дома, остужая шампанское и, наоборот,
подогревая цыпленка, нашли труп еще одной молодой женщины... Ее зовут, вернее, звали
Наташа, и работала она в теплице, за городом, в совхозе цветочно-декоративных культур,
розы выращивала... Ее застрелили. В упор. Прямо на территории теплицы. Труп нашли
между розовыми кустами...
- Послушай, зачем ты мне все это рассказываешь? У меня и так полно дел, с этими бы
управиться... Или ты хочешь сказать, что тебе позвонил ее муж и выложил десять тысяч
баксов?..
- Нет, никто мне не звонил и ничего не предлагал... разве что Корнилов,
небезызвестный тебе Виктор Львович, старший следователь прокуратуры...
- ...Короче! - не выдержала Юля. Танец кончился, а они стояли, как и многие другие
парочки, в ожидании следующей мелодии.
- Там земля влажная... Следы все - как на ладошке. Так вот, рядом с телом Наташи
эксперты обнаружили точно такие же следы женских туфель на шпильке. И размер тот же.
Все совпадает. А теперь... спокойной ночи...
Глава 4
18 июля
Рано утром Юля позвонила Чайкину и пригласила к телефону Надю.
- Привет, родная... Как ни странно, я себя прекрасно чувствую, но звоню тебе не для
того, чтобы поделиться этой радостью, а для того, чтобы спросить, что же ты такого сказала
Крымову, что он развез нас на моей машине - если я, конечно, ничего не путаю, - по домам?
И куда делась его пассия?
- Ничего особенного я ему не сказала... Разве что намекнула, что у тебя при себе
шонинские деньги, которые мы после выпитого шампанского можем потерять по дороге... Я
ему напомнила о существовании ГАИ, о том, как трудно будет нам потом объяснить этим
монстрам, что в Юлиной сумочке в ночь с семнадцатого на восемнадцатое июля находилось
больше десяти тысяч долларов...
- Ты хочешь сказать, что Крымов остался Крымовым и в первую очередь заботился о
сохранности денег, которых у меня, кстати, с собой, конечно же, не было, чем о наших
грешных душах?
- Разумеется. А что касается его, как ты выразилась, пассии, то она осталась за
столиком... Думаю, что он вернулся за ней позже...
- А ведь я совсем не так собиралась завершить вечер... Не знаю, что это на меня нашло
и зачем мне было заказывать еще одну бутылку шампанского...
Послушай, такое легкое, аристократическое вино, а во что может превратить двух
интеллигентного вида и совсем неглупых девушек... Что с тобой сделал Леша, когда узнал,
что ты провела вечер в ресторане?
- Видишь ли, он был в таком состоянии, что, даже если бы я сказала ему, что выхожу
замуж за соседа, он вряд ли бы как-то прореагировал...
- Ты так свободно говоришь об этом... Его что, уже нет?
- Он на работе. Я накормила его завтраком и проводила. Сейчас вот приведу себя в
порядок и тоже поеду в агентство, где надеюсь встретить в ближайшее время и тебя... Не
забудь, кстати, прихватить деньги...
- А ты поговорила с Лешей о том, что мы запланировали с тобой на сегодняшний
вечер?
- Поговорила, конечно. Более того, уже сегодня утром мне показалось, что этот вопрос
в моей жизни должен занимать куда более важное место, чем он занимает сегодня... И я тебе
благодарна за заботу о Чайкине...
- Он согласился?
- Согласился. Ты думаешь, что он ничего не понимает?
- А ты не знаешь, куда это он полетел так рано?
- Знаю. Ты же сама рассказала мне про девушку из теплицы...
После разговора с Надей на душе стало несколько спокойнее: она ни слова не сказала о
пианисте, а ведь Юля прекрасно помнила, как подходила к нему после того, как потанцевала
с Крымовым, и пригласила его к себе домой... Он вежливо отказался, сославшись на
головную боль. Зато Юля увидела вблизи, прямо рядом со своим лицом, его лицо, глаза,
губы и тонкую темную полоску, где он каждое утро сбривает свои почти мальчишечьи
нежные темные усы... Если Надя промолчала, значит, ничего вызывающего по отношению к
пианисту в тот вечер она не допустила. Уже это слава Богу...
За окном шел дождь. Утро выдалось серо-фиолетовое, прохладное, будничное до
мурашек... После душа Юля выпила чашку горячего какао, съела грушу и перед тем, как
выйти из дома, достала из встроенного в стенку спальни сейфа шонинские деньги, доложила
туда недостающие шесть тысяч с половиной рублей, которые потратила на покупку кольца у
Иноземцева и на ужин в ресторане, затем разделила полученную, первоначальную, сумму
пополам, одну часть вернула в сейф, а другую положила к себе в сумку, чтобы отдать Наде, и
только после этого занялась собой.
Раз на улице дождь, решила она, то волосы надо бы уложить в прическу, а лицу
придать более теплые, розово-оранжевые тона... Черные тонкие шерстяные брюки, красная
трикотажная кофта и объемная, рыжей мягкой кожи, сумка, набитая фотоаппаратурой,
блокнотами, ключами и прочими необходимыми вещами...
Машину она нашла у себя в гараже за домом и впервые подумала о Крымове более
тепло. Зато чувство стыда за свое вчерашнее поведение жгло ее всю дорогу вплоть до
агентства.
Остановив машину прямо у подъезда, она выключила "дворники", которые не успевали
справляться с прозрачной толстой пеленой дождя, обрушившегося с неба на город и за одно
утро превратившего его почти в Венецию... За несколько секунд, которые ей понадобились,
чтобы добежать до двери, она успела промокнуть.
- Что же это происходит в природе?.. И откуда берется столько воды?...
- спросила она наслаждавшуюся покоем и комфортом Надю, заходя в приемную и с
ходу наливая себе чашку горячего Кофе, аромат которого она услышала еще в коридоре.
- Звонила Орешина и спрашивала, заносить ли тебя в список приглашенных на
похороны...
- Список - удивилась Юля. - Они что, собираются устроить закрытые похороны?
- Не знаю... Все люди разные.
- Мне кажется, я начинаю кое-что понимать... Она хотела узнать, приду ли я на
похороны, чтобы посмотреть на тех, кто придет попрощаться с Таней...
Мне кажется, она хочет мне рассказать о том парне, вернее, мужчине, с которым
встречалась ее дочь... Знаешь, может, она и права, что не хочет видеть на кладбище
посторонних... Похороны - это не всегда что-то общественное...
Она позвонила Орешиной.
- Юлечка, - совсем по-родственному, чуть ли не по-домашнему обратилась к ней
Галина Викторовна, словно бы обрадовавшись ее звонку, - мне бы хотелось с вами
встретиться и поговорить... Я знаю, что у вас свои методы, но выслушайте, пожалуйста,
меня... Я не могу сейчас к вам приехать, поскольку у меня здесь столько дел, связанных с
погребением Танечки, но кое-что, самое важное на мой взгляд, я вам все же скажу или
даже... посоветую... Я знаю практически всех подруг Тани, друзей по школе, двору... Я
никого из них не подозреваю. Но она в последнее время встречалась с мужчиной... И,
пожалуй, впервые она мне ничего не рассказывала... Вы понимаете, что я хочу сказать? Я не
видела этого человека, но думаю, что он может прийти попрощаться с ней... Мне кажется,
вам стоило бы с ним поговорить...
- Но если вы его не видели, то как же я узнаю его среди остальных?..
Или вы хотите сказать, что этого мужчину видел кто-то из подруг Тани?
- Нет, его видела только одна женщина, с которой я знакома, и она должна сегодня
после обеда вернуться...
- Ее зовут Валентина?
- Да, а вам откуда это известно? - удивилась она вполне искренне.
- Так я же работаю... Это тетка Вари, у меня запланирован разговор с ней... Вот только
я не уверена, что Варя в тот момент, когда ее тетка объявится, найдет меня...
- Найдет. Она хорошая девочка и понимает, насколько это важно... Вы уж извините
меня, что о таких вещах я говорю с вами по телефону, но у меня действительно нет
времени...
Надя, прослушавшая этот разговор, покачала головой.
- Какой ужас... Такая молоденькая... А ты знаешь, кстати, что она была беременна?
Юля чуть не выронила чашку из рук.
- Это тебе Леша рассказал?
- Да. Ты хочешь поговорить с ним? Тебе набрать его номер?
- Нет, я сама к нему съезжу, ты можешь только позвонить ему и предупредить о моем
визите... А пока у меня к тебе целый ворох дел... Доставай свою записную книжку и пиши...
Итак, начнем со слайдов... - Она достала из сумки коробку и выложила ее на стол, следом
показался пакет с веревкой. - Надо найти девушек, которые здесь засняты... А веревку отдай
на экспертизу - пусть скажут, что это за шерсть... Дальше. Меня, конечно же, интересуют
результаты экспертиз, проведенных в квартире Оленина. Отпечатки пальцев... Знаешь, у
меня из головы не идут эти следы туфель на шпильках... Я все-таки склонна предположить,
что это всего лишь совпадение. Вот пока и все. - Она отметила что-то в своем блокноте и
вздохнула:
- Когда следствие только начинается, так все трудно и запутанно, что даже
страшновато как-то становится... Но Сазонов обещал помочь в поисках женщины по имени
Вера... А теперь прими у меня деньги.
Пересчитай и все оформи чин чином.
Пока Надя пересчитывала деньги и записывала в реестровый журнал, который ее
заставил завести Крымов и за чтением которого он мог проводить часы напролет, что-то
выписывая, пересчитывая и анализируя, Юля сама позвонила Чайкину и предупредила о
своем визите.
- Ты уезжаешь надолго? - спросила Надя после того, как все формальности были
соблюдены и гонорар Шонина перекочевал в сейф агентства.
- Сначала к Чайкину, затем к Сазонову, дальше постараюсь выйти на тетю Валю, и
хорошо хотя бы к концу этого дня разыскать Веру... Да, кстати, совсем забыла, как дела у
Саши? Он показывал Танину фотографию в магазинах?
И словно нарочно в коридоре послышались легкие и быстрые шаги, распахнулась
дверь, и Юля увидела худенького, мокрого как мышь паренька в черной болоньевой
курточке, джинсах и огромных смешных кроссовках. Это и был Сашок. По лицу его стекала
вода.
- Я принес то, что вы просили, - сказал он, обращаясь одновременно и к Наде, и к Юле,
поскольку понимал, что в основном-то он собирал информацию для Юли. - Я записал все
магазины, где она была... У продавщиц на редкость хорошая память... Везде, где в центре
города продаются пляжные широкополые шляпы из соломки (а я так понял, что эта девушка
не станет покупать себе шляпы из лески и прочей ерунды), Орешина была и ее запомнили.
- Запомнили? Но почему?
- Да потому, что она везде подолгу примеряла шляпы, и, как ни странно, они все ей
шли... Но вот купила она шляпу на Набережной...
- Ты и там был? - спросила Юля, в душе восхищаясь мальчишкой, который с таким
усердием выполнял ее поручение. Кроме того, она вспомнила, что на Набережной
действительно есть магазинчик итальянской одежды, где она и сама недавно видела большой
выбор летних шляп...
- Конечно, бы
...Закладка в соц.сетях
