Жанр: Детектив
Шоколадный паж
...ергей, объясняя свой отказ нежеланием поступаться своей совестью и
бросая в воздух громкие фразы, готов был набить морду всякому, кто осмелится
усомниться в искренности его слов. "Да, пусть у меня нет денег. Я проживу в
маленькой квартире, и без машины, и без дачи, и моя жена, если я, конечно,
когда-нибудь соберусь жениться, поймет меня... Но я никогда не перешагну через
свои принципы и не стану принимать участия в тех воровских посреднических
схемах, которыми живете вы. Вы же все повязаны, вы все по уши в дерьме, и если
ваше руководство станет тонуть, то потопит и всех вас..."
* * * * *
С Либиным было трудно спорить, казалось, в каждом человеке, умеющем
зарабатывать деньги, он видит вора. А потому эти разговоры постепенно сошли на
нет, и общими темами, когда они собирались у Николаиди, оставались политика,
футбол и женщины.
* * * * *
Поэтому расчет Игудина в отношении Ирины оказался верным: она восприняла
этот поток подарков и денег как доказательство растущего чувства Жоры, как
проявление его настоящей любви к ней, а потому поспешила внести в их отношения
элемент душевности, нежных откровений и заботы.
И на фоне Игудина ее роман с Либиным уже выглядел как жалкая и пошлая
интрижка, о чем она ему не преминула намекнуть... И тогда Сергей со
свойственной ему прямотой сказал ей о том, что знает о ее параллельном романе с
Жорой и что он давно ждал подходящего момента, чтобы высказать ей все.
Больше того, Сергей, понимая, что его упрекают в безденежье, оскорбил
Ирину, резко бросив ей, что только продажные женщины ценят в отношениях лишь
материальную сторону. "Ты, Ира, - замужняя проститутка. Привет Жоре..." И Либин
ушел, хлопнув дверью. Это был разрыв. Это был конец. Это было начало мести. Ее
мести.
* * * * *
Сейчас, вспоминая эту сцену, Ирина почувствовала, как у нее начинают
пылать щеки. Либин... Она любила его. И появление рядом с Либиным Валентины не
могло пройти для нее незамеченным. И однажды случилось так, что она, лежа рядом
с Жорой и думая о Либине, обратилась к Жоре с просьбой помочь ей отомстить
Либину и разлучить их с его невестой. Словно знала, что Жора не откажет ей
никогда и ни в чем...
* * * * *
Как же глупо они действовали, особенно после того, как произошла эта
история с Гороховой... Да, поистине, Жора был ради нее готов на все, даже на
подлость, иначе как назвать то, что они проделали над бедным Сергеем? И хотя
Либин уже успел к тому времени жениться, все равно Ирина сочла момент наиболее
благоприятным для совершения своей мести. Жоре было поручено раздобыть
компрометирующие мелочи типа любовных записочек или даже более интимных
предметов, принадлежащих Любе Гороховой и ее подружке Вере Обуховой, с тем
чтобы подкинуть на квартиру Либину. Игудин сказал, что сам видел однажды, как
Либин с Гороховой мило беседуют в кухне у Николаиди, где друзья собрались в
очередной раз, чтобы расписать свою любимую пульку, и что Сергей вроде бы дал
Любе свою визитку...
* * * * *
Но когда они готовили эту "гадость" (это было ее слово, она и не скрывала
всей сути того, что замышляла против бывшего любовника, а потому называла вещи
своими именами), никто из них, конечно же, не знал, чем может это закончиться
для Либина. Да и разве можно было тогда предположить, что труп Любы Гороховой
спустя некоторое время после этой злополучной вечеринки у Николаиди найдут
закопанным в лесу?
* * * * *
Когда Либина арестовали, Жора примчался к Ирине и, чуть не плача, начал
уговаривать ее разрешить ему пойти в прокуратуру и во всем сознаться. Но Ирина
смалодушничала и испугалась. Ей казалось, что стоит Жоре только явиться в
прокуратуру и признаться в том, что все эти вещи и записки он подкинул с целью
опорочить Либина в глазах его жены, как вся личная жизнь Ирины будет выставлена
напоказ. Она уже видела себя дающей показания. Не разбираясь в юриспруденции,
она была уверена, что ее вызовут в суд, где она будет во всеуслышание
рассказывать о том чудовищном, с моральной точки зрения, плане, который ей
помог претворить в жизнь ее любовник Игудин. А какое потрясение это будет для
Иноземцева, ее мужа? Кроме того (но об этом она уже не посмела сказать Жоре),
ей вдруг подумалось, что Либин вполне способен на убийство. Вспоминая, каким
неистовым он бывал в постели, как бредил в состоянии экстаза, чем нередко пугал
ее, не говоря уже о его тяжелом, взрывном и неуравновешенном характере вообще
(она не могла простить ему того, что он назвал ее проституткой), она запросто
могла представить себе разъяренного Либина, бросающегося на бедняжку Любу
Горохову с кулаками. И хотя Жора, который каждый день приходил к ней, чтобы
поделиться новостями, касающимися дела Либина, сказал ей, что Люба, вполне
возможно, умерла своей смертью, что у нее произошел разрыв воспаленного
аппендикса и гной хлынул в брюшную полость (еще у нее гематома на виске), Ирина
все равно считала, что ее убили. Ведь если происходит несчастный случай,
говорила она, то свидетель этого в первую очередь звонит в "Скорую", а не
отвозит труп в лес и не закапывает там, как собаку... Здесь Жора с ней
соглашался.
А потом стало известно, что исчезла Вера Обухова. Ирина поняла это
по-своему: испугалась, мол, девушка и уехала из города от греха подальше, чтобы
не трепать себе нервы очными ставками с находящимся под стражей Либиным, не
давать показания в суде (тем более что только двоим в городе было известно,
какие нити связывали Либина и двух подружек и что эти нити были всего лишь
результатом мести оскорбленной женщины, а потому не имели ничего общего с
истинным положением вещей, и Вере пришлось бы постоянно все отрицать, начиная с
того, что она вообще незнакома с этим человеком). И вот тогда, понимая, что для
всех спокойнее будет, если Либина все же посадят, Ирина приняла решение самой
заявиться к следователю и рассказать о том, что ей якобы известно, что Либин
действительно встречался с обеими девушками.
И что одна из них - Люба Горохова - даже пыталась шантажировать его,
угрожая рассказать об их связи его молодой жене. Свой же визит она собиралась
объяснить искренним желанием помочь следствию и пролить свет на личность
подозреваемого.
Она тщательно подготовилась к визиту, попросив Игудина (ничего не
объясняя, зачем ей это надо) достать ей фотографии Любы и Веры на тот случай,
если ей придется доказывать, что она действительно знает их в лицо (хотя на
самом деле она знала о существовании обеих лишь со слов Жоры; и если о Любе она
могла сказать, что девушка была невысокого роста и рыжая, то, как выглядит
Вера, она вообще понятия не имела). На крыльце прокуратуры она выкурила чуть ли
не полпачки сигарет - нервничала. Но все же страх перед разоблачением и,
возможно, обвинением ее в том, что она чужими руками подбросила невиновному
человеку улики (а что, если за это сажают ?), взял верх...
* * * * *
...После того как она закончила говорить, в кабинете возникла напряженная
тишина. На последовавший за ее рассказом-доносом вопрос следователя, знакома ли
она была с этими девушками и откуда ей известны такие подробности личной жизни
Либина, Ирина, чувствуя, что мотив ее прихода выглядит крайне неубедительно,
вынуждена была признаться, что три года тому назад она сама встречалась с
Либиным.
И что теперь, когда погибла Люба, она всерьез опасается за свою жизнь. А
что, если он вздумает избавиться и от меня? Когда же следователь, кисло
улыбнувшись, выразил сомнение в том, что Либин опасен и что его вина еще не
доказана, Ирина, понимая, что ей отступать уже некуда, предположила, что у
Либина нервы не в порядке и что он вообще - параноик. Словом, уже в кабинете
прокурора, понимая, что она совершила очередную ошибку, заявившись сюда, чтобы
своими лживыми показаниями помочь "утопить" своего бывшего любовника, она
успешно разыграла сцену обморока, избавив себя от необходимости и дальше
развивать существующие лишь в ее воображении версии причастности Либина к
смерти Гороховой. Из кабинета она вышла зеленая - взглянув на себя в зеркало,
ей померещилось, что вместо своего привычного отражения она видит большую
змеиную голову: кажется, я отравилась собственным ядом...
И вдруг Либин сбежал. Неожиданно.
"Так ведут себя только виноватые люди", - сказала Ирина Игудину, который и
принес ей эту весть. Но Жора на этот раз ничего ей не ответил. Больше того, он
взглянул на нее примерно так же, как смотрел на нее в их последнюю встречу
Либин - с отвращением, презрением и даже с ненавистью... Внутреннее чутье
подсказало Ирине, что теперь между ней и Игудиным прочно ледяной ухмыляющейся
гротескной статуей встал Либин.
Это могло означать лишь одно: им пришла пора расстаться. Поэтому она не
удивилась, когда Жора ушел от нее, не проронив ни слова и с силой хлопнув за
собой дверью.
Как Либин. Понятное дело, теперь во всем, что касается судьбы Либина, он
всегда будет винить только меня...
* * * * *
От Николаиди ей вскоре стало известно, что Жора после их разрыва запил и
стал поговаривать о том, чтобы "укатить ко всем чертям", другими словами, он
всерьез собрался махнуть к брату в Израиль. Сам Николаиди заспешил в Грецию, а
Игорь Гуртовой и Осип Краснов до глубокой осени "переживали" случившееся с
Либиным где-то на Адриатике, нежась на солнышке...
* * * * *
Память подсказала ей еще одну мерзкую сцену - ее визит к Валентине. Как
преступника, ее словно тянуло на место преступления, а именно взглянуть на ту,
ради которой Либин распрощался со своей веселой холостяцкой жизнью. И она
заявилась к ней.
Они вместе с Валентиной пили водку, Ирина, опьянев, плела ей что-то о
своей любви к Сергею и как могла настраивала ее против мужа. И хотя утром она
уже мало что помнила, в душе осталось чувство, что она все же сделала свое
черное дело: выяснила, что об их романе молодой жене Либина не было ничего
известно, и заронила в сердце "соломенной" вдовы зерно сомнения и недоверия к
своему сбежавшему мужу...
* * * * *
И вот теперь, спустя два года после того, как Либин (о котором все это
время не было ни слуху ни духу) сбежал, позвонил Ося Краснов и сообщил ей о его
смерти. Пауза, которую она держала, вспоминая все, что было связано с Сергеем,
длилась, кажется, вечно.
Наконец, взяв себя в руки, она произнесла:
- Как это случилось? Где?
Краснов сказал, что подробностей не знает, но в Саратов приехала вдова
Либина, Валентина, и что сегодня в семь она устраивает небольшой поминальный
вечер.
- Игорь предложил нам всем собраться у Николаиди, который сейчас здесь, в
Саратове. То есть будут все, кроме Жорки.., и Сережки...
* * * * *
- Да, Игудина нет, и я не знаю, куда ему позвонить... Ты не знаешь его
телефон в Хайфе? - спросила, едва ворочая языком, потрясенная Ирина. Она вдруг
только что поняла, что ведь это они с Жорой убили, по сути, Либина. И даже,
если он погиб под колесами автомобиля, то косвенно все равно виноваты они: без
их вмешательства Либин жил бы прежней спокойной жизнью и судьба его сложилась
бы иначе...
* * * * *
Ося не знал, где искать Игудина. Еще он сказал ей на всякий случай, что ей
не стоит появляться сегодня у Николаиди. Но она и без него догадалась, что в
присутствии вдовы ей там делать нечего.
- Расскажешь тогда, что с ним произошло? Ведь мы не видели его два года,
если не больше... Спасибо, что не забыл меня и позвонил...
* * * * *
Только положив трубку, она поняла, что вся компания Николаиди знала об их
романе, и от этой мысли ей стало еще хуже.
* * * * *
Она подошла к окну и посмотрела на играющих в песочнице беззаботных детей.
У нее не было и не могло быть своих детей, чувство материнства обошло ее
стороной.
"Маленькие животные... И ничего-то вам не надо, и ни о чем-то вы не
переживаете - делаете себе куличики, строите глупые розовые рожицы и писаете
без зазрения совести в дорогущие памперсы..." И тут ее взгляд упал на довольно
странную пару, двигающуюся в сторону ее подъезда. Они вышли из старого грязного
"Мерседеса", втиснутого между двух ржавых гаражей. Высокий, элегантно одетый
мужчина поддерживал под локоть хрупкую беременную женщину в джинсовом сарафане
и белой блузке. Лицо женщины показалось ей знакомым.
* * * * *
А через несколько минут в прихожей раздался звонок.
Глава 7
Она не могла не открыть, хотя, увидев в "глазок" женщину, сразу же поняла,
кто пришел по ее душу. Валентина. Только теперь она выглядела намного хуже,
казалась больной и изможденной. Распухшие губы, круги под глазами.
- Ты узнаешь меня? - спросила жестким тоном Валентина, едва за ними
закрылась входная дверь. - Я - вдова Сергея Либина, Валентина.
- Да, я узнала тебя... - Она не сразу догадалась пропустить их.
- Принесите ей, пожалуйста, стул, - попросил Кайтанов, чувствуя, что
предстоит серьезный разговор. - Она устала...
- А вы кто будете? - спросила, в свою очередь, Иноземцева, приглашая их
войти в комнату и небрежным жестом указывая на кресла.
- Это мой адвокат, - и глазом не моргнув, ответила за него Валентина. -
Сейчас он занимается делом об убийстве моего мужа, Либина. Я приехала к тебе...
Она намеренно обращалась к ней на "ты", отлично помня, какой спектакль
устроила ей эта наглая и грубая Иноземцева тогда, два года тому назад, упиваясь
своим положением, дающим ей право глумиться над находящейся в стрессовой
ситуации Валентиной.
* * * * *
- ..Приехала к тебе, чтобы ты рассказала мне все, о чем ты наговорила
следователю прокуратуры после того, как Либина задержали... Что ты ему наплела,
змея? И еще: кто подкинул ему все улики? Предупреждаю...
* * * * *
Голос Валентины, побледневшей настолько, что Кайтанов начал опасаться за
ее здоровье, звенел на всю квартиру и вызвал шоковое состояние у хозяйки, на
которую словно напал столбняк; она, казалось, онемела.
- Предупреждаю, что, если ты мне не скажешь правду, тебя уже к вечеру
арестуют за хранение наркотиков, и ты сгниешь в тюрьме...
Ирина, не ожидавшая от беременной Валентины такого напора и такого металла
в голосе, затряслась. Ей было стыдно за такую реакцию организма - руки дрожали
так, что их пришлось спрятать за спину. И вот тогда ей пришла в голову идея, от
которой захватывало дух: свалить всю вину - полностью, от начала до конца, - на
спокойно поживающего в Хайфе Игудина. До него Валентине все равно не добраться,
она скоро родит, и ей будет не до этого. Просто сейчас она, оказавшись в родном
городе, где все напоминает ей о покойном муже, пытается найти виновных, делает
вид, что готова привлечь всех к ответу, суетится, устраивает поминки...
Наркотики. Ха! Все это блеф. У нее здесь никого нет. Вздумала меня
напугать...
* * * * *
- Хорошо... - Ей было не трудно сделать вид, что она испугалась, - я
скажу, кто за всем этим скрывается, но этот человек не имеет никакого отношения
к убийству Любы Гороховой. Все, что было обнаружено у вас в квартире, было
направлено лишь против тебя и предназначалось только для твоих глаз...
Ей вдруг захотелось причинить боль этой некрасивой квашне, осмелившейся
угрожать ей прямо с порога.
* * * * *
- Другими словами, вы хотите сказать, что все эти записки и прочее было
подложено Либину исключительно с целью поссорить супругов? - спросил удивленный
таким поворотом Кайтанов, который не ожидал, что Иноземцева так быстро
сломается и начнет говорить. Угроза, связанная с возможностью сфабриковать дело
о хранении наркотиков, которую Валентина, скорее всего, придумала прямо на ходу
или по дороге сюда, как это ни странно, сработала! Хотя почему бы и нет?
Схема-то простая, такими методами сейчас не пользуются разве что ленивые...
- Да, именно.
- Но какой смысл было нас ссорить? - спросила теперь уже Валентина.
Казалось, она тоже не ожидала услышать такое. - Кому это было на руку? Тебе? Ты
хотела вернуть себе Либина и действовала чужими руками, а теперь собираешься
взвалить все на плечи исполнителя? Или исполнительницы? Кто этот человек?
- Тот, кто хотел Сергею добра... - Она немного растерялась и стала
лихорадочно придумывать, зачем это Игудину могло понадобиться их поссорить. -
Сергей женился на тебе, ничего не зная о твоем прошлом... - вдруг бухнула она с
нехорошей улыбкой и, пожав плечами, добавила:
- Поэтому Жора и захотел расстроить ваш брак...
- Жора...Так, значит, это все-таки...
Игудин? - Глаза Валентины расширились.
Да, именно это имя она и надеялась услышать. Потому что только один
человек, по словам Либина, из всей компании не умел играть в карты, а потому
долгое время находился вне поля их зрения. И именно этот человек был в списке
подозреваемых у Либина на первом месте. После того как Валентина рассказала ему
о визите Ирины и о той грязи, которую та вылила на голову Либина, представив
его бабником и подлецом, он сразу понял, откуда ветер дует... Жора Игудин.
Кроме того, она сразу же поняла, что причина, по которой Игудин якобы подбросил
улики, кроется именно в его причастности к убийству Любы. Вероятно, Жора и
Ирина тесно общались, раз Жора выдал ей такую версию подброшенных улик. Он же
должен был каким-то образом оправдаться хотя бы в ее глазах. Кроме того,
рассуждала Валентина, это наверняка с подачи Игудина Ирина ходила к следователю
и давала показания, порочащие Либина. Или же, наоборот, Игудин действовал
чужими руками... В любом случае их интересы в этом полностью совпали...
* * * * *
Выдержав паузу, Валентина вдруг улыбнулась, как если бы все, что она
говорила раньше, было всего лишь игрой или репетицией монолога. Лицо приняло
умиротворенное выражение, глаза засветились изнутри теплым светом. И Кайтанов
понял, что сейчас должно произойти что-то очень важное, что поможет Валентине
нанести Иноземцевой последний, решающий удар.
- Ну, слушай... Два года тому назад твой друг Игудин, - сказала она
ласковым тоном, - убил девушку по имени Люба Горохова и, заморочив тебе голову,
вынудил тебя пойти давать показания в прокуратуре против Либина, которого он
собирался подставить вместо себя. Это тебе казалось, что ты действуешь
самостоятельно, а на самом деле тобой манипулировали... То, что убийца Любы -
Игудин, мне рассказал перед смертью Либин, как сказал и то, что твой дружок
Жора не в Израиле, а уже давно здесь и собирается избавиться от тебя как от
свидетельницы... Сегодня он стрелял в меня, к примеру... Но промахнулся и попал
в случайного прохожего. Это было рано утром, когда ты еще сладко спала. Теперь,
я думаю, твоя очередь... Кстати, а ты не знаешь, куда подевалась Вера? Та самая
Вера Обухова, вторая или двадцатая, если верить тебе, любовница моего мужа? Так
вот. Ее тоже убили. И знаешь за что? За то, что она шантажировала всю компанию
зажравшихся и ловких физиков-ядерщиков, потому что черт дернул ее
сфотографировать всех пятерых твоих дружков в тот момент, когда они выносили
тело Любы, завернутое в простыню, из подъезда дома, где жил Николаиди... Думаю,
что ее кровь тоже на Игудине.
Да, верно, он прятался от Либина в Израиле, но когда узнал, что его нет в
живых, объявился, чтобы убрать последние следы, последние нити, которые
связывают его с этими двумя убийствами... И одна нить, заметь, ведет именно к
тебе...
- Но ведь тела Веры не нашли... - прошептала побелевшими губами Ирина. -
Она уехала...
Вместо ответа Валентина достала из кармана смятую фотографию, ту самую,
компрометирующую всех пятерых мужчин фотографию, что нашел в своем почтовом
ящике Николаиди в тот вечер, когда они решили отдать первую тысячу долларов
Обуховой. Она взяла ее из квартиры, которую снимал Либин в Москве и где она
нашла его теплый труп с пистолетом в руках... Он застрелился, как и обещал ей,
не выдержав той ситуации, при которой его жена беременна от другого мужчины,
любит отца ее ребенка, являющегося, как ни странно, тоже ее мужем. Чувство вины
заставило ее в ту минуту, когда она нашла тело Либина, взять пистолет в свою
руку и, крепко сжав его, чтобы на нем остались отпечатки ее пальцев, произвести
так испугавший ее еще один выстрел, уже в стену... Тогда ей казалось, что в
смерти Сергея виновата только она, поэтому готова была понести наказание и даже
позвонила в милицию...
- Узнаешь этих людей в масках? А белый кокон? Это Люба Горохова... Сейчас
они грузят ее тело в багажник машины, чтобы отвезти в лес и там закопать. Либин
больше всех противился тому, чтобы платить шантажистке Вере каждый месяц тысячу
долларов, потому выбор убийцы и пал на него... Кроме того, в тот вечер Либин
ушел рано, и со стороны это могло выглядеть так, словно он испугался
содеянного...
Но когда он уходил, Люба была еще жива и мыла посуду, напевая себе что-то
под нос.
Она была веселой и доброй девушкой.
И еще... Уже после Сергей предположил, что смерть Любы связана именно с
Игудиным. Ведь он хоть и приходил к Николаиди "на преферанс", но в карты
никогда не играл, а просто сидел рядом со всеми, пил-ел, смотрел телевизор,
разговаривал, а иногда даже спал где придется... Вот и в тот вечер все думали,
что он спит в спальне или кабинете... А на самом деле он вздумал приударить за
Любой, быть может, грубо повел себя с ней, пытаясь уложить в постель или
куда-нибудь еще, и в результате с Любой случилось несчастье, и она умерла,
можно сказать, у него на руках... Он испугался и спрятал ее в шкаф, а сам как
ни в чем не бывало вернулся в комнату и присоединился к играющим. Он понимал,
что они все поглощены игрой, а потому сделал вид, что никуда и не уходил. А вот
уход игрока - Либина - не мог не остаться незамеченным.
Ирина сидела с каменным лицом. После услышанного поведение Игудина,
засыпавшего ее подарками и деньгами, воспринималось ею уже не как проявление
большой любви, а как плата за удовольствие. Он попросту покупал ее как
проститутку, о чем и сказал ей со свойственной ему прямотой разозлившийся на
нее Либин, назвав вещи своими именами. А ведь Ирина в руках Игудина стала почти
ручной и, ослепленная деньгами и подарками, не заметила, как совершила массу
наиглупейших поступков, связанных именно с Либиным... Ей было трудно поверить в
то, что ею управляли...
* * * * *
- Они что, были врагами? - догадалась она наконец и, осмелившись, подняла
глаза на сидящую напротив нее Валентину. - Ведь мы начали действовать задолго
до того, как эта девушка погибла...
- Да, Игудин просто ненавидел Либина, еще со школы...
И тогда Ирина, оценив жест Валентины, которой тоже нелегко, видимо, дался
этот визит, по сути, предупреждающий ее об опасности, и понимая, что пришло
время во всем признаться, схватила сигарету и, закурив, принялась рассказывать
все с самого начала...
* * * * *
В шесть они уже были в машине. Уставшая за целый день Валентина смотрела в
окно на проплывающие мимо дома и деревья и с трудом сдерживала слезы. Кайтанов,
ведя машину, задавал ей вопросы, смысл которых до нее не доходил. Когда же она
очнулась, то постаралась взять себя в руки и даже выпрямилась на сиденье.
- Ты хочешь знать, откуда я знала про Игудина? Да ниоткуда. Блефовала
частично, но Либин действительно говорил мне, что Жора не умеет играть в
карты... И если бы Ирина не проговорилась и не произнесла первая его имени, то
в эту схему - это клише, как хочешь назови, которое уже сформировалось у меня в
голове, - мог бы уместиться любой из этой чертовой пятерки... Ведь это ясно,
что Люба погибла в квартире Николаиди, что мужики, испугавшись, закопали ее в
лесу, а Вера пыталась их шантажировать и погибла от руки того же человека... И
я подготовила сюжет отдельно для каждого. Либин же мне рассказывал немного обо
всех. И если про Жору я знала, что он не умеет играть в карты, но любит
компанию, то, если бы Ирина назвала, к примеру, Гуртового, здесь я бы вспомнила
его проблемы с женой...
- Какие еще проблемы?
- Тогда, когда все это случилось, она была беременная, и Гуртовой был
сексуально озабочен... Да и вообще, придумать причину, по которой мужчина
приударяет за женщиной, нетрудно, уж поверь мне...
- Значит, Либин не называл тебе убийцу?
- Он подозревал всех, но Жора больше всех подходил. Кроме того, у них были
старые счеты. Но я до сих пор не верила, что это он. Просто надо было услышать
правду от этой змеи... И знаешь, она с Игудиным на самом деле могла подкинуть
нам все это только ради того, чтобы поссорить нас. И то, что Люба погибла, -
это всего лишь трагическое стечение обстоятельств. Вот так-то вот... Лева,
насколько я понимаю, мы сейчас едем по магазинам, чтобы купить водки и закуски
и устроить небольшой поминальный вечер в квартире. Николаиди. Так вот, я не
хочу видеть все эти гнусные рожи.
- Но ведь они же соберутся...
- И что дальше? Я бессильна вычислить настоящего убийцу и не уверена, что
это Игудин. Его нет в городе, он далеко отсюда.
- Но ведь в тебя кто-то стрелял...
- Это мог быть обычный квартирный вор.
- Я тебя не понимаю...
- Ты думаешь, я себя понимаю? - Слезы текли по ее лицу. - Пора прекращать
всю эту историю. Мне надо думать о моем ребенке. Пожалуйста, отвези меня в
больницу.
Я не хочу рожать ни в машине, ни в поезде, ни в самолете... Наш брак
закончился, Лева.
Я оказалась не той женщиной, которая тебе нужна... Ты думае
...Закладка в соц.сетях
