Жанр: Детектив
Шоколадный паж
...ов, в то время как сами выдаете информацию, заметьте, - он поднял вверх
указательный палец с узким бледным ногтем, - очень важную информацию, по капле!
Значит, так.
Предлагаю абстрагироваться и представить себе, что историй, завязанных
вокруг убийства Любы Гороховой, несколько. И все они на первый взгляд не имеют
ничего общего между собой. Начнем с, самого начала. Первая - это брак Валентины
и Либина. Вторая - существование женщины, которая захотела этот брак разрушить.
То есть некая Ирина Иноземцева. (У меня, кстати, есть все ее данные.) Третья -
теперь уже ваш брак с Валентиной. Четвертая - существование, опять-таки,
женщины, которая хотела бы этот брак разрушить, но не по своей воле, а по воле
Иуды, - я говорю о Кристине.
- Нет, она как раз хотела бы сохранить наш брак, потому что ей был нужен
Либин, - возразил Кайтанов.
- Либин и Кристина - это уже пятая история. Валентина и Иуда, как вам ни
противно это слышать, - шестая история.
Убийство Любы Гороховой - седьмая история. Исчезновение Веры Обуховой -
восьмая. Можно продолжать и дальше, но неизвестно, к чему мы придем... Ответьте
мне, пожалуйста, на такой вопрос: как вы думаете, существует ли закономерность
в развитии всех этих историй и вокруг кого они преимущественно разворачиваются?
- Да, существует, - ответил Лева, не задумываясь. - Кто-то упорно
стремится разбить личную жизнь Валентины. И именно вокруг нее разворачиваются
все события... Даже Либина подставили таким образом, что он якобы убил Любу
из-за того, чтобы та своим языком не помешала его счастью с Валентиной. Разве
нет?
- Вот и я тоже пришел к такому же выводу. Поэтому вам надо как можно
скорее встретиться с вашей женой и поговорить с ней начистоту. Уверен, она
расскажет вам всю правду об убийстве Либина. Ту правду, которую ей перед
смертью рассказал сам Сергей. И если вдруг окажется, что его убила не она, а
кто-то другой, то нам будет уже проще вычислить убийцу Гороховой... Если
только, конечно, нити тянутся в 1998 год...
- Вы не могли бы мне дать адрес Иноземцевой?
- Хотите встретиться с ней и поговорить о Либине?
- Да. Я почему-то уверен, что, если ее хорошенько припугнуть, она скажет,
кто надоумил ее идти в прокуратуру и давать показания. И тот человек, который
попросил ее об этом или вынудил, либо сам является убийцей Гороховой, либо
действовал от его имени... Я только не пойму, почему же вы сами до сих пор не
попытались ничего предпринять, чтобы как-то продвинуться в этом деле?
Руденко посмотрел на него так, что Кайтанову вдруг все стало ясно.
Лева быстро достал блокнот и стал писать что-то. Затем протянул его
Руденко.
Прочитав, тот заметно побледнел и медленно, как если бы ему было трудно
двигаться, кивнул головой и закрыл глаза: мол, не исключено и такое.
"Из-за побега дело было приостановлено, всем захотелось спокойной жизни.
Деньги? Они откупились - Николаиди и все остальные?"
* * * * *
Так он и знал. Дело пылится, никто им не занимается, а убийца разгуливает
на свободе. И пусть он даже не убийца, тот человек, в присутствии которого
погибла (в результате несчастного случая) эта бедная девушка и который отвез ее
в лес и похоронил как собаку, то все равно - это из-за него была сломана и
погублена жизнь Сергея Либина и, частично, Валентины и Кристины.
А ведь не позвони он прокурору и не скажи, что убийца - Либин, ничего бы и
не было.
Нашелся бы труп, велось бы следствие, которое в конечном счете все равно
привело бы в тупик. Вот как сейчас. Зачем ему было вешать все это на Либина?
Кайтанов не понимал. Разве что у того был враг? Но кто?
- А Либин не успел.., не успел это сделать, - произнес он вслух, имея в
виду, что Либин не успел откупиться. - Выходит, они все, все его друзья, его
подставили...
Лева вырвал из блокнота лист и сжег его в пепельнице. Он уже понял, что
вся беда Либина заключалась в тот момент в том, что у него просто не было
денег, иначе Валентина ни за что бы не взяла три тысячи долларов из сейфа...
- А где сейчас Николаиди, Краснов и остальные? - спросил он у Славы.
- Миша Николаиди в Греции уже полтора года. Жора Игудин - в Израиле. Игорь
Гуртовой и Осип Краснов - здесь, в Саратове. Но с ними встречаться
бесполезно...
* * * * *
Это надо понимать так, что они оплатили свое спокойствие, и по правилам
игры их никто не имеет права тревожить, пришел к выводу Кайтанов. Остается одна
Иноземцева Но как войти к ней в доверие? С чего начать разговор? Но это потом.
Сейчас ему надо было срочно заняться поисками Валентины.
- Вы не могли бы мне помочь найти адрес, где Валентина жила до
замужества...
Девичья фамилия ее была Огнева...
Глава 6
Саратов, 2000 г.
Валентина до утра не выпускала из рук трубку, пытаясь дозвониться до
Кайтанова, но в ответ раздавались лишь равнодушные длинные гудки. Его не было
дома. Тогда около шести утра она снова решилась позвонить Иуде и, назвав адрес,
приказала немедленно приехать к ней. Ей казалось, что до родов осталось совсем
немного, и ее охватила паника. Рожать в пустой квартире, зная о том, что помощи
ждать неоткуда, означало подвергать смертельному риску не только свою жизнь, но
и жизнь и здоровье будущего ребенка. Она по-прежнему не хотела звонить никому
из своих знакомых, чтобы не давать повода для сплетен и ненужных расспросов. На
войне как на войне.
Пусть будет Иуда...
- Иуда, я жду тебя, приезжай немедленно... Сейчас не время для выяснения
отношений.
Его не было очень долго, и она задремала, свернувшись в кресле. А
проснулась от звуков, свидетельствующих о том, что кто-то явно ломится в дверь,
лязгает ключами или чем-то металлическим, пытаясь отпереть замки. У Валентины
волосы зашевелились на голове от страха. Все еще не веря в реальность этих
звуков, она на цыпочках приблизилась к двери и замерла. Да. Это были не
галлюцинации. Кто-то действительно пытался открыть дверь. Характерный лязг
металла о металл. Какая-то возня.
Обхватив живот обеими руками - жест, продиктованный ей разбухающим в ней с
каждым часом материнским инстинктом, Валентина стояла посреди прихожей и не
могла от страха пошевелиться. Чем она будет защищать себя и маленького?
Кухонным ножом? Но ноги не слушаются ее...
Она не может даже шага сделать. И тут она услышала другой звук, от
которого ее прошиб пот, ледяной змеей заструившийся по спине... Выстрел. Сухой,
жесткий и не очень громкий щелчок. Затем что-то тяжелое и большое бухнулось о
дверь, а потом раздались звуки удаляющихся шагов.
И еще - стон. Кто-то звал ее по имени.
- Иуда! - И она, услышав знакомый голос и забыв об опасности, дрожащими
руками принялась отпирать замки. Когда же дверь распахнулась, к ее ногам
рухнуло его тело. Светлая сорочка его быстро напитывалась кровью в области
плеча. Сам же Иуда, бледный и похожий на мертвеца, шевеля губами, пытался ей
что-то сказать. Понимая, что она не может его тащить, что при такой физической
нагрузке ей не избежать преждевременных родов, она кинулась было уже к соседней
двери, чтобы попросить о помощи, как почувствовала, что он держит ее за подол
домашнего халата.
- Никого не надо... - услышала она и увидела, как Иуда, держась одной
рукой за раненое плечо, другой, отпустив халат, пытается помочь себе
перевалиться через порог и доползти до комнаты. - Он может вернуться... Никуда
не уходи. Запри дверь и, пожалуйста, промой рану...
- Ты видел его? Кто это? Как он выглядел? - Она не хотела думать о том,
что теперь она потеряет еще и Иуду.
Но Иуда, словно не слыша ее вопросов, продолжал ползти.
- Кто в тебя стрелял? Пожалуйста, не молчи...
Он кивнул головой. Невероятно упорный, он все же дополз до дивана в
комнате и взобрался на него. Лег и закрыл глаза. Валентина бросилась к шкафу,
нашла вату, йод, принесла водки и, стянув осторожно с плеча Иуды окровавленную
липкую сорочку, принялась промывать рану. К счастью, она оказалась неглубокой,
пуля лишь задела кожный покров да частично повредила мышечную ткань.
Перепуганный насмерть Иуда лишь полчаса спустя рассказал ей о том, что,
поднявшись на лестничную площадку, застал возле ее двери какого-то мужчину,
пытавшегося взломать дверь. Все произошло очень быстро, и незнакомец - высокий
брюнет, одетый в спортивный сине-белый костюм, - увидев приближающегося к нему
Иуду, достал из кармана пистолет и направил ему прямо в голову. Затем толкнул
его к двери, выстрелил, и больше Иуда ничего, кроме боли, не помнил и не
чувствовал...
Кровь не останавливалась, и Валентина по-настоящему испугалась.
- Ты можешь потерять много крови и умереть. Я вызову "Скорую", - твердила
она, промокая ватой, смоченной в йоде, кровь, текущую из раны. - Не упрямься...
Тебе нужен врач, как ты не понимаешь?!
- Как я не понимаю? - Он открыл глаза и уставился в потолок. - Это ты
ничего не понимаешь. Тебе не приходило в голову, что стоит только вызвать
"Скорую", как сразу же вслед за ней примчится и милиция... Ты разве забыла, что
не должна была покидать Москву, что за тебя внесли залог?
Захотелось обратно в камеру? Как ты станешь объяснять этим ослам, зачем ты
приехала сюда? Тебе скоро рожать, ты думаешь или нет?
- А как же ты?
- Вот отлежусь немного, потом сам найду какого-нибудь врача...
- Но ведь ты же здесь никого не знаешь!
- Ты мне поможешь...
Иуда снова становился для нее грузом.
Он опять мешал ей действовать. Но если в прошлый раз она заподозрила его в
симуляции, то сейчас рана была, что называется, налицо. В него стреляли и могли
убить лишь потому, что он видел человека, пытающегося взломать дверь ее
квартиры.
Значит, кто-то узнал, что Валентина в городе, и этот кто-то собрался
навестить ее с утра пораньше. Только вот зачем? Чтобы убить меня. Но за что? И
если бы не Иуда, то ее, возможно, уже не было бы в живых.
Значит, осиное гнездо, которое она собралась ворошить, где-то здесь,
совсем рядом...
Тогда не стоит дальше прятаться. Она обзвонит всех друзей Либина и соберет
их на поминки... А что дальше? Посмотрит им в глаза? Но она же не ясновидящая,
чтобы понять, кто из них убийца... Что же делать?
* * * * *
И вдруг, глядя на распростертого на диване Иуду, она поняла, насколько
нелепа с самого начала была ее затея вернуться сюда, в Саратов. Разве по плечу
ей, слабой беременной женщине, проводить собственное расследование и искать
убийцу той несчастной девушки? Даже если случится невероятное и она узнает, кто
убийца, разве это может оживить Сергея? Разве что-нибудь изменится в ее жизни?
Она лишь снова встретится с подлостью и предательством...
* * * * *
Когда Валентина закончила бинтовать рану и без сил опустилась в кресло, в
дверь позвонили. У нее от страха все поплыло перед глазами.
- Валя, открой! Это я, Кайтанов! Открой, даже если ты не одна... Я прошу
тебя! - кричал Лева за дверью и стучал в нее кулаками.
- Ты слышал? - спросила она Иуду. Что будешь делать?
- Я дурак, что же теперь... Открывай.
Пусть добивает...
- Валентина кинулась к двери, открыла ее и почти сразу же была подхвачена
сильными руками Левы. Он так крепко обнял ее и так прижался к ней, дрожа всем
телом, что она, даже не видя его лица, поняла, что совершила страшную ошибку,
бросив его одного в Москве и даже не дав ему возможности ничего сказать в свое
оправдание.
- Лева, ты прости меня. - Она разрыдалась у него на груди. - Умоляю тебя,
не трогай Иуду... Он здесь, лежит на диване...
- Девочка моя, ты что же это, любишь его? Ты любишь этого жирного борова?
Да я же ему сейчас башку размозжу...
Вцепившись мертвой хваткой в его рукав, она едва сдерживала Леву, чтобы
тот не набросился на и без того ослабленного и измученного Иуду. Подняв
заплаканное лицо и увидев посеревшее лицо Кайтанова с горящими ненавистью
глазами, она подумала о том, что сейчас он напоминает ей дикого раненого зверя.
- Он пришел ко мне несколько минут назад... - заикаясь и плача, говорила
она. - В Иуду стреляли... Он спас мне жизнь... Не трогай его, я прошу тебя. Он
совершил ошибку, но он раскаивается. Я знаю, что это он все подстроил там,
дома, но он просто потерял голову... Если ты сейчас же не успокоишься, больше
не увидишь меня!
Она уже кричала, мотая головой и обрушивая на грудь Кайтанова удары своих
маленьких кулаков.
Лева сразу как-то обмяк, расслабился и, взяв ее голову в свои большие
ладони, поцеловал в лоб.
- Все, Валечка, все, я успокоился. Не переживай.., просто у меня тоже,
оказывается, нервы... Я не трону твоего Иуду.
Они вместе вошли в комнату, и Лева, увидев белое лицо Иуды, кучу
окровавленных ватных тампонов на столе и уже успевшую напитаться кровью
марлевую повязку на его плече, подошел и развел руками.
- Я ничего не понимаю... Кто это тебя так?
Иуда, покрываясь потом, почти шепотом рассказал все, что с ним произошло
возле двери Валентины.
- Почему же вы не вызвали врача? Милицию? Его же могли убить!
- Он говорит, - кивнула она на Иуду, - что мне нельзя сталкиваться с
милицией, я же уехала из Москвы, хотя не имела права это делать... Мы
испугались.
- Ты хотя бы знаешь, свинья, что тебя убить мало... - Кайтанов даже
замахнулся на Иуду, словно демонстрируя еще не угасшее в нем чувство отвращения
и злобы. - Как ты мог такое позволить по отношению к человеку, который впустил
тебя в свой дом, доверил беременную жену...
- Лев Борисыч, меня бес попутал...
Я же не виноват, что люблю вашу жену. Но я уеду и оставлю вас в покое,
обещаю... Вот только бы мне немного отлежаться...
- Я сам лично отправлю тебя сейчас же в Москву. На самолете. А мы уж здесь
сами как-нибудь разберемся. Час в воздухе - и ты дома. А там выкручивайся как
хочешь - вызывай "Скорую" или участкового доктора. Уж в Москве тебе умереть не
дадут. Но и ходить за тобой, недоноском, здесь никто из нас не собирается. И
еще совет: постарайся там, в Москве, не попадаться мне на глаза...
Ты понял?
- Понял...
- И про жену мою забудь... Увижу рядом с ней - разорву! Паспорт у тебя при
себе?
- Да, в кармане...
- Вот и отлично. А теперь поднимайся...
- Лева, но он же ранен!
- Ничего. Я помогу ему добраться до машины... Так, значит, это твоя машина
стоит возле крыльца... Я еще подумал тогда... Понятно. Машину твою я устрою
здесь на стоянке, возле аэропорта; потом, когда поправишься, вернешься сам и
заберешь. А сейчас подымайся, нечего здесь разлеживаться.
И Кайтанов, обхватив его обеими руками под мышками, поднял и поставил на
ноги.
- Подожди, ему же надо рубашку снять, другую надеть.
- А у тебя в доме имеются мужские рубашки?
Валентина покраснела.
- Имеются. Отцовские... Одна как раз впору будет. И вообще я с вами поеду,
одна здесь не останусь... - сказала Валентина.
- С нами так с нами... - Кайтанов принялся стягивать с Иуды липкую от
крови рубашку.
На "Мерседесе" Иуды прибыли в аэропорт. Кайтанов взял у него паспорт из
кармана и пошел за билетом. Вернулся.
- Тебе повезло - через час полетишь.
Есть хочешь? Пить?
- Пить? Да...
Иуда сидел, привалившись боком к спинке кресла, то и дело вытирая платком
пот со лба.
Кайтанов принес ему из буфета вишневого соку и бутерброд с икрой: "Это
тебе, мерзавец, для крови", затем, подумав, вероятно, о том, что и рубашка
скоро впитает в себя кровь и привлечет внимание окружающих, снял с себя пиджак
и надел его на раненого.
Валентина видела, как в Кайтанове борются два чувства к Иуде: неприязни и
жалости одновременно. А еще она радовалась, что все складывается таким образом,
что рядом с ней остается Лева, а не Иуда, который последнее время стал ее
тяготить своим присутствием. Она не боялась объяснения с мужем и была готова к
любому, пусть даже самому нелицеприятному разговору. В ней жила уверенность,
что он поймет ее и простит.
Кайтанов сам проводил его до автобуса, который должен был доставить
пассажиров до трапа самолета. Затем вернулся к Валентине и с видом человека,
выполнившего свой долг, вздохнул с облегчением:
- Ну что, поедем в гостиницу? По-моему, нам с тобой есть о чем
поговорить...
* * * * *
- Ты как себя чувствуешь? - Это было первое, что он спросил ее, когда они
остались наконец вдвоем. До этого всю дорогу в такси он молчал, словно боясь
раньше времени расплескать накопившиеся в нем обиды и вопросы.
Валентина вместо ответа легла на кровать, поджав под себя ноги, и взглядом
пригласила Кайтанова последовать ее примеру.
Он лег рядом, обняв ее - его рука в естественном порыве прижала ее тело к
себе, - и вдруг почувствовал, что она дрожит.
- Тебе холодно?
- Да, холодно... Меня знобит. Я так устала, Лева... Но я готова выслушать
тебя и ответить на все твои вопросы. Ты хочешь узнать про Либина... Да, он
появился в Москве...
- Нет, я хотел узнать сначала о другом.
Почему ты тогда бросила его? Я понял, для чего тебе понадобились деньги, -
ты наверняка подкупила адвоката... Ради Либина ты пошла на преступление, украла
деньги из кассы, и вдруг уехала из города... Ты хотя бы можешь себе
представить, какие чувства он испытывал, когда звонил тебе, искал тебя через
общих знакомых...
- Да, он позже рассказывал мне, как ему было трудно без моей поддержки. Но
я тогда была неопытная, я поверила той женщине, которая приходила ко мне... Она
была его любовницей и такое мне рассказала про него, что.., я.., мне трудно
даже найти слова, чтобы описать тебе те чувства, которые охватили меня в тот
момент, когда я поняла, что украла деньги для подлеца, для обыкновенного
пошлого бабника... Она рассказала мне, что он встречался не только с Любой
Гороховой, но и с Верой, ее подружкой...
- Она показывала тебе фотографии? - Кайтанов вспомнил визит Кристины и ту
бурю уже его собственных чувств, когда та начала ему рассказывать про
несуществующих любовников Валентины, иллюстрируя ее похождения фотографиями.
- Нет... Но она была так убедительна....
Она так хорошо знала Сергея, что ей не составляло труда описывать интимные
подробности его отношений с женщинами. Теперь-то я понимаю, что она сделала все
это не из-за ревности, как я думала тогда, а совсем по другой причине... Ее,
видимо, кто-то очень хорошо попросил об этом. Кому-то было на руку, что Сергей
потеряет в моем лице своего союзника и останется совсем один. А раз так, то он
может скорее попасться... И если бы у него не было друга в Риге, скорее всего,
он не выдержал бы и сдался... Понимаешь, Лева, Либин - не тот человек, который
долгое время способен скрываться и прятаться.
Он - честный и порядочный, такая жизнь не для него... Он долго искал меня,
пока его саратовские друзья не выпросили у паспортистки мой новый адрес. Ведь
когда я выписывалась из его квартиры, мне надо было сообщить место моей
регистрации... Все очень просто. К тому времени Либин скопил немного денег,
чтобы вернуться в Россию, в Москву, ко мне.
- Он рассказывал тебе о Кристине?
- Сначала, конечно, нет. Он вел себя так, словно в его жизни была только
одна женщина - я. Разве мог он предположить, что Кристина заявится в Москву и
начнет свои преследования? Они встречались в Москве, она уговаривала его
вернуться и, само собой, грозилась рассказать об их романе мне, и тогда он,
чтобы не подвергать меня еще одному испытанию (а я рассказала ему про визит
Ирины Иноземцевой, ведь именно она подтолкнула меня к тому, чтобы я уехала и
бросила его), сам во всем признался. Сказал, что Кристина влюблена в него, что
она в Москве и чтобы я была осторожнее...
- Либин жил в соседнем доме полгода, и ты встречалась с ним? - Уши
Кайтанова горели, как если бы он сам оказался на месте Валентины. Ему было
стыдно за все те слова, что он ожидал услышать от нее.
- А что мне еще оставалось делать? За те два года, что мы не виделись,
нервы его были натянуты до предела. Он не хотел верить мне, что у нас с тобой
не брак по расчету, как это пыталась представить в его глазах Кристина, а
любовь, семья... Он звал меня обратно в Саратов, сказал, что будет воспитывать
нашего с тобой сына как своего... Мне было жаль его.
- Какие отношения у вас были все эти полгода?
- Лева, а тебе это надо? Зачем ты мучаешь и себя, и меня? Разве трудно
догадаться какие... Сначала я держалась и приходила к нему лишь для того, чтобы
что-нибудь приготовить ему поесть, а иногда готовила дома и приносила ему. Я не
могла его бросить, я чувствовала свою вину, как ты не понимаешь?
- Ты спала с ним?
- Я уже тогда была беременная, и я сказала ему об этом. Но разве можно
было остановить мужчину, тем более законного мужа, который наконец-то добрался
до своей жены... Да, иногда я уступала ему.
- А как же я?
- Я любила тебя... И.., его. Я раздваивалась, мне было очень трудно...
- И поэтому ты его убила? Чтобы больше не раздваиваться?
- Я его убила, но не в прямом смысле...
Лева, Сергей застрелился. Сам. Таким образом он дал мне свободу. Он устал.
И я устала. И тогда он принял решение уйти.
- Расскажи мне, что произошло в тот день, и ответь мне на главный вопрос:
зачем ты позвонила в милицию и призналась в убийстве?
* * * * *
Но Валентина не успела ответить. Раздался телефонный звонок. Она с
удивлением взглянула на Леву: кто мог ему позвонить сюда, в гостиницу?
- Это Руденко, больше некому, - ответил он на ее немой вопрос. И шепотом
добавил:
- Следователь... Это он вел дело твоего мужа.
И уже в полный голос:
- Да, Слава, это я, слушаю... Минутку, записываю... - Кайтанов достал
ручку, блокнот и принялся что-то быстро писать. - Вот спасибо. Нет, я к ней не
ездил.
Но я нашел Валентину, она сейчас у меня.
Мы еще не успели с ней обо всем поговорить, но у меня есть кое-какие
новости.
И самая главная: сегодня утром кто-то, какой-то мужчина пытался проникнуть
в ее квартиру, да, в ту, адрес которой вы мне дали... Но она была с тем парнем,
Иудой, вернее, он как раз поднимался к ней по лестнице и тут увидел мужчину,
который хотел открыть ее дверь... Тот человек выстрелил в Иуду, ранил в
плечо... Нет, я не знаю, где пуля, а Иуду мы только что отправили в Москву...
Если хотите найти пулю, то вам следует поехать по тому адресу и поискать ее на
лестничной площадке... Слава, он объявился, не так ли?.. Мы сейчас обсудим с
ней этот вопрос. И если она сможет, то мы соберем всех сегодня же вечером. Еще
раз спасибо за адреса и телефоны. Я позвоню...
* * * * *
Он положил трубку и посмотрел на Валентину. Приподнявшись на локте, она
молча выдержала его долгий и пронзительный взгляд и так и не опустила глаз.
- Я не боюсь тебя, Кайтанов... Как не боюсь остаться одна. Я понимаю, что
ты не видишь теперь во мне прежней Валентины, верной и порядочной женщины, на
которую ты всегда мог положиться... Но я такая, какая есть. Я не могла отказать
Либину в любви и ласке после тех страданий, которые выпали на его долю. Ведь он
был моим мужем...
- Об этом потом, - словно очнулся от своих тяжелых мыслей Лева и тряхнул
головой. - Ты уже поняла, наверно, что я приехал сюда не только потому, что
вычислил, где ты можешь находиться, но и для того, чтобы выяснить, кто убил ту
девицу-домработницу.
- Зачем это тебе?
- У меня такое чувство, что, пока настоящий убийца на свободе, тебе грозит
опасность.
- А тебе не все равно, что со мной будет после того, как ты улетишь в свою
Москву?
И какое дело этому убийце до меня? Что я такого знаю о нем?
- А разве Либин тебе ничего не рассказал? Разве ты даже не догадываешься,
кто бы это мог быть?
- Я знаю только одно - Сергей не убивал. Хотя... Эта история с Верой...
Дело в том, что Вера, подружка Любы, шантажировала Николаиди... Имеется даже
одна фотография... Послушай, Лева, а что тебе вообще известно о том, как и где
была убита эта Люба Горохова?
Кайтанов рассказал ей все, что узнал от Руденко.
- Так ты ничего не знаешь... Ведь ее труп утром на следующий день нашел в
стенном шкафу Николаиди... Он же вызвал всех, кто у него был вечером, в том
числе и Сергея, и устроил им форменный допрос...
Люба была убита именно у него в квартире и в тот вечер, когда они все
играли в преферанс. Поэтому-то, чтобы не ломать себе жизни (а ведь никто из них
так и не признался в том, что Люба погибла от его руки или в присутствии одного
из них), они и решили отвезти труп в лес и закопать. Николаиди поставил им
условия: все должны были появиться у него поздно ночью и принять участие в этом
ужасном деле... Он сам купил на рынке какие-то черные шапки, сделал в них
прорези для глаз, и ночью все пятеро погрузили труп Любы в багажник машины и
увезли в лес, где и закопали... Работали в перчатках, так что следов на лопатах
не было... Но Николаиди совершил колоссальную ошибку: он забыл убрать с полки в
прихожей связку Любиных ключей, которую и увидела Вера... Она пришла к
Николаиди, чтобы спросить, не знает ли он, где ее подружка. Тот сказал, что не
знает, но она увидела за его спиной эти ключи...
И она поняла, что Люба, если бы была жива, то ни за что не оставила бы их
у Николаиди. Короче, Вера заподозрила его, пришла ночью к его дому уже с
фотоаппаратом и сняла их всех на пленку... Прислала один снимок и...
- Она шантажировала их?
- Да. Каждый месяц все пятеро должны были скидываться по двести долларов.
- Валентина ловила себя на мысли, что словно слышит сейчас голос Либина,
рассказывающего ей это.
- И что? Скидывались? Платили?
- Да, она получала бы до сих пор свою тысячу, если бы труп Любы не нашли
какие-то велосипед
...Закладка в соц.сетях
