Жанр: Детектив
Пикник на красной траве
... обязывающие случайные связи с женщинами любых возрастов.
Он спал с ними, чтобы выплеснуть свою сексуальную энергию. Хотя попадались и
такие, которые не соглашались на секс до свадьбы.
С ними он рвал жестко.
Марго была дочерью своей матери, но слишком молода. И не по годам, а по
своему развитию. Наташа Троицкая сумела за свою недолгую женскую жизнь не
расплескать чувственность и запас улыбок. Как бы ее жизнь ни била (а Марго
появилась в результате ее связи с каким-то проходимцем, который после известия
о беременности Наташи слинял из города и ни разу не объявился с тех самых пор),
Наташа излучала свет и почти никогда не плакала. Марго же подчас, сама того не
замечая, упивалась своей интернатской тяжелой "жистью" и своими непутевыми
мужиками, которые (во всяком случае, один точно) поколачивали ее...
Ее стремление во что бы то ни стало разбогатеть за чужой счет раздражало
его, но не настолько, чтобы он выставил ее вон.
Он видел в ней родственную душу, тень Наташи, и уже любил ее по-своему.
И теперь, глядя на ее хитрое и насупленное лицо, которое она заготовила
заранее, приготовившись к бою, ему вдруг расхотелось ее в чем-либо разубеждать.
Пусть себе поживет в этом особняке, пусть поймет сама, что сильно ошибалась,
намереваясь таким дурацким способом навести справки об Инге Новак.
- Ладно, мойся, приводи себя в порядок. Я разогрел еду, за столом расскажу
тебе кое-что о твоей соседке по купе...
Марго уже через пять минут сидела за столом как пай-девочка, вперив в
Лютова свои огромные глазищи.
- Значит, так, - говорил он не спеша, разливая суп по тарелкам. - Инга
Новак, ей было двадцать три года. Она действительно была прописана в
приобретенной полгода тому назад квартире на Рождественке. Но перед этим она
жила где-то в Люблине, у меня есть адрес... Кажется даже, что та квартира
сгорела или что-то в этом духе.
Словом, дом на снос... У нее есть сестра, Валентина. И вот та, первая
квартира, что в Люблине, раньше принадлежала мужу сестры, Андрею Александровичу
Астрову. Значит, и Валентина тоже Астрова. По документам они сейчас должны
проживать в сельской местности, где-то под Самарой, в поселке Синенькие. Так
что у твоей Инги есть родственнички, то есть прямые наследники... И я так
думаю, что хватит тебе дурить, позвони в милицию, расскажи, где ты закопала
труп, а дальше все закрутится уже без тебя... От ее вещей постарайся
избавиться, в этом я могу тебе даже помочь, мало ли что... Что касается тех
денег, что ты нашла в ее кошельке, то если у тебя что осталось - верни их
хозяйке...
Марго поперхнулась.
- Я имею в виду, отвези в ее квартиру и положи на видное место. И еще, ты
там, в квартире, гараже, много оставила своих "пальчиков"?
- Не знаю... Но отдавать ей деньги я не собираюсь. Ты бы видел, какую
могилу я ей выкопала, разве это не стоит денег?
- Марго, - Лютов аж покраснел от злости, - ты вообще-то соображаешь, что
несешь?! У тебя что, денег нет? Я же показал, где они лежат, и откуда ты можешь
брать столько, сколько тебе нужно будет. Если уж у тебя такие аппетиты, куплю я
тебе и шубу, и машину, чтобы ты только не разевала рот на чужое! Неужели тебя
этому мать не учила?
- А чем это ее родственнички лучше меня?
- Ты хочешь поссориться?
- Нет, я хочу туда, в офис, у меня там дела... И вообще, я нашла себе
работу.
- Работу?
И она передала ему разговор с Марком про то, чтобы ей попробовать себя в
роли натурщицы.
- А кто это, интересно, будет тебя рисовать? Какой-нибудь одинокий
мужчина-извращенец?
- Не знаю. Мне известно только, что он немой.
- Господи, час от часу не легче...
Но остановить он ее все равно не мог.
Поужинав, Марго переоделась в более-менее приличные лютовские джинсы,
подвернув их внизу дважды, поменяла его рабочий халат на линялую толстовку и
хотела было уже надеть лыжную шапочку, как получила легкого пинка...
Обернулась, но, услышав: "Не смей прятать свои чудесные волосы", передумала
давать сдачи. Уж не так часто ей приходилось слышать в свой адрес комплименты.
* * * * *
Три дня Марго позировала художнику, вокруг которого Марк Аврелий (так она
про себя называла старика Марка) "наклубил" сплошные тайны. По первичным
признакам сидящего перед ней существа, укутанного в длинный халат мышиного
цвета (на голове его имелся цветной шутовской колпак, по словам Марка Аврелия,
он подобрал его на Красной площади во время народной гульбы в новогоднюю ночь:
красно-сине-желтый, из поролона, с бубенчиками), это все же была женщина. Она
молча рисовала обнаженную Марго, и мысли ее, судя по задумчивому худенькому
личику с большими бездонными зелеными глазами, витали где-то за пределами
человеческого сознания. Она казалась сумасшедшей, поэтому Марго первое время
трусила, оставаясь с ней наедине в тихой (сюда не доносился шум улицы), хорошо
освещенной комнате. Марго сидела на красном плюшевом диване, накинув на грудь
серую шелковую драпировку, волосы ее были высоко подняты (укладывали их они
вместе с Марком Аврелием, используя купленные специально для этой цели
допотопные шпильки и "невидимки"). Художница же мостилась на неудобном
табурете, перед ней стоял самодельный мольберт.
- Может, вы мне скажете наконец, как ее зовут? - не выдержала к концу
третьего дня Марго и приперла старика к стенке. - Иначе не пойду. И вообще -
разорю все ваше осиное гнездо...
- Убью, - спокойно, без лишних слов, ответил ей Марк Аврелий. - Но перед
этим сниму скальп, выну сердце, печень...
- А из крови сделаете кровяную колбасу? - Она его нисколько не боялась.
Знала, что человек, умеющий готовить такой чудесный суп из шампиньонов,
который они только что втроем прикончили ("художница" все время молчала и ела
очень мало, как птичка), не способен на обещанные злодейства.
- Во-первых, Марго, не принято в присутствии человека говорить о ней в
третьем лице, - поправил он ее мягко, как учитель. - Во-вторых, ты доказала,
что в состоянии работать с нами, поэтому можешь звать ее Машей.
- И это все?
Маша повернула голову, посмотрела на Марго грустными глазами и пожала
плечами: она не была глухонемая, она все отлично слышала.
Когда она ушла, старик начал мыть посуду, а Марго вытирала тарелки и
ставила на полку.
- Она все слышит.
- А я тебе и не говорил, что она глухонемая. Просто не разговаривает
человек, и все.
- Не умеет, что ли? От рождения?
- Не знаю. Я подобрал ее - вот как тебя - в прошлом году. Она замерзала
совсем, была без одежды, видать, с ней случилась беда... Я привел ее сюда,
обогрел, накормил, да вот с тех пор она меня, старика, кормит. Рисует, я
продаю, тем и кормимся. Но она умеет говорить, я слышал, как она во сне кричит
что-то, кого-то зовет...
У нее красивый голос. И вообще она человек красивый. Культурная, только
потерянная.
Ей деньги нужны, как я понял. Она копит их на что-то, только не
признается, на что именно. Думаю, уехать хочет. Домой.
- Сейчас передача есть "Ищу тебя" или что-то в этом роде. У вас
телевизор-то есть?
- У меня есть маленький, я купил по дешевке у одного алкаша. Но Маша его
не смотрит. Она рисует и рисует, это ей заместо дыхания будет.
- Странно все-таки. Ну а вы-то сами кто? Почему здесь живете? Я же видела
апартаменты эти.., ваши... Бальный зал, уборную. Все такое красивое, сделано
под старину. Только непонятно, почему здесь никто не живет...
- Да потому что сторожа здесь хорошие.
- А где же они? - удивилась Марго. - В будке у ворот, что ли? Но я их
что-то ни разу не видела.
- Ну вот, дожили: одна - немая, другая - слепая.
Марго ничего не понимала.
- Да мы с Машкой все и сторожим! - воскликнул он, поражаясь, видимо, ее
тупости.
- Вы? Ха... - Она отмахнулась. - Врете вы все. Где ваши хозяева? Куда
делись?
Она ждала хотя бы слова об Инге Новак, но так и не услышала.
- Отдыхают господа, на курорте. А мы, значит, сторожим. И ни одна собака
сюда не войдет без нашего или их, господского, ведома. Так-то вот.
- И давно отдыхают?
- Давно. - Старик был скуп на информацию о своих хозяевах.
- И много они вам платят?
- Платят... - Он хмыкнул и покачал головой. - Да разве ж сейчас кто платит
обещанное? Сначала платили, а как уехали, так приходится самому пропитание себе
зарабатывать.
- Это Маша вас кормит, а вы что делаете?
- Я создаю ей условия. Продаю ее работы, занимаюсь марнкентингом.
- Чем-чем? - прыснула Марго.
- Ничего смешного... Может, я и не так выразился, но изучаю спрос... Вот
сейчас требуются "обнаженки"... Поэтому мы тебя к себе и взяли.
- А если потребуются натюрморты, так вы меня за дверь? - Марго изобразила
на лице близкую к слезам обиду и даже всхлипнула.
- Полы будешь мыть. Варить.
- А вам что же останется?
- А я вас обеих сторожить буду.
И они неожиданно расхохотались.
Лютову она время от времени звонила и докладывала обстановку. Тот
уговаривал ее "не дурить и возвращаться домой". Однажды после конфликта,
возникшего неожиданно и сильно потрепавшего ей нервы, Марго вернулась домой.
- Они, точнее, этот Марк Аврелий...
- Марго, не называй его так, какой он тебе Марк Аврелий... Ты хотя бы
знаешь, кто это?
- Неважно. Сволочь он, вот кто! Я имею в виду старика. Он не разрешает мне
пользоваться ванной комнатой. Там, скажу я тебе, такая ванна! Сказка! Розовая,
с подсветкой, умеет разговаривать с тобой, массаж делать... Кругом красота
неописуемая, вода теплая, вернее, как отрегулируешь...
- А ты откуда знаешь, если он тебе не разрешает ею пользоваться?
- Ночью поднялась туда, сделала все свои дела... Налила в ванну всякие
шампуни, которые нашла, правда, некоторые были жирные, вроде масла... Такой
запах пошел, скажу я тебе!
- И он тебя застукал?
- Ну да! Влетел ко мне, стал орать на меня, что они не пользуются ничем
этим, что хозяева будут ругаться, но я же не могу ему сказать, что их хозяйка в
Узунове давно лежит и что ей теперь никакая ванная не понадобится...
- Эх и циничная же ты. Марго! И откуда это в тебе?
- От папочки. Или от тебя. Я вот смотрю на тебя и думаю, а что, если ты -
мой настоящий отец?
- Доедай котлеты и ложись спать. Тоже мне, дочка нашлась. Да у меня знаешь
какая бы девочка получилась?! Ласточка, вот кто! А ты - ястреб с окровавленным
клювом...
Она выбежала из-за стола, расплескав суп. А ведь Лютов вовсе не хотел
обидеть ее. Однако обидел. Забыл, что ее только что из душистого рая изгнали
чуть ли не поганой метлой...
Марго тихо плакала, уткнувшись в подушку. Лютов, собиравшийся еще за
столом сообщить ей важные новости, не знал, как к ней теперь и подступиться.
- Извини меня, я не знал, что обижу тебя этой шуткой... - Он присел рядом
на кровати и положил ей руку на плечо.
Марго вздрогнула. - Знаешь, а ведь я кое-что узнал про Астровых. Не знаю
только, обрадуешься ты или нет, но это, оказывается, та самая "Астра", некогда
известная в Москве компания по сборке немецких автомобилей... Ты слышала
когда-нибудь об этом?
Марго в духоте пухлой подушки вдруг увидела аккуратно сложенные белые
листы с немецким печатным текстом. Издав непроизвольно горловой, нервный звук,
она резко подняла голову и оглянулась, словно услышала немецкую речь. Если бы я
была собакой, то про меня бы сказали: повела ушами. Какая же ты дура, Марго...
Тебе бы раньше показать Лютову все бумаги.
- "Астра"? Нет, не слышала... - Но ведь у Инги в письменном столе... -
Постой, да у меня же все эти бумаги здесь, дома!
Это "дома" заставило кожу Лютова пойти мурашками. "Как в мелодраме", -
подумал он, глядя вслед ее удаляющейся узкой спине.
Марго, забыв про обиду (сам дурак, и не какой я не ястреб, а красивая
болотная птица, перья которой при закате горят малиновым огнем, или просто
хрупкая цапля, вылавливающая из болота лягушек, что пожирнее), кинулась к шкафу
за папкой с бумагами.
- Вот! - Она бросила папку, что называется, к его ногам, точнее, на его
колени. - Смотри! Это договоры. Я же говорила тебе, что Инга причастна к этому,
а ты...
Дятел...
Но Лютов уже не слышал ее. Он видел перед собой интереснейшие документы,
которым, по сути, не было цены. Но он не мог об этом пока говорить с Марго.
Пусть, ничего не ведая, копает дальше. Ей незачем больше ничего знать про
Астровых.
И кто знает, вдруг ей повезет... И он поймал себя на мысли, что почему-то
хочет, чтобы ей повезло. Слаб человек...
Она не могла себе позволить порвать с Марком Аврелием - слишком уж много
было поставлено на карту. Во-первых, богатство Инги Новак, во-вторых, покой и
обеспеченное будущее самой Марго. Ей не хотелось, чтобы каким-то там
родственникам Инги досталось все, а ей, Марго, - ничего. Она считала это
несправедливым, поскольку на самом деле, как и считал Лютов, упивалась своим
интернатским прошлым, своим сиротством и неудачной личной жизнью, состоящей
сплошь из унижений. Ей и в голову не могло прийти, что у Инги могли быть такие
же несчастные родственники-наследники, как и она. Кроме того, она была твердо
убеждена в том, что наследники Новак не заслужили этого наследства уже по той
причине, что до сих пор, что называется, в ус не дуют по поводу исчезновения
своей состоятельной родственницы. А раз так, пусть пеняют на себя.
Особенно теперь, когда Марго узнала, что у Инги имеется сестра... Она,
кстати, так и не поняла, где же эта особа проживает на самом деле: в какой-то
деревне со странным названием Синенькие или в Москве, где, по словам Лютова,
чета Астровых провернула гигантскую аферу, связанную с открытием автомобильного
завода - филиала одного из немецких автомобильных концернов, на что и получила
от государства колоссальный кредит. Лютов говорил ей об этом таким неуверенным
тоном, словно и сам сомневался в том, что эта история супругов-мошенников
Астровых имеет хоть какое-то отношение к покойной Инге Новак. Он так и сказал:
Астровых в Москве слишком много, чтобы во все это поверить...
Словом, после разговора с Лютовым у Марго появилось много срочных и
неотложных дел. Первое - это вернуться во что бы то ни стало к Марку Аврелию и
постараться внушить ему, что это он виноват в их ссоре, чтобы потом помириться.
Второе - у нее имелся адрес сгоревшей квартиры Инги Новак в Люблине, куда
неплохо было бы наведаться. Тем более что раньше они проживали там все вместе -
Инга, ее сестра Валентина с мужем Андреем. По словам Лютова, был один шанс из
тысячи, что квартира еще существует.
Лютов привез ее на Петровский бульвар ночью и оставил машину аж за два
квартала и проследил, чтобы она без происшествий дошла до особняка, и даже
подождал целых полчаса на случай, если ее там не примут.
Но Марго уже ждали. Марк молча впустил ее, сказал, что переживал из-за
ссоры, но мыться в хозяйской (он говорил "господской") ванной комнате все равно
не разрешил. "Машка вон моется в тазу, в котельной, что в подвале, и ты там же
будешь мыться. Воды горячей там - море, мойся - не хочу. И не тесно, везде
простор..."
И тут же, без перехода: "Есть будешь?"
И Марго, которая от сытости едва стояла на ногах и была не прочь уже
завалиться спать, сказала, что ей не здоровится и что она лучше позавтракает
плотно, чем наедаться на ночь. "А где Машка?" - "Спит", - ответил Марк, не
глядя на нее. Врет поди, Машка работает, рисует своими цветными мелками, тебе,
старику, деньги зарабатывает...
Он проводил ее до ее комнаты, где стояли узкая деревянная кровать, стул и
маленький шкафчик ("комната для слуг", как объяснил ей Марк, устраивая ее в
первый раз на ночлег), еще раз на всякий случай спросил, не желает ли она чего,
не заболела ли, и только после этого, успокоившись, что все на месте, здоровы и
все улажено, ушел. Но Марго не спалось. Спустя какое-то время она вылезла
из-под тонкого шерстяного одеяла и, накинув его на себя, пошла как лунатик
гулять по огромному, с длинными темными коридорами дому. Она знала, где спит
Марк Аврелий (его комнатка находилась неподалеку от "столовой", где они
готовили и обедали, старик спал на продавленном низком топчане, укрывшись
старым пледом, над его головой висела икона и горела лампадка, в которую он
время от времени подливал масла), из его комнаты доносилось свистящее
неторопливое дыхание. Знала Марго, где комнатка Маши, но оттуда не доносилось
ни звука. Маша, Мыша, Мышь, Мышка...Тихоня-художница, перенесшая потрясение.
Марго остановилась перед ее дверью и коснулась ручки. Надавила, и р-раз!
Вошла в темную комнату. Прислушалась. Она была готова к тому, что услышит
сдавленный стон или крик - Маша не может не испугаться. Но она сразу же включит
свет и успокоит ее, скажет, что ей приснился дурной сон и что ей страшно. Для
таких травмированных особ, как она, услышать о том, что кому-то еще хуже, - как
бальзам на раны.
И вдруг как вспышка: мертвая Инга, лежащая на узкой полке в купе. Там была
такая же тишина. Инга не дышала. Как не дышала сейчас и Маша.
Марго включила свет и перекрестилась непроизвольно, словно ее руками
двигала кровь ее предков, явно набожных людей.
Маши в комнате не было. Аккуратно застеленная постель. Может, в туалет
вышла?
Марго подождала в коридоре, затем вернулась в Машину комнату, осмотрелась.
Будить Марка Аврелия, чтобы объявить ему о своем открытии, она не стала:
возможно, он знает, где еще может ночевать его подопечная. А вдруг из милости
он позволил ей почивать на мягких хозяйских перинах?
Ведь сколько дверей в доме заперто - за ними десятки комнат: гостиные,
спальни, кабинеты, кухня с подсобными помещениями, кладовки...
Комната Маши мало чем отличалась от спальни Марго. Разве что у стены
стояли прямоугольные листы картона, а на небольшом столике коробки с пастелью,
банки с кистями и карандашами, бутыли с растворителями, промасленные тряпки...
И запах в спальне поэтому специфический, "художественный".
В углу комнаты Марго заметила иконку и маленькую полочку с лампадкой.
Внизу, на полу, бутылка лампадного масла. Марго подошла поближе и увидела прямо
под иконой предмет, напоминающий тонкую записную книжку. Она осторожно взяла
предмет в руки - никакая это не записная книжка, а две сложенные и прижатые
друг к другу толстые картонки, обращенные рисунками друг к другу. Каждая
картонка была обтянута тончайшей полиэтиленовой пленкой, в какую заворачивают
сыр и ветчину, и такая же пленка прижимала картонки друг к другу. Марго сняла
первую пленку - картонки разъединились, и она поднесла их ближе к лампе.
Странные рисунки, подумала она. Очень странные. На обеих картонках был
изображен маленький аквариум, в которых вместо рыбок среди водорослей были две
человеческие головы - женская и мужская. И над каждым из аквариумов нарисованы
черным углем православные кресты.
Марго показалось, что она услышала шаги. Выключив свет, она выскользнула
из комнаты в коридор и бросилась к себе. Наверное, у нее кто-нибудь из близких
у тону л...
Глава 4
Утром Маша как ни в чем не бывало завтракала в обществе Марка Аврелия и
Марго. Когда она вернулась, Марго так и не поняла, потому что после ночного
блуждания по пустому дому она, вернувшись к себе, неожиданно быстро уснула. Ей
снились анфилады пыльных комнат, затянутых паутиной, какие-то немыслимые
спальни с большими кроватями под бархатными балдахинами и с золочеными
кистями... Уже под утро ее сон, пропитанный родным до боли запахом подгоревшего
молока (так пахло по утрам на кухне, когда мама готовила ей кашу), унес ее на
крышу старинного замка, где она, устроившись поудобнее в соломенную корзину,
как в сани, вдруг взмыла к облакам и принялась парить над поросшими травой
лугами, крышами сказочных домов... Она проснулась и, поняла, что только что
побывала в одном из своих детских снов. Ей хотелось и плакать, и смеяться
одновременно. И все дело было именно в запахе. У Марка Аврелия подгорело
молоко. Он снова варил овсянку. Увидев бледную и невыспавшуюся Машу, он сделал
вид, что ничего не происходит. Они были похожи на заговорщиков, и это
обстоятельство сильно задевало самолюбивую Марго.
У них была тайна. Марго подумала, что если бы они сожительствовали, то
исчезали бы куда-нибудь вместе... Марго, как тебе такое вообще могло прийти в
голову? Маша и этот старик? Разве это возможно даже на физиологическом уровне?
За столом почти не разговаривали, но Марго знала, что ей и сегодня тоже
придется полдня (и это в лучшем случае!) позировать Маше. На этот раз ей было
предложено лечь в замысловатой позе, растянувшись на лиловом бархате. И только
шорох стирающегося в пальцах мелка нарушал тишину большой светлой комнаты.
Марго даже уснула под эти приятные и в то же время какие-то нервозные, шершавые
звуки. Она знала, что часа через полтора они сделают перерыв, чтобы перекусить.
Маша снимет свой длинный синий фартук, долго будет отмывать руки с мылом, чтобы
после обеда снова испачкать их до черноты. А Марк Аврелий принесет ведро с
теплой водой и будет тщательно стирать с драгоценного паркета цветную меловую
пыль. На этот раз эта пыль будет лиловой.
Маша работала так, словно дорвалась до "натуры". Словно она, устав
рисовать яблоки с грушами (Марго видела в ее комнате рисунки, выполненные
пастелью, именно с такими незамысловатыми сюжетами), набросилась, дорожа каждой
минутой позирования, на "обнаженку". И у нее это отлично получалось. Лежащая на
лиловом бархате женщина (по мнению самой Марго) была прекрасна, и тело ее,
несмотря на то, что являло собой "испачканную цветным мелками картонку", сияло
белизной кожи и как будто даже источало тепло.
К вечеру, когда обе, обессилев, замерли в каком-то блаженном оцепенении
(Маша - удовлетворенная своей работой, которая подошла к концу, а Марго - в
предвкушении отдыха), к ним заглянул Марк Аврелий. Он был одет в фуфайку,
поэтому Марго решила, что он только что откуда-то вернулся. "Девочки, у нас
сегодня праздник, - как бы в подтверждение ее мыслей, проговорил он, показывая
стодолларовую купюру, - наши пастели хорошо продаются".
И тут взгляд его упал на мольберт с прикрепленной к нему картонкой -
лежащей в эротичной позе Марго. Марк Аврелий присвистнул: "Маша, да это же
шедевр!"
И Маша впервые за все время знакомства с Марго улыбнулась. И даже что-то
просвистела-пробормотала на своем тарабарском языке. Накопила деньги - теперь
дернет к себе на родину, к маме на Сахалин или во Владивосток.
- Я могу быть свободна? - спросила Марго, о которой все сразу забыли,
словно и не она украшала своими роскошными формами картонку и ее заслуги в
рождении этого пастельного шедевра нет.
- Да, конечно, - очнулся Марк Аврелий, отрывая взгляд от пастели. - Ты
хорошо работаешь, и тебе причитается премия. Вот. Возьми двести рублей, которые
ты задолжала своей цыганке, отдай, пусть она вернет тебе твои вещи.
И он дал ей денег. Марго взяла и подумала, что сам бог помогает ей -
теперь она сможет уйти на несколько часов из дома, чтобы разыскать в Люблине
квартиру Астровых.
* * * * *
Из метро она позвонила Лютову, рассказала в двух словах, как прошло
примирение и куда она сейчас направляется. "Будь предельно осторожна. Ты
напрасно едешь одна, могла бы позвонить мне раньше, я бы заехал за тобой..."
Уверив его, что с ней ничего по дороге не случится, что она "уже большая
девочка", Марго села в вагон и покатила в Люблино.
Этот спальный район Москвы мало чем отличался от ее Баронска - те же
типовые дома, тусклые магазинчики, гаражи в тихих дворах, бродячие собаки с
печальными глазами и относительная тишина.
Дом на улице Краснодарской напоминал полуразложившегося мертвеца: черные
глазницы разбитых и обгоревших окон с "ресницами" копоти, серо-зеленый налет на
кирпичных старых стенах, полуразрушенные ступени крыльца, неприлично-розовая
тряпка развевается на ветке дерева где-то на уровне шестого этажа...
Рядом в чистеньком дворе недавно выстроенного дома текла своя вечерняя
жизнь - возле подъездов на скамейках сидели старушки в теплых кофтах, по
тротуару прогуливались с колясками молодые мамаши, на детской площадке дети с
упорством насекомых в свежевыкрашенной песочнице рыли желтый влажный песок...
Марго села на одну из скамеек и спросила у старух, что с соседним домом:
сгорел? И получила исчерпывающую информацию. Да. Сгорел.
Из-за окурка, брошенного на пол пьяным мужиком, загорелась одна из квартир
на третьем этаже. Почти никто не пострадал (кроме самого пьяницы, который
скончался в ожоговом центре) - жильцов дома вовремя успели эвакуировать. Теперь
в доме никто не живет - его готовят под слом.
- Может, ищете кого?
- У меня здесь знакомые жили... Астровы...
- Про Астровых уже кто-то спрашивал.
Но это не те Астровы, о которых в газете писали. Это однофамильцы. Наши
Астровы скромно жили, на метро ездили да на троллейбусе, а те - на иномарках
разъезжали.
- А кто спрашивал?
- Женщина одна. Говорила, что тоже Астровых знает.
- И что же?
- Ничего, покружила-покружила вокруг дома, да и укатила на своей шикарной
машине. Она поняла, что ошиблась, и что тех Астровых, кого она искала, надо
искать где-нибудь поближе к Кремлю или, на худой конец, на Рублевском шоссе,
где сейчас такие вот, как они, себе особняки строят...
- А как выглядела эта женщина, и какая у нее была машина? Не зеленая
"Тойота"?
- Я в машинах не разбираю
...Закладка в соц.сетях
