Жанр: Детектив
Крылья страха
...ого знала... Но
с другой стороны, она была умная девочка и понимала, что ее ждет, если она
откроет свой маленький ротик... У тебя тоже маленький ротик... - Ломов еще
плотнее придвинулся к ней и запустил свою большую руку ей между бедер. - Тебе
нравится вот так? Ты сегодня снова в чулочках.., ты можешь снять платок...
Но она не хотела. Ей казалось, что все происходящее - сон, а потому снять
платок означало посмотреть реальности в глаза...
Ломов сам сорвал с ее глаз повязку, и она издала сильный горловой вскрик,
после чего Павел Андреевич наотмашь ударил ее по лицу, прошептав резкое:
"Заткнись..."
Она узнала это место и онемела от ужаса... Горячая кровь струилась из носа
по губам и капала на грудь... Ломов привез ее в тот же самый подвал, где была
убита Саша Ласкина. Юля повернула голову, и ей показалось, что между трубами
все еще белеет труп девочки с окровавленными ляжками...
- Ты, кажется, узнала это место? А ты думала, что я привезу тебя в гараж и
покажу тебе новый "Мерседес"? Я бы действительно подарил тебе его, но ты меня
презирала, презирала всегда, с самого начала, ты держала меня, как держат
экзотическое животное, способное удовлетворять твое молодое ненасытное лоно...
Ты потребляла меня, ты питалась мною... И когда у меня ничего не получалось, ты
сбегала от меня... Но вот сейчас ты не сбежишь от меня, потому что бежать тебе
некуда... - Откуда тебе известно это место? - она неожиданно перешла на "ты". -
Откуда ты знаешь, что именно в этом подвале была убита Саша? Ты был здесь,
когда Зименков издевался над ней?
- Зименков вообще был ни при чем... Он взял все на себя, потому что
задолжал мне... Но я пообещал ему, что его отпустят...
- Ты лгал ему, он погиб за тебя... Какой же ты урод! Ты мерзкая, грязная
свинья... И Изотова, Изотова убил ты! Потому что он знал, что перед смертью
Саша была не с Зименковым и что она была наркоманкой... - Юля вскочила и
побежала в сторону выхода. Она хорошо ориентировалась теперь, когда поняла
наконец, куда ее привез Ломов и для чего.
Но Ломов догнал ее и, подмяв под себя, опрокинул на спину, задрав ей
пальто и юбку, принялся сдирать с ее ног чулки...
- Не вздумай кричать... - У нее перед глазами блеснуло лезвие ножа.
- Послушай, Павел Андреевич, зачем ты достал нож... Может, у тебя
получится все и без крови? Что тебе нужно, чтобы ты почувствовал себя мужчиной?
Что? Ну хочешь, я разденусь... Хочешь, я надену детскую одежду, завяжу банты,
заплету косы... Что надо твоему члену, чтобы он пробудился от летаргического
состояния? Что ты носишься с ним, как с отморозком, и не знаешь, как вдохнуть в
него жизнь? Да ты хотя бы раз в жизни любил, ты изведал это сладостное и жгучее
чувство, от которого поднимается все на свете.., ты урод, урод, урод... Я
ненавижу тебя, и пусть ты меня сейчас убьешь, ты все равно не сможешь взять
меня, потому что ты горбатая уродина...
- Еще, еще... - он навалился на нее, и она, к своему ужасу, поняла, что он
возбудился и теперь, раздирая на ней белье, пытается освободиться и от своей
одежды...
И тут силы покинули ее. Резкая боль в плече отдалась где-то в затылке.
Ломов, хрипя и закатывая глаза от обуревающих его чувств, уперся правой рукой
ей в грудь и перекрыл Юле доступ воздуха. Она, всхлипнув, обмякла и затихла.
Глава 23
- Нам надо уходить отсюда...
Этот голос она уже где-то слышала. Юля разлепила веки и увидела склоненное
над собой лицо мужчины.
- Это ты... Я так и думала, что это ты... Что мне не показалось... Что со
мной? Где Ломов?
Мужчина помог ей подняться, и когда она, опираясь на его руку, встала, то
голова ее вновь закружилась, и Юля едва удержалась на ногах... В метре от нее
на земляном полу подвала лежал Ломов. Лицом вниз. В спине его торчал большой
охотничий нож.
- Зименков, дружище, спасибо тебе... - Юля повернулась к нему и обняла.
- Да что вы, Юлия Александровна, это вам надо сказать спасибо за все, вы
же и меня освободили от этого Ломова. Он из меня всю кровь выпил... Но я вам
потом все расскажу, а теперь нам надо уходить отсюда. Если меня схватят здесь
еще раз, то освобождать из тюрьмы будет уже некому.
- Но куда ты меня ведешь? Ведь выход в другой стороне...
- Здесь тоже есть выход, я сам разбирал стену, еще в прошлом году.
Она шла за ним спотыкаясь, пока они не вышли на свежий воздух.
Была ночь. Зименков усадил ее на скамейку.
- Отдышитесь, Юлия Александровна... Сейчас позвоним кому-нибудь из ваших,
пусть за вами приедут.
- А ты?
- А мне надо уезжать из города.
- Ты спас мне жизнь. Но скажи, как ты оказался в подвале? Ты знал?..
- Конечно, знал. Он сам велел мне прийти. Он не любил делать черную
работу. Мне надо было убрать потом труп и отвезти его в парк.
- Значит, у тебя есть машина?
- Есть, но не хотелось бы сейчас появляться в ней на пустынных дорогах...
Ведь я же весь в крови...
- Скажи, но зачем ты тогда взял на себя вину и сказал, что убил Сашу? -
Юля дрожа прижалась к Зименкову. Ей казалось, что из-за стука зубов он не понял
вопроса, как вдруг услышала:
- Я был ему должен. Если бы я не сделал так, как он меня просил, Ломов
убил бы меня. Сам или чужими руками.
- А что за деньги-то?
- Они подбросили мне наркотики, Сырцов подстроил так, чтобы меня взяли, а
Ломов - он сосед мой, правда, бывший, когда еще Казариным был, - вроде бы
выкупил меня у Сырцова... Ну и меня отпустили. А я за это должен был
отрабатывать у Казарина. То есть у Ломова. Я бы лучше умер, чем видеть все это
и хоронить девчонок... Я конченый человек, я ведь тоже без кокаина не могу...
- Скажи, Зименков, значит, и ты бывал в квартире Германа Соболева?
- Не просто бывал... Я жил там, убирался, мыл посуду, стирал простыни,
ухаживал за всеми, подавал еду, готовил... Я же кондитер...
- Выходит, ты и у Ломова на квартире бывал?
- Да живу я - и там, и там, где скажут...
- А торт, такой большой, с подушками и кровью, ты делал?
- Я, а кто ж еще... Он же с сюрпризом был, я все надеялся, что вы
воспользуетесь пистолетом, а вы.., пришли сюда без оружия, без всего... Неужели
вы ни о чем не догадывались? Неужели не разглядели этого человека?
- Нет, Зименков, не разглядела.
- Тогда вы и меня не разглядели, хорошо? Сейчас позвоню, кому скажете, и
уеду... Обещаете никому не рассказывать про меня?
- Обещаю.
- Слово даете?
- Даю. А это правда, что тебе в камере сломали челюсть и отбили половые
органы?
- Побили немного, конечно... А потом ночью выпустили и перевели - по
бумагам - в мертвецы. Так я пойду позвоню?
* * * * *
Она уже сидела в машине Крымова, но перед ее глазами все еще стояло тонкое
бледное лицо с огромными темными глазами, полными боли и страдания. Зименков...
А она даже не запомнила его имени.
Крымов говорил ей что-то, задавал вопросы, Но она молчала. Очевидно, он
спрашивал ее, почему у нее пальто такое, словно по нему прошелся целый батальон
солдат, почему у нее чулки спущены и порваны, а ноги в крови, почему разбито
лицо и искусаны губы...
- Крымов, я жива, а Ломов мертв. Машину кинуло в сторону. Мотор
отключился, и стало слышно, как за окнами воет ветер. Ночь, октябрь, холод...
- Это ты убила его?
- Нет. Не останавливайся. Поехали отсюда. Утром я тебе все расскажу.
* * * * *
В девять утра к Крымову позвонил Шубин и спросил, нет ли у него Юли. Она,
сонная, взяла трубку:
- Привет, Шубин, ты не удивляйся, что я здесь... Я - как переходящее
красное знамя - достаюсь победителю... Как дела, нашел Сотникова?
- Нет... Я нашел только заброшенную дачу, место, где они прятались, там
остатки еды, все брошено так, словно их кто-то спугнул. Но их точно двое... Я
уверен, что Рита с ним...
- Сейчас холод, дачный сезон закончился... Мне кажется, я знаю, где они...
Подъезжай сюда, сейчас Крымов сварит мне кофе, и мы все вместе отправимся на
дачу Бассов... Ты же знаешь, как я люблю кататься на машине... Можешь взять с
собой и Надю, ей тоже полезно будет подышать свежим воздухом...
- У тебя что-то голос такой, словно ты выиграла в казино миллион
долларов...
- Я выиграла жизнь. Так ты приедешь?
* * * * *
Выехали на машине Шубина. Вчетвером. Надя, увидев распухший нос и губу
Юли, принялась причитать и охать.
- Ты бы посмотрела, в каком состоянии мое тело, - вздохнула Юля.
- Тебя что, изнасиловали?
- Если бы.. И она всю долгую дорогу рассказывала о том, что перед смертью
успел сообщить Ломов.
- Но кто же тогда стрелял в тебя? - спросил Шубин.
- Я думаю, что Сырцов, который после того, как мы обнаружили квартиру
Соболева, запаниковал...
- Не забывай, что ты встречалась с Ломовым, и Сырцов вполне мог допустить
мысль о том, что Ломов предал его... Ведь он же сам говорил тебе, что хотел
убрать Полину и завербовать вместо нее тебя...
- Сырцов знал о неприязненном отношении Ломова к Полине, как знал он и то,
что Полина могла проболтаться и рассказать Крымову, что Садовниковых убил
Сырцов. Уверена, что господин прокурор лег в больницу сразу после того, как
стрелял в меня, еще и для того, чтобы потом убрать и тебя, Женя... Больница бы
обеспечила ему алиби, да и кому же в голову могло бы прийти, что прокурор
области развлекался отстрелом частных детективов.
- Интересно, а Лора узнала в Ломове своего дядю? - спросила Щукина.
- Думаю, что теперь об этом нам сможет рассказать только Лиза... Теперь,
когда Ломова нет в живых... И если она сама знала, кто такой на самом деле
Ломов...
- Послушай, - подал голос Крымов, - но если он убил Полину, значит, он
взял себе и все деньги, с которыми она собиралась выехать...
- Наверно...
- И где они?
- В его квартире или в охотничьем домике.
- Надо бы заняться этим вопросом, пока Ломова не нашли...
- Я не против, в конечном счете, мы честно заработали эти деньги... Но мы,
кажется, приехали...
Машина плавно остановилась возле уже знакомой дачи, той самой, где Крымов
с Юлей нашли мертвого Германа Соболева.
- Зря мы подъехали так близко, надо было остановиться подальше, чтобы не
привлекать к себе внимания...
Стараясь не хлопать дверцами, все четверо вышли из машины.
- Они могут быть вооружены, - предупредила Юля, - если Рита могла украсть
у Германа капсулы, то могла прихватить и пистолет...
Крымов вошел в дом первым. Входная дверь оказалась открытой. Он сделал
несколько шагов и, быстро спрятавшись за угол, стал наблюдать за дверью,
ведущей в спальню. Рывок - и он распахнул ее. Картина, которая предстала перед
его взглядом, потрясла Крымова и всех, кто вошел следом.
На кровати лежали двое: Володя Сотников и Рита. Они лежали, обнявшись, и
крепко спали. Одетые, неподвижные, бледные и похожие на мертвецов.
- Рита, Риточка... - позвала Юля, входя в спальню и присаживаясь рядом со
спящими. Она взяла Ритину руку в свою и облегченно вздохнула, убедившись в том,
что она еще теплая. - Они живы... Думаю, что они находятся в бессознательном
состоянии... Они отощали, обессилели, замерзли...
- Смотрите... - Крымов склонился над чашкой, в которой лежали две черные
крошечные капсулы. - Это последние? Может, они уже приняли по одной?
- Господи, да они же приготовили их для себя... Их надо срочно везти в
больницу... - Надя вместе с Юлей попытались поднять Володю и Риту с постели.
Шубин сбегал в машину и принес из аптечки нашатырный спирт.
Первой в себя пришла Рита. Увидев Юлю, она долго смотрела на нее, пока из
глаз ее не полились слезы. Спустя минуту девочка уже рыдала у Юли на груди,
повторяя при этом: "Я уже думала, что никогда больше не увижу маму.., и
бабушку..."
А Володя Сотников, когда тоже пришел в себя, признался Шубину, что у них
кончились деньги и консервы, и они решили лечь и умереть. "А если не получится,
то у нас были капсулы. Понимаете, она отомстила за себя всем троим, но очень
боялась тюрьмы..."
- Ты все знал про Соболева и про ту квартиру? - спросил Шубин Володю.
- Нет, не знал. Рита рассказала мне обо всем уже после того, как решилась
украсть капсулы и убить Соболева, Вартанова и Берестова. А я обещал помочь.
* * * * *
- Тебя проводить? - спросил Юлю Шубин, когда они возвращались из больницы,
куда доставили Володю и Риту, а следом привезли Марту Басе, которая никак не
могла прийти в себя, получив известие о том, что ее дочь нашлась, и нашлась -
живая.
Крымов и Щукина были в агентстве, готовили отчет клиентам об окончании
дела.
Юля вышла из машины и посмотрела на окна своей квартиры. Ей не верилось,
что Полины больше не существует.
- Да нет, Игорек, я доползу сама. Посплю немного и тоже подъеду к вам в
агентство...
Он поцеловал ее в щеку и уехал, а она вошла в подъезд и, поднявшись на
пол-этажа, открыла по инерции почтовый ящик. Оттуда выпал большой толстый
конверт. На нем красным маркером было выведено: "Ю. Земцовой".
Она вскрыла его, лишь оказавшись дома. В конверте была пачка стодолларовых
купюр и письмо. Юля развернула сложенный вчетверо листок и стала читать.
"Дорогая Юля, спасибо тебе за все. Ты здорово мне помогла. Эти деньги
принадлежат тебе - это за хлопоты, за Крымова, за украденный у тебя пистолет,
который мне очень пригодился, за съеденные бананы и йогурты, за твою пижаму,
наконец... Теперь меня ничто не удерживает в этом городе. Я знаю, что должна
была родиться не здесь и не сейчас. Я космополит во времени и пространстве.
Прости меня за маскарад, я вела свою игру... А теперь будь внимательна и не
пренебрегай моим советом: разорви свои отношения с Ломовым, пока не поздно. Он
- больной человек, убийца... На нем кровь невинных людей. И поскольку я об этом
знала, то и на мне... Крымов тоже не для тебя. Он - ни для кого. Он - сам для
себя. Он - в себе. Лору Садовникову и ее мужа убил Сырцов из-за денег, которые
проходили через их счета. Кажется, речь шла о каком-то фантастическом займе,
так что перетряхни Сережину бухгалтерию. Я знала, что Сырцов должен был прийти
ночью к Сереже, и даже сама открыла ему дверь, но поверь, я даже не
предполагала, что он собирается их убить... И если бы я не спряталась, то он
убрал бы и меня. Поэтому-то мне и пришлось застрелить его. Что касается моего
непутевого братца, то, думаю, его смерть связана с той последней девочкой,
кажется, ее звали Ритой... Я ему всегда говорила, что держать в квартире
капсулы - большая глупость. Вот он за нее и поплатился. Моя жизнь не удалась,
во всяком случае - здесь. Поэтому я уезжаю. Далеко, насколько это вообще
возможно. Может быть, я смогу начать все с самого начала... Полина Пескова".
Юля перечитала фразу ".., я уезжаю. Далеко, насколько это вообще
возможно..." и разрыдалась.
* * * * *
Перед тем как поехать в агентство, Юля решила вернуть долг Александру
Петровичу, тому самому водителю, который привез ее от Ломова в город. Позвонив
ему, она предупредила о своем приезде.
- Как ваше самочувствие? - спросил он по телефону, явно обрадованный ее
звонком.
- Спасибо, более или менее... Она привезла ему в подарок хорошего коньяку
и конверт с деньгами.
- За коньяк спасибо, а деньги.., это вы зря... Деньги - не самое главное.
- А вы докажите мне это... Александр Петрович, стоя посреди убогой
прихожей, пожал плечами.
- Вам когда последний раз выдавали пенсию или зарплату?
Он усмехнулся, но ничего не сказал.
- Так что берите, они вам пригодятся...
- Так я же доллары ни разу в руках не держал...
- Вот и подержите... Можете даже понюхать, не могу сказать, что они пахнут
Америкой...
* * * * *
Деньги фонда нашли в тот же вечер в машине Ломова. Именно в ней он привез
Юлю к дому, в подвале которого намеревался ее убить.
Крымов, на свой страх и риск, вскрыл машину и достал оттуда "дипломат" и
большую дорожную сумку.
- Ломову и Сырцову теперь уже все равно.., да и Полине тоже... - говорил
он Шубину, который поджидал его в машине за углом. - Ну а теперь самое время
звонить Корнилову и сообщить, что правительство города потеряло министра
экономики... Представляешь, какая это головная боль для него!
* * * * *
А вечером в агентство позвонила приятельница Щукиной, Нора, и сказала, что
в нотариальную палату с опозданием в несколько дней пришло завещание
Садовниковой Ларисы Львовны, содержание которого ей пока неизвестно...
- Эта Нора всегда обо всем узнает в первую очередь... - вздохнула Надя,
наливая кофе и предлагая его лежащей на диване в приемной Юле. - Теперь еще это
завещание... Интересно, что в нем?
- Вот бы узнать... То-то будет нервотрепка Лизе... - пробормотала Юля и
вдруг резко поднялась с дивана. - Послушай, Щукина... Ты хороший человек, но
только никому не говори, что я уехала... Я скоро вернусь, я только на
полчасика...
Надя и глазом не успела моргнуть, как Юля исчезла из приемной. Даже кофе
не выпила.
* * * * *
Кладбище осенью представляет собой унылое зрелище-Скопище бомжей у
центральных ворот, запах гари, дыма и дождя... Шорох сиреневых кустов и чье-то
глухое и надсадное рыдание.
Небо над головой, несмотря на полдень, потемнело, налилось чернильной
влагой и грозило обрушиться на все живое и затопить мир.
Юлю интересовал вопрос: знала ли Лора о том, кто такой на самом деле
Ломов, что это тот самый дядя, Казарин, который сначала сделал ее беременной, а
потом подпилил стремянку... Но разве могла Лора ответить ей из могилы?
Юля остановилась в нерешительности рядом со свежим холмиком. Великое
множество венков. Но ЕГО венок должен быть сверху, потому что если он и
приходил сюда, то уже ПОСЛЕ похорон. Он не мог не проститься со своей
племянницей.
Она подошла поближе и, разворошив мокрые полумертвые розы, зацепила
пальцем черную ленту с надписью, выведенной позолотой... И обмерла... "...от
Ломова ..я Павл..." В нескольких местах лента была необратимо размыта, и
прочесть буквы оказалось невозможным. Но фамилия Ломова все же была. Может, он
решил назваться своим настоящим именем? Но тогда было бы написано: от Ломова
Ильи Владимировича. Что означают эти буквы: "...я Павл..."
Она обернулась и увидела приближающегося к ней человека. Он шел, не видя
ее и глядя куда-то в пространство. Красивый и отсутствующий, как призрак...
Белые волосы развевались на ветру.
Он подошел к могиле и положил на нее два кроваво-красных георгина. И она
все поняла. И волна стыда опалила ее щеки. Матвей...
- Ломов, - окликнула она его и не ошиблась: он тотчас повернулся и, сразу
же смутившись, замотал головой... Значит, подпиленная стремянка не убила
ребенка, а дала преждевременную жизнь сыну Лоры и Ильи Казарина. Значит, Юля
видела перед собой Матвея Павловича Ломова, сына Лоры, который был взят на
воспитание Лизой...
И Лора всю жизнь это скрывала. Особенно от своего мужа. Ведь она родила
Матвея в тринадцать или четырнадцать лет, да еще и от собственного родного
дяди... Так вот, значит, для чего ей всегда были нужны наличные! У нее рос сын,
а Лиза, возможно, злилась на сестру, что та не в состоянии обеспечить его, в то
время как сама купается в роскоши. Вот тогда-то Лора и стала продавать свои
платья и украшения. Лиза убедила ее в том, что ей необходимо развестись с
Сергеем Садовниковым... А ведь Лора любила мужа, и если бы затеяла развод, то
только для того, чтобы получить половину денег Сергея. Она знала о его изменах,
но продолжала его любить. Вот и в ту ночь, гуляя с сыном по улицам, она вдруг
захотела домой, к мужу, и, вернувшись туда и ничего вокруг не замечая (даже
Полины, спрятавшейся под столом), легла к нему в постель, где и нашла свою
смерть... Из-за двух негодяев, решивших, что им принадлежит весь мир.
- Матвей, простите нас... - сказала Юля, подходя к нему и кладя ему руку
на плечо. - Я ведь только сейчас поняла, что Лора - ваша мать...
- Если бы вы только знали, какая она была... Я хотел увезти ее в Питер, и
мы бы жили там счастливо... - Он плакал, как мальчик, некрасиво и отчаянно...
А она смотрела на него и думала о том, что в эту ночь он осиротел еще раз:
ведь Зименков убил его настоящего отца, Ломова. Казарина.
* * * * *
Она вернулась в агентство и снова легла на диван, словно никуда и не
уходила. Собравшиеся там Шубин и Крымов помогали Наде накрывать на стол.
Предполагалось отметить окончание сразу двух дел и, как сказала Надя, "напиться
в стельку". Кроме того, надо было решать, что делать с ломовско-сырцовскими
деньгами.
- Нет, вы видели ее? Уехала, приехала, и все молчком... А, между прочим, к
тебе приходила Марта Басе, она принесла деньги и вот этот огромный торт... Она
сказала, что Рите уже лучше, что она через пару дней сможет вернуться домой...
Она плакала, и я, глядя на ее радость, тоже разревелась... А еще приходил
Арсиньевич... Крымов, рассказывай сам...
- Да чего тут рассказывать, я отчитался перед ним в письменном виде... Мне
кажется, что он так и ушел с разинутым ртом... Представляю, какой разговор мне
еще предстоит с Корниловым...
- Женька, скажи, что Арсиньевич завтра принесет остальные пятьдесят
процентов гонорара... Живем, ребята!
- А ты не считала, Надечка, сколько мы задолжали экспертам и кое-кому еще?
- Ну тебя, Крымов... Ты лучше налей Юле вина, а то она вон какая
бледная...
- А хотите я вам скажу, на кого Лора оставила завещание? - вдруг проронила
Юля. И сразу стало тихо.
- Уж не на тебя ли? - хохотнула Щукина. - На Ломова...
- Да ты спятила, Юлька... - Надя говорила громко, наверно, уже выпила и
теперь не знала, куда выплеснуть свое хорошее настроение.
- На Ломова Матвея Павловича, потому что тот самый молодой человек,
которого все принимали за любовника то Лоры, то Лизы, - сын Лоры и Ильи
Казарина...
- А что с Лизой? - спросили хором Шубин и Крымов.
- Понимаете, это всего лишь мое предположение...
- А это мы сейчас проверим! - и неугомонная Щукина бросилась к телефону.
Она разговаривала с Норой. Через пару минут Надя издала возглас удивления или
восхищения и положила трубку.
- Ты права, Земцова, как всегда. Действительно, Лора оставила большую
часть наследства Матвею Павловичу Ломову. Нора и все там в недоумении - они же
не знают, о ком идет речь. А остальное - сестре, Елизавете Гейко.
- Меня больше всего удивляет то, - подал голос Игорь, - что в нашем городе
за деньги можно узнать не только текст любого завещания, но и цвет трусов
любого из нас. Противно...
Крымов налил вина и поднес бокал Юле:
- Поздравляю тебя, Земцова... Я просто счастлив и горд, что знаком с
тобой... - Он куражился, веселье так и рвалось наружу. - Вот только скажи нам
всем, мы же здесь все свои... КТО убил Ломова?
- Ведь не ты? - с надеждой в голосе спросил Шубин, протягивая ей очищенный
апельсин. - А если ты, мы поймем...
- Ребята, это не я... Разве я могла бы справиться с таким здоровым
мужиком?
- Но кто?
Юля вдруг снова увидела перед собой бледное лицо своего подзащитного, и
слезы затуманили ее взгляд.
- Понимаете, я дала слово. И я его сдержу... - Она закрыла глаза, и все
происшедшее с ней за последние две недели промелькнуло перед ее внутренним
взором, словно ледяной пестрый вихрь.
"Как же тебя звали, Зименков?.."
Закладка в соц.сетях
