Жанр: Детектив
В зыбкой тени
... не позарится. Разве что вор-дальтоник.
- Но зачем ему нужен телохранитель?
Я достал из шкафа два костюма и положил на кровать. Затем из-под шкафа
вытащил три пары туфель.
- Сообрази мне чего-нибудь выпить. И покрепче. Я буду соблюдать "сухой
закон", пока работаю у него, так что, возможно, это мой последний стаканчик на
сегодня.
Она принесла мне двойное виски с тоником. Когда Нетта протянула мне бокал, я
увидел, как дрожат ее руки.
- Я же еще не умер. Что случилось? Неужели ты думала, что я вечно буду с
тобой?
- Некоторые люди никогда не расстаются.
- Ты за кого меня принимаешь - за Барби?
- Фрэнки, если тебе нужны деньги, я... я... у меня есть кое-что. Зачем мне деньги
без тебя... И потом, ты можешь жить здесь и... и охранять его днем.
- Это работа круглосуточно. Поняла? Он получил письмо с угрозами.
- Но почему он не обратился в полицию?
- Он относится к такому сорту людей, которые не прибегают к помощи полиции.
- И он не знает, кто написал это письмо?
- Нет, конечно. Вообще-то писем целых три. Машинка, на которой они
отпечатаны, очень старая, буквы "е" и "д" практически стерлись. Эту машинку легко
будет отыскать. Бумага тоже очень странная: края окаймлены синей полоской. Такую
бумагу любят использовать женщины. Понимаешь? Когда он показал мне эти письма,
моей первой мыслью было то, что их написала его секретарша.
- У него есть секретарша?
- Конечно. Чтобы показать ему свою заинтересованность, я высказал
предположение, не замешана ли она в этом деле. Он подпрыгнул чуть ли не до
потолка. А когда вернул себе дыхание, то безапелляционно заявил, что доверяет ей
больше, чем кому бы то ни было. Они компаньоны. Мисс Перл работает у него уже
десять лет, с четырнадцатилетнего возраста. И если я скажу хотя бы слово против нее,
то могу сразу убираться. Это меня не убедило, но если он не хочет слышать мои
предположения, я их буду держать при себе.
- Как она выглядит, Фрэнки? - якобы безразличным тоном спросила Нетта.
- Типичная еврейка. А уж фигура! Я таких еще никогда не видел!
- Еврейки бывают очень привлекательными.
- Но не она. Я же сказал: невероятная фигура. Этакий бочонок с ножками!
- Ох!
Я сложил костюмы в чемодан и начал заворачивать туфли в бумагу.
- А чем занимается этот человек?
- Он коммерсант: покупает и продает. Предположим, ты хочешь дюжину пар
нейлонового белья. Он находит белье, покупает по оптовой цене, а затем продает тебе,
получая при этом прибыль. Прекрасный и очень простой бизнес, не так ли?
- Но кто может ему угрожать?
- Кто-то из конкурентов. Во всяком случае, он так считает. Но не собирается
выходить из игры. Звучит достаточно правдоподобно, правда? Но мне как-то не
верится, что все настолько просто. Конверты подписаны как бы детской рукой. Но
самое забавное, я никак не могу понять, почему Зерек так испугался этих писем.
- Его так зовут?
- Да. Генри Зерек. У него сельский домик около Чесхэма. Вилла "Четыре ветра".
Мы уезжаем туда сегодня вечером.
- Ты хочешь сказать, что вы будете там все время? А как далеко это от Чесхэма?
- Не очень далеко, где-то около тридцати двух миль. Я должен сопровождать
Зерека во всех поездках, заботиться об охране дома, водить машину и тому подобное.
Десять фунтов в неделю на полном пансионе.
- Но, Фрэнки, дорогой, это же обязанности слуги!
- С чего ты взяла?
- Сам подумай. И вот еще что: почему он не вкладывает свои капиталы в бизнес?
Что-то здесь не так, я это чувствую.
- Все время каркаешь, каркаешь... Я обещаю тебе быть максимально
осторожным.
- Но ведь ты говорил...
- Мало ли что может сорваться с языка... Где мой рюкзак?
- Я принесу его, дорогой.
Пока Нетта находилась в другой комнате, я прикончил виски, закрыл чемодан и
надел легкий плащ. Я знал, что несколько следующих минут будут для меня весьма
трудными. Подружка не отпустит без душещипательной сцены. Удивительно, что она
до сих пор сдерживалась.
Нетта вернулась, неся рюкзак.
- Положи его на кровать.
- Фрэнки, тебе нравится... это? - она протянула мне фотографию.
- Или у меня рентгеновское зрение... или ты, действительно, сфотографировалась
здесь в чем мать родила?
- Да, специально для тебя.
Фото было подписано ее детским почерком: "Всегда жду тебя, дорогой. Любящая
Нетта". Очень сентиментально.
- Благодарю. Время от времени это будет освежать мою память.
- Именно на это я и надеюсь.
Мне пришлось вновь открыть чемодан, так как Нетта наблюдала, чтобы я не
засунул фото под матрас, как того хотел.
- Осторожнее с ним.
- Все будет в порядке.
Я перенес рюкзак и чемодан в гостиную.
- Итак, время прощаться, бэби.
- Да...
- Увидимся через несколько дней. Каждый раз, когда Зерек будет уезжать в
Париж, у меня образуется свободный день.
- Мне будет недоставать тебя, Фрэнки...
- Мне тоже.
Осторожно, сказал я себе, расставание может затянуться на неопределенный срок.
Я обнял девушку, погладил по спине.
- Я буду звонить.
- Фрэнки...
Ну вот, слезы, как я и опасался.
- Пока, Нетта, я побежал.
- Фрэнки... Может быть, я провожу тебя на станцию? Позволь мне сделать это. Я
хочу побыть с тобой немножко дольше.
Да, просто так от нее не отделаешься.
- Хорошо. Но поторопись.
- Дай мне две минуты, дорогой.
- Я даю тебе одну.
Она убежала в спальню. Сей же час я подхватил чемодан и рюкзак и помчался
вниз по лестнице.
Около шести я уже был в офисе Зерека.
Эмми Перл печатала на машинке. Печатала превосходно. Здесь я не ошибаюсь.
Конечно, Эмми толстая и уродливая, но печатать умеет. Ее толстые короткие
пальчики порхали по клавишам, и машинка издавала ровный стрекочущий звук, как
автомат.
Я положил рюкзак и чемодан и двинулся в сторону кабинета Зерека.
Автомат мгновенно заглох.
- Он занят. Садитесь и ждите.
Пришло время показать ей, что я получаю приказы только от Зерека и ни от кого
другого. Я даже не замедлил шаг и, постучав в дверь, открыл ее, не дождавшись
ответа.
Кабинет был прокурен насквозь. Напротив Зерека сидели двое мужчин, а на столе
сверкала горка бриллиантов.
Мужчины вскочили на ноги. Я успел рассмотреть их: один - маленький
человечек с лисьей мордочкой, другой - широкоплечий здоровяк. Здоровяк
покраснел, ноздри раздулись от гнева, он сделал быстрый шаг вперед с явным
намерением ударить меня. Но я успел сгруппироваться. Его кулак с мощностью
парового молота описал полукруг, я с трудом уклонился от удара. Схватив громилу за
руку, я развернул его, одновременно толкая вперед. Он пролетел над головой Зерека и
со страшным грохотом упал на середину комнаты.
Я посмотрел на Зерека, потом - на стол.
- Скажите вашим друзьям, чтобы они не пытались бить меня, я этого не люблю.
Бриллиантов подобной красоты я еще не видел.
Его автомобиль "Остин-16" выпуска 1938 года выглядел так, словно его
эксплуатировали весь день, оставляя на ночь на улице, и делали профилактический
ремонт не более одного раза в год.
Зерек дал мне ключи от машины и попросил подать ее к крыльцу. Похоже, он
старался поскорее выпроводить меня, пока его дружок не обрел дыхание.
Я брезгливо оглядел машину. Я надеялся, что у Зерека будет приличный
автомобиль, а не эта развалюха. Понадобилось добрых пять минут, прежде чем
удалось завести двигатель.
И все же, несмотря на нищенский офис и эту колымагу, я был уверен, что Зерек
набит деньгами. По какой-то неведомой причине он играет в бедняка, и я дал себе
слово обнаружить причину. Он не так уж и беден, если может позволить платить мне
десять фунтов в неделю. Да и бриллианты - Эмми и те, что я видел на столе...
Я проехал по Вардур-стрит и остановился возле двери. Было сумрачно, почти
половина седьмого, и в окнах зажигался свет. Но свет в офисе Зерека погас. Он вышел
из здания, облаченный в свое ужасное пальто, и сел рядом со мной.
- Вы знаете дорогу?
- Мимо Кингз Лэнгли к Чипперфилду, затем Бовингтон в направлении Чесхэма.
- Эту дорогу строили американцы. Все правильно. Поехали.
Движение на Пиккадилли в этот час было особенно оживленным, а мой
автомобиль буквально подыхал. Мотор поминутно чихал, и я никак не мог набрать
скорость. В конце улицы водители автобусов и такси уже ненавидели меня лютой
ненавистью.
- Вам нужно купить новую машину.
- Верно. Но пока приходится ездить на этой.
К тому времени, когда я добрался до Марбл-Арч, я испытывал сильное желание
стукнуть эту проклятую развалину о стенку.
За городом дело пошло лучше. Мне удалось достичь скорости тридцать три мили в
час, вдавив при этом акселератор до отказа.
- Вы знаете, мы бы быстрее доехали на поезде.
- Я не тороплюсь, - ответил Зерек.
На автостраде нас обгоняли все автомобили, включая грузовые фургоны. Это
приводило меня в бешенство.
- Машина в ужасном состоянии.
- Понимаю, но она мне подходит.
В то время, когда мы поднялись на холм вблизи Кингз Лэнгли, он внезапно сказал:
- Вы очень круто обошлись с Леманом. Я оценил это. Но он очень опасный
человек, и вы совершили неосмотрительный поступок.
- Переживем. Надеюсь, он получил хороший урок.
- Леман просто испугался, когда вы вошли. Это ваша вина. Вы не должны были
появляться в моем кабинете без разрешения, Эмми ведь предупреждала вас. А теперь
вы можете нажить неприятности: у Лемана определенная репутация в этом районе. И,
послушайте, Митчел, я хорошо вам плачу, вы должны выполнять все мои приказы.
- Нет проблем, но я не хочу, чтобы мной командовала женщина. Иначе мне
придется уйти от вас.
Он ничего не ответил. Я продолжал молча вести машину. Эта наглядная
демонстрация силы и скорости, надеюсь, восхитила его, и я был уверен, что он не
захочет, чтобы я уходил.
- Хорошо, я скажу Эмми. Однако у вас могут быть неприятности и с моей женой.
Вот как, у него есть жена! Не удивлюсь, если она будет похожа габаритами на
Эмми.
- Ничего не говорите об инциденте с Леманом моей жене. И, разумеется, ни
слова о деньгах, которые я вам плачу.
- Конечно.
- Возможно, она спросит вас об этом. Она считает, что письма пустяковые и
угрозы мнимые. Тем не менее, я сообщил ей, что нанял телохранителя. Вдруг она
поинтересуется вашим жалованьем, тогда скажите, что получаете два фунта в неделю.
Идет?
Если я правильно все понял, он не только не хочет, чтобы жена знала о его тратах,
но и боится ее. Интересно.
Мы ехали по узкой дороге, ведущей от аэропорта Бовингтон. Зерек долго молчал
и, наконец, сказал:
- Я не хочу, чтобы вы болтали о моих делах, Митчел. У вас, конечно, нет такого
намерения, но вы можете случайно проговориться. Вас могут спросить. Не говорите
ничего. Возможно, в моем офисе вы увидите интересные вещи, забудьте о них. Я
плачу вам десять фунтов в неделю не за то, что вы прекрасно водите машину, а за ваше
умение молчать. Надеюсь, вы будете немы, как рыба. Держите рот на замке.
- Я буду молчать.
Фары высветили белые стены.
- Мы приехали.
Я вышел из машины и распахнул ворота. В темноте трудно рассмотреть дом, тем
более, что все окна были темны. Я осмотрелся. По всей видимости, рядом не было
других зданий, лишь на горизонте вырисовывалась зубчатая стена леса.
Я въехал во двор, затем закрыл за собой ворота.
- Гараж вон там. Поставьте машину и заходите в дом.
Зерек растворился в темноте.
Я развернул "Остин". Свет машины на мгновение выхватил из темноты кошмарное
пальто Зерека, в тот момент, когда он открывал входную дверь, но меня больше
интересовал дом.
Насколько я мог заметить, это было небольшое здание, построенное в
викторианском стиле, двухэтажное, белое.
Я не торопился, давая Зереку возможность предупредить жену о моем прибытии.
Пусть у нее будет время свыкнуться с присутствием постороннего человека.
Захватив чемодан и рюкзак и закрыв гараж, я направился к двери. Холл был
квадратным, в центре стоял стол, еще там были виндзорское кресло, вешалка и
старенький ковер на полу. Не богато...
Пока я нерешительно стоял возле двери, в холл вошел Зерек. Он улыбался
дежурной улыбкой, но в глазах его не было и градуса теплоты.
- Пойдемте, я покажу вашу комнату.
- Прекрасно.
Я последовал за ним. Мы поднялись на второй этаж и прошли по коридору. Я
насчитал четыре двери, прежде чем мы остановились возле пятой, в конце коридора.
- Это неплохая комната, - сказал он, предвидя мою реакцию.
"Неплохой" он называл маленькую конуру с железной кроватью у окна, комодом
для одежды, неизменным ковриком на полу и жестким стулом.
- Вам нравится спартанская жизнь, мистер Зерек?
Он искоса глянул на меня.
- А вам она не нравится?
- Придется довольствоваться этим в ожидании лучших времен.
- Я считаю, что здесь достаточно удобно.
- О'кей.
Он замялся, сунув мизинец в нос. Видимо, это было его любимое занятие.
- Она не захотела предоставить вам другую комнату.
- А вон та, что, немного лучше?
- Эта комната для гостей.
- А та для кого?
- Комната горничной. Ее, правда, еще нет...
- Ладно, мистер Зерек. Мне вполне достаточно этого жилища, и я не буду ставить
никаких условий.
Его темное сморщенное личико прояснилось.
- Жена привыкнет к вам. Вы же знаете женщин. Я предупредил ее. Когда она
узнает вас получше, то изменит свое отношение. Дайте ей время, Митчел.
Черт возьми, мне пришлось покинуть теплую комфортабельную спальню Нетты,
чтобы довольствоваться подобной конурой.
- Будем надеяться, что это будет продолжаться не слишком долго, - улыбка
смягчила мои слова.
- Я поговорю с женой. Не беспокойтесь.
Я подошел к кровати: она была такой же мягкой и удобной, как половая щетка.
- Где можно умыться?
- Я покажу.
Мы вышли в коридор.
- Вот комната миссис Зерек, а напротив - моя. Ванная - первая дверь по
коридору.
- Мне хочется привести себя в порядок.
- Ужин через десять минут.
- Я буду есть на кухне?
Он не ожидал подобного вопроса.
- Вы будете есть вместе с нами.
- Может быть, вначале спросить миссис Зерек?
- Мне не нравится, когда вы так разговариваете.
- Я не хотел вас обидеть.
Он кинул на меня обеспокоенный взгляд и ушел. Я подождал, пока его шаги
затихли на первом этаже, затем подошел к двери комнаты для гостей и распахнул ее,
включив свет. Я увидел то, что и ожидал увидеть.
Эта комната не шла ни в какое сравнение с моей, а кровать была выше всяких
похвал. Там же находились ванная и туалет.
Я вернулся к себе и улегся на постель. У меня было предчувствие, что следующую
ночь я буду спать не здесь.
Глава 4
Когда я вошел в столовую и увидел длинный обеденный стол, сервированный
серебром, то понял, что в этой семье еда имела большое значение.
Зерек принадлежал к тому сорту людей, которым наплевать на одежду и на
комфорт, но которые весьма и весьма заботятся о своем здоровье. Стол ломился от
еды. Зерек нарезал цыпленка величиной с индюка.
- Садитесь. Вы любите цыпленка?
- Я люблю все, и уж конечно, хорошую пищу.
- Моя жена прекрасно готовит.
- Не сомневаюсь.
Я отвел глаза от цыпленка и огляделся. Комната была узкой, длинной и скудно
обставленной. Все тот же неизменный ковер на полу.
- Сядете вы, наконец!
- Где?
Он неопределенно махнул ножом.
Стол был сервирован на три персоны. Свое место я узнал - нож, вилка, ложка и
салфетка были брошены как попало, чтобы показать, как я здесь желанен.
- Здесь?
- Совершенно верно, - он заметил выражение моего лица. - Жена была
несколько рассеянна...
Едва я сел за стол, он протянул мне тарелку с пожеланием отменного здоровья.
Судя по той порции, которую он мне предложил, этого было бы достаточно для двух
великанов.
- Выглядит весьма аппетитно. Весьма!
Зерек расплылся в улыбке. Я видел, что ему очень понравилось мое замечание.
- Один из сорока. Я покупаю их желтыми цыплятами по три шиллинга за
дюжину. Еще по старой цене. Затем моя жена выкармливает их.
- Если я правильно понял, птиц у вас много.
- Сорок цыплят. И еще гуси. Вы любите гусей?
- Еще как!
Он казался очень довольным собой.
- Ничего нет лучше гусей. Что вы скажете о гусе на обед в субботу? Мы здесь
неплохо питаемся.
- Такой вкуснятины я не едал лет пять.
В этот момент открылась дверь и вошла она.
В моей жизни было много таких особенных мгновений: хороших, плохих,
забавных и счастливых. Но этот вечер перечеркнул все. Это был момент, когда я забыл
самого себя.
Одного ее взгляда было достаточно. Меня как будто ударили о стену, а затем
пропустили через руки ток напряжением в двести вольт. Секундой раньше все мои
мысли были сосредоточены на цыпленке, и в голове не было никаких женщин. Теперь
я превратился в дикого зверя.
Ее лицо, формы тела, взятые в отдельности, не представляли большого интереса.
Маленького роста, плотная, с пышными волосами. Я никогда не видел подобных
волос: цвета меди, густые и шелковистые. Зеленые глазищи с темными полукружьями
под нижним веком, тонкое, четко очерченное лицо с чувственными губами. Еще на
ней были грязные брюки и неряшливый, весь в пятнах, свитер.
Шестеро из семи мужчин прошли бы мимо этой женщины, даже не удостоив ее
взглядом, но я был седьмым. В ней было что-то особенное, именно то, что заставило
запеть струны моей души. Как сказать яснее... Один взгляд на нее - и я умер. Пропал.
Я наблюдал, как она шла к своему месту в дальнем конце стола. Покачивание
бедер и нежное колыхание груди заставили пересохнуть мое горло. Цыпленок, еще
совсем недавно казавшийся мне таким аппетитным, внезапно стал безразличен. Я мог
только смотреть на нее.
- Вы умеете играть в шахматы, Митчел?
Ужин, наконец, закончился, и женщина отправилась на кухню мыть посуду. За все
время еды она не сказала ни слова. Когда Зерек представил меня, она бросила в мою
сторону равнодушный взгляд и больше ни разу не взглянула в течение всего вечера.
Зерек, чье внимание целиком сосредоточено на пище, не заметил ни подчеркнутой
холодности с ее стороны, ни моего смущения. Он очень серьезно относился к приему
пищи, хотя, глядя на его комплекцию, никто бы этого не сказал. Как ни странно, он
даже не обратил внимания на то, что я почти не притронулся к пище.
Больше всего мне сейчас хотелось выпить двойное виски - но ее я хотел еще
больше.
- ...Что, шахматы? Немного, - промямлил я.
- Я люблю шахматы. Когда я приезжаю в Каир, каждый вечер играю со своим
отцом. Я пытался научить этой игре Риту, но ничего не получилось. Шахматы ей
безразличны. У нее изворотливый ум, но приспособлен совсем для другого.
Так вот как ее зовут - Рита!
- Но ведь нельзя же, чтобы человеку удавалось все.
Он с надеждой посмотрел на меня.
- Как насчет партии? Несерьезной, вы понимаете. Я не играл уже несколько
месяцев.
- Как скажете.
Он улыбнулся мне, довольно потирая руки.
- В деревне с наступлением темноты практически нечего делать, и шахматы -
лучший досуг.
Если бы она была моей женой, я бы знал, чем заняться в деревенском доме с
наступлением темноты. Я не оставил бы ее в одиночестве на кухне даже на две
секунды.
Он поставил игральный столик рядом с камином.
- Миссис Зерек не придет сюда?
- Все в порядке. Вы же знаете женщин. Она любит возиться на кухне, а потом
рано идет спать. Читает в постели всякий вздор. Все женщины читают вздор.
Покетбуки, любовные истории, романтичные бредни.
Уж я бы не дал ей читать подобную макулатуру.
Зерек поставил на столик коробку, инкрустированную слоновой костью, и открыл
ее. Внутри лежали вырезанные из слоновой кости шахматы. Я никогда не видел
подобной красоты и выразил свое восхищение.
- Прекрасные фигурки!
- Работа четырнадцатого века, Пизано, - он протянул мне короля. - Мой отец
нашел их в Италии, подарил мне и очень хочет, чтобы я подарил их своему сыну. Он
очень сильно этого хочет, но я ничего не могу поделать. У меня нет сына. - Он начал
расставлять фигурки, нахмурив брови. - Еще нет, - продолжил он немного позднее.
- В следующем году, говорит она. Но зачем мне сын, если я слишком стар, чтобы
правильно воспитать его.
Я подошел к окну и, отодвинув занавеску, заглянул во тьму. Я хотел скрыть от
Зерека то, как покраснели мое лицо и шея. Такого со мной еще не случалось.
- Начнем. Садись.
Я услышал, что отворилась дверь, и обернулся.
Она остановилась посреди гостиной, глядя на Зерека в упор. Каждая черточка ее
лица выражала упрямство и агрессивность, словно Рита очень долго копила зло, а
теперь, наконец, выплеснула наружу.
- Нет угля. Неужели мне придется самой таскать его, когда в доме двое мужчин?
- Ее голос дрожал от еле сдерживаемой злости.
Зерек посмотрел на нее внимательно.
- Прошу не беспокоить меня, дорогая. Ты же видишь, мы играем в шахматы.
- Я сделаю это, - мои слова были быстрыми, а губы сухими.
Зерек непонимающе уставился на меня, но я уже пересекал комнату.
- Покажите, где лежит уголь, и я принесу его.
Рита не посмотрела на меня и, повернувшись на каблуках, вышла из гостиной. Я
последовал за ней.
- Митчел!..
Я даже не обернулся. С таким же успехом Зерек мог выстрелить мне вслед из
револьвера. Я все равно пошел бы за ней.
Кухня была больше похожа на сарай - холодная и не очень чистая. Небрежно
вымытая посуда валялась на столе. Кастрюли стояли прямо на полу, где она бросила
их.
Рита указала на два пустых ведра из-под угля. Я взял их.
- Будет лучше, если я найду уголь сам. Уже темно.
У меня было ощущение, что я сплю: слова не означали ничего. Я хотел только
одного: сжать ее в объятиях.
- Я покажу вам.
Хозяйка открыла дверь черного хода и вышла в темноту. Я следовал за ней,
ориентируясь на шум шагов и едва сдерживая дыхание.
Она открыла какую-то дверь и включила свет.
- Полагаю, вы сможете вернуться сами.
Я поставил ведра на пол.
- Да.
В тот момент, когда она повернулась, я поймал ее руку. Рита не казалась
удивленной; посмотрела на меня равнодушным взглядом, рывком выдернула руку и
медленно пошла обратно, как если бы ничего не случилось. Некоторое время я
оставался неподвижным, потом взял лопату и наполнил ведра. Погасив свет, вернулся
в дом. Поставил ведра возле печи, вымыл руки.
На буфете стояла бутылка виски. Я взял ее, вытащил пробку и припал к горлышку.
Я пил до тех пор, пока спирт не начал жечь мне горло. Закрыл бутылку и поставил ее
на место.
- Шах и мат!
Я отодвинул стул и неопределенно улыбнулся.
- Я же говорил, что играю очень посредственно. Спасибо за игру.
Он начал складывать фигурки в футляр.
- Все в порядке. Вы играете весьма прилично. Я был очень удивлен, когда вы
провели гамбит Стейница. Да, это был гениальный шахматист! Но разыгрывать
комбинации Стейница очень трудно. Одна ошибка - и пуфф! К тому же вы не
сосредоточились на игре, а играли, как автомат. Так нельзя в шахматах. О чем вы все
время думаете?
Я представил себе, как он подпрыгнул бы, скажи я ему, о чем думаю...
- Давно не играл. Но при случае могу показать неплохую игру. Жаль, что сегодня
у меня ничего не получилось.
Я бросил взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Двадцать минут десятого.
- Думаю, не помешает обойти дом.
- Прогуляться? Почему вы хотите прогуляться вокруг дома?
- Но ведь я ваш телохранитель. Никогда не помешает лишняя предосторожность.
Его маленькие глазки раскрылись пошире.
- Вы думаете, мне и здесь опасно находиться?
- Понятия не имею, - я закурил сигарету, стряхивая пепел в камин. - Я не
знаю, подвергаетесь ли вы опасности вообще, но с того момента, как вы начали
оплачивать мои услуги, не хочу рисковать. Вашим здоровьем.
Этот довод ему понравился.
- Тогда, действительно, проверьте. На кухне есть мощный электрический
фонарик. Может быть, когда вы вернетесь, мы сыграем еще одну партию в шахматы?
- Нет, я сразу же отправлюсь в постель. Сегодня у меня игра что-то не идет.
- Хорошо. Ложитесь спать. Вы читаете в постели?
- Нет, не читаю.
- А вот моя жена читает... - Он задумчиво посмотрел на огонь в камине. -
Любовные истории. Может быть, и вам нравятся любовные истории?
- Я в этом не нуждаюсь. Когда мне нужна женщина, я нахожу ее.
Это вырвалось само собой.
Зерек быстро глянул на меня.
- Что вы сказали?
- О, ничего.
Дул холодный ветер. Я вышел из дома в безлунную ночь, и сырой туман прилип к
моему лицу. Я провел лучом фонарика по аллее из битого кирпича, ведущей к сараю.
Никого. Как хорошо, что я вышел на свежий воздух. Еще десять минут в этой комнате,
и я сошел бы с ума.
Я прошел по аллее до сарая и повернулся к дому. Правое верхнее окно освещено. Я
видел потолок и больше ничего. Шторы не задернуты. Лампа неяркая. Она - там.
Я видел сквозь окно гостиную, которую только что покинул. Зерек неподвижно
сидел у огня, обхватив голову руками. Некоторое время я пристально смотрел на него,
но он не переменил позы.
Я осветил стену сарая, нашел дверь и попал вовнутрь. В дальнем конце сарая была
деревянная лестница, по которой можно было подняться на сеновал. Я отодвинул
несколько вязанок соломы, перешагнул через мешок со стружками и по лестнице
поднялся наверх. Люк, через который забрасывают сено, был закрыт. Я исследовал его
петли: старые, ржавые. По всему видно, что люком не пользовались уже несколько
лет. Я надавил на раму, почувствовал, что она поддалась; стал на колено и заглянул в
щель.
Теперь я находился на одном уровне с ее комнатой. Это было просторное
помещение с двухспальной кроватью возле стены. Я рассмотрел старинный шкаф с
зеркалом до пола. Около окна стоял туалетный столик с трельяжем.
Она сидела перед ним в зеленом шелковом халате и расчесывала волосы. В пухлых
губах была зажата сигарета.
Все ее движения - ритмичное колыхание груди при дыхании, спиральный дымок
от сигареты, блеск шелковистых волос, мерцание белой кожи - возбуждали меня, как
кролик возбуждает аппетит у змеи.
Она расчесывала волосы добрых пять минут, а, может быть, и больше. Я потерял
чувство времени. Я мог сидеть так всю ночь и весь следующий день. Затем она
отложила расческу и повернулась к двери, оказавшись спиной ко мне.
Вошел Зерек. Я бросил взгляд на гостиную внизу. Там по-прежнему горел свет.
Вероятно, он поднялся к ней, чтобы пожелать спокойной ночи. Стоя возле двери,
Зерек что-то говорил, наморщив лоб, и, судя по жестам, что-то неприятное. Возможно,
он говорил обо мне.
Миссис Зерек продолжала сидеть без движения, зажав руки меж колен,
...Закладка в соц.сетях
