Жанр: Детектив
Снайпер
... Я подождал, пока она спустится вниз и отдаст ему кисть и ведро с краской. Он полез
на лестницу, а Люси подошла ко мне.
Вместе мы двинулись к кухне.
- Беда в том, что он туповат, - я достал из холодильника две банки пива.
- Как он стрелял?
Я кивнул на мишени, лежащие на столе. Затем сдернул крышку с одной из банок.
Глотнул пива. Она изучала мишени.
- Это хорошо, да?
- Для начала неплохо.
Люси коротко взглянула на меня.
- Спасибо, Джей, что ты говорил с ним по-доброму. Ему необходима доброта.
Банку пива она унесла с собой. Я хотел было пойти за ней, но передумал. Допил пиво,
прошел в спальню, разделся, принял душ. Я не спешил. И появился на веранде лишь через
полчаса.
Люси докрашивала желоб. Тимотео не было.
- Где он?
Она посмотрела на меня с лестницы.
- Вернулся в тир.
- Неужели? Откуда такой энтузиазм?
Раздался выстрел.
- Я попросила его вернуться.
- Спасибо, Люси. Пойду тогда и я.
- Нет, не надо. Оставь его одного, пусть он постреляет сам. Мы заключили пари, - в
ее взгляде мелькнула тревога.
- Вы поспорили, сможет ли он стрелять еще лучше?
- Да, - она провела кистью по желобу, - его надо поощрять.
Я начал прозревать.
- Выходит, он влюбился в тебя. Так?
- Похоже, что да. Ты не возражаешь, Джей?
Улыбки у меня не получилось.
- Нет, если ты не ответишь ему взаимностью.
Люси покраснела и отвернулась:
- Разумеется, нет.
Мы разговаривали, а в тире гремели выстрелы. Пять-шесть каждые три минуты.
Тимотео старался изо всех сил.
Тут я увидел направляющегося к нам Раймондо. Он нес в руке длинную картонную
коробку.
Я ждал, пока он подойдет. Застыла на лестнице и Люси.
Он подошел не спеша, взглянул сначала на Люси, потом на меня.
- Все-таки вы заставили его стрелять.
- Что тебе нужно?
- От мистера Саванто... спецпосылка. Ружье надо дооснастить вот этим... приказ, -
он протянул мне коробку.
- Что там?
- Посмотрите сами, солдат. У вас есть глаза, - он вновь глянул на Люси, блеснула
его ослепительная улыбка, он повернулся и пошел обратно к пальмам. Походка у него
была мягкая, пружинистая. Так и хотелось дать ему под зад.
Пока я развязывал веревку, Люси спустилась с лестницы.
- Что это, Джей?
Я поставил коробку на песок, снял крышку. Поверх губчатой резины лежала записка:
"Тимотео должен стрелять с этими двумя приспособлениями. Пожалуйста,
проследите. О.С."
- Что это? - повторила Люси, заглядывая мне через плечо.
- Телескопический прицел. А это глушитель... Высококачественные. Очень дорогие.
- Но зачем они?
- С телескопическим прицелом гораздо легче попасть в мишень. При нашем первом
разговоре с Саванто я, кажется, упомянул о телескопическом прицеле, но и представить
не мог, что их спор допускает его использование, - я повертел телескопический прицел
в руках. - Уж с ним-то Тимотео не промахнется.
- А для чего глушитель?
Я пожал плечами. Меня тоже интересовал ответ на этот вопрос.
- Не знаю, - я встал. - С глушителем стрелять сложнее. Пойду-ка поставлю их на
ружье, чтобы он попривык.
- Мне это не нравится, Джей.
- Перестань, Люси. Волноваться тут не о чем.
Когда я вошел в пристройку, прогремел очередной выстрел. Рубашка Тима взмокла от
пота. Он крепко прижимал ружье к плечу. Я взглянул на далекую мишень. В центральный
круг он не попал ни разу, но пули уже ложились во внутреннее кольцо.
- Привет, Тим. Посмотри, что я принес.
Он вздрогнул, как от удара электрическим током, выронил ружье. Повернулся,
уставился на меня, подался назад, сбил барьер.
- О господи, - меня поразила его нервозность. - Ну что вы так нервничаете.
Лучше посмотрите, что прислал ваш отец, - он не произнес ни слова. - Теперь стрелять
будет легче.
Тимотео словно окаменел. Я поднял ружье и положил его на скамью. Пара минут
ушла у меня на то, чтобы закрепить оптический прицел и навернуть на ствол глушитель.
Я взглянул на Тимотео. А тот смотрел на ружье, как на шипящую змею, внезапно
возникшую перед ним.
Ну и псих, подумал я. Чтобы дать ему время прийти в себя, я вышел на линию огня и
через телескопический прицел глянул на мишень. Она оказалась на расстоянии
вытянутой руки. В свое время мне приходилось иметь дело с телескопическими
прицелами, но такой попал в мои руки впервые.
- Посмотрите, Тим, - я повернулся к нему.
Его вид испугал меня. Он будто обезумел. Дикий взгляд, беззвучно шевелящиеся
губы, набухшие мышцы шеи, воздух со свистом вырывался сквозь сжатые губы.
- Эй, Тим! - крикнул я. - В чем дело?
В два шага он покрыл разделявшее нас расстояние. Я все еще держал в руках ружье,
не ожидая подвоха, и тут его кулак врезался мне в челюсть с силой парового молота. Мои
колени подогнулись, и тут же на меня обрушился второй удар. Искры брызнули из глаз, и
я провалился в темноту.
До меня донесся шум прибоя. Затем я почувствовал боль в челюсти. Боль напомнила
мне о кулаке, приближающемся к моему лицу. Я мотнул головой, застонал и сел. Не
первый раз мне приходилось получать по физиономии, но так сильно еще не доставалось.
Я огляделся. В пристройке никого. Коснулся распухшей челюсти, скривился от боли,
встал.
Ружье с телескопическим прицелом и глушителем валялось на песке. Я долго смотрел
на него, поглаживая челюсть, пытаясь собраться с мыслями.
Скрипнула дверь. На пороге возник Раймондо. Привалился плечом к косяку. В руке
дымилась сигарета.
Я поднял ружье и осторожно положил его на одну из скамей.
- Что-то ты не похож на человека, которому платят пятьдесят тысяч зелененьких, -
заметил он.
- Это точно, - я сел, отодвинув ружье. - Что с ним? Он - псих?
Раймондо стряхнул пепел.
- Он нервничает.
- Нервничает, а? - я провел языком по зубам. Вроде бы ни один не шатался. -
Кулаками он машет, дай боже.
- Это точно.
- А почему он нервничает?
Раймондо затянулся, выпустил струю дыма.
- У него свои проблемы. У кого их нет.
- Он не просто нервничает. У него явно не в порядке с головой, и он это знает.
Раймондо пожал плечами.
- Где он?
- Ник присматривает за ним.
Я все еще гладил челюсть. Боль не утихала.
- Подсоедини мой телефон. Я хочу поговорить с его отцом.
- Еще бы, - усмехнулся Раймондо. - Но сейчас мистер Саванто не хочет говорить
с тобой, солдат. А когда захочет, то рассчитывает услышать, что этот балбес может
стрелять. Твои трудности его не интересуют. Он платит, ты - выполняешь обещанное.
Я встал.
- Тогда я поговорю с Тимотео.
Раймондо покачал головой.
- Время разговоров прошло. Ты не знаешь, как надо с ним обращаться. Лаской его не
проймешь. Теперь я занимаюсь им, и скажи жене, чтобы она больше не крутила перед
ним задом. Завтра, ровно в девять, будь здесь. Я его приведу, и он тут же начнет стрелять.
Ну и хорошо, сказал я себе. Мне платят за то, что я учу его стрелять, а не за
психиатрическую помощь.
- Годится, - я снял телескопический прицел и завернул его в губчатую резину,
скрутил глушитель, положил его и прицел в коробку, надел на ружье чехол, поставил
коробку и ружье на стойку. - Значит, в девять утра.
- Так точно, солдат.
Из тира я пошел в бунгало. Часы показывали 19: 34.
Люси закончила покраску. Войдя в гостиную, я услышал шум льющейся воды: она
принимала душ. Из бара я достал бутылку виски, плеснул в стакан, выпил, не разбавляя
содовой, и направился в спальню.
Люси вышла из ванной, обмотанная в полотенце.
- Тим не с тобой? - она метнулась назад.
- Нет. Он с Раймондо. Ты помылась?
Тут она заметила мою распухшую челюсть.
- Что с твоим лицом?
Я стянул с себя рубашку.
- Ничего особенного.
- Что случилось?
Я ей все рассказал.
- Он просто псих, - я снял ботинки. - Угораздило же нас связаться с ним.
Ее глаза широко раскрылись.
- Не может быть! Он тебя ударил?
- Кулаки у него что надо. В таком состоянии он ударил бы и собственного отца.
Я снял брюки и ушел в ванную. Холодная вода привела меня в чувство. Я вытерся
насухо и вернулся в спальню.
Люси, уже в платье, сидела на кровати и смотрела, как я надеваю брюки и рубашку.
- Почему он тебя ударил, Джей?
- Он перегрелся. Не знаю. Он выглядел так, будто у него вот-вот начнется припадок.
- Но что ты ему сделал?
- Ничего! - проорал я и тут же одернул себя. - Извини, Люси. Я, похоже, тоже
перегрелся. Что у нас на ужин?
- Что-то тут не так. Он не мог никого ударить. Меня это тревожит.
- Во всяком случае, меня он ударил. Он - невротик. Забудем его. И так я возился с
ним целый день. Что у нас на ужин?
Люси встала.
- Могу поджарить яичницу с ветчиной. Или ты хочешь чего-нибудь повкуснее? - ее
глаза затуманились.
- Сойдет и яичница. Пойдем... я тебе помогу.
На кухне я сел к столу, а Люси достала яйца из холодильника.
- Он придет ночевать?
- Не думаю. Надеюсь, что нет, - она поставила сковороду на плиту. - Не заводись,
Люси. Он - сумасшедший. Я в этом убежден. Мне следовало сразу отдать его Раймондо.
Мы с тобой ошиблись, решив, что найдем к нему подход. Раймондо говорит, что завтра
утром он будет стрелять. Это все, что мне нужно. Забудем о нем на сегодняшний вечер.
Он и так мне надоел.
Люси повернулась ко мне.
- Он запуган до смерти.
- Ты называешь это так. Я - иначе. Ради Бога, больше о нем ни слова!
- Хорошо, Джей.
Она разбила яйца над растопленным маслом.
- Ты забыла ветчину.
Люси покраснела и начала дрожать. Выключила газ и повернулась ко мне.
- О, Джей, я так волнуюсь. Что все это значит?
- Не порти мне аппетит. Прошу тебя, Люси, забудем о нем.
Я поднялся и вышел на веранду. Может, я был излишне резок, но Тимотео Саванто
изрядно попортил мне кровь, и у меня болела челюсть.
Вскоре она принесла две тарелки. Яйца пережарились, ветчина подгорела. Пока мы
ели, я рассказал Люси, где закопана жестянка из-под печенья.
- Ты слушаешь, Люси? Это важно.
- Да.
- Это большие деньги. Как бы я выглядел, если б их украли.
- Да, конечно.
Я не съел и половины яичницы.
- Извини, Джей. Она сегодня невкусная.
- Приходилось есть и похуже, - я закурил. - Что сегодня по Ти-ви?
- Не знаю. Я не смотрела.
Из гостиной я принес "Ти-ви гайд"*. Вечером показывали вестерн шестилетней
давности с Бартом Ланкастером в главной роли. Челюсть болела все сильнее. Я вернулся
в гостиную и включил телевизор.
______________
* "Телевизионный путеводитель" - популярный еженедельник.
Люси унесла тарелки на кухню. По экрану мчались всадники, падали с гор огромные
валуны. Гремели выстрелы, сверкали ножи. Я гладил рукой распухшую челюсть и
смотрел.
Фильм, как и большинство вестернов, закончился кровавой резней. Едва пошли
заключительные титры, я выключил телевизор.
- Пойдем спать.
- Можно ли оставить окно открытым?
Я знал, что она думает о Раймондо.
- Почему бы и нет? Я же с тобой.
Мы ушли в спальню. По очереди приняли душ. Когда мы легли в постель, поднялась
луна, освещая море и далекие пальмы. Челюсть по-прежнему болела, но я старался о ней
не думать.
- Что будет завтра, Джей? - спросила она из темноты испуганным голосом.
Я обнял Люси и притянул к себе.
- Стоит ли думать об этом? Посмотри лучше, какая сегодня луна.
Глава 4
Я пришел в тир за несколько минут до девяти и ждать мне пришлось недолго. Ровно в
девять я увидел приближающихся Раймондо и Тимотео.
Раймондо уверенно вышагивал впереди, Тимотео с поникшей головой плелся сзади. В
черных очках. Его рубашка взмокла от пота.
Ружье я уже зарядил. Я не знал, чего ждать, и настроение у меня было не из лучших.
Болела челюсть, синяк налился черным. Такой неумеха и такие кулачищи, вновь удивился
я.
Когда нас разделяла дюжина ярдов, Раймондо что-то сказал Тимотео, и тот
остановился как вкопанный, словно вол по команде погонщика. Раймондо подошел ко
мне.
- Забирай его. Он будет делать все, что ты скажешь. Учи его стрелять, солдат. Не
разговаривай с ним. Только учи стрелять.
Я подозвал Тимотео. Буду обращаться с ним, решил я, как с новобранцем в армии:
ничего лишнего, только дело.
Не взглянув на меня, он вошел в пристройку и застыл, обреченно уставившись на
далекие мишени.
- Сними очки! - рявкнул я.
Он сжался, но очки снял. Хотел положить их в нагрудный карман рубашки, но тут
рядом возник Раймондо.
- Дай их мне.
После короткого колебания Тимотео протянул руку с очками. Раймондо взял их,
посмотрел на Тимотео, затем бросил очки на песок и растоптал их ногой. Я бы не смог
этого сделать, но одобрил действия Раймондо. Этот болван прицепился к ним, как
маленький ребенок - к соске-пустышке.
- Ружье заряжено. Начинай стрелять, - приказал я.
Он взял ружье. Лицо его обратилось в маску. Меня пронзила внезапная мысль - а
вдруг он выстрелит в меня или Раймондо? Хороши же мы тогда будем. Я даже вспотел, но
все обошлось. Я понял, что Тимотео не мог и подумать об этом. Он повернулся и пошел к
барьеру.
Впервые увидел он мишень в телескопический прицел. Я заметил, как напряглась его
спина, когда мишень оказалась у него чуть ли не под самым носом.
- Не торопись, - поучал я. - Поймай в перекрестье центр мишени. Не дергай
спусковой крючок, тяни его на себя, - я дал ему пару секунд, чтобы сосредоточиться. -
Стреляй, когда будешь готов.
Выстрел раздался секунд через пять.
Мы с Раймондо вгляделись в мишень. Он попал в самую середину.
- Хороший выстрел. Так и надо стрелять. Продолжай.
Стреляя с телескопическим прицелом по неподвижной мишени, промахнуться можно
лишь страдая болезнью Паркинсона, тем не менее из десяти последующих пуль только
две легли в центральный круг.
Но он продолжал стрелять. Я заряжал ему ружье, наставлял, советовал. Раймондо
сидел на скамье и курил. После первого выстрела он не смотрел на мишени, но я
понимал, что лишь его присутствие заставляет Тимотео стрелять.
Через час, после того, как из шестидесяти выстрелов он десять раз попал в
центральный круг, я решил дать ему передохнуть.
- Ладно... давайте прервемся, - я взглянул на Раймондо. - Пусть он пройдется.
Жду его через час, - и я направился к бунгало.
Люси счищала с двери старую краску. Увидев меня, она прервала свое занятие.
- У нас перерыв, - пояснил я. - Дела идут? У меня есть час. Могу тебе помочь.
- Не надо. Мне это нравится, - она встала. - Хочешь пива?
- Еще рано, - я прошел на веранду и плюхнулся на один из парусиновых стульев.
Люси села рядом.
- Почему не слышно выстрелов?
- Ружье с глушителем.
- А как он?
- Нормально. Он стреляет. Для нас это главное.
- Этот человек с ним?
- Раймондо? Да, конечно. Сидит в пристройке. Он - та смазка, которая заставляет
этого болвана двигаться.
- О, Джей! Неужели у тебя нет сердца? Неужели ты не видишь, что этот мальчик
запуган до смерти? - она заломила руки. - Неужели ты не видишь, что этот ужасный
человек застращал его?
Я потер шею, сдерживая закипающее во мне раздражение.
- Я не смог уговорить его стрелять. Ты - тоже. Ладно, Раймондо запугал его, но он
стреляет. Он должен стрелять. Мне обещали заплатить пятьдесят тысяч, если я научу его
стрелять...
Она резко встала и исчезла в бунгало.
Все сначала, вздохнул я. Просидев пять минут, я поднялся и последовал за ней. Люси
сидела на стуле перед камином, закрыв лицо руками.
- Люси, пожалуйста, постарайся мне помочь. Мало мне этого психа, так еще и ты
дуешься на меня. Я занят важным делом! Я стараюсь заработать...
- О, перестань! - взвизгнула она. - Эти деньги свели тебя с ума! Разве ты не
видишь...
- Люси! - рыкнул я. - Что между вами произошло? Ты что, влюбилась в него?
Она покраснела, глаза округлились.
- О чем ты говоришь?
- Я тебя спрашиваю. С чего ты защищаешь этого слизняка? Кто он для тебя?
- Он - человек! Он испуган! Я его жалею. Вот и все.
- Ладно... жалей его, но не более. Я просил тебя, Люси, держись от этого подальше.
Пожалуйста, не ставь мне палки в колеса. У меня и так хватает забот.
- Деньги для тебя - все, не так ли?
- Мы говорим не о деньгах, мы говорим об этом болване!
- Для тебя - это одно и то же.
- Мне платят за то, что я учу его стрелять. Именно этим я и хочу заниматься.
- Он не хочет стрелять... он говорил мне.
Я едва не взорвался.
- Что он говорил тебе и что он будет делать - две большие разницы. Пожалуйста,
предоставь это мне.
- Что же ты не спросишь у него, почему он не хочет стрелять? Почему ты не хочешь
увидеть в нем человека? Почему ты позволяешь этому бандиту командовать собой и им?
- она вскочила. - Я тебе скажу. Потому что ты думаешь только о деньгах, которые
можешь заработать!
- И в этом есть что-то постыдное?
- Я думаю, да.
Круг замкнулся, мы вновь вернулись в исходную точку.
- Мне жаль, что у тебя сложилось такое мнение, Люси. Я тебя выслушал, но тем не
менее хочу закончить порученное мне дело. Я лишь прошу тебя потерпеть еще восемь
дней, - и, не дожидаясь ответа, вышел из бунгало.
Я хотел, чтобы Тимотео начал стрелять по движущейся цели. От Ника Льюиса мне
досталась допотопная установка, сработанная Бог знает когда. Иногда она работала,
иногда - нет. Она приводилась в движение маленьким электромотором, вращающим
одно из двух зубчатых колес, соединенных замкнутой цепью. К цепи крепились шесть
болтов. На них навешивались жестяные птицы, мишени, банки из-под пива и так далее.
Обороты мотора и, следовательно, скорость движения цепи, регулировались. Цели могли
ползти как черепахи или мелькать перед глазами, словно столбы в окне мчащегося
поезда.
Я возился с установкой, когда Раймондо и Тимотео вошли в тир.
- Сегодня ты будешь стрелять по мишеням, - я протянул Тимотео ружье. - Завтра
попробуем движущиеся цели.
Не знаю, услышал ли он меня. Вид его мне не понравился, но я уже не обращал на это
внимания. Мне наскучил его затравленный взгляд.
Он стрелял до полудня. Число попаданий во внутренний круг увеличилось. Но в
начале первого качество его стрельбы резко ухудшилось, и я понял, что пора прерваться.
Я повернулся к Раймондо. Тот как раз поднес зажигалку к очередной сигарете.
- Он пообедает со мной. Мы начнем вновь в два часа.
Раймондо встал.
- Мы сами накормим его, солдат. Он останется со мной. Пойдемте, мистер Саванто,
посмотрим, что приготовил для нас Ник, - он насмешливо посмотрел на меня. - Я
приведу его в два часа.
Я не возражал. Чем меньше я имел дело с этим болваном, тем больше меня это
устраивало.
Я проводил их взглядом, а затем ушел в бунгало.
Следующие дни ничем не отличались от этого. Раймондо приводил Тимотео ровно в
девять, в двенадцать они шли обедать, в два снова появлялись в тире и оставались там до
семи вечера. Все это время Тимотео стрелял, извел кучу патронов, делал то, что ему
говорят, но устойчивого прогресса в результатах не наблюдалось.
Мне пришлось сдерживать себя, когда он начал стрелять по движущимся целям. Пули
то обгоняли их, то пролетали сзади, но несколько часов спустя он таки начал попадать в
банки из-под пива, ползущие с наименьшей скоростью, какую могла обеспечить
установка.
Люси эти дни красила бунгало. О Тимотео она не спрашивала. Она не могла даже
увидеть его. Но в наших отношениях наступил кризис. Мы были предельно вежливы друг
с другом и часто подолгу молчали, сидя в одной комнате, чего не случалось раньше.
Я знал, что она волнуется и обижена, но продолжал убеждать себя, что после отъезда
Тимотео все забудется и наша жизнь пойдет, как прежде.
После третьего дня я все явственнее чувствовал, как истекает отпущенное мне время и
еще сильнее навалился на Тимотео. Он уже попадал в две из пяти банок из-под пива,
ползущих со скоростью улитки, но я считал, что этого недостаточно. Я смазал цепь
машинным маслом и добавил оборотов мотора.
Банки поползли в три раза быстрее. Из пятидесяти пуль ни одна не попала в цель.
- Целься перед банкой! - в отчаянии кричал я. - У тебя все пули пролетают сзади.
Как он потел! Я даже не представлял, что человек может так потеть. Он старался, это
несомненно, но толку не было. Он продолжал стрелять и промахиваться, и по выражению
его лица я понял, что он на грани истерики.
- Ладно, хватит, - я повернулся к Раймондо. - Уведи его. Пусть он отдохнет, - я
выключил мотор. - На сегодня достаточно.
Раймондо зло глянул на меня.
- У него нет времени отдыхать, солдат. Мистер Саванто приезжает послезавтра,
чтобы узнать о его успехах. Возможно, отдыхать придется тебе, если он не будет стрелять
лучше.
Только глухой не услышал бы угрозы в его голосе. И Тимотео стрелял до сумерек. На
сотню выстрелов он попал разве что в три банки. Ему едва хватало сил поднимать ружье.
- Все, - отрезал я. - Больше он стрелять не может. Уведи его.
Вспотел и я. Если до приезда Саванто оставалось сорок восемь часов и он
рассчитывал, что ему покажут товар лицом, то время работало против меня.
Когда они ушли, я вернулся в бунгало. Пахло жареным луком. Люси я нашел на
кухне. Она готовила жаркое... одно из моих любимых блюд.
- Привет!
Она обернулась через плечо и чуть улыбнулась.
- На сегодня все?
- Да, пойду приму душ.
- Обед через двадцать минут.
- Пахнет хорошо.
Она кивнула и отвернулась к плите. Я хотел пойти и обнять ее, но по застывшей
спине Люси не чувствовалось, что она одобрит мой порыв.
Все уладится, сказал я себе. Должно уладиться.
После душа я надел чистые рубашку и брюки.
Мы пообедали. Жаркое удалось, но я ел без аппетита. Она - тоже.
- С движущимися мишенями у него ничего не выходит.
Только чудом я смогу научить стрелять этого сукиного сына.
Она ничего не ответила.
- Его отец приезжает послезавтра, чтобы узнать, как идут дела.
Люси подняла голову, ее глаза широко раскрылись.
- Правда?
- Да. Лучше бы я не брался за эту работу, Люси.
- У тебя еще есть время, - она положила вилку на тарелку. - Нельзя получить
такие деньги, не отработав их. Это же твои слова, не так ли?
- Это верно.
Мы помолчали.
- Забыла сказать тебе. Приезжал полковник Форсайт. Я объяснила ему, что школа
закрыта.
- Он не возмущался? - плевать я хотел в тот момент на полковника Форсайта и
остальных моих бывших клиентов.
- Нет.
Вновь долгая пауза.
- От такой жары и есть не хочется, - я отодвинул тарелку.
Люси вообще едва притронулась к жаркому.
Не глядя на меня, она встала из-за стола и вышла на веранду. По привычке я включил
телевизор. Блондинка с огромным, как корзина, ртом, пела о любви. Я выключил
телевизор.
Через открытое окно я увидел Люси, идущую к пляжу. После короткого колебания я
последовал за ней.
Бок о бок, молча, мы шли по пустынному берегу.
Потом я взял ее за руку.
На следующий день, когда подошло время ленча, я уже понял, что чуда не
произойдет.
Три часа Тимотео стрелял по движущимся банкам и не попал ни в одну. Он старался,
но его рефлексы словно парализовало. Он не смог поразить ни одной банки, даже когда я
снизил скорость их движения.
Наконец, я взял ружье из его потных рук.
- Присядь, Тим. Давай поговорим.
Он стоял, понурив голову, его лицо посерело, осунулось. Выглядел он, как бык с
пиками в холке, ожидающий последнего удара матадора.
- Тим! - рявкнул я. - Сядь! Я хочу поговорить с тобой!
Мой рык заставил его поднять голову. Глаза его светились отчаянием и ненавистью.
Затем он повернулся, вышел в солнечный свет и, волоча ноги, зашагал к далеким
пальмам.
Я посмотрел на Раймондо, наблюдавшего за нами со скамьи.
- Значит, так. Я сдаюсь. Признаю свое поражение. Стрелять он не будет. Я хочу
поговорить с твоим боссом.
Раймондо отбросил окурок.
- Да, пора поговорить с боссом, - он встал. - Сейчас и поедем к нему. Я только
починю машину.
Лопнула моя мечта заработать пятьдесят тысяч долларов, но, к моему удивлению, я не
испытывал ничего, кроме облегчения. Никакие деньга не могли компенсировать то, что
мне пришлось пережить за последние дни. Если бы дело касалось только Тимотео, я бы
еще мог сожалеть о том, что не удалось научить его стрелять. Но мысль о деньгах так
загипнотизировала меня, что я чуть не разрушил нашу семью.
- Увидимся у бунгало, - кивнул я.
Люси на кухне готовила ленч.
- Я сейчас поеду к Саванто. Верну деньги. Через несколько часов мы снова будем
одни.
Люси замерла, затем повернулась ко мне.
- Что случилось?
- До меня внезапно дошло, что эта работа нужна мне, как рыбке - зонтик, -
ответил я. - Он никогда не научится стрелять. Я сдаюсь, мы возвращаемся на исходные
позиции, - я улыбнулся. - Я отлучусь на минутку, дорогая, вырою деньги.
Я вышел через дверь черного хода, разрыл песок, вытащил жестянку, достал
облигацию. Раньше я обращался с ней с почтением, а теперь сложил вчетверо и сунул в
карман. Для меня она стала клочком бумаги.
Вернувшись на кухню, через окно я увидел подъезжающий "фольксваген".
- Я приеду через пару часов. Подождешь меня?
- Да, - в ее голосе слышалась тревога. - О, Джей! Ну почему ты не понял этого
раньше!
Раймондо, сидевший за рулем, нажал на клаксон.
- Мы еще поговорим об этом. Мне пора ехать. Жди меня.
По выражению лица Люси я понял, что обнимать ее не стоит. Я послал ей воздушный
поцелуй и вышел из бунгало.
Ехали мы молча. Раймондо вел машину на максимальной скорости, а я думал о том,
что скажу Саванто. Из головы не выходили слова Раймондо: "Если вам это не удастся, вы
не только потеряете деньги, вас ждут личные неприятности".
Дешевый гангстерский блеф?
Я взглянул на него. Профиль Раймондо не выдавал его мыслей, если он о чем-то и
думал. Лицо суровое, волевое. К такому надо относиться серьезно.
Личные неприятности?
На душе стало нехорошо.
Сейчас век чудес, говорил Саванто.
Но и чудеса не возникают на голом месте. Нужно иметь способности или хотя бы
желание, а у Тимотео отсутствовало и то, и другое. Он, правда, старался. Я не мог этого
не признать, так что, возможно, не стоило обвинять его в недостатке желания. Но что-то
мешало ему стрелять. Люси же предлагала мне спросить, почему он не хочет стрелять. Я
не задал ему этого вопроса, да и, скорее всего, он бы мне не ответил. Может, и стоило
поговорить с ним об этом, но я - инструктор по стрельбе, а не психоаналитик.
Без энтузиазма ждал я встречи с Саванто. Он мог обвинить меня в потере
полумиллиона долларов. И мне предстояло убедить его, что ни один человек не смог бы
научить Тимотео стрелять. Я решил тактично намекнуть ему, что не следует заключать
таки
...Закладка в соц.сетях
