Жанр: Детектив
Снайпер
... Она слушала, не прерывая меня, обхватив колени руками.
- Такие вот дела, - закончил я.
- Я не могу в это поверить, Джей.
- Он показал мне облигации... Каждая на двадцать пять тысяч долларов... Я ему
верю.
- Джей! Подумай хорошенько! Никто не будет тратить такие деньги на пустяки. Я в
это не верю.
- Я бы заплатил пятьдесят тысяч, чтобы сберечь полмиллиона. Ты полагаешь, это
пустяк?
- Но ты же понимаешь, что он придумал это пари, не так ли?
Кровь бросилась мне в лицо.
- А почему? Богатые люди спорят на большие деньги. Он сказал, что был пьян.
- Я в это не верю!
- Ну что ты заладила одно и то же! Я видел деньги, - я уже кричал на нее. - Ты
ничего в этом не смыслишь. Перестань повторять, что не веришь.
Она отпрянула от меня.
- Извини, Джей.
Я взял себя в руки и сухо улыбнулся.
- И ты меня извини. Такие деньги! Подумай, что мы с ними сделаем. Только
подумай! Мы превратим это место в ранчо. Наймем слуг. Построим бассейн. Я мечтал об
этом, но денег-то не было.
- Ты сможешь научить этого человека стрелять?
Я уставился на Люси. Ее вопрос вернул меня на землю. Я встал и прошелся по песку.
Разумеется, она права. Смогу ли я научить эту "жердь" стрелять?
Я знал, что за шесть тысяч нечего и пытаться, но за пятьдесят... Я сам назвал это
чудом. А Саванто заметил, что сейчас век чудес.
Я повернулся к Люси.
- Такой шанс выпадает раз в жизни. Я научу его стрелять, чего бы мне это ни стоило.
Пожалуй, над этим надо подумать. Я должен позвонить Саванто через полтора часа. Если
я соглашусь, мне необходимо уяснить для себя, как этого добиться. Я должен убедиться
сам и убедить его, что такое возможно. Да, тут придется пораскинуть мозгами.
Я двинулся к тиру, но меня остановил голос Люси.
- Джей...
Нахмурившись, я обернулся.
- Что еще?
- Ты уверен, что нам стоит ввязываться в это дело? Я... у меня предчувствие... я...
- Вот уж это позволь решать мне самому. Что бы ты ни чувствовала, дорогая,
второго такого шанса не представится.
Я сидел в тире, курил сигарету за сигаретой и думал. К семи часам я пришел к
выводу, что смогу заработать деньги Саванто. В армии я по праву считался одним из
лучших инструкторов по стрельбе, и через мои руки прошли десятки обезьян, которые
поначалу не могли отличить приклад от ствола. Но постепенно, терпением, криком,
ругательствами, смехом, я превращал их в приличных стрелков. Но приличный стрелок
еще далеко не снайпер. Я это понимал, но мысль о деньгах существенно сближала эти
понятия.
Когда я вышел из тира, Люси еще красила бунгало. Ее глаза потемнели от тревоги.
- Ты решил?
- Буду его учить, - ответил я. - Сейчас позвоню Саванто. Мне потребуется твоя
помощь, дорогая. Подробности обговорим позже.
Я набрал номер "Империала", и вскоре меня соединили с Саванто.
- Это Джей Бенсон. Один вопрос, прежде чем я соглашусь. Настроен ли ваш сын
содействовать мне?
- Содействовать? - в голосе Саванто слышалось изумление. - Ну, разумеется. Он
понимает, в каком я положении. Он очень хочет научиться стрелять.
- Я о другом. Если я его возьму, одного хотения будет мало. Ему придется работать,
вкалывать изо всех сил. Когда он должен продемонстрировать свое мастерство?
- Двадцать седьмого сентября.
Девять полных дней, прикинул я. Начиная с завтрашнего.
- Хорошо. С шести утра завтрашнего дня и до вечера 26 он мой... душой и телом. Он
будет жить у меня. Будет только стрелять, есть, спать и стрелять. Он ни на секунду не
покинет школу. Будет делать все, что я ему прикажу, не оспаривая мои слова, каким бы
ни был приказ. У нас есть свободная комната, там мы его и поселим. До вечера двадцать
шестого сентября он принадлежит мне. Я повторяю, принадлежит мне. Если он не
согласен на такие условия, ничего не получится.
В затянувшейся паузе в трубке слышалось лишь дыхание Саванто.
- Чувствуется, что вы хотите заполучить мои денежки, мистер Бенсон.
- Хочу, но я собираюсь их отработать.
- Думаю, вам это удастся. Хорошо... Мой сын приедет к вам завтра, в шесть утра.
- Как насчет моих условий?
- Они справедливые. Я ему все объясню. Он знает, сколь велики ставки.
- Мне нужно полное взаимопонимание, мистер Саванто. Начиная с завтрашнего
утра.
- Я ему скажу.
- Этого недостаточно. Я требую ваших гарантий, иначе нечего и браться.
Вновь он ответил не сразу.
- Я гарантирую вам его содействие.
Я шумно выдохнул воздух.
- Отлично. Мне понадобятся деньги. Надо купить патроны. Ружье. Он не может
стрелять из моего. У него слишком длинные руки.
- Об этом не беспокойтесь. Ружье я ему купил. "Уэстон и Лиис". По
индивидуальному заказу. Он привезет ружье с собой.
"Уэстон и Лиис" - лучшие оружейники Нью-Йорка. Ружье, изготовленное у них по
индивидуальному заказу, стоило порядка пяти тысяч долларов. Тут Саванто был прав. О
ружье для его сына я мог не беспокоиться.
- Хорошо. Но я прошу задаток в пятьсот долларов.
- Правда, мистер Бенсон? А почему?
- Я закрываю школу. Отказываю всем клиентам. Мне надо оплачивать кое-какие
счета. Покупать продукты. Я не хочу думать о чем-то еще, кроме как об обучении вашего
сына.
- Разумно. Хорошо, мистер Бенсон, вы получите пятьсот долларов, если считаете,
что это необходимо.
- Считаю.
- И вы полагаете, что мой сын станет у вас снайпером?
- Вы же сказали, что сейчас век чудес. Я обдумал ваши слова. И теперь верю в
чудеса.
- Понятно, - снова долгая пауза. - Я хотел бы еще раз переговорить с вами, мистер
Бенсон. У вас есть машина?
- Конечно.
- Не могли бы вы приехать ко мне в отель сегодня вечером... в десять часов, - он
откашлялся и продолжил. - Мы окончательно затвердим наше соглашение. Деньги я
приготовлю.
- Я приеду.
- Благодарю вас, мистер Бенсон, - и он положил трубку.
Люси на кухне резала сандвичи. При тогдашнем состоянии наших финансов мы
решили, что сандвичи - самая дешевая еда. Днем раньше я подстрелил четырех голубей,
и Люси сварила их. Мясо по качеству ничуть не уступало куриному.
Я прислонился к дверному косяку.
- Сын мистера Саванто поживет у нас, дорогая, девять дней. Мне придется
заниматься с ним восемнадцать часов в сутки. Поселим его в спальне для гостей, хорошо?
Она подняла голову, синие глаза чуть затуманились. Тревога никому не прибавляет
красоты. Впервые после нашей первой встречи я заметил, что лицо у нее простовато.
- Он обязательно должен жить у нас, Джей? Нам так хорошо вдвоем. Это наш дом.
Я вспомнил разговор с отцом. Он вообще любил поболтать и очень гордился тем, что
семейная жизнь удалась у него как нельзя лучше.
Женщины хитры, говаривал он, когда я был еще слишком молод, чтобы обращать на
это внимание. Мои родители, бывало, ссорились, и мне представлялось, что верх всегда
брала мать. Он выговаривался, когда мы оставались вдвоем. Возможно, пытался оправдать
свое поражение. Один из таких монологов мне и запомнился.
- Женщины хитры, - начал он тогда. - Их надо гладить по шерстке, если хочешь с
ними поладить. И придет время, когда тебе захочется поладить с одной, выбранной тобой,
женщиной, поэтому запомни, что я тебе говорю. Если ты правильно выберешь женщину,
она станет стержнем твоей жизни: все остальное будет как бы вращаться вокруг нее. У
женщины могут возникать идеи, отличные от твоих, и к ним нужно прислушиваться. Но
вот возникает ситуация, когда ты знаешь, что прав, когда ты должен сделать то или
другое, а она не согласна с тобой. И приходится выбирать одно из двух: или ты тратишь
немало времени, чтобы убедить ее в своей правоте, или переступаешь через нее. Каждый
путь ведет к одной цели. Но в первом случае она видит, что ты уважаешь ее мнение, хотя
оно и оказалось ошибочным. Во втором ты показываешь, кто хозяин в семье. Впрочем,
женщина хочет видеть в своем мужчине хозяина.
Времени на убеждение у меня не было, поэтому я переступил через Люси.
- Да, он должен переехать к нам. Мы можем заработать пятьдесят тысяч долларов.
Если он не будет жить здесь, мы их не получим. Через девять дней мы разбогатеем и
забудем его. А завтра он приедет сюда.
Люси хотела что-то возразить, но передумала и кивнула.
- Хорошо, Джей, - она положила сандвичи на тарелку. - Давай поужинаем. Я
голодна.
Мы вышли во внутренний дворик. Я никак не мог понять, почему ее совсем не
трогала открывшаяся перед нами перспектива заработать кучу денег.
- Что с тобой, дорогая? О чем ты думаешь?
Мы сели в парусиновые стулья, заскрипевшие под тяжестью наших тел. В который уж
раз я напомнил себе, что давно пора выкинуть это старье.
- Эта затея - безумие! - взорвалась Люси. - И ты это знаешь. Кругом одно
вранье! Эти деньги! Этот толстый старик! Ты же должен понимать, что он врет!
- Хорошо, это безумие, но чего только не случается на свете. Почему же не с нами?
Этот человек купается в деньгах... Он поспорил... Он...
- Откуда ты знаешь, что он купается в деньгах? - Люси повернулась ко мне.
Гладить по шерстке, говорил мой отец. Но терпение у меня иссякло.
- О господи! Я же тебе все рассказал. Он привез с собой две облигации по двадцать
пять тысяч долларов. Разумеется, денег у него хоть пруд пруди.
- Откуда ты знаешь, что они не украдены... или не фальшивые?
- Дорогая, мне предложили работу... которая мне по силам. Обещали заплатить за
нее сумму, о которой я не мечтал. Я должен отработать эти деньги. Понимаешь? Второго
такого шанса не представится. Он сказал, что я могу показать облигации в банке, чтобы
удостовериться в их подлинности. Пошел бы преступник на такой риск?
- Так почему ты не проверил их?
- Позволь мне самому решать, что нужно делать, а что - нет, - я уже говорил тем
же тоном, что и с новобранцами, которых учил стрелять, хотя и другими словами. - Я
стараюсь для нас обоих. И хватит об этом... Давай поедим.
Люси посмотрела на меня, затем отвела взгляд. Мы начали есть. Но оказалось, что я
не голоден. Кусок не лез в горло. Люси также едва притронулась к сандвичу.
- Ты хоть понимаешь, что мы можем заработать пятьдесят тысяч? - молчание стало
невыносимым. - Ты понимаешь, что означают для нас такие деньги?
- Я лучше приготовлю ему постель. Когда он приедет? - она встала. - Ты поел?
- Люси! Пожалуйста, прекрати! Говорю тебе, такой шанс выпадает раз в жизни.
Пятьдесят тысяч долларов! Подумай! С такими деньгами волноваться нам будет не о чем.
Она взяла со стола тарелку с недоеденными сандвичами.
- Звучит прекрасно... Ни о чем не волноваться.
Она ушла в бунгало. Уже стемнело. Луна поднялась из-за моря, забираясь все выше и
выше в безоблачное небо. Впервые после свадьбы я злился на Люси.
Вспыхнул свет в спальне, где я собирался поселить Тимотео. В любой другой день я
бы помог Люси застелить постель. Мне нравилось хлопотать по дому вместе с ней. Я
вообще стремился к тому, чтобы мы подольше были вместе. Но в тот вечер я не сдвинулся
с места. Сидел и смотрел на луну, пока не подошло время ехать к Саванто.
Я поднялся со стула. Люси на кухне молола кофе к завтраку.
- Мне надо поехать в "Империал", - я привалился плечом к дверному косяку. -
Саванто хочет покончить с последними формальностями. Я вернусь в половине
двенадцатого. Хорошо?
За четыре месяца нашей совместной жизни я ни разу не оставлял ее одну. Я знал, что
она пугается каждого шороха, и злился на себя, потому что не подумал об этом, обещая
Саванто приехать к нему в отель.
Люси улыбнулась, хотя в глазах мелькнул страх.
- Хорошо, Джей. Я тебя подожду.
Я подошел к ней, обнял, крепко прижал к себе.
- Дорогая, для меня это очень важно. Я тебя люблю.
- Ты пугаешь меня. Я никогда не видела тебя таким. Внезапно ты стал грубым,
холодным... Я тебя боюсь, - она говорила, уткнувшись ртом в мою шею, и я чувствовал,
как дрожит ее тело.
- Ну, что ты, Люси, - я оторвал ее от себя. - Я совсем не такой страшный, чтобы
меня бояться, - я взглянул на настенные часы. Почти четверть десятого. Пора ехать. -
Закрой дверь на замок и жди меня. Я приеду, как только освобожусь.
К отелю "Империал" я добрался в самом начале одиннадцатого. Высокий портье
сказал мне, что мистер Саванто живет на четырнадцатом этаже в номере "Серебряная
форель". Напыщенный коридорный в кремовой с алым ливрее открыл мне дверь и
предложил войти в роскошно обставленную гостиную. На дальней стене, подсвеченная
рассеянным светом, серебрилась большая форель.
Саванто сидел на балконе, выходящем на набережную, пляж и море, залитые лунным
светом. Он позвал меня, едва я вошел в гостиную, и предложил сесть в стоящее рядом
кресло.
- Благодарю вас, мистер Бенсон, что вы смогли приехать. Вам же пришлось оставить
одну вашу очаровательную жену. Мне следовало подумать об этом раньше, но как-то
вылетело из головы.
- С ней ничего не случится. Вы поговорили с сыном?
- Дело прежде всего? - Саванто улыбнулся. - Я доволен тем, что вы не подвели
меня.
- Вы поговорили с сыном?
- Хотите виски... или чего-нибудь еще?
- Нет. Мы теряем время. Что он вам ответил?
- Он - хороший мальчик. И сделает все, что я ему скажу. Он ваш, мистер Бенсон, до
вечера двадцать шестого, душой и телом, - Саванто пристально посмотрел на меня. -
Вы этого хотели, не так ли?
Я закурил.
- Что еще вы хотели мне сказать?
- Глядя сейчас на вас, мистер Бенсон, я могу понять, как вам удавалось проводить
столь много часов в джунглях, поджидая врага, чтобы убить его.
- Что еще вы хотели мне сказать? - повторил я.
Саванто одобрительно кивнул.
- Вот пятьсот долларов. - он достал из бумажника пять стодолларовых банкнот и
протянул мне. Я взял деньги, пересчитав, сунул в карман.
- Благодарю.
- Как я понял, вы закрываете школу и отказываете прежним ученикам.
- Да. Все равно, проку от них никакого. После приезда вашего сына я буду
заниматься только с ним.
- Это хорошо. У вашей жены есть родственники, мистер Бенсон?
Я оцепенел.
- Какое это имеет значение?
- Я подумал, а не лучше ли ей куда-нибудь уехать, пока вы будете обучать моего
сына.
- Если вы считаете, что она будет отвлекать меня, то это не так. Моя жена останется
со мной.
Саванто потер подбородок, долго смотрел на сверкающее под луной море.
- Очень хорошо. И еще, мистер Бенсон, ни один человек, повторяю, ни один, не
должен знать о том, что вы учите моего сына стрелять. Никто... особенно полиция.
По моей спине пробежал холодок.
- Что вы хотите этим сказать?
- В результате нашей сделки, мистер Бенсон, вы станете богатым. Я думаю, вполне
естественно ожидать, что ее реализация должна сопровождаться выполнением
определенных условий, которые мы все - вы, я, мой сын - будем соблюдать. Одно из
них - абсолютная секретность.
- Я слышу об этом впервые. Почему полиция не должна знать о том, что ваш сын
учится стрелять?
- Возможно, он окажется за решеткой, если об этом станет известно.
Я выбросил окурок за парапет, не думая о том, что он может упасть на парик какойнибудь
престарелой миллионерши.
- Говорите. Я хочу знать обо всем.
- Да, мистер Бенсон, я в этом не сомневаюсь. К сожалению, мой сын очень высокий.
И очень застенчивый. Но у него много достоинств. Он добрый, заботливый...
начитанный...
- Какая мне разница, какой у вас сын? Почему полиция не должна знать о том, что я
учу его стрелять? При чем тут тюрьма?
Глаза Саванто блеснули.
- Мой сын учился в Гарварде. Из-за его внешности и застенчивости он стал
объектом насмешек. Если исходить из того, что я слышал, ему пришлось туго.
Доведенный до отчаяния, он выстрелил в одного из мучителей, и тот остался без глаза.
Судья тщательно во всем разобрался. Он понял, что Тимотео спровоцировали. И дал ему
срок условно, - тяжелые плечи Саванто поднялись, опустились вновь. - При условии,
что Тимотео никогда в жизни не прикоснется к оружию. Если его застанут с ружьем в
руках, ему предстоит отсидеть в тюрьме три года.
Мои глаза широко раскрылись.
- И вы тем не менее поспорили, что ваш сын станет снайпером за девять дней?
Саванто снова пожал плечами.
- Я был выпивши. И потом, после драки кулаками не машут. Я надеюсь, что
сказанное мной, не повлияет на нашу договоренность?
- Пожалуй, что нет, - ответил я после короткого раздумья. - Если полиции станет
известно о его занятиях в тире, сложности возникнут у вас, а не у меня.
- И у вас тоже, мистер Бенсон, потому что вы не получите денег.
- Как я понимаю, моя задача - научить вашего сына стрелять. Остальное не по моей
части. Вам нужна секретность - обеспечивайте ее. Мне и без этого хватит забот.
Саванто кивнул.
- Я уже подумал об этом и кое-что предпринял. Завтра с Тимотео приедут два моих
человека. Вы с миссис Бенсон можете их не замечать. Вроде бы они есть и вроде бы их
нет, но они будут следить за тем, чтобы посторонние не подходили к школе, и приглядят
за Тимотео, если тот выйдет из-под контроля.
Я нахмурился.
- А это возможно?
- Нет... но он очень чувствительный, - Саванто как-то неопределенно махнул
рукой. - Вы должны убедить миссис Бенсон никому не рассказывать о нашем
соглашении. Видите ли, помимо полиции, я не хочу, чтобы мой друг, с которым я
заключил это неудачное пари, узнал о происходящем. А он, надо отметить, весьма
любопытен. Секретность не помешает и в этом случае.
- Она никому ничего не скажет.
- Это хорошо, - Саванто рывком поднялся из кресла. - Тогда, до завтра, до шести
утра, - он прошел мимо меня в ярко освещенную гостиную с удобной мягкой мебелью,
обитой белым с красным материалом, кремовым ковром на полу и серебряной форелью
на стене. - И последнее. - он открыл ящик письменного стола, сработанного под
старину, а может, действительно изготовленного в Англии в восемнадцатом веке, и
достал конверт. - Это для вас. Знак доброй воли и поощрение, но вы должны их
заработать.
Я взял конверт. В нем оказался листок бумаги стоимостью в двадцать пять тысяч
долларов.
Свернув на песчаную дорогу, ведущую к школе, я вскоре заметил, что у бунгало стоит
красно-синий "бьюик" с откинутым верхом.
Меня охватила тревога.
Кого это принесло в такую позднотищу? Почти половина двенадцатого. Тут я
вспомнил, что Люси одна, и сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Я сразу же
забыл об облигации, лежащей у меня в кармане, вдавил в пол педаль газа и машина
рванулась вперед. В визге тормозов я остановил ее у бунгало и выскочил из кабины.
В гостиной горел свет, и не успел я броситься к двери, как у распахнутого окна
появилась Люси и помахала мне рукой.
Я облегченно вздохнул.
- Все в порядке, дорогая?
- Конечно. Заходи, Джей. У нас гость.
Я открыл дверь и через холл прошел в гостиную.
В моем любимом кресле сидел мужчина в летнем поношенном костюме. Со стаканом
кока-колы в руке, с сигаретой, зажатой меж тонких губ. Высокий, гибкий, неулыбчивый,
с загорелым лицом и прозрачно-синими глазами. Черные коротко стриженные волосы.
Волевой подбородок. Он встал, поставил стакан на стол.
- Это мистер Лепски, - представила его Люси. - Он приехал к тебе. Я попросила
его подождать.
- Детектив второго класса Том Лепски... Полицейское управление Парадиз-Сити.
Возможно, на долю секунды я растерялся, но тут же взял себя в руки. Прозрачносиние
глаза буравили меня. Я не сомневался, что он заметил мою реакцию. Фараонов
учат подмечать такие нюансы.
- Что-то у нас не так? - я натянуто улыбнулся, пожимая ему руку.
Лепски покачал головой.
- Теперь вы можете представить себе, каково быть полицейским. Если приезжаешь к
кому-то в дом, тебя встречают, словно ты намерен кого-то арестовать. Из-за этого мы ни с
кем не общаемся. Я просто превратился в затворника... как я и говорил миссис Бенсон.
Все у вас в полном порядке, дружище. Я разминулся с вами не больше чем на четверть
часа. Миссис Бенсон была одна, мы разговорились, и время пролетело незаметно.
Полагаю, моя жена уже беспокоится, куда я запропастился.
- Вы хотели поговорить со мной? - напряжение не отпускало. В голове вертелись
слова Саванто: "...никто не должен знать... особенно полиция".
- Джей, принести тебе коку? - спросила Люси. - Пожалуйста, присядьте, мистер
Лепски.
- Конечно, выпью с удовольствием, - ответил я. - Садитесь, мистер Лепски.
Лепски опустился в кресло. Люси ушла на кухню, а я сел на стул с высокой спинкой,
лицом к полицейскому.
- Я задержу вас лишь на несколько минут, - начал тот. - Я бы не приехал так
поздно, но одно цеплялось за другое, и раньше не получилось.
- Ничего страшного. Я рад, что составили компанию моей жене. Место тут тихое,
рядом никого нет, - я достал из пачки сигарету, закурил. - Я уезжал по делам.
- Да... миссис Бенсон сказала мне.
Что еще она ему сказала? Я даже вспотел.
Люси принесла стакан коки.
- Мистер Лепски хочет попрактиковаться в стрельбе. Но я сказала ему, что в
ближайшие две недели ты будешь занят, потому что взял ученика, которому должен
посвятить все свободное время.
Я отпил коки. Во рту у меня пересохло.
- Скоро у меня экзамены на присвоение очередного звания, - пояснил Лепски. -
Стреляю я метко, но лишние баллы не помешают. Вот я и хотел, чтобы вы дали мне
несколько уроков.
- С удовольствием, но сейчас не могу, - я смотрел на кубики льда, плавающие в
темной коке. - В ближайшие две недели я действительно буду занят. Вы сможете
подождать?
Прозрачно-синие глаза вновь уставились на меня.
- То есть вы взяли ученика, с которым будете заниматься с утра и до вечера в
течение двух недель?
- Совершенно верно. Вы сможете подождать? Через две недели я готов вам помочь.
- Экзамен по стрельбе у меня в конце месяца.
- Я смогу позаниматься с вами два или три часа двадцать девятого числа. В удобное
для вас время. Этого хватит, не так ли?
Он потер шею, задумчиво глядя на меня.
- Наверное, хватит. Как насчет шести вечера двадцать девятого, если только я не
позвоню и откажусь?
- Пойдет, - я встал. - Жду вас у себя.
Лепски допил коку, также поднялся.
- Я вижу, вы занялись покраской.
- Да, хочется немного подновить школу.
- Нужное дело. Ник Льюис - мой давний друг. Он учил меня стрелять. Знаете, я
никогда не думал, что он продаст школу. Вы здесь уже четыре месяца? Получается?
- Пока трудно сказать. Мы еще осваиваемся.
- Все будет хорошо. У вас блестящая репутация. Вы ведь считаетесь лучшим
стрелком в армии?
- Теперь уже нет. Но год назад был вторым.
- О-го-го. Уж в армии-то стрелять умеют, - прозрачно-синие глаза вновь вонзились
в меня. - Я слышал, вы были снайпером.
- Совершенно верно.
- Не хотел бы я заниматься этим делом, но полагаю, снайпер должен стрелять
быстро и точно.
- Полностью с вами согласен.
- Этот ваш ученик, должно быть, туповат, раз уж вы должны уделить ему две недели,
чтобы научить его стрелять, или он хочет стрелять так же хорошо, как и вы?
- Причуда богача. Вы понимаете, о чем я говорю. У него есть деньги, и он хочет,
чтобы ему не мешали. Я не жалуюсь.
- Я его знаю?
- Едва ли. Он здесь на отдыхе.
Лепски кивнул.
- Да... богачей здесь хватает. Денег у них больше, чем мозгов, вот они и не знают,
чем себя занять, - у двери мы вновь пожали друг другу руки. - Если я не позвоню, то
буду у вас двадцать девятого, ровно в шесть.
- Договорились. Спасибо вам, что составили компанию моей жене.
Он улыбнулся.
- Поговорить с ней - одно удовольствие.
Люси тоже подошла к двери, и мы постояли, пока он не уехал. Я достал из кармана
носовой платок и вытер потные ладони, затем закрыл дверь, запер ее на ключ и вслед за
Люси вернулся в гостиную.
- Надеюсь, что я не сказала ему ничего лишнего, Джей? - озабоченно спросила она.
- На тебе лица нет. Но я подумала, лучше сразу сказать ему, что ты занят.
- Все нормально, - я присел к столу. - И надо же ему было приехать именно
сегодня.
- А что такое?
Помявшись, я пересказал ей разговор с Саванто. Поначалу я уже решил ничего ей не
говорить, но потом передумал.
Люси слушала внимательно, зажав руки между коленей, широко раскрыв глаза.
- Теперь ты понимаешь, какие могут возникнуть осложнения, - заключил я. - Мы
никому не должны говорить ни о Тимотео, ни об его отце, ни о наших занятиях в тире.
- А вдруг полиция арестует тебя, если узнает, что ты учил стрелять человека,
которому суд запретил брать в руки ружье? - спросила она.
- Разумеется, нет. Я всегда могу сказать, что не имел об этом ни малейшего понятия.
- Но, Джей, ты же все знаешь!
- Доказать это невозможно.
- Я тоже знаю. Неужели ты думаешь, что я буду лгать полиции, если меня спросят
об этом?
Я встал, зашагал по комнате.
- Я должен заработать эти деньги. Надеюсь, ты мне в этом поможешь.
- И моя помощь будет заключаться в том, что я буду лгать полиции?
Я остановился у стола.
- Посмотри, - я достал из кармана конверт, вынул из него облигацию, положил на
стол. - Посмотри.
Люси встала, подошла к столу, склонилась над облигацией. Ее длинные белокурые
волосы упали вниз, скрывая лицо. Она выпрямилась, взглянула на меня.
- Что это?
- Одна из облигаций, о которых я тебе говорил. Она стоит двадцать пять тысяч
долларов. Саванто дал ее мне. Я смогу оставить ее у себя, вместе со второй облигацией,
если научу Тимотео стрелять. Он настроен серьезно и того же ждет от нас... тебя и меня...
нас обоих.
- Почему он дал тебе облигацию, если ты ее еще не заработал.
- Чтобы показать, что доверяет мне.
- Ты уверен?
Во мне вновь начало закипать раздражение.
- А для чего же еще?
- Возможно, это психологический маневр, - в ее глазах мелькнул испуг. - Видишь
ли, Джей, раз облигация у тебя, ты не захочешь с ней расстаться. Теперь ты крепко
сидишь на крючке.
- Ладно, пусть он мне не доверяет, но дает двадцать пять тысяч долларов, чтобы
подцепить меня на крючок. Этого и не требуется! Я давно на крючке! Я знаю, как мы
сможем распорядиться этими деньгами! И намерен их заработать! Я научу этого парня
стрелять, даже если мне придется его убить!
Она смотрела на меня, как на незнакомца, затем двинулась к двери.
- Уже поздно. Пойдем спать.
- Одну минуту, - я нашел ручку, написал на конверте мою фамилию, адрес, номер
банковского счета, вложил в него облигацию и заклеил конверт.
- Завтра утром, Люси, отвези, пожалуйста, конверт в банк и попроси подержать его
там для меня. Я поехал бы сам, но Тимотео появится здесь в шесть часов и мы сразу
...Закладка в соц.сетях
