Жанр: Детектив
Лабиринт смерти (Реквием для убийцы)
...вряд ли был роман с этим светловолосым шимпанзе.
- Не надо песен! Кроме Германа, в ее постели побывали и Сэм Берроу, и какой-то
актер, снимавшийся в фильме по ее сценарию.
Я подумал о Глории, которая находилась под присмотром Клер в своей спальне на
улице Сан-Педро. Неужели все сказанное этой лесбиянкой правда? Я просто
отказывался верить этому.
- Замнем это. А как насчет наркотиков? - наугад спросил я.
В ее глазах опять промелькнул страх. Надо было срочно брать быка за рога,
используя момент, пока она потеряла самообладание. Мне позарез нужно было
получить от нее хоть какую-то информацию. Мучительно пытаясь найти выход из
тупика, я поднял руку, делая вид, то собираюсь ударить ее. Она отшатнулась,
испугавшись еще сильнее.
- Не бейте меня! - крикнула Лиза.
- Ах, не бить? Тебе это не нравится? А что тебе нравится? Объятия твоей
подружки Вилли Шутника или, быть может, массажистки Мелиссы Нельсон? Ведь
мужчины для тебя...
Лиза, не дав договорить, обняла меня, обволакивая ароматом духов и запахом
чистого тела.
- Я докажу, что ты ошибаешься, - прошептала она, прижимаясь ко мне.
В свою очередь обняв ее, я прошептал ей в ухо:
- А как же с ответом на мои вопросы?
- Позднее... Можно подумать, что ты намерен устроить счастье Глории. Поверь,
эта шлюха не стоит того. Да и твоя правда никому не нужна. Ты разочаруешься, когда
все узнаешь. Или ты влюбился в эту ведьму?
- Тебе этого не понять, - растерянно бормотал я. - Друг просил о помощи.
Друг, с которым мы вместе варились в аде корейской войны. Он несколько раз спасал
мне жизнь. А вы его убили...
- Это не совсем так.
- А как?
Мы стояли, тесно обнявшись. Я чувствовал тепло ее тела, ее сексапильность не на
шутку волновала меня. В висках зашумело от прилива крови. И все же я заметил, что
Лиза старается повернуть меня спиной к окну. Крепче обняв меня, она впилась в мои
губы страстным поцелуем. Обняв ее за спину и прижав к себе, я резко повернул Лизу
спиной к окну. И в этот момент она вдруг безвольно обвисла в моих руках. Глаза ее
закатились.
"Ну и мужчина же я! - мелькнула тщеславная мысль. - Стоило только
поцеловать ее, как от восторга она потеряла сознание!" Я ждал, что она вот-вот
очнется, но Лиза тяжестью своего тела буквально тащила меня вниз. И вдруг я с
ужасом почувствовал: что-то теплое стекает по моим рукам, и, резко разжав их,
увидел на ладонях кровь. Только теперь я заметил, что у нее пробит череп.
Мгновение, и я уже стоял у окна, сжимая револьвер. Широкоплечий мужчина с
гривой светлых волос рысью мчался в направлении дома, не разбирая дороги и все
круша на своем пути. Он прыжком преодолел клумбу, и я понял, еще пара секунд, и он
влетит ко мне. Не дожидаясь этого, я одним махом вылетел из дома и, выстрелив
вверх, заорал:
- Стоять, скотина, или я убью тебя!
Он инстинктивно грохнулся на землю, пытаясь спрятаться за кустами роз, но я, в
два прыжка преодолев расстояние, разделяющее нас, врезал ему носком ботинка в пах.
Он застонал и поджал ноги, пытаясь защитить свою главную мужскую ценность от
повторного удара.
- Лежать! - рявкнул я. - Какого черта! Да твоей патлатой гривой только
тротуары мести! За что ты убил Лизу? И это в тот момент, когда она хотела все мне
рассказать...
- Это не...
Не слушая, я резко ударил его носком в бок. Послышался хруст сломанных ребер.
Он вновь взвыл от боли.
- Так зачем же ты бежал сюда?
С всхлипом вдыхая в себя воздух, он сказал:
- Я все слышал... Ты должен понять мои чувства... А потом кровь... Лиза... Что
еще оставалось делать?
- Ты думаешь, полицейские поверят твоему бреду? Или ты держишь их за
идиотов?
- Но это правда, клянусь! Я...
Не слушая его, я вновь пустил в ход носок ботинка, врезав теперь уже Герману в
челюсть. Слова застряли в его горле. Он потерял сознание. Рот безвольно раскрылся,
так что я мог полюбоваться его ровными белыми зубами. Не прошло и минуты, как в
глазах его вновь появилось осмысленное выражение. Я понял, что он пришел в себя.
- Если это не ты застрелил Лизу, то кто?
Он начал дрожать, закусив от боли губу.
- Даю тебе пять секунд на размышле...
И все же я недооценил возможностей своего противника, а он был молод и силен,
как бык. Взметнувшись над землей, он из лежачего положения нанес мне по бедру
удар ногой. Если бы удар подобной силы пришелся в пах, я бы не имел возможности
описывать эти события. Это было настолько неожиданно для меня, что я потерял
равновесие и грохнулся на землю, нелепо задрав ноги.
Секунда, и я был на ногах. Но вторым ударом он, словно молотом, выбил из моей
руки не только револьвер, но и всякую возможность к дальнейшему сопротивлению. Я
упал на колени, а затем завалился на бок, приготовившись к худшему.
С перекошенным от злобы и ненависти лицом, он схватил меня за отвороты
пиджака, легко оторвал от земли и несколько раз встряхнул, приподняв, как ребенка
на уровень груди. В его глазах я прочитал свой окончательный смертный приговор.
- Думал, со мной можно так легко справиться? Сейчас мы проверим крепость
твоего позвоночника... - Он перехватил меня одной рукой за пояс, продолжая второй
удерживать за пиджак.
Я знал этот мерзкий прием! Если сейчас он резко опустит меня вниз,
одновременно подставив колено, я буду обречен на пожизненную коляску. Провести
остаток жизни со сломанным позвоночником - хуже смерти. Нет уж, лучше смерть!
Я почувствовал, как напряглись его мышцы... Я так просто не сдамся! Левой рукой я
вцепился ему в щеку. Так как руки его были заняты, он резко мотнул головой, чтобы
стряхнуть руку. Это мне и было нужно! Большой палец левой руки очутился за его
щекой, а так как движение головы он не остановил, то через мгновение я увидел
роскошный оскал его зубов. Кровь, хлестанувшая из раны, залила нас обоих.
Обезумев от боли, он отпустил мою левую руку. Пользуясь моментом, я
растопыренными пальцами нанес ему удар в глаза. Мой противник, как подкошенный
рухнул на землю, накрыв меня своим гигантским телом...
Глава 10
- Каждый раз, когда мы встречаемся, - говорил лейтенант Мэрфи, стряхивая
пепел сигареты на пол, - в деле обязательно появляется хотя бы один новый труп.
Я полулежал на диване в доме на Самсет-бульваре.
- Но вы в любом случае не можете обвинить меня в этом убийстве. И к тому же,
находя труп, я каждый раз вам звоню...
- Что верно, то верно. Но мне от этого не легче. Вы становитесь слишком
однообразным - всегда одно и то же скучное сообщение, - с сарказмом заметил
Мэрфи. - Вы никогда не знаете, кто убийца, а зачастую не знаете даже имени
жертвы. Держу пари, что и сейчас вы понятия не имеете, кто убил Лизу Гордон.
Замечу, кстати, что все окружение вашего покойного друга кажется мне в высшей
степени подозрительным...
- Так что ж, по-вашему, Джордж Калливуд был боссом мафии? - Я с трудом
сдерживал раздражение. Как-никак, а Мэрфи все же был офицером полиции и
представителем власти.
- Вряд ли. Но у нас все же есть некоторые основания полагать, что он занимался
контрабандой наркотиков или чем-то еще в этом роде.
Я с удивлением уставился на него, хотя где-то в глубине души и допускал такую
возможность. Сделав изумленное лицо, я спросил:
- И на чем основывается ваше так называемое предположение?
Сделав вид, что он не замечает моего язвительного тона, Мэрфи серьезно ответил:
- После смерти вашего друга, пользуясь тем, что миссис Калливуд не было дома,
мы произвели на их вилле тщательный обыск. Результаты были просто
поразительными! Кроме нескольких килограммов героина, мы нашли и другие
сильнодействующие наркотики.
- Но зачем ему надо было заниматься этим грязным бизнесом, если он и так был
чертовски богат?
- Что касается Джорджа, то это вопрос спорный. Но вот его жена, Глория
Калливуд, действительно очень богата...
- А вдруг все эти наркотики были предназначены для личных нужд, и Джордж не
занимался распространением этой гадости?
Мэрфи призадумался.
- Даже если и так, это тоже противоречит закону. Хотя мы могли бы посмотреть
на это сквозь пальцы. В конечном итоге, семья Калливуд - очень состоятельные и
уважаемые люди в нашем городе. Закон, как вы знаете, в таком случае становится
более снисходителен к таким гражданам. Герой войны, деловой человек предается
невинным забавам со своими друзьями, пусть даже эти друзья и не его круга. С этим
можно было бы мириться. Но данные нашей картотеки свидетельствуют об обратном.
То есть, контрабанда и распространение наркотиков велись в больших объемах.
Слова Мэрфи ошеломили меня. Я чувствовал себя преданным. Джордж?! Мой
друг, с которым мы вместе воевали, занимался распространением наркотиков! Зачем
же, в таком случае, он позвал меня на помощь? Чтобы я помог ему распространять эту
беду? Бред какой-то! И все же здесь что-то было не так. Я не мог поверить в то, что
Джордж к этому причастен.
- Знаете, лейтенант, во время войны он был ранен осколком бомбы в одно
деликатное место. Вы понимаете, о чем я говорю?
- Понимаю, - лейтенант повернулся к своим людям, работавшим возле трупа. -
Ну что, ребята, нашли что-нибудь?
Сержант отрицательно покачал головой, но после некоторого колебания все же
сказал, что Лизу Гордон убили отравленной пулей. Причем, выстрел был произведен с
дальнего расстояния. Так что даже если бы пуля и не попала в затылок, летальный
исход был бы неизбежен.
Я все же решился взглянуть на труп. Кожа Лизы почернела. Понятное дело -
снова кураре! Положение тела было таким же, как и тела Джорджа: сжатые кулаки,
остекленевшие глаза, в которых застыла предсмертная мука. Я сознательно не сказал
лейтенанту о смерти Вилли Шутника. Впрочем, Вилли Шутник был женщиной! Пусть
сами ищут, отрабатывают свой хлеб.
- И как же вы оказались в этом доме, Бакстер?
- Пришел навестить свою знакомую. А что, разве нельзя? - нагло спросил я.
- Неужели? Насколько мне известно, покойная была дама специфической
профессии и славилась своими скандальными связями с женщинами. Мужчин она
органически на дух не переносила. Да еще к тому же она баловалась наркотиками.
Самое печальное во всем этом то, что в молодости она подавала очень большие
надежды как актриса.
Я посмотрел на труп Лизы, представил, как она ужинала с режиссерами, пытаясь
устроить свою карьеру, как мечтала сниматься в кино, будучи молоденькой смазливой
девушкой. А нашла она ту же страшную смерть, что и Джордж, Мелисса Нельсон,
Вилли Шутник. Везде - проклятый кураре! Ну что за город!..
Я чувствовал себя одиноким и глубоко несчастным. Под насмешливым и
недоверчивым взглядом лейтенанта я ощущал себя очень неуютно. Возникло
осознание своего полного ничтожества в сравнении с такими, как Глория Калливуд и
другими богатыми, уверенно преуспевающими людьми этого проклятого города. У
меня не было красивой и респектабельной внешности, чтобы надеяться на то, что я
сделаю блестящую карьеру киноактера, и уж тем более, у меня не было таланта
сценариста или режиссера. Я был круглый ноль, и это почему-то настойчиво
раздражало меня.
- О'кей, - я вздохнул и поднялся. - Можно домой?
- Вы все еще проживаете у безутешной прекрасной вдовы Калливуд?
Я ничего не ответил, буквально раздуваясь от злобы. У меня отчаянно болел низ
живота, ныло колено... Но больше всего меня бесило то, что я не видел никакой логики
в этой цепи бессмысленных убийств. Лейтенант утешающе похлопал меня по плечу и
сказал, что как-нибудь свободным вечерком навестит меня на вилле Глории Калливуд.
То есть, тем самым он дал понять, что я могу сматываться.
Еще не добравшись до виллы Глории, я заметил, что за мной следят.
Клер открыла мне сразу, едва я нажал кнопку звонка. Увидев, что я неважно себя
чувствую, она тут же уложила меня в постель. Я поинтересовался самочувствием
Глории.
- Она спит. Я дала ей снотворное, так что спать она будет еще долго.
Клер спросила, где я был все это время, но я ответил уклончиво. Мне не хотелось
даже мысленно переживать еще раз то, что на меня обрушилось в эти последние
несколько часов.
- Мара и кухарка здесь?
- Здесь. Вам что-нибудь приготовить?
- Нет, - я поднялся с постели. - Извините, Клер, мне нужно позвонить.
Подойдя к телефону, я заметил, что справочник по-прежнему открыт на букве "к",
а фамилия Тони Кастелло подчеркнута красным. Найдя номер телефона гаража на
улице Всех Святых, я позвонил туда и попросил Сэма Берроу. Мне ответили, что его
нет, поинтересовавшись, кто я такой. С раздражением я бросил трубку.
- Так ты соскучился по мне? - раздался за спиной знакомый голос.
Повернувшись, я увидел черную, ухмыляющуюся физиономию Сэма. Он стоял,
прислонившись к дверному косяку, заложив руки в карманы.
- Парни, вы только посмотрите, кто здесь! - позвал он кого-то. - Вот так
сюрприз! Ведь вы так хотели увидеть проказника и шалунишку Бакстера! Герман,
поздоровайся со своим лучшим другом!
За спиной Сэма выросли внушительные фигуры Германа Гранта и Красавчика
Китаезы. На Германа было страшно смотреть: под оставшимся здоровым глазом
красовался огромный синяк, а выдавленный правый закрывала окровавленная повязка.
Была перевязана и разорванная щека. Оба держали в руках револьверы, а оставшийся
глаз Германа пылал ненавистью. Я сделал знак Клер, чтобы она ушла, но Сэм
серьезным тоном сказал:
- Пусть она остается.
Клер испуганно смотрела на них.
- Итак, приятель, - обратился ко мне Сэм, - ты не слишком корректно
обошелся с нашим другом Германом. Доктор сказал, что в ближайшие две-три недели
он даже не сможет разговаривать. Но то, что он думает о тебе, я знаю, и с
удовольствием тебе сообщу. Ведь так, Герман?
У экс-лесоруба от злости, казалось, вот-вот выскочит здоровый глаз. Он так сильно
сжимал револьвер, что побелели суставы пальцев. В ответ на обращение Сэма, он
промычал что-то невразумительное. Револьвер в его руке заходил ходуном. Я понял,
что он едва сдерживает желание всадить в меня разом все, что там имелось в барабане.
- Понял, понял, - заулыбался Сэм. - Тебе хочется прикончить его немедленно.
Я прав!
Герман утвердительно кивнул.
- За этим дело не станет. Ты его обязательно пришьешь, - заверил Сэм. - Но
для начала пусть он ответит на парочку вопросов, а уж потом отведешь душу. А мы
тем временем разберемся с этой красоткой, не так ли, Красавчик?
- Может, и ее пустить в расход? - кровожадно спросил тот.
Чтобы как-то подбодрить Клер, я улыбнулся ей:
- Не бойтесь... Ведь вы не имеете никакого отношения к этому делу.
- Решать буду я! - рубанул Сэм. - Имеет она отношение, не имеет... Да и к
тому же, - он осмотрел дрожащую Клер с головы до ног, - после того, как мы с ней
пообщаемся, ей вряд ли дальше захочется жить. Так что мы пожалеем бедняжку -
прикончим сами. Красавчик очень большой дока по этой части. Но ты в любом случае
сыграешь в ящик раньше, так что совесть тебя мучить не будет...
- Послушай, Сэм, с чего это ты вдруг решил прикончить меня? Ведь у тебя до
этого времени было столько возможностей без лишних хлопот сделать это. Как-никак,
но я ведь обязан тебе жизнью...
- С кем не бывает? Хотя сейчас я вижу, что совершил ошибку, вовремя не сделав
это. Правда, Джордж говорил, что тебе можно доверять...
- Вот видишь! Кстати, а почему он решил, что мне можно доверять?
- А потому, что ты такой же наркот, как и мы, - с гнусной улыбкой сказал Сэм.
- Ну, это было давно, - я опустил глаза. - Я вовремя остановился.
Я-то знал, что употреблял наркотики исключительно ради того, чтобы забыть
кошмары, пережитые мной в Корее. Но сейчас я ненавидел этих подонков, знавших
этот факт из моей биографии... Ненавидел Джорджа, который впутал меня в это
гнусное дело.
- О'кей, Герман, вот теперь можешь кончать с ним! - небрежно сказал Сэм,
поворачиваясь к сообщнику.
У меня внутри все оборвалось. Я ничего не видел, кроме пылающего ненавистью
одинокого глаза Германа. Финал этой драмы легко угадывался.
Блондин с кошачьей грацией прыгнул ко мне, и не успел я среагировать, как он с
такой силой врезал мне своим кулаком-кувалдой в челюсть, что я буквально упорхнул
в угол, а когда немного очухался и открыл глаза, то увидел, что револьвер Гранта
направлен прямиком в мой правый глаз. Я смотрел в этот черный смертельный
кружочек, из которого вот-вот вылетит пуля, не мигая. И выстрел действительно
раздался! Но не в меня! Герман, выронив револьвер, упал прямо на меня, еще раз за
этот длинный день, придавив меня, словно бетонная балка, к полу.
Красавчик Китаеза стремительно повернулся в сторону двери, но было уже
поздно: второй выстрел уложил и его. В дверном проеме стояла Глория, а из ствола
револьвера, который она держала в опущенной руке, вилась тонкая струйка синеватого
дыма. Взгляд ее был пустым, и по всему было видно, что она не в своем уме.
Сэм, схватив Клер, прикрылся девушкой как щитом. Оттолкнув безжизненное тело
Германа, я вскочил и бросился к нему, но он, швырнув Клер ко мне, скрылся за
дверью. Я едва удержался на ногах, стараясь не уронить Клер на пол. Краем глаза я
видел, что Глория как ни в чем не бывало повернулась и ушла в сад.
Чтобы прийти в себя от потрясения, мне понадобилось какое-то время. Бережно
уложив Клер на диван, я поинтересовался ее самочувствием. В ответ она слабо
улыбнулась и закрыла глаза. Убедившись, что с ней все в порядке, я подошел к трупам
Гранта и Красавчика Китаезы. Казалось, что мне вновь снится кошмарный сон, но в
гостиной стоял сильный запах пороха. Едкий, но такой прекрасный в
своевременности!
Повернувшись, я вышел из гостиной и поднялся наверх - в спальню Глории. Она
спокойно спала, накрывшись одеялом. Я осторожно подошел и наклонился над ней.
Дыхание ее было прерывистым, а лицо серым и неподвижным.
- Той дозой, которую она получила, можно было усыпить даже слона, -
услышал я за спиной голос Клер. - Разбудить ее невозможно... И все же она каким-то
образом поднялась и застрелила этих двух типов. Вот этого я понять не могу. Этого
просто не может быть! Фантастика!.. Кстати, Ник, что это за люди и что они хотели от
вас?
Мне очень не понравился ее вопрос, так что я немного резко ответил, и тоже
вопросом:
- Ты, что, из отдела по расследованию убийств?
Не обратив ровно никакого внимания на мой раздраженный тон, она продолжала:
- Если она спала, а в этом я не сомневаюсь, то кто же тогда застрелил этих
головорезов? Я не верю в чудеса.
- Клер, как вы можете так говорить? На вас отрицательно повлияли события
последних часов. Вы очень устали и не можете трезво оценивать обстановку. Может
быть, вы немного поспите? Или вам дать что-нибудь успокоительное?
Немного помолчав, я добавил:
- Простите за резкость. Совсем недавно я видел человека, у которого по локоть
были отрезаны руки. Когда я там появился, из него еще кровь текла...
При последних словах она вздрогнула.
- Затем я услышал разговор двух женщин, которые мило болтали о каком-то
трупе. Мне было очень интересно узнать, где он находится. К сожалению, еще до
этого одна из них погибла на моих глазах, хотя по раскладу, умереть должен был
именно я. Но почему? Кому я мешаю? И, наконец, вот эти последние события,
свидетелем которых довелось быть вам. Женщина, которая, по вашему убеждению,
должна была спать еще много часов, спустилась вниз и спокойно пристрелила двух
этих мерзавцев, тем самым спася наши жизни. Когда же мы поднялись в ее спальню,
то нашли ее по-настоящему крепко спящей. Тебе не кажется это несколько странным,
Клер? Да, самое смешное... чуть не забыл: Глория утонула на моих глазах в жутком
водопаде, но спустя некоторое время я обнаружил ее... в своей постели.
- Надо полагать, вы не растерялись и утешили бедняжку?
Я замялся, отведя взгляд.
- Ну, Клер... Вы же знаете, как это бывает... Но в любом случае этот поступок
вряд ли заслуживает такого уж сурового осуждения по сравнению со всеми
предыдущими событиями.
Пока я пытался глупо оправдываться, Клер смотрела на меня с лукавым
любопытством, а Глория лежала совершенно неподвижно, настолько неподвижно, что
у меня закралось подозрение, а не мертва ли она. Я наклонился и приложил ухо к ее
груди. Нет, сердце билось нормально, в спокойном ритме.
- Она чувствует себя не хуже нас с вами, - холодно констатировала Клер этот
медицинский факт.
Теперь настала моя очередь с любопытством взглянуть на нее.
Чтобы немного разрядить обстановку, я сказал:
- Видите, Клер, в какую историю я вляпался. Я думал, что мой друг - всего лишь
усталый ветеран корейской войны, а он оказался главарем банды распространителей
наркотиков. Я полагал, что он неисправимый донжуан, а он оказался законченным
импотентом. Мне показалось, что лишь поэтому Глория мне и позволила ее чуть-чуть
утешить. Но эта череда бессмысленных жертв выше моего понимания. Здесь, видимо,
нужна целая стая детективов, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки.
- Я рада, что вы пришли к такому выводу, Ник! Бросайте все и возвращайтесь в
Нью-Йорк, - тихо сказала Клер и, взяв меня за руку, вывела из спальни Глории. -
Пусть спит.
- Конечно, пусть отдохнет. Но ведь мы собственными глазами видели, как она
убила этих двоих ублюдков. Это можно назвать "необходимой самообороной", или же
она хотела спасти человека, которого любит?
- Неуж-то вас? - с искренним удивлением воскликнула Клер.
- А то кого ж еще! Разве в меня не может влюбиться женщина? Или я так
страшен?
- Ну, в том, что в вас влюбляются женщины, я не вижу ничего
сверхъестественного - вы весьма импозантный мужчина. При несколько иных
обстоятельствах, возможно, и я...
- Да-да, вы это говорите лишь для того, чтобы меня успокоить. Сами же
наверняка думаете, что моя крыша давно поехала.
- Ник, - она решительно заставила меня сесть на диван. - Вам нужно
отдохнуть. А я тем временем вызову полицию. Нужно же, в конце концов, чтобы ктото
убрал трупы.
- Я смотрю, они вас совершенно не пугают.
- Не забывайте, я - медсестра и до этого уже видела не одну сотню мертвецов.
- Убитых тоже?
Она пожала плечами.
- У меня такая работа.
"Да, да, такая работа!" - подумал я, уже совершенно другими глазами глядя на
Клер. И тут же вспомнил раскрытый телефонный справочник, который я так
опрометчиво оставил на столике. В моем мозгу вновь замигала красная лампочка.
"Спокойнее, только спокойнее, - говорил я себе. - Не торопись! Ведь,
поторопившись, можно сделать неправильные выводы!"
Я чувствовал, что развязка приближается.
За лейтенантом Мэрфи только что захлопнулась дверь. У меня в ушах до сих пор
звучал его голос:
- Приятель! Даю тебе сорок восемь часов! Если за это время ты не покинешь
Лос-Анджелес, я притяну тебя к ответственности со всеми вытекающими из этого
печальными для тебя последствиями.
- Неужели арестуете меня? - как можно более простодушно спросил я.
- А то нет! И, заметь, предъявлю самые серьезные обвинения. Нарушение
общественного порядка - раз! Нарушение правил расследования - два!
Неподчинение приказу полиции - три! Между прочим, третий пункт обвинения
самый серьезный. А затем я прикажу арестовать миссис Калливуд по обвинению в
убийстве двух человек.
Мне было ясно, что Мэрфи не собирается шутить.
Клер к этому времени ушла, заявив, что ей обязательно надо появиться в
госпитале. Перед уходом она настойчиво рекомендовала госпитализировать Глорию, с
чем я был полностью согласен. Честно говоря, я был доволен, что все так обернулось.
В госпитале она будет под охраной полиции, за ее здоровьем будет следить доктор
Кук и Клер. Здесь у меня не будут связаны руки ее присутствием. Да и мало ли что... А
вдруг я вообще не смогу ей помочь? Последний инцидент, когда на виллу заявились
Сэм и его дружки, сильно напугал меня. Да что там - сильно! До самой смерти этого
не забуду.
Поудобнее усевшись в кресло с бутылкой виски в руках, я решил немного
расслабиться. Выпив примерно одну треть, я почувствовал себя значительно лучше.
Зверски хотелось есть. Я попытался было вызвать прислугу, но никто не отзывался.
Нажав кнопку звонка, я держал ее минут пять. Неожиданно дверь распахнулась и
появилась кухарка.
- А где Мара?
Она равнодушно пожала широкими плечами.
- Ушла куда-то. Когда нет кота, мышки пляшут, - сказала она, намекая на то,
что Глорию забрали в госпиталь.
- А как давно она ушла? - спросил я, так как в голову мне пришла неплохая
идея.
Подняв глаза к потолку, Амалия задумалась, после чего неуверенно сказала:
- Где-то около шести часов...
- Так она ушла еще до того, как Глорию увезли в госпиталь?
- Ну и что? Не вижу в этом ничего странного.
- И все же здесь много странного, Амалия.
- Не Амалия, а мисс Драймонд!
- Ах да, простите мисс Драймонд. Можешь убираться, я тебя не задерживаю! -
прибегнул я вновь к сержантской манере общения.
Она что-то недовольно пробормотала себе под нос, но послушно ретировалась,
хлопнув дверью.
- Давай, давай, - проворчал я ей вслед, - затем еще плеснул себе виски и
залпом выпил. Рассеянно вертя в руках бокал, я задумался. Глория, рассказывая о доме
Германа, очень точно описала обстановку, хотя из ее слов следовало, что она никогда
там не была. В любом случае, это косвенно подтверждало слова Мары и Лизы о том,
что между Глорией и Германом существовала какая-то связь. Но что в этом
криминального? Ее муж - импотент, а Герман был мужик, что надо. Любое женское
сердце затрепетало бы при виде этого красивого производителя. Да и Глория, как мне
казалось, вполне могла быть нимфоманкой. И все же, она прикончила Германа... Или
она настолько увлеклась мной, что решила разделаться с бывшим любовником? Я бы
хотел, чтобы это было так, но что-то не верилось. Что же касается Красавчика
Китаезы, то он схлопотал пулю лишь потому, что держал в руках оружие.
Была еще одна загадка: раскрытая телефонная книга. Что бы это могло значить?
То, что здесь кроется какая-то загадка, я не сомневался. Меня так же настораживало
исчезновение Мары. Ведь даже когда я оставался на вилле один, она всегда
спрашивала разрешения уйти.
Быстро темнело. Поспать бы! И все же надо было вновь нанести визит на Самсетбульвар.
Мне не давал покоя труп, о котором упоминали Лиза и лже-Вилли. А вдруг
э
...Закладка в соц.сетях
