Жанр: Детектив
Гроб из гонконга
Джеймс Хэдли Чейз
Гроб из Гонконга
"A Coffin from Hong Kong" 1962, перевод Н. Каймачниковой
Я уже собирался запирать на ночь свою контору, когда на столе зазвонил телефон.
Было десять минут седьмого. Кончался длинный скучный день, не принесший мне ни
цента заработка. За целый день у меня не было ни одного клиента. Всю почту я
выбросил в корзину, даже не распечатав. И вот, наконец, первый телефонный звонок.
Я энергично и напористо сказал:
- Нельсон Райан слушает.
Наступила пауза. В трубке послышался звук поднимающегося самолета. Этот шум
на мгновенье оглушил меня, потом затих вдали.
- Мистер Райан? - сказал низкий и отрывистый мужской голос.
- Совершенно верно.
- Вы - частный сыщик?
- Тоже верно.
Опять наступила пауза. Я прислушался к тяжелому дыханию говорившего, а он,
наверное, к моему. Наконец незнакомец сказал:
- В моем распоряжении всего несколько минут. Я звоню из аэропорта. Мне
нужно, чтобы вы выполнили одно мое поручение.
Я достал блокнот.
- Ваша фамилия и адрес?
- Джон Хардвик. Кеннот-бульвар, 33.
Записав адрес, я спросил:
- Что вы хотите мне поручить?
- Я хочу, чтобы вы проследили за моей женой.
Наступила еще одна пауза, так как взлетал еще один самолет. Свист реактивных
двигателей заглушил следующую фразу клиента.
- Я не разобрал, что вы сказали, мистер Хардвик.
Он нетерпеливо ответил:
- Я работаю в корпорации Герона по производству пластмасс.
Корпорация Герона была одной из крупнейших на всем Тихоокеанском
побережье. Благосостояние Пасадена-сити на четверть зависело от нее.
- Это обойдется вам в пятьдесят долларов в день, не считая расходов, - сказал я,
нагло завышая свой обычный гонорар.
- Идет! Я сейчас пришлю вам триста долларов. Я хочу, чтобы вы следили за моей
женой, куда бы она ни пошла. Если она останется дома, то выясните, не приходил ли к
ней кто-нибудь. Вы сделаете это?
За триста долларов я готов был и не то еще сделать - поэтому с готовностью
ответил:
- Я сделаю это, мистер Хардвик. Но не приедете ли вы повидаться со мной? Я
предпочитаю знать в лицо своих клиентов.
- Понимаю вас, но дело в том, что я только сейчас решился на этот шаг. Мне
необходимо выехать в Нью-Йорк, но в пятницу мы с вами увидимся. А пока я хочу
быть уверенным, что за время моего отсутствия жена будет под наблюдением.
- В этом можете не сомневаться, - сказал я и помолчал, пропуская еще один
взлетающий самолет. - Мистер Хардвик, опишите, пожалуйста, внешность вашей
жены.
- Вы можете найти ее по адресу Кеннот-бульвар, 33, - сказал он. - Простите,
но меня зовут. Увидимся в пятницу.
Короткие гудки известили, что разговор закончен.
Я закурил сигарету и выпустил дым в воздух. Частным сыщиком я работал уже
пять лет и за это время встречал много эксцентричных людей. Джон Хардвик, должно
быть, из таких сумасбродов, но чутье подсказывало мне, что это не так. Он говорил,
как человек, действительно попавший в затруднительное положение. Может быть, он
давно подозревал жену в неверности и перед отъездом решил проверить ее. В такой
ситуации мужчина способен повиноваться мгновенному импульсу. И все-таки очень
не понравилось мне это дело, так как я не люблю анонимных клиентов. Я
предпочитаю знать человека в лицо.
Обдумывая полученную от клиента информацию, я услышал в коридоре шаги. В
дверь постучали, и вошел курьер. Он положил мне на стол толстый пакет и предложил
расписаться в книге. Это был веснушчатый парень, еще получавший от жизни
удовольствие. Пока я расписывался, он оглядел мою обшарпанную комнату:
скептически осмотрел пятна на потолке, пыльную книжную полку, жалкий
письменный стол и настенный календарь с голыми девочками. После его ухода я
вскрыл конверт. Из него выпало тридцать десятидолларовых купюр и визитная
карточка, на которой было написано: "От Джона Хардвика, Пасадена-сити, Кеннотбульвар,
33".
Я не мог понять, каким образом удалось так быстро переправить мне деньги. Но
потом решил, что Хардвик, видимо, воспользовался агентством срочной доставки, а их
контора находилась в соседнем доме. Я придвинул к себе телефонную книгу и стал
искать фамилию Хардвика, но ее там не было. Тогда я позвонил в адресный стол, и
мне сразу сообщили, что по адресу Кеннот-бульвар, 33 проживает Джек С. Майерсмладший,
а не Джон Хардвик.
Сложившаяся ситуация требовала разрешения. Кеннот-бульвар находился
примерно в трех милях от центра города и представлял собой шоссе, ведущее в горы
Пальма Маунтен. Здесь обычно снимают дома люди, приезжающие к нам отдыхать.
Это вполне может относиться и к Джону Хардвику с женой. А может, он снял этот
дом у Джека Майерса в ожидании, пока выстроят его собственный? Я всего один раз
был на Кеннот-бульваре и то уже давно. Этот район застраивался сразу же после
войны. Большая часть домов представляла собой бунгало, наполовину кирпичные,
наполовину деревянные. Кеннот-бульвар имел свои преимущества: прекрасный вид на
горы и море и, если вы в этом нуждались, - полнейшее уединение. Чем больше я
раздумывал над этим заданием, тем меньше оно мне нравилось. У меня даже не было
описания женщины, которую предстояло выслеживать. Но, получив деньги, я
чувствовал себя обязанным их отработать. Я запер контору и пошел к лифту. Мой
сосед Джек Уэйд все еще трудился в поте лица своего. Слышно было, как за дверью он
что-то диктовал своей секретарше.
Выйдя из вестибюля, я пересек улицу, вошел в бар, где обычно обедал, и попросил
бармена Сперроу сделать мне сэндвичи с ветчиной и курицей.
Этот высокий, тощий малый с копной седых волос принимал близко к сердцу все
мои дела. Он был неплохим парнем, и я время от времени развлекал его
неправдоподобными россказнями.
- Вы сегодня на работе, мистер Райан? - спросил он с любопытством.
- А что, заметно? - ответил я вопросом на вопрос. - Сегодняшний вечер я
проведу с женой клиента и присмотрю, чтобы она не попала в беду.
Сперроу вытаращил глаза и открыл рот.
- Правда? А какая она, мистер Райан?
- Ты знаешь Лиз Тейлор?
Он кивнул, затаив дыхание.
- А Мэрилин Монро?
Его кадык судорожно заходил.
- Конечно, знаю.
Я печально улыбнулся.
- Так вот, она на них похожа.
Он недоуменно мигнул, потом понял, что я его разыгрываю, и смущенно
улыбнулся.
- Вечно лезу не в свое дело? - спросил он.
- Поторапливайся, Сперроу, - в ответ сказал я. - Мне пора работать.
Он положил сэндвичи в бумажный пакет.
- Делайте только то, мистер Райан, за что вам заплатили, - посоветовал он,
передавая мне пакет.
Было без двадцати минут семь, когда я сел в машину и не спеша поехал на Кеннотбульвар.
Дорога поднималась в горы, за которые садилось сентябрьское солнце.
Бунгало на Кеннот-бульваре были закрыты от нескромных взоров изгородями и
цветущими кустарниками. Я медленно проехал мимо дома 33. К нему вела довольно
широкая аллея, оканчивающаяся двойными воротами. Недалеко от дома была стоянка
автомобилей, откуда открывался чудесный вид на море. Я поставил машину туда и
перебрался на заднее сидение. С этого места хорошо просматривались ворота дома 33.
Мне оставалось только ждать. Это я умел делать в совершенстве, иначе нечего было
выбирать профессию частного сыщика.
В течение часа проехало несколько машин. За рулем в основном сидели мужчины,
возвращавшиеся с работы и, проезжая мимо, они равнодушно оглядывали меня и мою
машину. Я надеялся, что похож на влюбленного, ожидающего девушку, а не на
частного сыщика, стерегущего жену клиента. Мимо прошла девушка в узеньких
брючках и свитере. Перед ней трусил пудель, с энтузиазмом отмечаясь возле каждого
дерева. Девушка бросила на меня взгляд, полный любопытства, я же со знанием дела
оценил ее ладную фигурку, сожалея, что она так быстро исчезает во мраке.
В девять часов стало совсем темно. Я достал пакет и съел сэндвичи, которые запил
хорошим глотком из бутылки. Наступило долгое и томительное ожидание. Никто не
въезжал и не выезжал из интересующих меня ворот, но было уже достаточно темно, и
я мог начать действовать. Я вылез из машины и перешел дорогу. Открыв ворота,
заглянул в аккуратный дворик. Мне был виден забор, цветник и дорожка, ведущая к
дому. Окна не были освещены, и я пришел к выводу, что внутри никого нет. На всякий
случай я обошел дом сзади. Окна не светились и там.
Я вернулся к машине несколько растерянным. Оказывается, как только муж уехал
на аэродром, жена сбежала из дома. Мне оставалось только сидеть и ждать ее. И я
решил ждать, поскольку триста долларов взывали к моей совести.
Около трех часов я неожиданно уснул. Разбудили меня первые лучи солнца,
пробившиеся сквозь ветровое стекло машины. Шея затекла, спину ломило и, кроме
того, я понимал, что провинился, проспав три часа. Вверх по дороге поднимался
грузовик, развозящий молоко. Молочник останавливался перед каждым бунгало и
относил к крыльцу бутылки. Он пропустил дом 33 и остановился возле дома 35. Когда
он отошел от крыльца, я направился к нему. Это был пожилой человек с
морщинистым лицом. Он вопросительно посмотрел на меня, сжимая в руке корзину с
бутылками.
- Вы пропустили 33-й, - сказал я.
Он удивительно поднял брови.
- Хозяева в отъезде, - сказал он. - А какое вам до этого дело?
Я понял, что с подобным типом нужно быть откровенным - он вполне мог
вызвать полицию. Поэтому я без лишних слов протянул удостоверение. Он
внимательно прочел его, присвистнул и вернул мне.
- Вы не обслуживаете 33-й? - повторил я.
- Обслуживаю, но они на месяц уехали.
- Кто они?
Некоторое время он раздумывал.
- Семья Майерс.
- Мне казалось, что теперь здесь живут Хардвики.
Молочник поставил корзину на землю и сдвинул шляпу на затылок.
- В настоящее время здесь никто не живет, - ответил он, почесывая лоб. -
Иначе я бы знал об этом. Людям ведь нужно молоко, а доставляю его сюда только я.
- Понятно, - сказал я, хотя, откровенно говоря, ничего не понимал. - Вы не
думаете, что они могли сдать дом кому-нибудь в аренду?
- Я обслуживаю мистера Майерса уже в течение восьми лет, и за это время он
никогда и никому не сдавал дом. Он всегда уезжает в это время в отпуск.
Молочник поднял корзину, и я понял, что разговор со мной ему порядком надоел.
- Вы не знаете здесь Джона Хардвика? - спросил я без особой надежды.
- Такого здесь нет. Иначе я бы знал. - Кивнув мне, он сел в грузовик и поехал к
дому 37.
Моей первой мыслью было проверить адрес: может, я что-то перепутал. Но я
хорошо знал, что это невозможно. Хардвик ясно назвал адрес и даже записал на
карточке. Выходит, мне заплатили триста долларов за ночное дежурство у пустого
бунгало? Может быть, молочник ошибается, и в доме все же кто-то есть? Я вернулся к
дому 33 и снова открыл ворота. Мне не понадобилось заходить внутрь чтобы
убедиться, что дом пуст... У бунгало был нежилой вид. У меня появилось неприятное
чувство. Не собирался ли этот таинственный Хардвик убрать меня с дороги на эту
ночь? Трудно поверить, чтобы человек, находящийся в здравом уме, мог выбросить
триста долларов только за то, чтобы убрать меня на двенадцать часов. Я ведь не какаято
там важная персона. Эта мысль не давала мне покоя.
Внезапно мне захотелось побыстрее попасть в свою контору. Это в данный момент
было важнее, чем душ и бритье.
Я сел в машину и поехал в город. Уличное движение еще не было интенсивным, и
я добрался до конторы за несколько минут.
Швейцар подметал пол, что-то ворча себе под нос. Он бросил на меня тупой взгляд
и отвернулся. Этот человек ненавидел всех, включая и себя самого. Я поднялся на
четвертый этаж и быстро прошел по коридору к знакомой двери, на которой черными
облупившимися буквами было написано: "Нельсон Райан, частный детектив". Я
достал ключ, но почему-то не вставил в замок, а взялся за ручку и повернул ее.
Дверь была не заперта, хотя накануне вечером я запирал ее. Я осторожно отворил
дверь и заглянул в небольшую прихожую, где стояли стол с растрепанными
журналами и четыре расшатанных стула.
Внутренняя дверь, ведущая в мой кабинет, была приоткрыта!
Перед уходом я ее запер...
Неприятное чувство снова охватило меня. Подойдя к двери, я распахнул ее
настежь. Лицом ко мне в кресле для клиентов сидела хорошенькая китаянка в зеленом
с серебром "чунгазане" с разрезами по бокам, обнажавшими красивые ноги. У
девушки был спокойный, безмятежный вид. Судя по небольшому пятнышку на левой
груди, ее застрелили быстро и профессионально. Так быстро, что она даже не успела
испугаться. Кто бы это ни сделал - чистая работа. Я осторожно коснулся ее лица. Повидимому,
она умерла несколько часов назад.
Глубоко вздохнув, я взялся за телефонную трубку и набрал номер полиции.
В ожидании полиции я постарался лучше рассмотреть свою посетительницу.
Молодая, года 23 - 24, в дорогом платье, тонких нейлоновых чулках и модных
туфлях. Как я уже заметил, ноги у нее были безупречные. Я не мог узнать ее имя, так
как у нее не было сумочки. Вероятно, ее забрал убийца. Такая женщина, как она, вряд
ли вышла бы на улицу без сумочки.
Минут через десять после моего звонка полицейские слетелись ко мне в контору,
как пчелы на мед. Последним прибыл детектив-лейтенант Том Ретник. Мне пришлось
как следует познакомиться с ним за последние четыре года. Это был низкорослый,
щегольски одетый тип с мелкими лисьими чертами лица. На своем посту он держался
только потому, что ему посчастливилось жениться на сестре мэра. Как полицейский
офицер он приносил пользы не больше, чем дырка в ведре. К счастью, со времени его
назначения на пост в Пасадена-сити не произошло ни единого мало-мальски
серьезного преступления. Это было первое убийство с тех пор, как он из сержантаписаря
сделался лейтенантом. Ретник влетел в мою комнату в сопровождении своего
оруженосца, сержанта Палски, с очень уверенным видом, хотя все знали, что ему не
хватит мозгов и для решения детского кроссворда.
Сержант Палски был огромным детиной с красным мясистым лицом и
здоровенными кулаками, так и норовившими войти в соприкосновение с чьей-нибудь
физиономией. Мозгов у него было еще меньше, чем у Ретника, но их нехватку он
компенсировал вышеупомянутыми кулаками.
Ни тот, ни другой даже не взглянули на меня. Они прошли в кабинет и долго
глазели на убитую. Потом Палски стал осматривать место происшествия, а Ретник
подошел ко мне. Вид у него стал еще более уверенным.
- Ну, сыщик, рассказывай, как было дело, - сказал он, усаживаясь на стол и
покачивая начищенными до блеска ботинками. - Это твоя клиентка?
- Я понятия не имею, кто она такая и что здесь делала, - ответил я. - Я нашел
ее в своем кабинете сегодня утром.
Ретник жевал сигару, пристально уставившись на меня. Он считал, что
полицейские именно так должны пялиться на подозреваемых.
- Ты всегда открываешь контору так рано?
Я рассказал ему все без утайки.
Закончив дела в кабинете, Палски вышел к нам и, подперев дверь могучим плечом,
тоже стал слушать мой рассказ.
- ...Поняв, что бунгало пустует, я приехал сюда, - закончил я. - Я предполагал,
что тут какой-то подвох, но такого, признаться, не ожидал.
- Где ее сумка? - спросил Ретник.
- Не знаю. Должно быть, убийца прихватил ее с собой.
Ретник почесал щеку, вынул сигару изо рта, посмотрел на нее и снова засунул в
рот.
- Что было в сумке?.. Признайся, ведь это ты убил ее? - спросил он.
Ничего другого я от Ретника не ожидал. Вызывая полицию, я был уверен, что
стану подозреваемым номер один.
- Даже если бы у китаянки в сумочке был бриллиант "Кохинор", я не стал бы
убивать ее здесь, - терпеливо сказал я. - Я выследил бы, где она живет, и убил бы ее
там.
- Что она здесь делала и как сюда попала?
- Думаю, у этой женщины было ко мне дело. Парень, назвавшийся Джоном
Хардвиком, не хотел, чтобы наше свидание состоялось. Почему он этого не хотел, я
могу только предполагать. По-моему, Хардвик отправил меня сторожить пустой дом,
чтобы под благовидным предлогом убрать отсюда. Скорее всего, что он ожидал ее
здесь. Замки на дверях конторы простые, и ему не составило труда открыть их.
Вероятно, когда она вошла, он сидел за моим столом. Судя по ее спокойному виду, она
не знала, кто этот парень, и приняла его за меня. После того, как она рассказала ему
все, он застрелил ее. Она даже не успела испугаться.
Ретник посмотрел на Палски.
- Этот сыщик отобьет у нас всю работу, если за ним не присмотреть. - Палски
смолчал и сплюнул на ковер. Разговоры - не по его части. Он был профессиональным
слушателем. Ретник секунду раздумывал, и этот процесс явно причинял ему
страдания. Наконец он изрек:
- Я скажу, умник, что в твоей версии не сходится. Этот парень говорил по
телефону из аэропорта, который находится в паре километров отсюда. Если ты не
врешь, что ушел вскоре после шести часов, то раньше пол-седьмого ему сюда попасть
было нельзя. Слишком интенсивное движение на главной магистрали. Любой человек,
даже эта желтокожая, знает, что это уже нерабочее время, и вместо того, чтобы ехать
сюда наудачу, она сначала позвонила бы по телефону.
- Откуда вы знаете, что она не звонила? Может, ей ответил Хардвик и от моего
имени велел приезжать сюда.
По выражению лица Ретника, я понял, что он обдумывает мою версию. В дверях
показался врач и санитары с носилками. Палски поневоле отлип от косяка и проводил
их в кабинет. Ретник нервно поправил жемчужную заколку в галстуке.
- Проследить ее будет нетрудно, - сказал он, как бы разговаривая сам с собой.
- Такие куколки всегда на виду. А когда этот Хардвик пообещал встретиться с тобой?
- Послезавтра, в пятницу.
- Думаешь, он появится?
- Совершенно исключено.
Зевнув, он посмотрел на часы.
- Ты отвратительно выглядишь. Может, выпьешь чашечку кофе? Только
поблизости. И не болтай. Я поговорю с тобой через полчаса.
Такая трогательная забота объяснялась просто: он хотел освободиться на какое-то
время от моего присутствия.
- Кофе я выпью, - согласился я. - Но, может, мне стоит съездить домой и
переодеться?
- И так сойдет, - сказал он. - Просто выпей кофе где-нибудь поблизости.
Я спустился на лифте. Хотя было еще без двадцати семь, у подъезда собралась
небольшая толпа зевак, которых привлекли четыре полицейские машины и "Скорая
помощь". Всю дорогу я слышал за собой тяжелые шаги. Я даже не оглядывался, так
как и без того знал, что кофе пить мне придется в компании полицейского. Я вошел в
бар и уселся на табурет. Сперроу с трудом оторвался от окна, откуда глазел на
машины, и выжидательно посмотрел на меня.
- Что вам приготовить, мистер Райан?
- Кофе покрепче и погорячее и яичницу с ветчиной.
Следовавший за мной полицейский не вошел в бар, а остался у наружной двери.
Пританцовывая от возбуждения и нетерпения, Сперроу налил мне кофе и начал
готовить яичницу.
- Кто-нибудь умер, мистер Райан? - спросил он, разбивая яйца на сковородку.
- Когда ты закрыл бар вчера вечером? - вопросом ответил я, посматривая на
копа у двери.
- Ровно в десять вечера, - ответил он. - А что там происходит?
- Убита китаянка, - я отпил немного кофе. - Полчаса назад я нашел в своей
конторе ее труп.
Кадык Сперроу так и заплясал от нетерпения.
- Это правда?..
- Чистая правда, - кивнул я, допивая кофе. - Налей еще чашку.
- Китаянка?..
- Да, и не задавай мне вопросы. Я знаю столько же, сколько и ты. Ты не видел
здесь китаянку после моего ухода?
Он покачал головой и налил еще кофе.
- Нет. Думаю, я заметил бы ее, если бы она пришла до десяти. Вчера у меня
работы было немного.
Меня прошиб холодный пот. У меня было алиби на время до восьми часов, когда
мимо прошла девушка с пуделем. Я подсчитал, что китаянка могла прийти в мою
контору приблизительно в это время. Что касается ночи, то тут полиции придется
верить мне на слово, что я проторчал в своей машине на Кеннот-бульваре.
- Ты не заметил никого постороннего после моего ухода?
- Кажется, нет. Швейцар запер дверь в десять вечера, как обычно. - Он поставил
передо мной яичницу. - А кто ее убил?
- Не знаю.
Аппетит у меня пропал. Дело пахло керосином. Я знал Ретника, этот парень
хватается за соломинку. Если у меня не будет железного алиби, способного убедить
даже грудного младенца, в покое меня не оставят.
- Ты не мог проглядеть ее?
- Я не смотрел все время в окно.
Вошли двое мужчин и заказали завтрак. Они поинтересовались у Сперроу, что
происходит. Тот покосился на меня, но сказал, что ничего не знает. Один из мужчин,
толстый малый в куртке а-ля Марлон Брандо, сказал:
- Кого-то пристукнули. Здесь "скорая".
Я отставил тарелку. Еда проста не лезла мне в горло. Допив кофе, я слез с
табурета. Сперроу с несчастным видом посмотрел на меня.
- Не нравится, мистер Райан?
- Нет, просто я не рассчитал свои силы. Запиши за мной, - сказал я и вышел на
улицу. Ко мне тут же подошел здоровенный коп.
- Куда вы собираетесь идти? - осведомился он.
- Естественно, в контору. А в чем дело?
- Когда вы понадобитесь, вас вызовут, а пока посидите в моей машине.
Я молча уселся на сидение. Толпящиеся вокруг зеваки тут же с лицезрения
"скорой помощи" переключились на меня. Я закурил сигарету и старался не обращать
на них внимания. Чем больше я думал над своим положением, тем меньше оно мне
нравилось. Ясно было одно - я попал в ловушку.
Через час вышли два санитара с носилками. Под простыней китаянка казалась
совсем маленькой. Толпа зашумела. Санитары вдвинули носилки внутрь, и машина
уехала. Вслед за ними отправился врач на своей машине. И опять наступило долгое
ожидание. Наконец вышли парни из отдела, занимающегося расследованием убийств.
Один из них подал знак моему копу, и они тоже укатили. Коп открыл дверцу машины
и ткнул в меня пальцем:
- Пошевеливайся, - сказал он. - Лейтенант хочет тебя видеть.
У двери я столкнулся со своим соседом - химиком Джеком Уэйдом, чья контора
рядом с моей. Уэйд был на три года моложе меня. Атлетически сложенный,
загорелый, с короткой стрижкой и живым взглядом - типичный мальчик из
колледжа. Мы не раз встречались в лифте по дороге на работу. Он производил
впечатление отличного парня и, так же, как и Сперроу, интересовался моей жизнью.
Он часто расспрашивал меня о моих делах, и за то короткое время, что мы
поднимались в лифте, я пичкал его теми же рассказами, что и Сперроу.
- Что случилось? - спросил он, когда мы вошли в лифт.
- Сегодня утром я нашел у себя в конторе мертвую китаянку, - ответил я. -
Отсюда и суматоха.
Он ошарашенно уставился на меня.
- Мертвую?!
- Кто-то застрелил ее.
Он был потрясен.
- Вы хотите сказать, ее убили?!
- Да, можно сказать и так.
- Великий боже! Ну и ну!
- То же самое сказал и я, увидев ее.
- Кто же убил ее?
- В том-то и дело, что это неизвестно. Когда вы ушли вчера из конторы?
- Около девяти, когда швейцар запирал дверь.
- Вы не слышали выстрела?
- Господи... Нет.
- Уходя, вы не обратили внимания, горел ли свет в моей конторе?
- Не знаю. Я слышал, вы ушли после шести.
- Совершенно верно. - Я почему-то успокоился. Значит, китаянку убили после
девяти. Мое алиби имело бледный вид.
Лифт остановился на четвертом этаже, и мы вышли. В этот момент в дверях моей
конторы показались сержант Палски со швейцаром. Швейцар посмотрел на меня так,
словно я, по крайней мере, был двухглавым чудовищем. Ни слова не говоря, они вошли
в лифт.
- Ну, я полагаю, что теперь вы долго будете заняты, - сказал Уэйд, глядя на
копа, стоявшего возле моей двери. - Могу ли я чем-нибудь вам помочь?
- Спасибо, - сказал я. - Если понадобится - я дам вам знать.
Я прошел мимо копа в приемную. Комната была совершенно пуста, если не
считать обгорелых спичек, валявшихся где угодно, но только не в пепельнице. В моем
кабинете лейтенант Ретник сидел развалясь в кресле. Когда я вошел, он уставился на
меня особым "полицейским" взглядом и молча указал на кресло для посетителей, на
спинке которого осталось пятно крови. Мне не хотелось касаться его, и я сел на
подлокотник.
- У тебя есть разрешение на ношение оружия? - спросил он.
- Да.
- Какой марки револьвер?
- Специальный полицейский, тридцать восьмого калибра.
Он протянул руку ладонью вверх.
- Давай.
- Он в правом верхнем ящике.
Ретник долго молча смотрел на меня, потом убрал руку.
- Его там нет.
Я вздрогнул от неожиданности.
- Он должен лежать там.
Ретник достал сигару и закурил, не спуская с меня взгляда.
- Ее застрелили из револьвера тридцать восьмого калибра. Врач установил, что
смерть наступила в районе трех часов ночи. Слушай, Райан, почему бы тебе не
рассказать откровенно, что было в сумочке этой желтокожей?
Стараясь держать себя в руках, я сказал:
- Может быть, я кажусь вам всего лишь глупым сыщиком, но ведь я не настолько
глуп, чтобы застрелить клиентку в своей конторе, к тому же из собственного
револьвера, даже если в этой проклятой сумочке было все золото мира.
Ретник прикурил новую сигару и выпустил в мою сторону струю вонючего дыма.
- Не знаю, может, так оно и было. А может быть, ты решил обмануть всех и
придумал себе железное алиби, - сказал он не очень убежденно.
- Если бы я убил ее, то мне было бы известно время, на которое я должен
обеспечить себе алиби. Тогда я не давал бы вам алиби на восемь тридцать, а сразу
представил на три ночи.
Он повернулся в моем кресле.
- Что она делала в твоей конторе в три часа ночи?
- Хотите, чтобы я высказал свои предположения?
- Послушай Райан, у нас в городе за последние пять лет не было ни одного
крупного преступления. Мне нужно будет что-то сказать прессе. Я выслушаю те идеи,
которые придут тебе в голову. Ты поможешь нам - я помогу тебе. Тебя хоть сейчас
можно арестовать и посадить за решетку на основании имеющихся у меня улик, но я
даю тебе возможность доказать, что ошибаюсь. Так что выкладывай свои
соображения.
- Предположим, что она живет не в нашем городе, но ей срочно понадобилось
поговорить со мной. Не спрашивайте меня, зачем ей это было надо и почему она не
могла поговорить с любым другим частным сыщиком во Фриско. Просто
предположим, что так случилось. Допустим, что она решила лететь самолетом, и это
решение пришло ей в голову в семь часов вечера. Она знает, что пока дол
...Закладка в соц.сетях
