Жанр: Детектив
Блондинка из пекина
...елый дом. Сделайте ей укол пентонала, и она ни о чем не узнает. Кроме
того, мне бы хотелось, чтобы эксперт по китайским вопросам осмотрел эти
иероглифы. И поторопитесь, доктор, мое время ограничено.
Форрестер помедлил, потом пожал плечами.
- Ну, если это действительно так важно... - Он отдал какое-то распоряжение по
телефону. - Ваши люди могут подняться к ней через десять минут.
Дорн подошел к двери, чтобы предупредить Доджа, потом снова вернулся к столу.
- Доктор, скажите, что вам известно об этой женщине?
- Пожалуйста. Когда ее сюда доставили, мы констатировали...
- Не то, доктор. Я знаю эти факты, так как читал ваш рапорт. Меня интересует
ваше личное мнение. Во-первых, она действительно потеряла память или просто
ломает комедию?
- Я так не думаю. Она не поддается гипнозу. И у нее приличный кровоподтек на
затылке. Вполне возможно, что это след от удара, который и послужил причиной
потери памяти. Такие случаи редки, но, тем не менее, встречаются в практике. Я
думаю, что у нее типичная амнезия.
- Что вы можете сказать относительно продолжительности этого состояния?
- Ничего определенного. Неделя... Месяц... Думаю, не больше.
- Вы не пробовали вводить ей скополамин, чтобы заставить говорить?
- Такая мысль была, но ведь это очень опасно. - Форрестер улыбнулся. - Если
амнезия мнимая, то она заговорит. В противном случае мы усугубим потерю памяти.
Конечно, если вы прикажете мне ввести скополамин, я введу, но при этом мы рискуем
продлить амнезию на неопределенный срок.
- Благодарю за помощь, док. Я приду к вам еще раз, когда получу заключение
нашего эксперта. Мы избавим вас от этой беспокойной больной, как только появится
хоть какая-то возможность.
Полчаса спустя Вольверт вошел в помещение, предоставленное в распоряжение
Дорна доктором Форрестером. Там уже был О'Халлаген.
- Ну что? - спросил Дорн, поднимаясь.
- Вне всяких сомнений, эта женщина была любовницей Кунга. Я достаточно
часто видел его инициалы, чтобы не ошибиться. Да и цвет татуировки весьма
специфичен, так что его практически невозможно подделать.
- Практически? - переспросил Дорн, пристально глядя на Вольверта.
- Может быть, какой-нибудь выдающийся мастер и смог бы это сделать, но я
сильно сомневаюсь в такой возможности. Мое "практически" означает "абсолютно". Я
поставил бы свое жалованье на то, что в данном случае речь идет об Эрике Ольсен.
- Ну что же, - проговорил Дорн, оглянувшись на О'Халлагена. - Наблюдайте за
ней повнимательнее. Я сообщу в Вашингтон. Мы не можем ничего предпринять, не
получив санкцию оттуда... Жаль, конечно, терять время. Но дело слишком важное.
Слишком...
- Можете не сомневаться, здесь она будет жива и невредима, пока не
понадобится вам.
Но, говоря это, О'Халлаген не брал в расчет приезд Малиха. Когда после
приземления русского в Париже шеф английской разведки узнал, что его агент
обведен вокруг пальца, он был так взбешен, что решил больше ни о чем не
информировать американцев. Так уж получилось, что самый опасный из русских
агентов совершенно свободно разгуливал по столице Франции, а ЦРУ совершенно про
это не знало. Если бы необходимая информация своевременно поступила бы к
О'Халлагену, Эрику охраняли бы намного бдительнее.
Когда в дело вступал Малих, никакие предосторожности не были излишними.
В начале седьмого вечера тщедушный человечек вошел в магазин Саду Митчелла.
В руке посетителя был небольшой потрепанный чемоданчик с металлическими
уголками. Его маленькие черные глазки бегали из стороны в сторону. Ему было
девятнадцать лет, хотя он и выглядел на все тридцать. Это был Жожо Шанди. Он
родился в Марселе, его отец был сутенером, а о матери вообще ничего не было
известно. Десять лет спустя отца зарезали, хотя Жожо особенно этому не опечалился.
Он честно зарабатывал себе на жизнь, работая зазывалой у проститутки-негритянки,
чья выдающаяся профессиональная техника снискала одновременно и восхищение
юного оборванца, и верность клиентов.
В восемнадцать лет, скопив немного денег, Жожо прибыл в Париж, где, как он не
без основания предполагал, человеку с его способностями найдется лучшее
применение, чем в Марселе. Но он просчитался. Парижская полиция не
симпатизировала сутенерам: его так часто арестовывали и били смертным боем, что
он решил сменить профессию и устроился мойщиком посуды в один из восточных
ресторанов. Там он и познакомился с молодой китаянкой, состоявшей на жаловании у
Иет Сена. Она-то и разглядела в юноше способности наемного убийцы.
Щедро оплачиваемый и умело обученный, Жожо уже через год стал одним из
особо доверенных людей Иет Сена.
Продажный, аморальный, совершенно лишенный всякого представления о добре и
зле, Жожо жил только ради денег. Ни опасности, ни трудности, ни смертельный риск
не останавливали его, когда дело шло о приличной награде. Он играл своей жизнью,
зная, что в этом мире ему уже нечего терять.
Жожо вошел в лавку в тот момент, когда Жемчужина Куо продавала нефритовую
безделушку толстой американке, на голове которой красовалась нелепая шляпка с
цветами.
Вьетнамка вздрогнула. Она знала этого подонка, и его приход означал, что Саду
предстояла какая-то грязная работа. Когда американка вышла. Жемчужина натянуто
улыбнулась Жожо.
- Сюда, - сказала она, открывая дверь позади прилавка. - Вас ждут.
Но Жожо медлил. Вид вьетнамки пробудил в нем вожделение, и он не отрывал от
нее взгляда. Лишь повторное приглашение заставило его пройти в заднюю комнату.
Саду встретил его с презрительным снисхождением.
- Садитесь, - сказал он. - Если я все правильно понял, вы должны убрать эту
женщину, а в мою задачу входит проследить, чтобы все было сделано как надо?
Жожо молча сел, положив чемоданчик себе на колени. От него исходил такой
омерзительный запах, что Саду поморщился.
- Во-первых, - продолжал Митчелл, - мы должны установить, в какой
больнице находится эта женщина, на каком этаже и в какой палате. Остальное уже не
представляет трудностей. Хотя вполне возможно, что вам придется залезть в палату по
стене.
- Это ваше первое дело? - вдруг спросил Жожо. Поскольку Саду ничего не
отвечал, он продолжал: - Да? В таком случае ни о чем не волнуйтесь. Так будет
лучше. Вы занимайтесь колымагой, а все остальное - мое личное дело. Вам
достанется слава, а мне деньги, и все будут довольны.
- Вы не смеете разговаривать со мной подобным тоном! Здесь я распоряжаюсь...
И вы будете делать то, что я скажу.
- Саду, умоляю тебя. - Митчелл резко повернулся, услышав ласковый голос
женщины. - Саду, мне кажется, что ты должен все предоставить на усмотрение этого
человека. У него уже есть опыт подобного рода дел.
Холодно посмотрев на вьетнамку, Жожо поставил чемоданчик на стол, открыл его
и достал пистолет с глушителем. Осмотрев оружие, он спрятал пистолет под пиджак.
Увидев, с какой профессиональной уверенностью Жожо обращается с оружием,
Саду сразу успокоился.
- Ну а теперь, - сказал Жожо после недолгого молчания, в течение которого он
глазами раздевал Жемчужину, - мы отправимся в госпиталь. Наше первое дело, как
вы сказали, узнать, где находится интересующее нас лицо. Стемнеет после девяти, так
что у нас еще уйма времени. - Он пихнул свой чемодан в угол комнаты и прошел в
лавку.
- Слушайся его, - сказала Жемчужина. - Это ведь его ремесло. Ты сможешь
воспользоваться его опытом.
Саду помедлил. Полное отсутствие опыта в подобных делах приводило его в
растерянность. Поразмыслив, он решил, что Жемчужина права.
Куо смотрела, как они дошли до Триумфальной арки и исчезли в уличной толпе.
Час был неподходящий, но она все же встала, зажгла благовонную палочку и обратила
свои молитвы к Богу.
Вашингтон дал добро на акцию Дорна как раз в момент встречи Малиха и Смерка
в аэропорту. Рекомендованный посольством план был рассмотрен директорами ЦРУ и
ФБР. Эти господа оказались очень осторожными. В своем естественном виде дело
было еще не настолько важным, чтобы сообщать о нем Белому дому. Ведь та женщина
могла и не быть Эрикой Ольсен. Но, тем не менее, игра стоила свеч.
- Я даю вам карт-бланш по крайней мере на первых порах, Джон, - закончил
свой разговор Большой босс из Вашингтона. Этот разговор транслировался через
спутник связи, и шеф из Вашингтона разговаривал с Дорном довольно
снисходительным тоном. Я открываю вам неограниченный кредит. Старайтесь
придерживаться официального плана. Однако, если возникнет что-то непредвиденное,
немедленно сообщайте.
- Вы немногим рискуете, давая мне карт-бланш. - Джон усмехнулся. Он любил
именно такие дела, особенно когда ему предоставляется полная свобода. Денег
сколько захочешь и полная ответственность, как за удачу, так и за поражение. Часы
показывали 21.10, и у него было достаточно времени на размышления. Он чувствовал,
что готов действовать.
Малих ехал по направлению к Парижу в машине Смерка. Саду и Жожо в это время
уже изучали американский госпиталь. Предполагаемая Эрика Ольсен, любовница
крупнейшего в Китае специалиста в области ракетостроения, спала под действием
укола наркотика. Солдат первого года службы Вилли Джексон, довольно
ограниченный, но достаточно дисциплинированный, склонный к быстрому
отступлению перед любой опасностью, ходил взад и вперед по коридору госпиталя,
время от времени поглядывая на дверь палаты Эрики Ольсен.
Дорн вызвал по телефону О'Халлагена.
- Тим, - сказал он. - Помните ли вы Марка Гирланда?
- Гирланд?.. Ну конечно... Это тот, кто работал с Рослендом.
- Совершенно верно. Я узнал, что он в Париже, и хочу видеть его. Он живет на
улице Рю де Свис. Доставьте его ко мне. Я не желаю знать, как вы это сделаете, но
чтобы через час он был у меня в кабинете.
- Минуточку, шеф, если мне не изменяет память, этот тип весьма строптив и
страшно упрям. А что, если он откажется поехать со мной?
- Упрям, говорите? Подумать только! Да в настоящее время он практически
безработный. Не будем же считать работой фотографирование людей на улицах. Мне
кажется, мы зря теряем время. Отправьте за ним двух парней покрепче. Я хочу, чтобы
он был здесь не позднее чем через час.
Дорн повесил трубку. Он был доволен собой. С каким блеском он ведет это дело!
Марк Гирланд... Мало кто мог бы вспомнить о нем. Это человек момента.
Совершенно незаменимый в делах подобного рода. Неоценимый... если, конечно,
удастся заполучить его. Придется использовать для этого всю свою сноровку.
Дорн протянул руку к одному из сэндвичей, приготовленных Мари Дэвис, и
подумал: "Интересный тип, этот Гирланд!"
Глава 2
Марк Гирланд находился в подавленном состоянии. Единственная вещь, которую
он боялся в жизни, были одинокие вечера в бедно обставленной мансарде на седьмом
этаже облупившегося старого дома на Рю де Свис.
"Может, пойти куда-нибудь?" - подумал он. Но на улице идет дождь, а ботинки
совсем дырявые. "Может, все же пойти? Но куда податься, когда у тебя в кармане
всего восемь франков, - вздохнул он и попытался устроиться в шезлонге, заменявшем
ему кресло. - Все несчастье в том, что я неудачник... У меня столько блестящих идей,
как делать деньги... И что же... Достаточно было трех неудач на скачках, чтобы все
спустить".
Так он потерял деньги, позволившие ему заняться чем-нибудь другим, кроме
опостылевшего ремесла контрразведчика.
Несколько раз он наведывался к Джону Дорну, но тот всегда был
безапелляционен:
- У меня нет работы для такого человека, как вы, Гирланд, - говорил он. - Вам
нельзя доверять. Вы в первую очередь руководствуетесь своими личными интересами,
а уже потом интересами дела... Я не знаю, что делать с человеком, все время
думающем о себе... Вы больше не работаете на меня.
- Кроме шуток? - переспрашивал Гирланд, улыбаясь. - Представьте, что сам
себе я сказал то же самое. Надо совсем перестать уважать себя, чтобы работать на
такого проходимца, как вы. Какие услуги я оказывал вашему Росленду, упокой его
душу. Господи, и какие гроши я за это получал! Так вот, больше я на вас не работаю, и
можете катиться ко всем чертям.
Однако постоянные неудачи на скачках очень быстро обратили его сбережения в
ничто, и Гирланд уже жалел, что так неосмотрительно порвал с ЦРУ.
Вот уже почти пять месяцев он бродил по улицам и переулкам Парижа с
фотоаппаратом через плечо в поисках одиноких хорошеньких американок, впервые
приехавших в Париж. Он их фотографировал и предлагал снимки в обмен на
десятифранковый билет. Гирланд очаровывал женщин, как Святой Франциск птиц, и
нередко новая фотомодель сопровождала его в холостяцкую мансарду. "Вероятно,
существует и более презренное занятие, - говорил он себе, поглядывая на стоящий на
столе фотоаппарат, - но не так уж и много..."
Сегодня день выдался совершенно неудачный. Ни одного подходящего объекта.
Отчаявшись, он сфотографировал двух располневших дам, которые, поняв, что с них
хотят сорвать двадцать франков, пообещали позвать полицейского.
Из окна своей комнаты Гирланд видел трубы, телевизионные антенны и
закопченные крыши. В простенке между окнами стояла полка с книгами
американских и французских авторов. В углу размещалась раковина и допотопная
плита. Другой мебели, кроме обшарпанного гардероба, не имелось. "Впрочем, не так
уж здесь и страшно, - думал обладатель этих хором, - сюда бы несколько картин,
вазу с цветами и блондинку с данными Бриджитт Бардо. Пожалуй, блондинка была бы
сейчас нужнее всего остального".
Он поднялся и подошел к окну. Все еще шел дождь, но вдалеке небо уже
несколько прояснилось. Зевая, он направился к радиоприемнику, когда вдруг раздался
звонок в дверь. Гирланд удивленно поднял брови, пересек комнату и заглянул в
глазок. За дверью стояли два человека в американской военной форме.
В одно мгновение к Гирланду вернулась ясность мысли. Скорее всего это могло
быть проверкой личности, или что-то еще в том же роде. Еще два бездельника,
занимающиеся только тем, что досаждают людям. Давненько в его конуру не
приходили люди, тем более господа из ЦРУ. Кто знает, может быть, Дорна хватил
инфаркт и ему пришли сообщить об этом. "Может быть, он включил мою фамилию в
свое завещание?" - с этой оптимистичной мыслью Гирланд открыл дверь.
Оттолкнув его, в комнату ввалились два гориллообразных джентльмена. Он узнал
одного из них. Это был Лоскар Брукман - один из доверенных людей капитана
О'Халлагена, известный своей жестокостью, смелостью и потрясающей меткостью в
стрельбе. Ему было около сорока лет. Второй тип явно имел среди своих предков
ирландцев, на что указывали рыжие волосы и выцветшие голубые глаза. Держался он
весьма уверенно.
- Одевайся, - без лишних приветствий сказал Брукман. - Тебя ждут.
- Счастлив слышать, что мне оказывают такую честь, - Гирланд улыбнулся и
отступил в глубь комнаты.
- Это неважно, - ответил второй, которого, как оказалось, звали О'Брайен. -
Одевай пальто и следуй за нами.
Гирланд спокойно подошел к гардеробу, снял с вешалки белый плащ, рассеянно
порылся в нем, а потом резким движением обернулся.
- Не двигаться! - приказал он, держа в руке пистолет, заряженный капсулами с
аммиаком.
Лица непрошеных гостей застыли. Они не отрывали взгляд от оружия, действие
которого было им хорошо известно.
- Извини, Гирланд, - сказал Брукман, сдерживая злость. - Не будем увлекаться.
Может быть, мы слегка погорячились, но дело в том, что Дорн хочет срочно видеть
тебя. Дело очень важное. Не будем валять дурака.
- Какой ответ вы желаете получить? Так вот, я презираю мелких и крупных
мерзавцев, занимающихся тем, что ради собственного удовольствия пытаются
перевернуть этот бедный мир. А теперь убирайтесь. Если через десять секунд вы все
еще будете здесь, я не колеблясь всажу в вас всю обойму. Спускайтесь вниз, минут
десять подумайте и снова поднимайтесь наверх. Если на этот раз вы будете вежливы и
любезны, то, возможно, я выслушаю вас. Вон!
- И какой дурак сказал мне, что вы превратились в смирного ягненка, - сказал
Брукман. - Вы, как я вижу, по-прежнему ищете повод к ссорам. Ну что ж, начнем все
сначала, только на этот раз мы постараемся быть повежливее.
Брукман подтолкнул О'Брайена, а Гирланд раскрыл перед ними дверь. Затем, с
минуту подумав, он набрал номер телефона Дорна.
- Говорит Гирланд, - начал он. - Чего ради вы вздумали отправлять ко мне
этих идиотов? Я ведь уже послал вас к черту. Разве вам этого мало?
- У меня есть для вас работа, - ответил Дорн. - Связанная с красивой
женщиной. Не будьте таким злопамятным.
- Сколько? - Гирланд машинально позвенел в кармане своим капиталом.
- Десять тысяч франков, - ответил Дорн, не колеблясь.
- О... вы пьяны? С чего бы такая щедрость?
- Перестаньте дерзить и приезжайте.
- Я приеду. Но женщина... какая она?
- Шведка. Молодая и красивая. Блондинка. Как раз то, что в вашем вкусе.
- Да, действительно. Что же, я ваш, Дорн.
Он повесил трубку, взял плащ на левую руку и начал спускаться с лестницы,
прыгая через три ступеньки. На середине пути он встретил двух, посланцев,
поднимавшихся ему навстречу. Брукман и О'Брайен остановились, увидев Марка. Оба
молодца вытаращили глаза.
- Я только что говорил с вашим шефом, - весело сказал Гирланд. - Пожалуй,
мне придется принять его предложение.
- Вот как! - ответил О'Брайен с кислой миной. - Но, надеюсь, мы еще
повстречаемся с вами. То-то будет забава.
- Советую следить за язычком вашего друга, Брукман. Он мне уже надоел, -
сказал Гирланд.
- Прошу вас, не будем терять время на ссору, - мрачно сказал Брукман. - Шеф
ждет вас.
Гирланд в это время вынул из кармана платок и неловко уронил его на пол. Пока
агенты с нетерпением следили, как он, нагнувшись, пытается поднять платок, Гирланд
молниеносным движением схватил О'Брайена за лодыжки и спустил с лестницы
головой вниз. Тот, сломав перила, сорвался в лестничную шахту и, рухнув на
площадку второго этажа, застыл.
Брукман, вытаращив глаза, нагнулся над перилами, а потом обернулся к Гирланду,
совершенно спокойно засовывавшему в карман свой платок.
- Мерзавец! Ты же его убил!
- Не думаю. Такие идиоты легко не умирают.
Еще через секунду он неуловимым движением надвинул шляпу Брукмана на глаза.
Здоровяк, выругавшись, отступил, однако сильнейший удар в солнечное сплетение
заставил его упасть на колени. Весело посвистывая, Гирланд продолжил свой путь, не
забыв по дороге пнуть тело О'Брайена, лежавшее в проходе.
"И все же жизнь чертовски хороша!" - подумал он, садясь в свой старенький
"фиат". Впервые за последние несколько месяцев Гирланд чувствовал себя таким
удовлетворенным.
В Нейи шел мелкий дождь. Дверь американского госпиталя открылась, и на
бульвар высыпала кучка медсестер. Одни были в плащах, другие с зонтиками. Все они
торопились к зданию общежития.
- Эти птички определенно знают, где находится наша девица, - заметил Жожо,
показывая на них пальцем. - Время-то ведь уходит. Надо спросить у них.
- Не смешите меня, - ответил Саду. - Можно подумать, что они ответят на
твой вопрос. Кроме того, я не хочу привлекать к себе внимание.
- Гляди, вон одна отстала, - вновь начал Жожо. - Скажи, что ты журналист.
Нам позарез нужно знать, где они прячут шведку.
Саду решил, что Жожо прав. Другой такой случай вряд ли представится.
- Простите, мадемуазель, - сказал Саду, когда медсестра поравнялась с
машиной. - Я репортер "Пари-матч". Мне нужно знать, на какой этаж и в какую
палату поместили эту шведку.
Девушка остановилась, пристально рассматривая Саду.
- Зачем вам это?
- Видите ли, наш журнал любит информировать читателей обо всех
подробностях. Не будете ли вы так любезны сообщить мне номер палаты этой
загадочной дамы с татуировкой?
- Я не могу это сказать, - ответила медсестра, отступая на шаг. - Спросите в
справочном бюро.
Краем глаза Саду увидел, как Жожо вышел из машины и скользнул за спину
девушки. Сдавленно вскрикнув, она начала падать. Инстинктивно Саду подхватил ее и
прижал к себе, затем быстро окинул взглядом бульвар. Справа было пустынно, а слева
быстрыми шагами к ним приближалось двое мужчин.
- Тащи ее скорее на стройку! - прошипел Жожо. - Живее!
Саду понял, что это был единственный выход. Он взял девушку на руки, быстро
пересек тротуар и нырнул во мрак недостроенного дома. Тут же около него появился и
Жожо.
- Клади ее.
Саду положил медсестру на мешки с цементом.
- Ты с ума сошел, - сказал он, отдышавшись. - Она же может меня узнать. Что
ты собираешься делать?
Жожо сорвал с девушки шарф и, схватив за волосы, грубо встряхнул ее. Несколько
раз простонав, несчастная открыла глаза. Жожо грязной рукой зажал ей рот.
- Если закричишь, я убью тебя! - прошипел он. - А теперь быстро отвечай. Где
находится эта женщина?
Девушка судорожно сглотнула и сделала попытку вырваться.
- Отвечай!
- Не бейте меня... она... она на пятом этаже. Палата 112.
- Пятый этаж, палата 112. Все верно?
- Да.
- Почему же ты мне сразу этого не сказала, мерзавка! - Жожо сделал
стремительное движение, и Саду видел, как блеснуло лезвие ножа. Девушка захрипела
и бессильно осела на пол.
- Что ты сделал? Боже мой, что ты сделал! - крикнул Саду, схватив Жожо за
руку. Тот нетерпеливым движением оттолкнул Саду и нагнулся, чтобы вытереть
лезвие ножа о плащ медсестры.
- Вот видишь, теперь мы знаем, где находится эта блондинка. Не будем терять
времени.
Саду дрожащей рукой отыскал зажигалку и наклонился, чтобы осветить лицо
убитой. Увидев это, Жожо дунул на пламя.
- Идем же. Никто ее до завтра не найдет. А мы к этому времени будем далеко.
- Но ты же убил ее!
- А ты как хотел? Ведь она продала бы всех нас. Пойдем! Надо торопиться.
Они осторожно покинули стройку и направились к госпиталю.
- Входите же, - поторопил Дорн появившегося на пороге Гирланда. - Как
поживаете?
- Прекрасно, - ответил Гирланд с издевательской улыбкой. - Видно плохи
ваши дела, раз вы снова решили обратиться ко мне. - Он пересек комнату и спокойно
уселся в кресло.
- Вы, как всегда, невежливы, - отозвался Дорн с горькой усмешкой. - Но у вас
есть редкие качества, за которые я готов вам платить. Насколько мне известно, ваши
дела в последнее время идут неважно.
Гирланд спокойно взял сигарету из серебряного портсигара, украшавшего стол
Дорна.
- Все зависит от точки зрения. Люди, вроде вас, мечтают о богатстве и славе, а
мне больше нравится фотографировать хорошеньких девушек.
- О вкусах не спорят, согласен. Но поговорим серьезно. Во-первых, хотели бы вы
поработать на меня?
- Работать на вас? Конечно же - нет! - ответил Гирланд со смехом. - Но мне
кто-то говорил о десяти тысячах. За такие деньги я готов рискнуть.
- У вас в голове, видимо, только две вещи - деньги и женщины...
- Я живу так, как мне нравится. Вас это совершенно не касается. Так о чем идет
речь? - Мужчины уставились друг на друга, и Дорн испытал странное
удовлетворение, когда его взгляд встретился с холодным взглядом Гирланда.
"Я не ошибся, пригласив этого типа", - сказал он себе, а затем вкратце изложил
дело Эрики Ольсен.
- Нам необходимы сведения о Кунге, - сказал он не терпящим возражения
тоном. - А эта женщина, видимо, знает многое. Ходят упорные слухи, что он изобрел
какое-то принципиально новое оружие. Так это или не так, но мы хотим знать как
можно больше. Особенно нас интересуют его слабости. Кому их и знать, как ни его
любовнице.
- А почему вы думаете, что она начнет говорить? - Гирланд уселся поудобнее в
кресло.
- Мы добьемся этого. Я же сказал, что ценю вас за особый талант. Талант
нравиться женщинам. Ваши способности обольстителя я и оплачу.
- Да, ваши тупицы определенно не смогут сыграть такую роль. - Гирланд
внимательно рассматривал дым сигареты. - А вы значительно хитрее, чем я думал,
Дорн.
- И все же попытайтесь быть повежливее, хотя бы сейчас... Итак, вы беретесь?
- Я этого пока не сказал. Не будем торопиться. Что конкретно я должен сделать?
- Потеря памяти у вашей будущей подопечной, видимо, подлинная. Но доктор
все же надеется, что память к ней вернется. Я хочу, чтобы вы жили с ней и сообщали
обо всем, что касается Кунга.
- Жить с ней? Что вы хотите этим сказать?
Гирланд выпрямился в кресле. Дорн спокойно облокотился на подлокотники
кресла.
- Я хочу сказать, что вы будете играть роль ее мужа. Сейчас она о себе ничего не
помнит. Ни имени, ни прошлого, ничего. Вы будете представлены ей как муж. У вас
на руках все доказательства: ее паспорт на имя Эрики Гирланд, ваше свидетельство о
браке. Вы перевоплотитесь в богатого дельца, отдыхающего на берегу Лазурного
залива. Эта женщина... я хочу сказать, ваша жена исчезла из Парижа в то время, когда
вы отсутствовали по своим делам. Вы нашли ее в американском госпитале и,
естественно, увезли на свою виллу. Вы будете помогать ей обрести память. Рано или
поздно, она заговорит и обязательно даст сведения о Кунге.
Гирланд встал и начал расхаживать по кабинету. На лице его было написано
недоумение.
- Вы, вне всякого сомнения, гениальны, - заговорил он наконец. - Но
рассмотрим дело поближе. Представим, что в определенный момент к ней вдруг
возвращается память. В хорошеньком же я окажусь положении...
- Это маловероятно. Во всяком случае, вам будут выплачены деньги именно за
то, чтобы вы играли эту дурацкую роль.
- Ну, а что это за вилла? - Гирланд рассмеялся.
- Она принадлежит мне, - ответил Дорн. - Совершенно изолирована, очень
удобна и хорошо защищена. Там есть слуга. Он полностью в вашем распоряжении.
- Ну и ну! Прямо идиллия!
- Если я вас правильно понял, вы согласны?
- Сделка еще не заключена. Пример Росленда заставляет думать, что вы ничего
не даете даром. А кто поручится, что ваша шведка не разжиревшая матрона? Играть
роль мужа подобной "красавицы" я не согласился бы и за десять тысяч.
- Вы заставляете меня зря терять время, - недовольным тоном отозвался Дорн.
- Посмотрите на это, - он вынул из стола фотографию и передал Гирланду. Это был
его главный козырь - снимок татуировки.
Гирланд изучал снимок с большим интересом, потом восхищенно присвистнул:
- Черт возьми! Может, и все остальное так же хорошо, как и это!
- Фотограф отнюдь н
...Закладка в соц.сетях
