Жанр: Детектив
Черная багама
...ь на дом. Они знаю, где
это. На Черной Багаме все всех знают. В телеграмме напишите, что у вас есть сведения о квартире, которая ему
приглянулась в Майами; возможно, он желает взглянуть. Дайте свой адрес.
- Хорошо, мистер Квейл. А потом?
- Он прибежит к вам, - хмыкнул Квейл, - и, думаю, высунув язык. Скажите ему, что некто по имени Джулиан
Айлес, который выполнял на Черной Багаме задание лондонского сыскного агентства "Ченолт", влип в убийство,
происшедшее там два - три дня назад. Скажите Гвельваде, что убили молодого парня - Хуберта Гелерта, и, возможно,
заподозрили Айлеса. Пусть Гвельвада как-нибудь вытащит Айлеса из этого.
Он улыбнулся.
- Как - он сам придумает. И пусть встретится с этим Айлесом, если сможет, и узнает, что тому известно. Пусть
действует в белых перчатках. Я не знаю Айлеса и поэтому не могу до конца ему доверять. Скажите Гвельваде, что клиент
"Ченолт" - женщина по имени Тельма Лайон. И у меня родилась мысль, нет ли какой-то связи между этим убийством и
делом, ради которого я его отправил на Черную Багаму. Пусть не теряет времени. Запомнили?
- Да, мистер Квейл.
- Хорошо. Тогда берите листок и карандаш. Будете писать.
Она подошла к столу в углу комнаты, раскрыла блокнот.
- Я готова.
- Записывайте.
"Дорогая Тельма!
Что происходит? Мне представляется, что либо ничего, а ты пытаешься разворошить гнездо, либо что-то
провалилось. Когда получишь мою записку, можешь ответить этой леди на вопросы:
1. Кто такой на самом деле Джулиан Айлес? Зачем ему понадобилось приезжать на остров, чтобы вернуть
неизвестную молодую женщину? Думаю, она на меня не работает, верно? Если нет, кто она и зачем её убирать с острова?
2. Подозреваю, что ты сама можешь оказаться на острове, хотя пока ещё в Америке. Дай мне знать, если что.
3. Если тебя зажали в угол, благоразумно было дать мне знать. Ты знаешь, что я не хочу слышать о деле до его
завершения, но в каждом правиле есть исключения.
4. Эрнест Гвельвада - агент на Черной Багаме. Можешь связаться с ним через леди, которая передаст эту записку.
Если у тебя затруднения, это не повредит.
5. Если найдешь нужным связаться с Гвельвадой, пусть он возьмет дело на себя. Ты будешь у него в подчинении.
Эрнеста ты знаешь. Его методы могут быть слишком жесткими, но всегда успешными. В любом случае, Эрнест найдет
выход, обещаю.
Посылаю это в Орчид Хауз, потому что недавно птичка прочирикала, что ты там.
Поясни этой леди, как сейчас обстоят дела.
Удачи.
Квейл"
- Выучите наизусть, Мэри. И сожгите. Прочитайте миссис Лайон по памяти. Она в Орчид Хауз в Майами.
Запишите ответ. Выучите, уничтожьте и возвращайтесь как можно быстрее.
- Очень хорошо. Но к кому сначала - к мистеру Гвельваде или к миссис Лайон?
- Сначала Гвельвада. Заодно узнаете, где его искать в случае необходимости. Но перед встречей убедитесь, что
миссис Лайон в Орчид Хауз. И скажете Гвельваде, что она там. Все ясно?
- Абсолютно.
Квейл допил бокал.
- Теперь повторите, что вы скажете Гвельваде.
Она повторила.
- Вы прелесть, Мэри. У вас изумительная память.
Квейл встал.
- Когда я уезжаю? - спросила она.
- Как можно раньше. До встречи, Мэри, - он пошел к двери.
- Я довольно давно не была в тропиках... Могу я купить новое снаряжение? - улыбнулась она.
- О, женщины! Ладно, но в пределах ста пятидесяти фунтов. Желаю удачи, Мэри, - он вышел и тихо закрыл за
собой дверь.
Миссис Велингтон вздохнула и улыбнулась. В конце концов, в Майами сейчас хорошо. И в крайнем случае она
выкроит три дня вместо двух.
III
Гвельвада перевернулся на спину и закачался на спокойной голубой воде Фишерманс Бей - бухточки,
вгрызающейся в западный край Черной Багамы. Он лежал, раскинув руки, и хвалил себя за то, что может лежать
неподвижно. Палило полуденное солнце. Да, расслабуха, но скучно. Пора с этим что-то делать. Он уже напроникался духом
острова и наизучался местных жителей. Он шатался по улицам, забрел в клуб "Золотая Лили". Эрнест, походил на обычного
тихого туриста, который наслаждается морем, иногда рыбачит, иногда после ленивого безмятежного дня выпивает.
Он перевернулся - он был хорошим пловцом, и заплыл дальше в море. Только заметив акулий плавник в двухстах
ярдах, он повернул и медленно поплыл к берегу. Вышел на берег, накинул на плечи полотенце и сел под большим цветным
зонтиком, где слуга-негр поставил стулья. Закурив, Эрнест заложил руки за голову и стал разрабатывать план действий.
Как любого на Черной Багаме, Гвельваду волновала последняя новость - убийство Гелерта. Хотя это дело, видимо,
не имело к нему отношения, его мучило любопытство, потому что человек по имени Джулиан Айлес, которого допрашивала
полиция, внезапно исчез. История побега Айлеса стала всеобщим достоянием: он бежал на рыбацкой лодке Мервина
Джаквеса. И именно эта связь интересовала Гвельваду.
Он докурил, встал и, завернувшись в полотенце, направился через пляж на квартиру, которую снимал на одной из
боковых улочек неподалеку от "Леопарда".
Эрнест принял ванну, побрился, натянул костюм из розового туссора и сел на веранде, поглощая коктейли с ромом.
Только когда удлинились тени, он вывел из гаража взятую напрокат машину. С главной дороги он свернул налево,
развалился за рулем и тащился на скорости в тридцать миль, восхищаясь пейзажами и морскими видами.
Он ехал, пока асфальт не сменился грязным проселком, узким и разбитым. Море загораживала стена зелени, ещё
более сгущая сумрак. Сквозь нависающие лапы деревьев падали на неровную дорогу блики от заходящего солнца.
Через десять минут появились просветы. Разбитый пирс справа напоминал о временах яхт - клуба. Но сейчас пирс
и здания вокруг забросили. Тропинка слева уводила в чащу.
Гвельвада остановил машину в тени под живой изгородью и свернул на тропинку. Он шел, тихонько насвистывая,
минут двадцать, и вышел к поляне. На другом краю стояла развалившаяся лачуга, которую кто-то тщетно пытался
выправить. Спереди веранда, прогнившая от времени и сезонных ураганов. И фигурка на её ступенях. Руки на коленях,
плечи ссутулены, традиционная соломенная шляпа надвинута на глаза.
Человек в беде. Гвельвада засвистел чуть громче. Из-под шляпы показалось лицо. Лицо Меллина.
- Мистер Меллин, я думаю? Позвольте представиться. Меня зовут Эрнест Гвельвада - имя, хоть и выдающееся, но
вам неизвестное. Вы кажетесь очень несчастным. Думаю, вам надо выпить.
Гвельвада сунул руку в карман и извлек серебряную фляжку. Меллин сказал:
- Большое спасибо, сэр. Я так давно не пил... - он подозрительно посмотрел на Гвельваду. - Может, вы насчет
лодки?
Гвельвада покачал головой.
- Пейте, друг мой. Обещаю быть предельно честным. Я не интересуюсь лодкой. Напротив, - он мягко улыбнулся, -
я хочу поговорить об убийстве. Думаю, это куда более интересно. А ты как думаешь, парень? - в голосе зазвучал металл.
Меллин выглядел испуганным, но все же сделал большой глоток и вернул фляжку Гвельваде.
Гвельвада вынул из нагрудного кармана носовой платок и аккуратно расстелил его на деревянных ступеньках возле
Меллина. Сев, он глотнул рома и сказал:
- Друг мой, ты меня выслушаешь, я имею в виду, именно выслушаешь. Не пропустишь ни единого звука. Не пропус-тишь.
Внимай каждому моему слову, потому что очень многое зависит от тебя - именно для тебя.
- Что за дьявол - почему для меня?
Меллин храбрился, подозрительно косясь на Гвельваду. А тот продолжал:
- Ты был соучастником убийства некоего Сэндфорда. Не будешь же ты отрицать, Меллин, что слышал о
Сэндфорде? Было бы крайне глупо. Не так давно этот Сэндфорд нанял лодку Мервина Джаквеса, чтобы дивной ночью
половить акул. И ты тоже был в лодке. Перед отплытием ты заметил, что ремень одного из кресел износился или
умышленно перетерт или перерезан. Приехал Сэндфорд. Сел в кресло. Ремни не проверил - возможно, был изрядно пьян - и
потому когда Сэндфорд подцепил акулу, его выбросило за борт. И морское чудище его тут же слопало, верно? В том, что
ремень был перетерт, сомнений нет, потому что ты, Меллин, сам по пьяной лавочке разболтал об этом.
После происшествия вы вернулись на остров, Мервин Джаквес сообщил в полицию о несчастье. И все. Смерть
признали несчастным случаем. В конце концов, и раньше такое бывало. Но если это не случайность, дорогой мистер
Меллин, то это убийство, и ты соучастник.
Меллин прохрипел:
- Это ложь, черт вас побери! Я напарник, а не шкипер. Я сказал Джаквесу о ремнях. И не его вина, что Сэндфорд
надрался. Охотник за акулами должен сам о себе заботиться.
- Именно, - откликнулся Гвельвада. - Я согласен - ещё бы! Ты говоришь, Сэндфорд не должен был напиваться?
- Вот и я об этом, - из разодранного нагрудного кармана замызганной рубашки Меллин вытащил пачку табака и
бумагу и стал сворачивать самокрутку. Пальцы его тряслись.
Гвельвада спросил:
- Вы до этого рыбачили с Сэндфордом?
Меллин кивнул.
- В те разы он был пьян?
- Ну, да, он всегда был немного навеселе. На острове он слишком много пил. Но никогда - как той ночью.
- Говоря конкретно, друг мой, в ночь своей смерти он был небывало пьян. Верно? Пьянее, чем обычно; человек,
который мог пить сутки напролет, был так пьян, что не соображал, что делает. Верно?
- Ага... что-то вроде. Ну и что?
Гвельвада беззаботно обронил:
- Подозреваю, тебе никогда в голову не приходило, что Сэндфорд мог быть не пьян?
- Какого черта?
- Я объясню...Ты никогда не думал, что он мог быть накачан наркотиком? Что ему в стакан что-то подсыпали?
Меллин выронил самокрутку.
- Господь милосердный! ... Может быть, вы правы.
- Почему вдруг? Осенило, да, парень?
Меллин пояснил:
- Когда бы он раньше ни ехал на рыбалку, у него всегда было виски. Он дул его непрерывно. Но никогда не забывал
пристегнуться. Он умел о себе позаботиться. Но в последнюю ночь он пил кофе.
Гвельвада ухмыльнулся.
- Видишь... твои мозги заработали, - он протянул флягу. Глотни и слушай.
Меллин взял фляжку и выпил. Гвельвада сунул её в карман.
- Той ночью, перед тем, как явился Сэндфорд, ты сказал Джаквесу, что кресло опасно; что кто-то поработал над
ремнями. Несмотря на это, Джаквес посадил Сэндфорда именно в это кресло, причем несмотря на кофе, Сэндфорд не
додумался пристегнуться. Где ты был, когда он вывалился?
- На носу...
- Значит, ты фактически ничего не видел. Между тобой и кормой был тент. Ты могли видеть его в воде, но
подсказываю, друг мой, ты не видел, как он вывалился из лодки.
- Хорошо, я видел его в воде за бортом.
- Вот именно, - кивнул Гвельвада. - Тогда ты не можешь поклясться, что руку не приложил Джаквес. Посмотри,
друг мой. Акула заглатывает крючок. Сэндфорда рвануло вперед, но между ним и морем корма. Вполне возможно, что ему
помогли вывалиться - неожиданный толчок! Понимаешь? - Гвельвада любезно улыбался. - Обдумай это. Со временем все
вспомнится.
- Какого дьявола вам это дает? Я мог сболтнуть спьяну, но это не доказательство. Я же был не в суде.
Гвельвада пожал плечами.
- Ничем не могу помочь. Меня волнует только один вопрос - что я расскажу полиции. Усек? Если я решу туда идти.
Меллин спросил:
- А что вам до этого?
Гвельвада развел руками.
- Да ничего... Разве что я заранее задумываюсь о мелочах и имею склонность совать нос в чужие дела.
Он посмотрел на Меллина. Стальной взгляд шел вразрез с улыбкой на губах.
- Вот я думаю, - сказал Гвельвада, - буду ли я впутывать тебя в это убийство? Видишь, в чем дело, парень? Повесят
одного из вас или обоих?
- Боже мой..., - прохрипел Меллин.
Гвельвада сунул руку в карман пальто и вынул складной швейцарский морской нож. Ручка безупречно легла в
ладонь. Меллин смотрел. Гвельвада левой рукой коснулся пружины, выскочило лезвие - четырехдюймовое, острое как
бритва лезвие. Гвельвада небрежно положил нож на ладонь и внезапно швырнул. Нож перелетел поляну и задрожал в
дереве в пятнадцати ярдах.
- Хобби. Я не промахиваюсь, - небрежно бросил Гвельвада. Дорогой мой Меллин, давай зайдем в твою
очаровательную хижину. Позволь пересказать тебе, что же случилось той ночью, заучи это, и повторишь, когда я потребую.
Но никому не скажешь, иначе, прости Господи, будешь болтаться на собственных подтяжках. Тебе ясно?
Меллин хмуро буркнул:
- Да.
Руки его тряслись.
- Или, на выбор, - продолжал Гвельвада, - однажды ты можешь поскользнуться на пирсе и свалиться в море. Тебя
может переехать тупой водитель, вроде меня. Все может случиться, мой дорогой Меллин, если ты не выполнишь приказ.
Меллин промолчал. Гвельвада закурил. Прошло несколько минут. Потом он сказал:
- Говори. Расскажи о твоем друге, шкипере Джаквесе. Ты помнишь, как он был тогда одет?
- Это легко. Он всегда одет одинаково. Пару дней он носит цветастую шелковую рубашку. Пару дней - белую. Он
щеголь. На нем всегда веревочные туфли без носков и черные габардиновые брюки с кожаным ремнем.
- Что на голове?
- Бейсболка. С длинным козырьком. Всегда цветная. У него их с полдюжины. Он их всегда теряет. Кладет кепку и
забывает о ней. У него много кепок.
- Превосходно. Теперь, дорогой мой Меллин, давай зайдем. Обсудим это по дружески... Мы ведь друзья, верно?
- Ага... Думаю... Думаю, да.
- Почему бы и нет? - сказал Гвельвада. - Полиции будет очень интересно узнать правду о смерти Сэндфорда.
Может, это не понадобится. А может, да. Ради собственного блага, надеюсь, ты скажешь, что приказано. Кстати, как дела,
Меллин? Как профессиональные успехи? - он кивнул на разрушенную хижину.
- Да неважно...
- А, наверно, у тебя не так много работы, как было с Джаквесом. Может, ты побаиваешься Джаквеса? Понимаю, он
парень крутой. Может, он прослышал про твою пьяную болтовню. Может, он тебя недолюбливает? Скажи, дорогой
Меллин, ты боишься Джаквеса?
Меллин буркнул:
- Если откровенно, он нехороший тип. И может быть жестоким.
Гвельвада посмотрел на него и улыбнулся. Жутковато улыбнулся.
- Но, мой дорогой Меллин, ты намного больше боишься меня, верно? Тебе лучше быть не с Джаквесом, а с
мистером Гвельвадой, как ты думаешь? - голос зазвенел стальной струной.
Меллин ответил:
- Да... И я так думаю!
Гвельвада сунул руку в карман пиджака и вытащил пачку банкнот.
- Испанская пословица гласит, что хорошая собака заслуживает кости, - он протянул пачку. - Это - кость.
Меллин забрал деньги и сунул в карман. Гвельвада сказал:
- Ты забудешь о разговоре со мной. Даже надравшись, ты не назовешь моего имени. Меллин, иди принеси нож.
Меллин встал, шатаясь, пересек поляну и вытащил нож. Вытащил с усилием. Потом вернулся и подал его
Гвельваде. Гвельвада швырнул снова. И попал в то же дерево в ту же отметину. Он небрежно встал и вернулся с ножом.
- Пошли, детка, - сказал он. - Поболтаем.
Они зашли в хижину.
Гвельвада ушел в темноте. Он поспешно вернулся к машине и развернулся. С милю он ехал без фар и включил их
только на шоссе. Проехав через город, свернул на боковую дорогу, подъехал к черному ходу "Леопарда", поставил машину и
зашел в бар. После двух коктейлей он вышел во двор покурить.
Здесь было пустынно. Гвельвада тихо вышел через калитку на шоссе. Держась в тени пальм, отделявших пляж от
дороги, он быстро двигался к причалу. Все словно вымерло. Большинство лодок вернулись и покачивались на швартовах.
Некоторые снова готовились к выходу в море, кроме тех, что в полночь направятся за акулами.
Гвельвада шагал вдоль причала. В ближайшей к берегу лодке он узнал по описанию Меллина лодку Джаквеса.
Быстрый и бесшумный, как тень, через минуту он уже был в рубке, открыл дверь в каюту и с неправдоподобным
профессионализмом и быстротой начал поиски.
Он проверил все. На дне ящика под старыми бумагами и журналами он нашел, что искал. Три кепки от солнца -
старые, помятые, смятые в комок, под пачкой газет из Майами. Он добродушно улыбнулся.
Сунув их в карман, Гвельвада вышел, огляделся и спрыгнул на пирс. По теневой стороне дошел до дороги,
вздохнул и закурил снова. Он шагал к отелю "Леопард" и напевал старую испанскую любовную песенку.
Глава седьмая
I
Айлес нежился в ванной, безмятежно курил и думал, что классно быть под началом женщины, особенно такой, как
Тельма Лайон.
Расплавленное солнце пробивалось сквозь узоры стекла, рисуя забавные арабески на потолке и на стенах. Айлес
смахнул пепел на пол. Сколько будет продолжаться эта лафа? Но забавно. Не так давно он был в Англии и сидел на мели.
Теперь он в Майами, в роскошном доме, накормлен, напоен, с деньгами в кармане. Он делал все, что мог, для Джонни
Вэллона, хоть результат и был невелик. Но это не его вина. Он не сомневался, что однажды Тельма заговорит.
Интересно, что она скажет, и насколько честно. Он пожал плечами. Айлес никогда не понимал женских
откровений. Иногда это правда. Иногда - расчет. Но какая разница?
Он вылез из ванны, принял холодный душ, оделся и оглядел себя в зеркале. Неплохо. Свежевыбритый, в белом
льняном костюме, шелковой рубашке и спокойной расцветки галстуке - по контрасту с пестрыми шейными платками
щеголей-американцев. Можно косить под любого, - подумал он и усмехнулся, - даже под нечто отдаленно напоминающее
джентльмена.
Айлес закрыл за собой дверь и направился в комнаты Лайон. Дверь на стук открыла негритяночка.
- Доброе утро, миста Айлес. Миссус в столовой. Вы к ней?
- Да, Мэри - Энн.
Он бодро оскалился и пошел в столовую.
Тельма сидела за столом в бледно-зеленом шифоновом халате. В комнате было прохладно и тихо.
- Доброе утро, Джулиан. Надеюсь, вчера хорошо провел время в городе. Повеселился?
Он сел за столик.
- Доброе утро. Не слишком повеселился и не слишком скучал, если вы меня понимаете. Держался окраин. Подумал,
что сейчас это лучший выход.
Она кивнула.
- Возможно... хотя не думаю, что тебя разыскивает полиция.
Она налила ему кофе. Айлес взял чашку.
- Интересно, почему?
Она ухмыльнулась.
- В свое время скажу.
Тельма встала, подошла к окну и отдернула прозрачную занавеску. За окном был цветник.
- Думаю, ты гадаешь, почему мы ещё не поговорили...
- Не особенно, - улыбнулся ей Айлес. - Я человек спокойный, вы же знаете, и, в конце концов, появился только
пару дней назад. Может, вы хотите все обмозговать...
Она повернулась.
- Ты прав. Я думала. Большую часть времени я ломала голову, поверишь ли ты мне.
- И вас это волновало? - он намазывал тост.
Она улыбнулась.
- Ужасно остроумно, да, Джулиан? Могу я спросить, почему ты думаешь, что мне все безразлично?
- Да, - ответил Айлес бодро. - Знаете, за свою жизнь я много чего слышал от многих женщин... что-то правда, чтото
нет... Но по большому счету это неважно, знаете ли, потому что никто не может долго успешно лгать, лгать постоянно,
если вы понимаете.
- Да, понимаю. Ну, - она снова улыбнулась, - допустим, я промолчу? Допустим, я позволю спрашивать? Так будет
проще.
Айлес налил ещё кофе.
- Выходит, первоначальная история о миссис Николе Стейнинг и её гадкой дочери - не совсем правда? Наполовину
правда, на четверть, но это не та причина, по которой вам понадобился кто-то на Черной Багаме, так? Это первое. Дальше, в
самом деле вам был нужен Джон Вэллон, а не я, так? Но кто-то должен был ехать, и когда вы не заполучили его, пришлось
остановиться на мне. Годится для начала?
Она медленно прошлась мимо камина, достала сигарету, закурила.
- Хочешь верь, хочешь нет, но в моих словах было достаточно правды. На острове живет Виола Стейнинг, и её мать
- миссис Никола Стейнинг. Ты же думал, её не существует?
Айлес пожал плечами.
- Я думал, девчонка может быть вашей родственницей, и вы просто не хотите разглашать тайну.
Она покачала головой.
- Она мне не родственница. И, как я говорила, она крепкий орешек. Она слишком много пьет и, боюсь, порой
потребляет всякую дурь. Девочка пошла по дурной дорожке...
Айлес кивнул.
- Я так и понял. И вы хотите, чтобы её увезли с Черной Багамы. Даже силой. А что, в другом месте она не станет
пить и все такое прочее, или неприятностей у вас с её присутствием станет меньше?
- В яблочко, - кивнула она. - И одновременно это ответ на второй вопрос; мне на самом деле нужен был здесь Джон
Вэллон. И я скажу, почему. Пока я была на острове - до возвращения в Англию и встречи с вами - я была почти счастлива и,
можно сказать, всем довольна. К несчастью, приехал мужчина. Я его долго знала, Джулиан. Он нехороший человек.
- Понимаю. Он грубо обращался с вами или с ней?
- Он мог быть очень грубым с нами обеими. Во-первых - это придется признать, Джулиан - он знает про меня пару
очень неприятных вещей. У него есть несколько довольно глупых писем, которые не стоит оглашать. Пока я была на
острове, миссис Стейнинг - мать Виолы - столкнулась в Лондоне с моей подругой, которая сказала, что я здесь. Понимаешь,
в то время я даже не слышала о Виоле Стейнинг. Но её мать что-то прослышала и написала мне. Она писала, что девочка
совсем одурела, и спрашивала, не могу ли я ей помочь. Я обещала.
Я пошла к Виоле. Она мне понравилась, но в душе я понимала, что случай тяжелый. Она красива, молода, богата и
упряма, и уже на той стадии, когда полупьяна весь день и пьяна мертвецки к шести вечера. Не слишком приятная ситуация.
Айлес кивнул.
- Для неё - да. Но вам-то что? Она не ваша дочь.
Тельма возразила:
- Значит это для меня очень много. Мужчина, о котором я говорила, стал заигрывать с Виолой. К несчастью,
похоже, она влюбилась. Он неотразим, как черт. Возможно, она хочет найти с ком-нибудь опору. Зато вполне очевидно, что
нужно ему. Ее деньги. Теперь ты понимаешь?
Айлес кивнул с набитым ртом.
- Старая история. Возможно, я смогу угадать финал. Вы пришли к своей новой подруге Виоле и рассказали, какой
это мерзкий тип. Но она думает, что любит его. Поэтому она велела вам проваливать, полагая, что вы ревнуете. Думаю, он
довольно красив. Должен быть красив...
Она быстро спросила:
- Почему?
- Ну, должно же быть в нем что-то, раз вы когда-то в него втюрились, - он жизнерадостно ей улыбнулся.
- Железная логика, Джулиан. Да, это правда. Она думала, что я ревную.
- И, - продолжал Айлес, - вы решили с ним встретиться. Возможно, вы так и сделали. И какой неприятный
сюрприз! Он велел вам не лезть не в свое дело. А если вы не перестанете вмешиваться и не уберетесь с дороги, он шепнет
Виоле про вас пару слов. Может быть, он даже угрожал показать ей письма.
Она кивнула.
- Совершенно верно, Джулиан. Как ты и сказал, старая история: с женщинами вечно одно и то же, особенно с
умными, вроде меня. Никак мы ничему не научимся.
Айлес промолчал, прихлебывая кофе. Она продолжала:
- Я решила, что пора отдохнуть от Черной Багамы, и вернулась в Англию. Вернулась в основном чтобы повидать
мать Виолы - миссис Стейнинг. Почти правда, что она в больнице. Из-за доченьки нервы у неё в таком состоянии, что я не
смогла сказать ей всего. Поэтому я передала мамочке кучу приветов от Виолы, с которой все хорошо; а я собираюсь на
Черную Багаму, а через пару месяцев - обратно в Англию, и обещаю привезти Виолу со мной.
Айлес протянул:
- Ага... Теперь начинаю понимать.
- Я так и думала, Джулиан. Я знала, что нет у меня шансов её привезти. Что к моему возвращению на Черную
Багаму этот тип настроит Виолу против меня. И подумала, что лучше всего пойти к Джонни Вэллону; попросить его какнибудь
вернуть девчонку. Знаете, Джонни очень умен; очень умен и может быть очень упрям. Я подумала, что он справится
там, где бессильны остальные. Думала, он сделает это для меня.
Айлес усмехнулся.
- Так я и думал. Скажите, Тельма, у вас с Джонни был роман? Из-за этого вы думали, что он возьмется?
Она чуть печально улыбнулась.
- Ты прав наполовину, Джулиан. Когда-то - очень давно - когда у Джонни ещё не было "Ченолт" - я надеялась, что
мы поженимся. Мы встретились во время войны. Но, вернувшись, я узнала, что он женился на Магдалене Торн.
Айлес сочувственно кивнул.
- Так бывает, дорогая. Да, бывает.
Она спросила:
- Джулиан, ты мне веришь?
Он встал, закурил, и зашагал по комнате.
- Да, верю. Такое случается с женщинами вашего типа. Проблема в том, что вы чересчур красивы.
- Это мне ничего не дает, Джулиан.
Он осклабился.
- А это редко кому дает. Красота - обоюдоострый меч. Я забыл, кто это сказал, может даже я? Итак, что же в итоге?
Я работаю на Джонни Вэллона, или возвращаюсь и закрываю дело, или что?
Он сел в кресло и вытянул длинные ноги.
- И ещё пустячок...Не следует забывать, что меня подозревают в убийстве. Или нет? И мне не так просто вернуться
на Черную Багаму, учитывая...
- Учитывая что, Джулиан?
- Учитывая ваши слова.
- На твоем месте я бы не думала о подозрениях. Потому что я сама попрошу тебя вернуться.
Он привстал.
- А это становится интересным. Значит, мне возвращаться? А что, по-вашему, я смогу сделать на этом
очаровательном и загадочном острове? Догадываюсь, что как только я суну туда нос, меня сунут за решетку, а мне это
надоело. Не так давно я оттуда выбирался когтями и зубами. Не желаю возвращаться без надобности, - он улыбнулся. -
Конечно, если этого хотите вы, я готов на все. "Ченолт Инвестигейшен" никогда не подводит клиентов - ну, не часто.
Она серьезно сказала:
- Послушай, Джулиан, мы знаем одно: на тебя не объявлен розыск, иначе это было бы в газетах. Не забывай, что
убийство на Багамских островах - событие, крупное событие. А в газетах ничего особенного. Если бы полиция Майами тебя
искала, давно бы нашла. Так что тебя вряд ли ищут, им наверняка даже не сообщали.
- Очень интересно. Почему вы так думаете?
- Прикинь сам. Ты видел комиссара полиции в ночь, когда нашел убитого. Ты рассказал историю, звучащую
довольно фантастически, но не считаешь же ты его настолько тупым, чтобы её не проверить?
Айлес снова сел.
- Начинаю понимать...
Она улыбнулась.
- Именно. Можешь мне поверить на слово, когда ты вышел от комиссара, он связался со Скотланд-Ярдом. И что
случилось? Скотланд-Ярд обратился к Джону Вэллону. Джонни пришлось ответить. Возможно, он не упомянул моего
имени, но твою историю подтвердил. Наверняка сказал, что клиент поручил тебе расследование на Черной Багаме, хотя не
...Закладка в соц.сетях
