Жанр: Детектив
Ставка на проигрыш
...нистра, было дело, чуть не полную шаланду кефали
наловил! Что ж мне дурных денег ни один чудак не подает?..
Голубев спросил:
— На взятку проводник намекает?
Тарас Тарасович нахмурился.
— Ни на что он не намекает. Дуся сама хочет деньги навязать. Ей,
видишь ли, ради сынули полтысячи выкинуть ничего не стоит.
Весь вечер Голубеву не давали покоя родственник Реваза Давидовича в
Сухумском пединституте и друг-проректор из НЭТИ.
Что такое?.. — размышлял
Слава. — Ординарное совпадение или поставленное на широкую ногу
взяточничество?
Рано утром поезд прибыл в Ростов-на-Дону. Стараясь не попадаться
Ревазу Давидовичу на глаза, Голубев вышел из вагона. Только что начавшийся
день был таким свежим и солнечным, что о вчерашних заботах не хотелось
думать. В киоске
Союзпечати
Слава купил пахнущий типографской краской
номер областной газеты
Молот
и зашагал к своему вагону. Отправление
поезда задерживалось. Из переговоров проводниц, скучающих с развернутыми
красными флажками, можно было понять, что у какого-то вагона лопнул
какой-то приводной ремень и его сейчас меняют.
На перрон вышел попутчик по купе Костя. Голубев остановился с ним.
Неподалеку Степнадзе разговаривал с бригадиром поезда. К ним подошел
дежурный по вокзалу и подал Ревазу Давидовичу похожий на телеграмму листок
бумаги. Степнадзе быстро прочитал, нахмурился и заговорил с бригадиром.
Тот, заглянув в листок, утвердительно кивнул. Реваз Давидович сразу
поднялся в вагон. Вскоре он вышел оттуда одетым точно так, как в Адлере. В
руке его был все тот же черный портфель...
На какой-то миг Голубев замешкался, однако времени для размышлений не
оставалось. Слава отдал удивленному Косте только что купленную газету и
скороговоркой выпалил:
— Если отстану, скажи проводнице, чтобы место мое не занимала. Я
догоню поезд.
Костя проводил Голубева недоуменным взглядом.
...Степнадзе размашисто шел от железнодорожного вокзала к центру
города. Он ни разу не оглянулся, не выдал беспокойства ни малейшим жестом
или взглядом. Так мог вести себя только человек с чистой совестью, и
Голубев досадливо подумал, что понапрасну убивает время.
Слава увлекся невеселыми размышлениями и на какое-то время вдруг
потерял Реваза Давидовича из виду. Заметил его возле старинного кирпичного
здания с золотистой вывеской Ростовского университета. Степнадзе
разговаривал с моложавой высокой женщиной. При этом он обворожительно
улыбался и так же, как в Адлере, походил теперь не на скромного
проводника, а на преуспевающего руководителя приличной хозяйственной
организации.
Неожиданно Степнадзе вытащил из портфеля роскошный сувенирный блокнот
и под диктовку женщины стал что-то записывать. Когда он кончил писать,
женщина достала из сумочки записную книжку — тоже вроде бы хотела сделать
какую-то запись. Однако Реваз Давидович тут же протянул ей похожий на
визитную карточку крохотный листок бумаги. Женщина с благодарной улыбкой
положила листок в сумочку. Степнадзе раскланялся и вальяжно зашагал от
университета в обратную сторону.
На Ворошиловском проспекте он сел в троллейбус. Через несколько
остановок вышел из него, дождался автобуса и доехал до железнодорожного
института.
Ориентируется в Ростове как рыба в воде
, — подумал Голубев, входя
следом за Ревазом Давидовичем в серое, заполненное абитуриентами здание.
Но в институте Слава замешкался, и Степнадзе вдруг исчез.
Голубев торопливо обошел почти все коридорные закутки, где шушукались
абитуриенты, заглянул по разным этажам в несколько аудиторий, в приемную
комиссию, но Реваза Давидовича нигде не было. Расстроенный от своей
оплошности Слава вышел из института. Недалеко от входа на зелененькой
скамеечке сидел чубатый парень и созерцательно изучал толпу у автобусной
остановки. Слава подошел к нему, спросил:
— Слушай, товарищ, не видел только что представительного седого
мужчину с черным портфелем?
— Седого? С черным портфелем?.. Слушай, не видел.
— А если серьезно?
— Если серьезно... Минуту назад укатил на такси. — Парень показал
рукой вправо вдоль улицы: — Вон в ту сторону...
Голубев устало опустился на скамейку.
Остаток дня он провел в разъездах по многолюдному Ростову. Побывал во
всех институтах, филиалах заочного обучения и даже в техникумах, но
Степнадзе так и не отыскал. От бесплодных поисков Слава устал смертельно.
Оставалось выбирать один из двух вариантов: либо лететь в Новосибирск и
через пять часов быть дома, либо догонять адлерский поезд и маяться в нем
больше трех суток.
Ростовский аэропорт, несмотря на регулярные рейсы воздушных лайнеров,
был заполнен пассажирами. Узнав от дежурного милиции, что адлерский можно
даже обогнать на
кукурузнике
, отлетающем через час до Миллерова, Голубев
выбрал этот вариант. Пока дежурный оформлял проездные документы, Слава
вышел из вокзала и от нечего делать стал рассматривать гудящие до звона в
ушах самолеты. Из радиодинамика послышался голос диктора:
Заканчивается
посадка на рейс шестьдесят один двадцать девять Ростов — Челябинск —
Новосибирск
.
Вскоре на взлетную полосу вырулил красавец ТУ-134. Самолет прогрел
турбины, стремительно разогнался и взмыл в темнеющее южное небо. Провожая
взглядом удаляющуюся точку, Голубев не предполагал, что как раз на борту
рейса 6129 устало откинулся в кресле интересующий его седой человек с
черным портфелем.
Глава XIII
Утро выдалось под стать настроению Бирюкова: пасмурное, с мелким,
по-осеннему нудным дождем. Однако к восьми часам, когда Антон появился в
уголовном розыске, сизые облака проплыли над городом и засияло
августовское солнце.
После разговора с участковым инспектором с улицы Зорге, которому было
поручено дождаться появления дома кого-либо из супругов Степнадзе, Антон
несколько повеселел. Как выяснилось, у жены Реваза Давидовича
действительно
гостил
Овчинников. Ушел от нее в три часа ночи сильно
рассерженным, остановил запоздавшую попутную машину и уговорил шофера
подвезти его до улицы Челюскинцев. Из дома до сих пор не выходил. Видимо,
отсыпается. Не появлялась из своей квартиры и супруга Степнадзе.
Бирюков зашел к дежурному по управлению, где концентрировалась вся
информация, и поинтересовался состоянием Люси Пряжкиной.
— Находится под контролем врачей. Травма неопасная, но допрашивать
пока не разрешают. У нее наступила алкогольная депрессия, — сказал
дежурный. — Скоро пройдет.
— Надо проследить, быть может, попытаются установить с ней контакт.
— Врачи предупреждены.
Бирюков взял сводку дорожных происшествий за прошедшие сутки. После
лаконичного сообщения о Пряжкиной почти сразу на глаза попалась фамилия
Степнадзе и номер его машины: 31-42 НСУ.
Задержан ГАИ за превышение
скорости при выезде с площади Сибиряков-Гвардейцев в 20 ч. 25 м. местного
времени
, — прочитал Антон и тотчас отметил, что происшествие с Пряжкиной
произошло чуть ли не одновременно с задержанием
Волги
. Значит, водитель
высадил Люсю на остановке Мотодром и хотел как можно скорее умчаться от
высаженной пассажирки. Бирюков созвонился с дежурным ГАИ. Тот сообщил
довольно любопытное: оказывается, за рулем находился сам владелец машины.
— Это не ошибка? — нахмурясь, спросил Антон.
— Никак нет, — ответил дежурный. — Коля-маленький передал нам
водительское удостоверение...
Степнадзе Реваз Давидович
— черным по
белому в нем написано.
— Что за Коля?
— Инженер Полозов — один из активных наших общественников.
— Какое право имеет этот общественник забирать у водителей
удостоверение?
— Так получилось... — дежурный замялся. — Собственно, могу через
полчасика прислать Полозова к вам для объяснения.
— Пусть удостоверение Степнадзе привезет, — сказал Бирюков. — А если
Волга
тридцать один — сорок два НСУ появится на улицах города,
немедленно сообщите мне. Ясно?
— Так точно.
Антон попросил дежурного по управлению направить служебную машину за
Деменским и, написав на листке адрес Юрия Павловича, хмуро пошел в свой
кабинет.
Коля-маленький, как называл Полозова дежурный отделения ГАИ, оказался
ростом под потолок. Он передал Антону водительское удостоверение Реваза
Давидовича и густым басом стал рассказывать о том, как задержал
Волгу
с
госномером 31-42 НСУ. Произошло это так, как и предполагал Бирюков.
Полозов неторопливо ехал в своем
Москвиче
. В начале улицы
Сибиряков-Гвардейцев, сразу после светофора, на повышенной скорости его
обогнала светло-серая
Волга
. Общественный инспектор Полозов решил
предупредить водителя и прибавил скорость. Стрелка спидометра показала 90
километров, но
Волга
продолжала уходить. У остановки Мотодром она
высадила худенькую женщину в джинсах и рванулась дальше еще стремительней.
Тогда Полозов нажал
на всю железку
и в конце улицы Сибиряков-Гвардейцев
догнал-таки
Волгу
. Поначалу хотел ограничиться предупреждением, но,
поскольку у Степнадзе в техталоне уже имелось два прокола за нарушения,
пригласил его в местное отделение ГАИ, чтобы там провели с нарушителем
соответствующую беседу. Степнадзе против такой
карательной
меры не
возражал, однако в ГАИ не заехал, и его водительское удостоверение
осталось у Полозова.
Антон разложил на столе несколько фотографий и попросил узнать,
который из сфотографированных Степнадзе. Полозов неуверенно показал на
Реваза Давидовича.
— Кажется, вот этот.
— Почему
кажется
? — спросил Антон.
Полозов смущенно пробасил:
— Признаться, к лицу не приглядывался. Водитель был в железнодорожной
форме, представительный немолодой дядя... Не мог же он нагло чужое
удостоверение мне подсунуть.
Когда Полозов ушел, Бирюков внимательно присмотрелся к фотографии
Реваза Давидовича в водительском удостоверении. Фотография была не меньше
как десятилетней давности, и Степнадзе выглядел на ней довольно молодо.
Коротко звякнул телефон. Антон быстро ответил и сразу услышал
торопливый голос хирурга Широкова:
— Товарищ Бирюков, только что в клинику звонил мужчина, назвавшийся
Деменским. Интересовался здоровьем Холодовой.
Антон поднялся со стула.
— С кем он говорил?
— Со мной.
— Что ему ответили, Алексей Алексеевич?
— Как просил подполковник, пришлось сказать, что Холодова будет жить.
— Правильно сказали. Голос мужчины не похож на тот, который приглашал
вас в кинотеатр
Аврора
?
— Нисколько.
Не успел Бирюков обдумать сообщение хирурга — заурчал аппарат
внутреннего коммутатора.
— Антон Игнатьевич, на горизонте Сипенятин! — бодро доложил
дежурный. — Только что по
ноль-два
один из наших доброжелателей сообщил,
что Вася прячется у своей мамаши. Поискать, дескать, его хорошенько там
надо...
— Откуда ему известно, что мы разыскиваем Сипенятина?
— Говорит, видел, как Вася скрытно прошмыгнул к матери. Отсюда
заподозрил что-то нечистое...
— Как фамилия этого доброжелателя?
— Фамилию назвать уклонился.
Ну вас, — говорит, — по судам после
затаскаете
— и сразу повесил трубку.
Бирюков нахмурился:
— Не нравятся мне
доброжелатели
, которые скрывают свои фамилии.
— Этот вроде бы искренне говорил.
— Машина с Деменским еще не появилась?
— Пока нет.
— Возьмите шофера на связь. Где он застрял?
— Один момент, — дежурный заскрипел диском УКВ. Послышались шипение,
треск, невнятный разговор, затем отчетливый голос дежурного в трубку
Антону: — Машина стоит у городского агентства Аэрофлота. Демонский уже
минут десять звонит по автомату.
Бирюков категорично сказал:
— Передайте шоферу, чтобы срочно вез Деменского ко мне.
Не отключаясь от коммутатора, дежурный заговорил по УКВ с шофером
служебной машины:
— Яременко! Слышишь, Яременко?.. Хватит Деменскому названивать.
Приглашай его в машину, приглашай! Одним моментом к капитану Бирюкову.
Моментом!..
Антон протянул руку к телефону городской сети и набрал номер
начальника шестого отделения милиции.
— Ильиных слушает, — после первого же звонка раздалось скороговоркой
в трубке.
— Здравствуй, Юрий Васильевич. Бирюков говорит.
— Привет, Антон Игнатьич!
— Как жизнь?
— В трудах и заботах. Тебя, наверное, Сипенятин интересует?
— Угадал.
— По просьбе Голубева я лично сам этим вопросом занимался. Вася Сивый
на улице Кожевникова у Марии Анисимовны давно не появляется.
— Так вот, Юрий Васильевич... Поступил сигнал, что Вася все-таки там.
Надо еще раз проверить.
— Уже надеваю фуражку.
— Спасибо за оперативность.
Минут через пять в кабинет вошел Деменский. Очень осторожно сел на
предложенный Антоном стул и напряженно замер, словно перед объективом
фотоаппарата.
— Куда вы так долго звонили? — неожиданно спросил Бирюков.
— В десять часов мне надо быть на заводе. Уже девять. Хотел
предупредить начальство, что задержусь.
— Предупредили?
— Не успел дозвониться — шофер поторопил.
— А хирургу Широкову?..
— Хирургу дозвонился. Широков меня обнадежил, что Саня поправится.
Это правда?
— Широков — врач, ему виднее.
Лицо Юрия Петровича порозовело.
— Прошлый раз я до безумия был ошарашен случившимся. Думал, что вся
ответственность за смерть Сани, если она умрет, обрушится на мои плечи.
Поэтому путал элементарные вещи, отрицал очевидное. Короче, вел себя трус
трусом. На самом же деле наши отношения с Холодовой не такие, как я
прошлый раз наговорил... Несмотря на развод, между нами не было вражды.
Кстати, я только теперь понял, насколько дорога для меня Саня. Как только
она выпишется из больницы, мы немедленно сойдемся, снова оформим брак
через загс... — Деменский вдруг достал из кармана новенькое золотое
кольцо. — Вот я уже для загса припас...
— Значит, в Челябинск вы летали к Холодовой? — спросил Антон.
— Да, но не застал ее там. Накануне я звонил Сане по телефону.
Предложил ей забыть прошлое и переехать ко мне. Саня обрадовалась.
Сказала, что проведает Сережку и прилетит в Новосибирск. Я предупредил,
что если появится в Новосибирске раньше меня, то ключ от квартиры может
взять у соседки Ксении Макаровны.
— Неувязка получается, Юрий Павлович, — сказал Деменскому Бирюков. —
Вы прилетели из Челябинска в Новосибирск двадцать первого августа утром.
Холодова в это время находилась в вашей квартире — она ночевала там.
Стоило вам нажать кнопку звонка и...
— Ксения Макаровна не видела, как Саня в квартиру входила. Старушка
сказала мне, что ключ у Овчинникова.
— Но вам Зарванцев ведь рассказывал... — начал было Антон, однако
Деменский не дал договорить:
— Каюсь, когда узнал от Зарванцева, что Саня пришла в
Орбиту
с
Овчинниковым, одурел от ревности и вместо того, чтобы вернуться домой,
сломя голову бросился искать Овчинникова.
— Что вы заказывали Ревазу Давидовичу Степнадзе в Адлере?
Юрий Павлович густо покраснел и ответил так быстро, как будто заранее
подготовился к такому вопросу:
— Солгал прошлый раз, конечно, не фрукты заказывал. Саня при
телефонном разговоре попросила достать четыре мотка серо-голубого
королевского мохера. Хотела Сережке свитер связать. Вот этот мохер я и
заказал Ревазу Давидовичу. Специально звонил ему по междугородной из
Свердловска.
Бирюков попросил Деменского рассказать о Ревазе Давидовиче подробнее.
Деменский заговорил откровеннее, чем в прошлую беседу, но к предыдущим
своим показаниям ровным счетом ничего не добавил. Так же скупо
охарактеризовал он и Люсю Пряжкину.
Отличный мастер мужских причесок,
иногда позирует Зарванцеву, любит выпить. Угощал ли ее коньяком? Да,
угощал. Хотел, чтобы Люся выпытала у Зарванцева правду о встрече
Овчинникова с Саней. Знакома ли Пряжкина с Ревазом Давидовичем? Кажется,
нет, не знакома
.
Деменский виновато посмотрел на Антона:
— Поверьте, что на этот раз я не лгу.
— Верю и хочу, чтобы вы так же откровенно рассказали о
взаимоотношениях Холодовой со Степнадзе. Только ли книги их связывали?
Лицо Деменского передернулось:
— Мне известно лишь о книгах, но... Всякий раз, когда от Степнадзе
приходило письмо, Саню прямо в жар бросало.
— Что это за письма были?
— Очень лаконичные и корректные, обычно с просьбой прислать ту или
иную книгу. И я, честно признаться, до сих пор не могу понять, почему Саня
их так боялась.
— Она не скрывала от вас этих писем?
— Никогда.
— Почему бы вам не поинтересоваться, что пугает вашу жену?
— Интересовался. Саня по характеру очень общительная и открытая, но
каждый раз, когда заходил разговор о Степнадзе или об отце Сережки, она
болезненно замыкалась. Однажды, потеряв над собой контроль, я высказал
предположение, что Реваз Давидович является Сережкиным отцом. Саня
побледнела и заявила, мол, если я такой фантазер, то нам лучше разойтись.
Больше на эту тему мы не разговаривали. Поверьте, это чистая правда.
— Об Овчинникове ничего не добавите? — после некоторого молчания
спросил Антон.
Деменский пожал плечами:
— Овчинников есть Овчинников.
— Какие у него отношения с супругой Степнадзе?
— С Ниной? Никаких.
— Уверены?
— Стопроцентно. Нина, знаете, из той породы красивых женщин, которые
прямо-таки инстинктом выбирают себе обеспеченных мужей. Она никогда не
рискнет потерять доверие Реваза Давидовича. Это во-первых... — Юрий
Павлович сделал паузу. — Во-вторых, если бы между Ниной и Анатолием что-то
было, Анатолий давно бы похвастал.
— Он, кажется, увлечен младшей сестрой Нины?..
На лице Юрия Павловича появилась ироническая усмешка:
— Фрося Звонкова — доверчивая простушка. Готова влюбиться в первого,
кто пообещает взять ее замуж. Но это не от испорченности, а от возраста.
Как-никак Фросе уже под тридцать.
Зазвонил внутренний телефон. Дежурный по управлению сообщил, что
начальник шестого отделения милиции капитан Ильиных просит срочно приехать
к Сипенятиной.
— Что у него? — спросил Бирюков.
— Говорит, дело серьезное.
Подписывая Деменскому повестку, Антон подумал:
Отчего успокоился
Деменский? От сообщения Широкова, что Холодова поправится, или ему стало
известно, что Сани уже нет в живых?
Представив Бирюкову хозяйку квартиры, Ильиных попросил ее:
— Мария Анисимовна, расскажите все старшему оперуполномоченному
уголовного розыска.
Пожилая женщина, сцепив в пальцах натруженные руки, взглянула на
Антона с близоруким прищуром и невесело заговорила. Оказывается, вчерашним
вечером сын действительно заходил к ней в девятом часу. Предложил денег,
но Мария Анисимовна отказалась от
подачки
. Сын очень торопился и
быстренько ушел из дому. После него, часа через два, приехала бывшая
соседка. Только-только разговорились с ней, заглянул неизвестный мужчина.
Спросил каких-то Птечкиных или Чечкиных. Мария Анисимовна ответила, что не
знает таких. Тогда мужчина попросил воды. Выпив полстакана, поблагодарил и
ушел. А бывшая соседка осталась ночевать.
— Каким образом Василий поставил в нишу ту сумочку, не могу
сообразить. Сегодняшним утром ее увидела, — невесело закончила свой
рассказ Сипенятина.
— Какую сумочку? — спросил Бирюков.
Ильиных живо поднялся.
— Пошли, покажу.
В узком коридорчике прихожей он включил свет и отдернул цветастую
занавеску с глубокой ниши в стене. Там, у самого порожка, на полу, стояла
черная дамская сумка. На ее лакированных боках даже при электрическом
свете можно было разглядеть густые отпечатки пальцев и несколько
продолговатых пятен, вроде бы оставленных смоченной в одеколоне или спирте
ваткой. Антон открыл сумку — она была забита мотками серо-голубого мохера
в яркой импортной упаковке. Пройдя в комнату, Антон осторожно вытряхнул
содержимое сумки на стол. Кроме четырех мотков королевского мохера, в ней
оказалась новенькая косметичка с косметикой, ключ на брелоке, пустой
почтовый конверт, надписанный Холодову Федору Федоровичу, проживающему в
городе Алексине Тульской области, и паспорт на имя Холодовой Александры
Федоровны.
— Видимо, отцу писала, — сказал Ильиных, показывая на конверт.
— Вероятно, — согласился Бирюков и повернулся к Сипенятиной. —
Значит, не видели, когда сын поставил сумку в нишу?
Мария Анисимовна развела руками:
— Сама дверь открывала. Как помнится, без сумки Василий входил. Или
не приметила я — глаза никудышные стали.
— Из старых дружков сына в последние дни у вас никого не было?
— Ломаю вот голову. Так, никто, похоже, не заходил.
— А что за бывшая соседка у вас ночевала?
— На улице Петухова мы рядом жили. Фросей ее зовут, фамилия Звонкова.
Очень милая девушка, заботливая. Так хорошо сдружились, как мать с
ласковой дочерью.
— В какое время Фрося приехала?
Сипенятина, прищурясь, посмотрела на тикающие часы:
— Где-то близко к одиннадцати.
— Что ее так поздно привело к вам?
— Говорит, пришла из кино, стала ложиться спать, вдруг телефонный
звонок. И как будто голос Василия сказал, что я сильно захворала, просила
ее приехать. Фрося по простоте душевной поверила и, не глядя на ночь,
примчалась.
— Не она ли сумку в забывчивости оставила? — на всякий случай решил
проверить Антон.
— Не было при ней никакой сумки. Фрося, как увидела, что я здорова,
прямо от двери мне на шею бросилась.
— Как тот мужчина выглядел, который вслед за Фросей заходил?
— Представительный, с портфелем... Очки темные, отблескивают. Я еще
подумала: неужто он в них ночью видит? В таких очках только на солнце
глядеть.
— Одет как?
— Серый железнодорожный пиджак, а фуражка... будто летчицкая, с
крылышками.
— У железнодорожников на фуражках тоже крылышки, — сказал Антон.
— Не разбираюсь я в форменных одеждах.
— Фрося не говорила с ним?
— Она даже не видела его. — Мария Анисимоана тревожно покосилась на
Ильиных и тут же опять перевела взгляд на Бирюкова. — Неладное что-то с
Фросей творится. Только мужчина стукнул в дверь, она лицом изменилась:
Миленькая, не открывайте! Это за мной
. —
Чего ты, касатка?
—
спрашиваю.
Ой, вы ничего не знаете!
Открываю — мужчина в темных очках!
Признаться, у самой екнуло сердце. А он вежливо поговорил, выпил водицы я
откланялся. Возвращаюсь в комнату — Фрося из-за оконной портьеры
выглядывает, белее белого лицом. Кое-как успокоила ее, утром сели чай
пить, завела разговор о какой-то женщине, которую с третьего этажа
сбросили.
Вот и мне, Анисимовна, наверняка скоро такое будет, —
говорит. — Ой, что творится на белом свете, что творится!
С тем и на
работу убежала. Ничегошеньки я не поняла.
— В комнату мужчина, значит, не входил?
— Нет. Всего с полминуты постоял в прихожей, пока стакан воды из
кухни вынесла.
— А вы, Мария Анисимовна, старшую сестру Фроси Звонковой знаете?
— Когда рядом с Фросей жили, видела. Представительная женщина,
строгая. У Фроси что на уме, то и на языке, — а старшая — с секретом.
Через полчаса, проведя необходимые формальности, связанные с изъятием
дамской сумки, Бирюков и капитан Ильиных вышли из квартиры Сипенятиной.
Пригласив Ильиных в свою машину, Антон показал ему фотографию Пряжкиной:
— Эта девочка состояла на учете в инспекции по делам
несовершеннолетних?
Капитан Ильиных поправил фуражку и утвердительно кивнул:
— Помаялись мы с ней. Шестнадцать лет Люсе было, когда сотрудники ее
приметили. Бросила школу, нигде не работала. Вызываю как-то, предлагаю
устроиться на завод ученицей или в профтехучилище. Люся смерила меня
равнодушно-туманным взглядом и спрашивает:
Зачем это?
—
Чтобы получить
специальность и работать
, — говорю.
А зачем работать?
—
Чтобы вкусно
есть, прилично одеваться. Разве тебе не хочется этого?
Усмехнулась:
Еду
и одежду мне принесут мужчины
. Понял, что за девочка Люся Пряжкина была?
Чего ты вдруг ею заинтересовался?
— Впуталась она, по всей вероятности, в неприглядную историю.
— Люся сама кого хочешь может впутать...
Разговор прервал загудевший зуммер установленной в машине рации.
Бирюков взял трубку. Сквозь эфирный треск из динамика послышался
хрипловатый голос дежурного по управлению:
— Антон Игнатьевич?.. У меня на телефоне начальник Тогучинского
линейного отдела транспортной ми
...Закладка в соц.сетях
