Жанр: Детектив
Вендетта для святого
...ью сказала она, - всегда читала
газеты, но поначалу просто не могла сопоставить вас с вашим описанием. Что вы здесь
делаете?
- Отдыхаю. Разве я не говорил вам вчера? Мне часто не верят, но могу, положив
руку на сердце, сказать, что в Италию я приехал, чтобы осмотреться, выпить и закусить,
отдохнуть, как каждый турист.
- Но даже в своей стране вы ведь не разъезжаете как торговец авторучками?
Немногие женщины могли похвастаться тем, что сумели удержать Святого от подходящей
реплики, а Джина могла быть первой, которая сделала это просто случайно. Ее
вопрос был задан вполне всерьез. Монастырское образование было не настолько
религиозным, как он полагал, но в современных вопросах в нем явно были некоторые
пробелы.
- Нет, - неуверенно ответил он. - Честно говоря, я нигде не работаю всерьез,
потому что не хочу занимать чужое место.
Теперь уж она задумалась, прежде чем спросить:
- Куда мы направляемся? Я полагала, вы попросите меня показать вам достойные
интереса места, но, кажется, вы сами знаете дорогу.
- За завтраком я проштудировал карту в путеводителе, - ответил он. - Думаю,
будет лучше, если агнец сам попадет на первый жертвенный алтарь.
- Не знаю, есть ли такие в окрестностях Палермо, - серьезно сказала Джина, -
уцелело совсем немного языческих святилищ и уж наверняка ни одного алтаря.
- Что ж, тогда вместо этого совершим короткую прогулку, - разочарованно
сказал Святой.
Въехали на бесплатную стоянку, где с него содрали обычные чаевые за пригляд,
чтобы никто не угнал машину или не лишил её съемных частей.
- Сан Джованни дельи Эремити, - радостно зааплодировала Джина. - Это
здесь, пожалуй, самый романтичный старый собор. Еще со времен норманнов. Как вы
хорошо ориентируетесь, раз попали сюда!
- Это естественное взаимное влечение одного раритета к другому, - сказал
Святой, подняв взгляд на старинные стены, многочисленные рубцы которых служили
свидетельством бесчисленных битв, кипевших возле них. - Это стоит как следует
осмотреть.
Он позволил провести себя сквозь ветхую роскошь, колонн и портиков,
несомненно бывших частью мечети, вокруг которой экономные крестоносцы построили
собственное культовое сооружение. Когда, наконец, добрались до премиленького
монастырского садика, он опустился на скамью в тенистой аллее и потянул Джину, чтобы
села рядом.
- Это была чудесная прогулка, и я не нахожу слов благодарности за то, что вы
показали мне дивные уголки Палермо.
- Но ведь мы только начали... - запротестовала она. - Здесь очень много
соборов, кладбище, музей...
- Этого-то я и боюсь. Вопреки моему прозвищу я всегда предпочитал оставить
соборы и кладбища более заслуженным святым. Но мы обещали дорогой тетушке, что
займемся их осмотром, и теперь вы можете честно смотреть ей в глаза и в полном
соответствии с правдой поклясться, что так и сделали. Так что, полностью сдержав слово,
мы можем вернуться к тому, что больше подходит для этого климата, чем прогулки по
руинам, где нечем дышать от пыли. Давайте откровенно, если бы не я, выбрались бы вы
сегодня на экскурсию?
- Нет, но...
- Никаких но, нет вполне достаточно. Это значит, я навязываю вам занятие,
которое вас совсем не привлекает. Для меня это совсем непереносимо. Поэтому не лучше
ли искупаться?
- Ну, возможно. Но я даже не думала... и не взяла купальный костюм...
- И не можете теперь вернуться домой, чтобы не нарваться на тетушку. Мелочи.
Любая женщина, которая в бикини выглядит так фантастически, как вы, должна менять
их каждый день. - Саймон встал. - Идемте, и прошу вас приготовиться к любимому
женскому занятию - безумному налету на галантерейные магазины.
Любые доводы были бы потерей времени, поэтому бугатти сорвался с места и
через несколько минут уже мчался по шоссе. В ближайшем курортном местечке
Романьоли они нашли магазинчик возле пляжа, имевший в продаже необходимый
минимум купальных костюмов, и в мгновение ока Святой уже стоял на пляже в плавках,
разглядывая Джину, выходившую из кабинки в чем-то, приближавшемся к костюму Евы
настолько, насколько позволяли приличия. .
- Я не заметила, чтобы вы что-то покупали, - удивленно заметила Джина.
- В этом не было нужды, - не смущаясь, ответил он. - Все было в машине, так,
на всякий случай, если бы мы вдруг решили изменить в программу. А теперь - в воду,
освежимся, пока вы не довели половину мужчин на этом пляже до инфаркта.
Они купались, смывая пыль и пот жаркого дня, пока не почувствовали себя
свежими и достаточно остывшими, чтобы снова жариться на солнце, которое опять стало
доставлять им радость. Когда вышли на берег, одетый в белое официант поклонился им,
протягивая меню.
- Экко ля мета делле виванде*, синьор, - сказал он. - Я уверен, что вы уже
решили пообедать в лучшем ресторане на нашем пляже.
*Ecco la meta delle vivande (итал.) - вот перечень кушаний. (Примеч. пер.) .
Саймон уже заметил несколько ресторанчиков, эффектно украшенных
противосолнечными маркизами, и догадался, что наиболее расторопные хозяева не
оставляли выбор клиентов на волю случая.
Трудно было устоять перед такой инициативой.
- Что вы рекомендуете?
- У нас все на уровне, но лангусты - нет слов. Прошу подождать, я покажу.
Кельнер поспешил удалиться, чтобы через несколько минут вернуться с
проволочной корзиной, в которой барахталось несколько живых арагосто, слабея в
напрасной борьбе с судьбой...
- Думаю, они могут надоесть, если прожить здесь достаточно долго, - сказал
Саймон, - но пока я далек от этого. А вы, Джина?
- Кухня донны Марии не отличается экзотичностью, так что это для меня
большой соблазн.
- Значит, надо воспользоваться случаем. - И Саймон заказал обед.
Кельнер принял заказ и ушел, пообещав прислать за ними, когда все будет готово;
они разостлали на песке взятые напрокат полотенца и улеглись на них, отдавшись
блаженной лени. _ - В такие минуты, - сказал Святой, - я часто задумываюсь, кем был
тот болван, который выдумал, что работа дает удовлетворение. Или это был гений,
который придумал, как дурить простаков, чтобы они делали неблагодарную работу, да
ещё и любили её.
- Но ведь должно быть у вас какое-то занятие? - спросила Джина.
- Я стараюсь, чтобы оно было как можно реже.
- Вы говорили об участии в делах дяди Алессандро.
- Разве похоже, что у меня могут быть с ним общие дела?
- Нет, - уверенно сказала она и удивленно раскрыла рот. - Я имею в виду...
Он поморщился:
- Вы имеете в виду то, что сказали. Мне никогда не убедить вас, что я вхож в
обычный мир бизнеса, поскольку вы прекрасно помните то, что читали о моих
приключениях сверх программы вашего образования. Кроме того, вы, очевидно,
понимаете, что тайные делишки дядюшки Ала гораздо хуже любых, в которые может быть
замешан такой относительно порядочный авантюрист, как я.
- Я этого не говорила, - взорвалась Джина. - Знаю, все говорят, что он сделал
деньги на контрабанде алкоголя, на всяких махинациях и Бог весть на чем ещё там у вас в
Штатах; знаю, что у него были проблемы с полицией из-за налогов или что-то в этом
роде. Когда я училась в пансионе, об этом писали в газетах и ко мне приставали все
девочки - из-за фамилии. Я не отважилась признаться, что он мой близкий родственник.
Потом он мне рассказывал, что все порядочные люди поддерживали с ним отношения, но
американцы очень себе ка уме, и он просто наткнулся ка нечестных политиков. Он всегда
был так добр к нам...
- Разумеется, и поэтому, когда он в телефонном разговоре сказал, что я хочу ему
навредить, и попросил использовать эту встречу, чтобы вытянуть из меня все, что
возможно, вы сочли себя обязанной выполнить поручение.
Вначале глаза её вспыхнули от гнева, она, видимо, собралась возмущенно
возразить, но потом это пламя погасло в предательской влаге. Губы задрожали, и она
вдруг закрыла лицо руками. .
Саймон сочувственно похлопал её по плечу:
- Не надо расстраиваться, у вас, просто нет такого самообладания, как у Маты
Хари.
- Вы чудовище, - всхлипывала она.
- Ни в коем случае. Я милый парень с хорошая манерами, который не может
отказать прелестной девушке. В доказательство я постараюсь ответить на все ваши
вопросы.
Мягкий атлас её кожи продолжал вздрагивать под его рукой, отвлекая внимание и
волнуя мысли, но Саймон настойчиво продолжал гнуть свое:
- Нет, я не полицейский. Нет, я не работаю на ФБР и ни на какую-то другую
правительственную службу. Да, в отношении вашего дяди Алессандро у меня самое
плохое мнение. Я считаю, что он очень плохой человек, что на его совести множество
убийств, не считая преступлений поменьше, но есть одно преступление, где в его вине я
абсолютно уверен, и постараюсь добиться, чтобы он понес за него ответственность. Если,
конечно, ему не удастся прикончить меня раньше.
Она внезапно выпрямилась, и Саймону пришло в голову, что только очень юная
особа может так дивно выглядеть с покрасневшими глазами и слезами на щеках.
- Хватит, - сказала она, - лучше отвезите меня домой.
- Не перед обедом. Как бы вы могли жить с сознанием, что напрасно отправили
на смерть одного из этих лангустов?
- Я надеюсь, вы съедите обоих.
- С чего бы мне заниматься обжорством? От того, что вы не хотите слышать
правду?
- Не могу я вас слушать. Это было бы нелояльно. Вы плохо говорите о моей семье,
называете дядю Алессандро убийцей. Я хочу вернуться домой.
- А вам не кажется, что было бы лучше, если бы Аль Дестамио вовсе не был
вашим дядей?
Эффект оказался сильнее, чем он ожидал. Внезапная реакция Джины соединила
всю гамму явлений - от вытаращенных глаз и отвисшей нижней челюсти до
каталептического оцепенения и полного отключения от внешнего мира.
После такой явной реакции не имело смысла молчать или притворяться.
- Значит, вы знаете, - наконец, шепнула она.
- Ну, пока ещё только подозреваю, - откровенно сознался Саймон. - Не могу
пока доказать. Но надеюсь, что скоро смогу. Мне нужна помощь. И думаю, вы можете это
сделать. Сейчас вы дали мне понять, что подозреваете то же самое, правда?
Он не спускал с неё взгляда своих голубых, как магические кристаллы, глаз, словно
предлагая попытаться перехитрить их. Но на этот раз она и не пыталась противостоять их
силе.
- Да, - призналась она, - уже давно. Но сама боялась в это поверить, хотя и
отдавала себе отчет, как бы мне этого хотелось.
- Но если бы оказалось, что мы с вами правы, - продолжал он, и признание их
интересов словом мы прошло так гладко, что она, скорее всего, ничего и не заметила, -
доя вас это стало бы началом новой жизни.
- Да.
- Ну, так в чем проблема? Аль просит вас поучаствовать в чем-то, что вам
кажется грязным делом, потому что опасаетесь возможной ошибки и последствий для
вашей семьи. Я не из полиции, но зато помешан на справедливости. Считаю, я для вас
просто дар Божий.
- Вы просто прелесть, - сказала она и, стремительно наклонившись, горячо
поцеловала его.
У Саймона возникло подозрение, что пребывание в монастырском пансионе не
смогло окончательно подавить её средиземноморские инстинкты.
- Ла паста э пронта*, - сообщил излишне услужливый официант с идеальной
пунктуальностью.
* La pasta e pronta (итал.) - Кушать подано. (Примеч. пер.) .
2
Зал ресторана оказался верандой, затененной тростниковыми циновками, с видом
на море и пляж, а кухня и все хозяйство размещались в щитовом домике сзади. Погреб
заменял огромный застекленный холодильник, из которого извлекали вино, охлажденное
до температуры горного потока, при которой нужно пить его в этом климате, особенно
если речь идет о крепких сицилийских сортах. Сам обед, приготовление которого
требовало немалого труда, чтобы качество блюд не обмануло ожиданий, мог оправдать
перерыв в чем угодно, кроме того, что было прервано услужливым официантом. Но зато
Святой получил возможность выслушать до конца исповедь Джины в не столь бурном
настроении.
- Это чувство... оно нарастало многие годы. Сначала все казалось таким
неправдоподобным, что я даже смеялась. Но мелочи складывались вместе, и не видеть
этого было нельзя. Теперь, как я вспоминаю, все началось тогда, когда дядя Алессандро
лежал больной в Риме. Я говорила вам, что этот период моей жизни помню плохо, была
ещё слишком мала. Знаю, что у него был рак, и мне кажется, говорили, что он неизлечим,
но теперь донна Мария утверждает, что я ошиблась, это вовсе был не рак и дядя
выздоровел. Такое возможно?
- Вообще-то возможно. Скажем, врачи ошиблись. Или было что-то вроде лечения
- операция, облучение или даже то, что называют самоизлечением, когда врачи не знают
почему, но человек вдруг выздоравливает.
- Но ведь такое случается нечасто?
- Не слишком часто, если случай считался неизлечимым, а пациент выглядит
таким здоровым; как Аль, несколько дней назад.
- Меня удивило, что в семейных альбомах нет никаких фотографий дядюшки
Алессандро в его молодые годы. Когда я спросила донну Марию, та сказала, что в
молодости он был очень суеверен и никогда не позволял себя фотографировать.
А потом мать одной девушки, которая знала все обо всех, сказала мне, что, видно,
дядюшке подлечили не тело, а мозги, раз у него так здорово пошли дела в Америке, а
здесь в Италии он только промотал остаток семейного капитала.
- В самом деле.
- Ох да. Даже дядюшка. когда у него ещё не было проблемы с речью, рассказывал
мне, как глуп был наш дядя и какие безумные идеи поглотили все его деньги. И я не могла
поверить, что он вдруг стал другим человеком.
Саймон кивнул.
- Если он просто не другой человек.
- Но как это может быть? Разве дядюшка...
- У которого голова, скажем так, не слишком варит...
- И донна Мария...
- Да, она должна быть в это замешана. - Святой спокойно выдержал её взгляд.
- Прошу не убеждать меня, что вы представить себе не можете, чтобы такая милая,
любезная старая дама была замешана в нечто неприличное.
Джина даже не пыталась возражать. Казалось, она как-то повзрослела. Только
спросила:
- Почему?
- Ну, теперь, когда мы все знаем, можно найти множество ответов.
- Вы хотите, чтобы я вам верила, - сказала она после паузы, - но вы все ещё не
рассказали о себе... Если вы не детектив, то как случилось, что вы заинтересовались
дядей Алессандро?
Он на миг заколебался, но, решив, что риск для него невелик, рассказал всю
историю от случайной встречи с покойным Джеймсом Астоном до пластиковой бомбы,
которую обезвредил предыдущей ночью, не упоминая только о своей беседе с Марко
Понти. Она слушала с широко раскрытыми глазами, прикусив губу.
- Мне трудно в это поверить... Бомба перед нашим домом, когда мы сидели за
столом...
- Самое время для таких вещей. Ведь трудно подложить бомбу в машину, когда в
ней кто-то сидит и едет со скоростью шестидесяти миль в час.
Весь этот разговор был растянут во времени перерывами, необходимыми для
дегустации, обоняния, жевания, глотания, поглощения и наслаждения, и к тому же
прерывался официантом, который подавал, менял тарелки и напрашивался на
восхищение.
Позднее, после одной из пауз, посвященной оценке гастрономии и приведению в
порядок мыслей, Джина заметила:
- Я когда-то задумывалась, как можно выяснить, что дядя Алессандро и мой дядя
- один и тот же человек, но, честно говоря, это выше моих сил.
- Если дело только в этом, то нет проблем. Меня всегда упрекали, что у меня нет
нервов. Что нужно сделать?
- Все очень просто. Если моего дяди нет в живых, а этот человек - мошенник, то
настоящий дядюшка должен быть похоронен в семейном склепе. Нужно только открыть
склеп и взглянуть.
Святой наморщил лоб.
- Разве одно автоматически вытекает из другого? Разве не правдоподобнее, что
они похоронили его где-то в другом месте, под другим именем?
- О нет? Я не могу поверить, чтобы они зашли так далеко. Вы не знаете, до чего
на Сицилии придерживаются традиций во всем, а особенно в такой старинной семье, как
моя. Даже если донна Мария и дядюшка позволили этому Алессандро Дестамио выдавать
себя за моего дядюшку ради денег или по другой причине, ничто бы их не заставило
согласиться похоронить настоящего дядю под фальшивой фамилией и не в склепе, где
хоронили всех членов рода Дестамио уже триста лет. Это было бы святотатством.
Саймон задумался над этим, деликатно манипулируя ножом и вилкой с последним
аппетитным кусочком. С психологической точки зрения это было возможным и
одновременно давало прекрасное обоснование дальнейшим действиям.
- Вы не хотите побеспокоить предков, спящих вечным сном в склепе? По крайней
мере, показать мне, где это, и заглянуть туда?
- Я поеду с вами.
Обед был увенчан поданными на десерт великолепными свежайшими золотистыми
персиками, достигшими вершины прекрасной сахарной спелости, после чего Джина
заказала кофе, а Святой предпочел закрепить нежный вкус фруктов бокалом вина на
дорожку.
- Когда у вас появится желание встать из-за стола, - сказал он, вы могли бы
одеться и отправиться посмотреть на заведеньице? Прошу простить мне это выражение.
Все равно нельзя сразу идти в воду, объевшись до такой степени.
Так что чуть позже они уже вернулись в Палермо, следуя указаниям Джины,
причем Святой мысленно отмечал на карте в своем мозгу каждый поворот, чтобы найти
его днем или ночью. Вдали замаячила группа стройных кипарисов, которые в Италии
служат отличительным знаком любого кладбища.
- Наш склеп вон там, - показала Джина.
Скорее не склеп, а мавзолей, занимавший большой участок кладбища, сооружение
из гранита и мрамора настолько солидное, что Саймон принял его вначале за часовню.
Входные двери из дуба, окованного бронзой, могли бы служить тюремными воротами. За
ними узкий проход вел к алтарю находившемуся е противоположном конце здания, на
фоне огромного витража, пропускавшею достаточно света. Только через некоторое время,
когда глаза его привыкли к полумраку, он сообразил, что коридор на самом деде был
только проходом между рядами плотно поставленных саркофагов стоявших один на
другом, как кирпичи в сушке, и местами достигавших потолка.
- Кажется, здесь тесновато, - заметил он. - Не думаю, что места хватит на
несколько следующих поколений. У вас зарезервировано место или тут живая очередь?
- Я не понимаю таких шуток, - холодно сказала она, напомнив тем самым, что
вопреки всему, что их сблизило, между ними всегда будет оставаться определенная
дистанция.
Саймон видел уже достаточно, чтобы подготовить все что нужно и вернуться сюда
ночью, не вызывая излишних подозрений. Однако возникло неожиданное осложнение,
когда он предложил Джине продолжить купание, потом поужинать и вернуться, когда
стемнеет. Солнце стояло ещё высоко) когда Джина сказала:
- Я. не смогу поужинать с вами. Если я не вернусь домой до темноты, донна
Мария сойдет с ума и никогда уже не позволит мне встретиться с вами, даже если
попросит дядя Алессандро.
- Возможно, вы правы, - признал он. - Я понимаю, что вам не хочется вместе
со мной играть в вампиров. Одевайтесь, чтобы не дать тетушке повода для скандала.
По дороге домой она в основном молчала, только спросила:
- Что мне рассказать им о вас?
- Все, что я рассказал вам за обедом, если хотите Но, разумеется, не о нашем
плане проникновения в склеп.
- Ну а о ваших намерениях?
- Лучше скажите, что вам не удалось их раскрыть. Мол, я дал понять, что что-то
задумал, но отказался беседовать на эту тему. Ну и можете ещё им сказать, что вы могли
бы меня обезвредить, будь у вас больше времени, чтобы заняться мной, и что для этого вы
условились встретиться со мной завтра. Тогда, можете быть уверены, не только позволят,
а ещё будут вас уговаривать.
"Бугатти" остановился перед неприветливыми воротами. Саймон обошел машину,
подал ей руку, помогая выйти, и продолжал держать, когда надобность в помощи уже
отпала.
- Значит, до утра, - сказала она, и напряженный взгляд черных глаз неотрывно
замер на его лице, как будто пытаясь запомнить навсегда.
Но когда он наклонился, чтобы поцеловать её, чуть отшатнулась, быстро вырвала
руку и заторопилась к калитке, хотя и обернулась, чтобы, прежде чем исчезнуть,
наградить его ещё одной обворожительной улыбкой.
Святой подумал, что завоевание Джины Дестамио может быть похоже на переход
через Альпы по козьим тропам на велосипеде с шестиугольными колесами.
Ее образ не оставлял его, несмотря на напряженное обдумывание предстоящих
действий, все время, ушедшее на аперитив и ужин, н отошел на второй план только в ту
минуту, когда он решил, что кладбище уже достаточно опустело и можно безопасно
нарушить его вечный покой. Миновав кладбищенские ворота и свернув в сторону, он
остановил автомобиль и тихонько двинулся пешком. Луна, которая так помогла ему
прошлой ночью, появилась снова, гораздо более яркая, чем ему бы хотелось, но зато
затруднявшая возможность укрыться для любого нападавшего. Однако вокруг в самом
полном смысле слова не было ни единой живой души, а единственным звуком -
нерешительный шелест листьев.
Кованые ворота были закрыты и распахнулись с легким скрежетом. Идя к
мавзолею Дестамио, Саймон инстинктивно держался подальше от могил и надгробных
камней, но эта элементарная предосторожность казалась такой же излишней, как к
короткие взгляды через плечо во время перерывов в манипуляциях с замком, охранявшим
тайну склепа. Под его умелыми руками тот сдался за какие-нибудь три минуты, и Саймон,
осторожно оглянувшись в последний раз, вошел внутрь, оказавшись в проходах между
рядами выстроившихся каменных саркофагов; здесь ему пришлось достать фонарик,
чтобы заняться изучением надписей.
И в тот же момент он почувствовал сильную боль в затылке и рухнул в
сверкающую тьму.
Далекие ритмичные удары, как будто из глубин земли, все нарастали. Прошло
немало времени, прежде чем Саймон осознал, что грохочет его собственная голова, и
каждый удар сопровождался новой волной ужасной боли. Возвращавшееся сознание ещё
усилило боль, и только собрав все силы, он смог овладеть собой в достаточной степени,
чтобы быть способным что-то воспринимать.
Лицо его упиралось во что-то мохнатое и пыльное, пахнущее козлом, а когда он
попробовал изменить позу, понял, что руки связаны за спиной. Понадобилось новое
усилие воли, чтобы заставить себя лежать спокойно, пока не вернутся силы и медленно
разойдется паутина, спеленавшая мозг.
Было до обидного ясно, что его огрели по голове, как типичного частного
детектива в заурядной бульварной книжонке; и хуже всего была мысль, что, раз это
случилось, значит, кто-то разгадал его намерения. Ему почему-то казалось, что давно
прошел тот этап, когда кто угодно мог напасть на него сзади, тем более если он был так
настороже, как на этот раз. И теперь ему пришла запоздалая мысль, что. обрадовавшись
успешному проникновению в склеп, он и думать забыл, что кто-то мог пробраться туда до
него и закрыть потом дверь снаружи. Достаточно было взобраться на ряд гробов и
терпеливо подождать, пока он пройдет внизу.
Теперь встал другой вопрос: каким образом засада могла быть запланирована с
такой уверенностью насчет его возможного появления?
Поблизости открылись двери, и раздались тяжелые шаги по плиткам пола, потом
эти шаги затихли около него.
- Аль, - рискнул начать Святой, - если ты так хотел меня увидеть, то почему
просто не прислал приглашение?
Знакомое хриплое бурчание подтвердило его догадку. Стоило немалых усилий
подняться, поскольку каждое движение вызывало грохот молотков, бьющих по черепу;
наконец, он сумел повернуться так, что лицо не касалось грязной подстилки. То, что
предстало перед его глазами, явно не стоило таких мук. Он находился в небольшом
помещении с побеленными стенами, освещенном голой лампочкой, с дверьми и окном,
закрытым короткой заляпанной занавеской. Там не было никакой мебели, кроме
раскладушки, на которой он лежал. Большую часть этой унылой обстановки заслоняла
фигура Аля Дестамио, нависавшая над ним как тяжеловесный символ угрозы.
- Не трать время на шутки, - рявкнул тот. - Давай говори, что мне нужно,
тогда, может, и сохранишь свою шкуру.
Саймон сумел сесть, опираясь о стену, и только тонкая струйка пота на его лбу
говорила, чего ему это стоило. Дестамио же увидел только вызывающую усмешку, и
ярость сдавила его горло.
- Ты будешь говорить или дурака валять?
- Поговорить я люблю, - спокойно ответил Саймон. - Никому никогда не
приходилось тянуть меня за язык. О чем ты хочешь поговорить, Аль? Или я должен
поблагодарить тебя за тот способ, которым ты меня сюда заполучил? Да, много лет
прошло с тех пор, как я в последний раз так попался. Но то, что твоего парня заперли
внутри склепа, было ловко придумано. Это стоит запомнить.
- Тебе ещё повезет, если выживешь, а не то что вообще что-то будешь помнить.
- Ну что же, мне всегда везло, Аль. Разумеется, не так, как тебе. - Его слова
были прерваны, когда Дестамио размахнулся рукой величиной с лопату и огрел Святого
так, что тот свалился на бок с рассеченной перстнем щекой.
- Без шуток, Святой, я тебе уже говорил. Сиди тихо, отвечай как следует и не зли
меня.
Саймон потряс головой, пытаясь избавиться от шума в голове, вызванного новым
ударом.
- У меня была прекрасная идея, Аль, - сказал он как можно спокойнее, хотя
ледяная стужа его голубых глаз испугала бы любого менее чувствительного, чем стоящий
перед ним мафиози. - Ты просто гениально сообразил, что прежде всего я проверю твой
семейный склеп. Или это Джина тебе сказала?
- Она знала?!
Святой был готов откусить себе язык. Теперь, если Джина не выдала его, он предал
её. Оказалось, что с головой у него хуже, чем казалось.
- Не в том дело, - пробовал он исправить ошибку. - Мне просто интересно, ты
сам додумался или она помогла? Уж больно она старалась меня расколоть целый день. Но
я ей не говорил, не настолько я глуп, чтобы не сообразить, к чему все это.
С непроницаемым лицом Дестамио всматривался в Саймона:
- Я хочу знать гораздо больше того, что ты ей сказал. Что ты хотел рассказать
полиции, когда меня пугал, ожидая, что я захочу тебя убрать? И как собираешься сделать
это теперь?
- Очень просто, - ответил Саймон. - Все записано, положено в конверт и бу
...Закладка в соц.сетях
