Жанр: Детектив
Вендетта для святого
... Джина открыла рот, собираясь протестовать, но, видимо, передумала. Очевидно,
она знала по опыту, что такие битвы без хитрости не выигрываются. Задумчиво взглянула
на Святого, прикусив губу, словно прося, чтобы он придумал способ обойти этот запрет.
Саймон галантно поднял бокал за здоровье надзирательницы и начал понемногу
пить, сожалея об отсутствии выбора.
Он так и не привык к вермуту в чистом виде и признавал его только как
ароматическую добавку к джину или бурбону.
- Я не хотел бы быть причиной недоразумений, но это Алессандро подал мне
идею, что, возможно. Джина захочет составить мне компанию.
Донна Мария уткнула в него мрачный взгляд, но не могла решиться назвать его
лгуном или допустить, что он говорит правду.
- Я должна проверить нашу программу на неделю и выяснить, найдется ли у неё
время, - сказала она наконец. - Извините меня. - Она заколыхалась и утиной
походкой вошла в дом, не ожидая ответа на свои слова.
- Боюсь, я не понравился вашей тетушке, - заметил Саймон.
- Не только вы, - успокоила его Джина. - Она ненавидит всех, особенно
мужчин. Временами я думаю, что это помогает ей жить. Так пропиталась собственным
ядом, что, наверное, стала бессмертной. Будет сидеть здесь ещё лет пятьдесят.
- Забавно, такая разница между ней и её братом! Аль такой душевный парень!
- Это правда! Вы знаете, он опекает всю семью и покрывает все расходы!
Отправил меня в пансион к занялся нашими делами. Если бы не он, не знаю, что бы мы
делали. Когда мои родители погибли в автокатастрофе, они не были застрахованы и в
банке почти не осталось денег. Мне было тогда всего семь лет, но помню, как люди
осматривали дом и говорили о продаже. К тому же дядя Аль был тогда очень болен и все
думали, что он умрет. Но он поправился, поехал в Америку и скоро начал присылать
деньги. С того времени всегда заботится о нас, хотя редко сюда приезжает. Тетка Мария
говорят, что он не хочет огорчать нас, напоминай, как многим мы ему обязаны...
Святой удобно развалился в кресле, вытянув ноги, неохотно попивая вермут и
слушая с деланным вниманием, но, прикрываясь этой маской, мозг его работал как
компьютер, регистрируя каждое слово, сопоставляя с предыдущей информацией,
перебирая гипотезы на основе различных комбинаций данных. Что-то из подсознания
давало ему понять, что решение загадки Картелли-Дестамио где-то близко.
В тот момент, когда фрагменты начали собираться в единое целое, они вдруг снова
разлетелись вдребезги от грубых звуков голоса, раздавшегося за спиной:
- Синьор, уже слишком поздно возвращаться в город. Было бы просто неприлично
отпустить друга Алессандро на ночь гладя. Останетесь поужинать?
Еще более потрясающим, чем перемена в поведении, было выражение её лица.
Волна жизни пронеслась по неподвижным щекам, и бескровные губы раскрылись,
показывая лузгающий оскал желтых клыков. Вначале Саймону показалось, что она может
броситься на него и разорвать в клочья, но потом он решил, что это своего рода судорога,
вызванная нервным спазмом. Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошло, что
происходит: донна Мария пыталась улыбнуться.
3
Благодарю, вы очень любезны, - сказал Святой, сделав героическое усилие, чтобы
справиться с потрясением, которое вызвало в нем это ужасное зрелище.
Джина явно была ещё больше потрясена происшедшей переменой, и ей
понадобилось больше времени, чтобы прийти в себя.
- Извините, мне надо переодеться. - Она вбежала в дом.
- А я должна дать несколько указаний прислуге, - донна Мария с трудом
пыталась быть любезной, что было заметно по её лицу. - Прошу, располагайтесь и
выпейте еще.
Она ушла, и Саймон остался один, задумавшись над этой странной переменой.
Минутой позднее снова вошла служанка, принеся бутылку джина "Ллойд",
присоединив его к напиткам на подносе.
- Донна Мария подумала, что вам это больше по вкусу, - сказала она и снова
исчезла.
Саймон закурил и осмотрел бутылку. Она была, судя по всему, неначатой, с
нетронутой пробкой, и Марии наверняка не хватило бы времени добавить туда наркотики
или яд и восстановить закупорку; а поскольку бутылка эта явно хранилась в доме
Дестамио без всякой гадости, можно было приняться за неё без лишнего риска.
Разумеется, в разумной дозе... Святой с удовольствием вылил содержимое своего стакана
в кашпо с цветами и занялся приготовлением очень сухого мартини, испытывая при этом
чувство блудного сына, для которого семья зарезала лучшего барашка.
Тем не менее в глубине души он чувствовал какую-то странную пустоту, которая
только обостряла его восприятие и готовность действовать по любому сигналу.
Он не питал никаких иллюзий насчет того, что его шарм и светские манеры вдруг
растопили каменное сердце донны Марии. Для всей этой метаморфозы следовало найти
реальное объяснение и выяснить, что было её причиной.
Возникал вопрос: что это за причина?
Где-то в глубине раздался бой часов, открылась дверь и на террасе показалось
кресло-каталка. Сидевший в нем старик был, очевидно, ровесником усадьбы - выглядел
он достаточно старым, чтобы когда-то самому её построить.
- Прекрасный вечер, - не выдержал в конце концов Саймон, когда стало ясно,
что инициатива оставлена за ним.
- Ах, - отозвался старец.
Протянул сморщенную дрожащую руку, но не для приветствия, а в сторону бутылок
на столе.
- Чем вас угостить? - спросил Саймон.
- Ах...
Саймон в порядке компромисса смешал поровну сладкий и сухой вермут и подал
старику стакан.
- Ах... - повторила почтенная мумия, отпив маленький глоток и расплескав
остальной напиток на пол террасы.
- Что вы думаете о последней книге Данте? - Саймон рискнул начать разговор. .
- Ах, - произнес патриарх голосом мудреца и уселся поудобнее, чтобы со вкусом
пожевать беззубыми деснами, уставив на Святого моргающие и влажные провалы глаз.
Возможности светской беседы были исчерпаны, и Саймон уже задумался, не стоит
ли сделать что-нибудь приятное своему визави, пытаясь его расшевелить, но его спасло
возвращение Джины, на этот раз одетой в нечто прямое и очень тонкое, провокационно
прилегающее к закруглениям её фигуры, которую он мог воспроизвести по памяти с
клинической точностью.
- Дядюшка вам надоел?
- Вовсе нет, - ответил Святой. - Только мне не удается найти общую тему
разговора. А может быть, ему мешает мой акцент?
- Бедный дядюшка, - сказала Джина, улыбаясь, похлопывая старика по руке. -
Я всегда помню его таким же старым, но он всегда очень любил меня. Рассказывал мне
забавные истории, как воевал с Гарибальди в его последней кампании, и его не волновало
даже, когда нас чуть не выбросили на улицу.
- Ах, ах, - произнес старец, чуть выпрямившись, как будто эти слова оживили
какие-то давно забытые воспоминания, но порыв его тут же иссяк, и он снова осел в
кресле, отказавшись от дальнейших комментариев.
- Дядюшка? Он что, брат Алессандро?
- Ох нет. На самом деле он дядя Алессандро и донны Марии.
Как будто на звук своего имени снова появилась хозяйка дома. Если она и сменила
свой туалет на вечернюю модель, то только взгляд специалиста мог бы уловить разницу,
поэтому на шее появилась золотая цепь, а в волосах - гребень, усыпанный
бриллиантами, чтобы особо подчеркнуть торжественную официальность туалета.
- Не обращайте внимания на дядюшку, синьор Темплер, - сказала она с
деланной улыбкой, запоминавшей оскал скелета. - Он плохо слышит и ещё хуже
соображает, но ему приятно быть вместе с нами. Если вы допили свой аперитив, можем
идти ужинать.
Она первой вошла в дом, в обширный, слабо освещенный холл, из которого резная
деревянная лестница вела куда-то в темноту, и Саймон бы не удивился, вылети оттуда
нетопыри. Джина отодвинула с дороги кресло, и Святой взялся ей помогать, надеясь
встретиться с ней взглядом. Столовая была таким же пристанищем духов, что и холл.
Освещенная только пламенем свечей, бросавших блики на темные портреты предков,
сердито взиравших со стен, она выглядела так же мрачно.
- Надеюсь, что вы извините бедность нашего меню, - сказала Джина. - У нас
на бывает гостей, и кухарка умеет готовить только простые деревенские блюда. Я уверена,
что к ним вы не приучены.
- Для разнообразия это будет только приятно.
Его оптимизм не был безосновательным. Домашняя кухня в некоторых частях света
ассоциируется с едой, на скорую руку приготовленной из консервов или полуфабрикатов,
но в Италии она все ещё остается домашней в традиционном смысле этого слова, здесь
даже существуют рестораны с вывеской "казалинга", где можно отведать простую пищу
высокого класса. Но настоящую, подлинную кухню здесь приберегают для дома, для
родных я близких, и иностранец, редко бывает принят в этом узком кругу.
Гостиную освещали три тусклые лампочки, так что в ней было не светлее, чем в
столовой. Массивная и неудобная мебель, барокко неопределенных эпох, была обита тем
же выцветшим бархатом, что пошел и на тяжелые шторы. Донна Мария вошла с пыльной
бутылкой, за ней служанка на подносе несла кофе.
- Будьте любезны, откройте, синьор Темплер. Я уверена, что вы лучше
управитесь, чем мы, женщины.
Саймон орудовал штопором ловко, осторожно, но его не покидала мысль, что эту
работу поручили ему только для того, чтобы успокоить его подозрения. Как он имел
возможность убедиться, эту бутылку, покрытую многолетней паутиной, было ещё труднее
подвергнуть каким-либо мошенническим манипуляциям, чем бутылку джина, которую он
пил перед обедом. Сквозь слой пыли, покрывавший драную этикетку, он с уважением
разобрал название фирмы Жюль Робей и щедро наполнил напитком все бокалы,
появившиеся из какой-то темной ниши, не исключая бокала дядюшки, в котором вдруг
проснулись человеческие черты, пока он подслеповато разглядывал бутылку.
- Салют! - сказал Саймон, постаравшись убедиться, что все остальные пьют, до
того, как пригубить самому.
Коньяк был превосходным; он, видимо, лежал в погребе со смерти отца Джины, и
непохоже было, чтобы кто-то су - мел влить туда что-нибудь усыпляющее или ядовитое.
Ведь внезапное гостеприимство было не чем иным, как игрой в затяжку времени,
чтобы Аль Дестамио успел собрать команду головорезов, выслать их в семейную
резиденцию и похитить Святого или аккуратно убрать его. Сам не понимая почему, он
убедил себя, что Джина тут ни при чем. Снова взглянул на её смеющееся лицо,
светившееся нечаянной радостью пребывания в таком обществе, в которое её раньше явно
не допускали, и решил не пожалеть усилий, чтобы выяснить, как далеко могла
продвинуться их взаимная симпатия.
- Я предвкушаю завтрашние впечатления, даже если мне придется
воспользоваться услугами наемного гида, - сказал он, обращаясь к донне Марии. - Но
теперь, когда мы уже немного познакомились, может быть, вы измените решение и
позволите Джине сопровождать меня?
Сторонний наблюдатель, не посвященный в ситуацию, мог бы вообразить, что
донна Мария пытается незаметно проглотить лягушку, нечаянно попавшую ей в рот с глот
- ком бренди.
- Возможно, я была не права, - наконец выдавила она. - Поскольку вы такой
близкий друг Аля, у меня нет никаких возражений. Что вас больше всего интересует?
Завязалась дискуссия на тему сицилийских достопримечательностей, на этот раз
без участия Джины, чьи глаза увлажнились, а губы задрожали то ли от восторга, то ли изза
опасения, как бы её вмешательство в разговор не привело к очередной перемене
решения тетушки.
Бокал Саймона наполнили снова, на этот раз бесцеремонно отказав старичку,
который, разомлев от первой порции, жалобно тянул руку за следующей. Потом уже не
было причин оставаться, разве что спросить хозяйку дома, нет ли у неё свободной
комнаты для ночлега.
- Значит, до завтра, Джина, - сказал Саймон, вставая из-за стола. - Я
непременно расскажу Алессандро, как вы были добры ко мне.
Последнее замечание, помянувшее тирана, правившего этим домом, вызвало
неожиданную реакцию дядюшки, который явно не привык к таким сантиментам.
- Ах, Алессандро, - проскрипел он, как будто невидимый рубильник привел в
действие дряхлые механизмы его мозга. - Я ему говорил, я его предупреждал. Говорил
ему, чтобы не ездил в Рим.
- Уже поздно, дядюшка, тебе давно пора в постель, - торопливо прервала его
донна Мари Крутанула каталку так резко, что голова старика дернулась, как шарик на
веревочке. На лающий окрик прибежала служанка и быстро укатила кресло с его
бормочущим содержимым.
- Буона нотте *, синьор, - сказала донна Мария с ещё одной судорогой усталых
лицевых мышц, походившей на гримасу кота сицилийско-чеширской породы, и
впечатление от этой улыбки сохранялось и после того, как за ней закрылись входные
двери.
*Buona notte (итал.) - доброй ночи. (Примеч. пер.) .
Небольшое пространство до ворот Саймон пересек с нервами, натянутыми как
струны, его взгляд и слух напряженно анализировали все вокруг. Но ни звука шагов, ни
движения, выдающего присутствие наемных убийц, ни выстрела, ни свиста пули.
Распахнув настежь калитку, он ринулся вперед кошачьими прыжками, которые должны
были обмануть потенциальных нападавших, но нападения не последовало. Над холмами
вставала полная луна, освещая пустынную дорогу, на которой стоял только его
автомобиль, стоял на том же месте, где он его оставил, а единственным долетавшим
звуком был настойчивый писк комаров. Охваченный каким-то странным чувством, он
обернулся, закрыл калитку и направился к автомобилю, на всякий случай обходя его по
широкой дуге со стороны дороги, но и там никого не было.
Значит, его задержали не для того, чтобы выиграть время и организовать
нападение?
Но тут заговорил инстинкт человека, привыкшего защищать свою жизнь
собственными силами, и рефлексы, натренированные в подобных ситуациях, не дали
усыпить бдительность кажущейся безопасностью обстановки. Они подсказывали, что
опасность была даже сильнее, чем обычно, и надо было отыскать противоречие,
вызванное несходством впечатлений и интуиции.
Садясь за руль, он уже вставил было ключ зажигания, но когда снова поднял голову
и бросил взгляд вперед, собираясь запустить мотор, на сверкающей поверхности капота
вдруг заметил пятно, совершенно не гармонировавшее с заботливо отполированным
лаком. В лунном свете отчетливо выделялся отпечаток замасленной ладони.
Саймон как можно осторожнее вынул ключ, вылез из машины и остановился у
капота, чтобы осмотреть его вблизи. Ему показалось, что жирный след исчез. Наклонился,
почти коснувшись лицом металла, взглянул в сторону радиатора, и в свете луны снова
показалась грязная полоса.
Волосы зашевелились на его голове, когда он представил себе, как близок был к
тому, чтобы пропустить этот след. Выйди он на несколько минут раньше или позднее,
лунный свет падал бы под другим углом и не сделал бы видимым отпечаток руки. Не
настройся он на предельное внимание, и не заметил бы ничего. Тут он вспомнил, с какой
заботой хозяин мастерской вытирал капот после демонстрации ему двигателя, и теперь
знал точно, что никакого следа на капоте не оставалось.
По дороге сюда он нигде не останавливался, так что никто не мог приблизиться к
машине, пока он не поставил её здесь. Значит, след появился после его приезда, пока он
наслаждался гостеприимством донны Марии.
Как можно осторожнее он коснулся замков капота и поднял его. С помощью
фонарика, который всегда был у него при себе, выяснилось, что колоссальных размеров
мотор был на месте, но с новой дополнительной деталью, при виде которой синьор
Бугатти просто бы онемел. Приличного размера брусок чего-то, напоминавшего замазку,
был плотно приклеен к задней части двигатель. Из этой массы торчал тонкий цилиндр,
похожий на авторучку, от которого отходили два провода, исчезающие в общем жгуте
электропроводки.
Точными движением хирурга Святой извлек металлический цилиндр, потом
аккуратно отцепил по очереди оба проводка. Лишенная детонатора пластиковая бомба
стала безвредной, как глина, на которую она была так похожа.
- На это раз у тебя почти получилось, Аль, - тихо шепнул он. - И если бы
вышло по-твоему, винить мне нужно было бы только себя. Я тебя недооценил. Но больше
такое не повторится.
На пластичном материале были отлично видны отпечатки пальцев пиротехника.
Стараясь их не повредить, Саймон отлепил мягкий брусок от двигателя и уложил его в
безопасном месте, чтобы не сдвинулся при езде.
Завел двигатель и не спеша поехал обратно в Палермо, погруженный в мысли,
которым двигатель вторил нетерпеливым рыком.
Мало того, что его все время подстерегают из-за угла, превратив в мишень
непонятной вендетты, так теперь эти варвары выдали всю глубину своей подлости,
готовые уничтожить заодно такую музейную редкость, как этот уникальный автомобиль.
Из этой ситуации следовало, что стоило не пожалеть никаких усилий, чтобы Аль
Дестамио провел самую беспокойную ночь в своей жизни, даже ценой нечеловеческих
усилий получить междугородную телефонную связь, невзирая на время и допотопную
технику...
Только безграничная уверенность в неотразимости собственного обаяния и такая
же безграничная решимость наказать врага за его вероломный замысел позволили
Святому справиться с трудностями.
Телефонистки бормотали что-то, что Саймон предпочитал не слышать, в трубке
звучала широчайшая гамма звуков от вульгарного треска до нечеловеческой музыки сфер,
но после бесконечно долгого ожидания его упорство было вознаграждено, когда он
услышал ответ:
- Синьор занят. Ему нельзя мешать. Позвоните утром.
- Меня не интересует, чем он занят, - холодно сказал он. - Прошу сказать ему,
что звонят с Сицилии, есть новости, которые он захочет услышать. .
Раздался резкий треск, как будто аппарат разбился вдребезги. Некоторое время
было похоже, что собеседник собирался повесить трубку, но не решился, и наконец
хрипло отозвался другой голос, который невозможно было не узнать, даже несмотря на
искажение.
- Парла, аскольто*!
*Paria ascolto (итал.) - говорите, слушаю. (Примеч. пер.) .
- Алессандро, дружище, я знал, что будешь рад моему звонку даже в это время.
- Кто говорит?
- Саймон Темплер, Аль. Я звоню, чтобы сказать, что твои опереточные убийцы
снова провалились и что я не хочу продолжения этой комедии. Отзови их по-хорошему.
- Не понимаю, о чем ты, Святой! - В грубом голосе звучало возмущение. - Ты
не перепил сегодня вечером? Откуда ты звонишь?
- Из моего отеля в Палермо, который ты с легкостью, я уверен, можешь отыскать.
Но не напускай на меня больше твоих головорезов. Мне это уже надоело. Фейерверк,
который они приготовили в моей машине, пока донна Мария гостеприимно меня
принимала, не сработал. Зато во время визита я узнал много интересного, особенно в
сочетании с тем, что знал раньше. И хочу тебе сказать, что все сведения записаны и
помещены в такое место, откуда они попадут в руки более честные, чем у купленного
тобой сержанта, разумеется, если со мной что-нибудь случится. Так что, Аль, скажи
своим бандитам, пусть оставят меня в покое.
- Не понимаю! Ты что, с ума сошел? - истерически завизжал Дестамио. - Что
тебе от меня нужно?
- Узнаешь, - вежливо ответил Святой. - И надеюсь, твой банковский счет это
выдержит. А пока - приятных сновидений...
Осторожно положил трубку, после чего швырнул аппарат в мусорную корзину, где
тот долго отчаянно тарахтел, пока не замолк.
И как бы в ответ раздался легкий стук в дверь. Открывая, Святой использовал все
предосторожности. Вошедший Марко Пойти с легким удивлением взглянул на револьвер,
нацеленный ему в живот. Потом плотно закрыл за собой дверь.
- Это не слишком гостеприимно, - заметил он, - и нелегально, поскольку у вас
нет итальянского разрешения на ношение оружия.
- Я собирался просить вас о нем при следующей встрече, - сказал Святой, с
невинным видом пряча револьвер, - но не ожидал, что она произойдет так скоро и в
такое время, мой друг.
- Это не светский визит. Я хочу знать, как прошла ваша поездка. И у меня есть для
вас ценная информация.
- Возможно, она окажется связана с тем, что я расскажу вам.
- Не думаю, - сказал Понти. - Вы дали мне фамилию, а я проглядел все дела.
Хотя и сам я смеюсь над страстью собирать горы дел, случается найти в них настоящие
жемчужины. Мне не удалось найти в них никакого упоминания убитого банковского
служащего Дино Картелли, но я обнаружил его старшего брата Эрнесто, которого убили
нацисты.
Саймон наморщил лоб:
- Что-то я не понимаю. Почему это должно быть ценной информацией?
- В первый период своего правления луче организовал кампанию по ликвидации
мафии, возможно, считая, что в стране вполне достаточно одной преступной организации
- его. Он вытащил мелкую рыбешку, а кое-кого подвесил в клетках на посмешище.
Позднее свой узнал своего, мафия объединила с ним свои силы, но это уже другая
история. Во всяком случае, в одной из этих ранних операций Эрнесто Картелли нарвался
на чернорубашечников, и оказалось, что они стреляют лучше.
- Значит, вы хотите сказать, - Саймон неторопливо развивал свою мысль, - что,
если Эрнесто был членом мафии, им мог быть и его брат Дино?
- Со всей уверенностью - хотя, разумеется, не могу этого доказать. Но мафия -
замкнутое общество, в которое трудно проникнуть, и, если кто-то является её членом, как
правило, его ближайшие родственники тоже там.
- Значит, мафия возвращается, - сказал он. - Аль Дестамио состоит в ней. Дино
Картелли, видимо, был в ней тоже, если они не одно и то же лицо, и я у них числюсь в
списке людей, от которых надо избавиться. Думаю, вас заинтересует тот факт, что
сегодня вечером меня пытались убрать.
- Не в доме Дестамио?
- Перед самым домом. Если бы все получилось, у них даже могли бы вылететь
стекла.
Рассказав о своем рискованном приключении, Саймон закончил:
- А на взрывчатке остались отчетливые отпечатки пальцев, они совершенно
целехоньки.
- Отличная новость, - Пойти был в восторге. - Мафия обычно умеет
выкрутиться, подставляя фальшивых свидетелей, но с отпечатками пальцев - другое
дело. Это нам, по крайней мере, скажет, кто подложил бомбу, а там доберемся и до когонибудь
еще.
- Я надеялся, вы обрадуетесь тому, что я уцелел! - с иронией сказал Святой.
- Мой дорогой друг, у меня нет слов. Желаю вам побольше таких оказий, из
которых вы выйдете живым с вещественными доказательствами. Разумеется, они у вас с
собой?
Саймон криво усмехнулся и бросил ему ключи от машины.
- Найдете все в багажнике. Прошу оставить ключи под передним сиденьем, это
достаточно безопасное место. Думаю, Алессандро не задержится со следующим ходом.
- Надеюсь, что все это не слишком продлится, - сказал детектив, - но если вам
понадобится связаться со мной, вот мой номер телефона. - Он подал Саймону листок из
блокнота. - Это не квестура, а место, где вы можете спокойно передать любое поручение
и где меня всегда быстро найдут. Доброй ночи и успехов.
- Взаимно, - ответил Саймон.
Он закрыл двери, задвинул засов, улегся и уснул как ребенок.
Это был удачный день, полный впечатлений, а завтрашний день обещал ещё
больше. Он придерживался радостного убеждения, что мир - прекрасное место, сулящее
немало радостей.
КАК СВЯТОЙ ОТПРАВИЛСЯ НА КЛАДБИЩЕ
И ДОН ПАСКУАЛЕ СДЕЛАЛ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Ровно в десять пронзительным гудком клаксона, эхо которого разнеслось по
окрестным холмам, Саймон сообщил о своем прибытии к вратам поместья Дестамио. Э
ответ тут и там раздался собачий лай, и стая голубей взлетела над головой, когда он
повторил это известие в более вежливой форме, нажав звонок у входа.
Он не думал, что существует серьезная опасность новой выходки со стороны
Дестамио, но был только один способ проверить, что будет дальше: позвонить и ждать.
Калитка распахнулась, и в лучах утреннего солнца изящной, танцующей походкой
появилась Джина, а Саймон тоже сияя улыбкой, распахнул перед ней дверцу автомобиля.
Что бы ни произошло дальше, приключение развивалось в лучшую сторону.
- Честно говоря, я уже не надеялся, - сказал он, когда Джина заняла место на
кожаном сиденье и огромный автомобиль устремился вперед, как молния.
- Почему?
- Боялся, что донна Мария изменит свое решение и не отпустит вас со мной или
заставит вас передумать.
- Зачем ей так делать? Ведь нет ничего плохого в том, что мы встретились,
правда?
Она сказала это с улыбкой, но легкая скованность в её голосе подсказала ему не
только то, что ей определена некая роль, но и то, что она от неё не в восхищении. Фальшь
была не менее заметна, чем вчерашня искренность. Но Саймон не счел нужным дать
понять, что он это заметил.
- Как можно, - ласково ответил он. - ведь никто из нас не задумал ничего
дурного?
Он удержался, чтобы не подчеркнуть сознательной двусмысленности своих слов, и
взглянул на нее, чтобы проверить произведенное впечатление, но по её молчанию понял,
что она над ними задумалась. Удовольствие ожидания следующего её хода только
дополняло радость начала многообещающего дня.
- Сицилия, чудная Сицилия, - продекламировал он, когда пауза в разговоре
затянулась. Развел руками, как будто желая обнять залитую солнцем роскошь садов и
долин. - Тут пересекались древние дороги Средиземноморья, греки воевали с
финикийцами, а римляне - с греками. Здесь свет христианства столкнулся с варварством
вандалов, готов, с византийцами и арабами... Видите, я уже проштудировал
путеводитель...
- Вас в самом деле зовут Саймон Темплер? - спросила вдруг она.
- Да. И разрешите мне отгадать, почему вы об этом спрашиваете. Интересуясь
историей, вы не можете позабыть о талантливых загадочных рыцарях с сомнительным
благородством целей. Вам интересно, не веду ли я свой род от одного из них. Все зависит
от точки зрения. Я никогда не интересовался особо генеалогией моей семьи, но...
- Святой - это вы?
Саймон вздохнул:
- Значит, вы раскрыли мою тайну. А я надеялся, этого не случится, и вы будете
принимать меня за обычного коммерсанта, который ездит из страны в страну, продавая...
скажем, авторучки. Мне и не снилось, что моя не лучшая популярность преодолеет даже
стены вашего альпийского монастыря.
- Я не была целиком отрезана от мира, - с гореч
...Закладка в соц.сетях
