Жанр: Детектив
Три розы (Числа и знаки 2)
... не без
торжественности:
- Похоже, ваши мечты понемногу сбываются, хире Фолькон.
- О чем вы? - спросил в недоумении юноша.
- Вы желали настоящей работы? Она перед вами. Только что я принял
предложение заняться поимкой упыря из Бараньей Бочки, и в помощники выбрал вас.
- Спасибо! Спасибо, хире прима-конестабль! Как я смогу отблагодарить вас?!
- Хорошей работой, - сказал Бофранк с небывалым для себя добродушием. - И
имейте в виду - с сегодняшнего дня я уже субкомиссар Бофранк.
- С повышением вас! Поздравляю! - хриплым голосом вскричал старший
архивариус Ипсен, совсем древний старик, державший, однако, в памяти сведений всего
лишь немногим меньше, нежели весь архив Фиолетового Дома.
- Насколько я понимаю, это аванс за будущие труды, - отмахнулся Бофранк. -
Прошу извинить меня, что отнимаю у вас столь полезного ученика, хире Ипсен.
- Я только рад! Я только рад! - волновался старик. - Юному хире Фолькону
давно пора искать применения в ином месте, а не здесь, среди крыс, плесени и книжных
червей. Поймайте же эту дрянную тварь и предайте огню, как положено это делать!
- Непременно, - сказал Бофранк.
Наиболее подходящим местом для встречи оказалась "Коза и роза". В этот час здесь
было немноголюдно, к тому же Акселя в здешних местах хорошо знали - посему хозяин
принес отличного вина и закусок.
Аксель взялся уже рассказывать о своих свадебных планах, но Бофранк пресек его и
велел помолчать, пока не будет приказано иное. Тогда Аксель взялся за вино, благо
никаких указаний на сей счет новоявленный субкомиссар не дал, и изготовился
внимательно слушать.
- Я, признаться, хотел ответить на предложение вашего уважаемого отца, хире
Фолькон, и грейсфрате Баффельта безусловным отказом, - начал Бофранк. - Я уже
давно занимаюсь исключительно преподаванием, здоровье мое оставляет желать лучшего,
да и история с упырем показалась мне во многом нелепой. Куда нелепее, нежели ваш
рассказ о происшествии с этой женщиной, Розой Эмой Ренатой. Но вчера мне открылись
обстоятельства, после которых я посмотрел на происходящее совершенно иначе. Теперь я
могу со всей убежденностью сказать, что упырь из Бараньей Бочки - вовсе не тот, на
кого грешит молва.
- Я не совсем понял, хире, - сказал Аксель, хрустя соленой капустою. - Уж не
хотите ли вы сказать, что их двое?
- Помолчи, - велел Бофранк и продолжил: - Упырь - вовсе не упырь, не
пресловутое красноглазое чудовище. Чудовищем считают несчастного человека,
пораженного ужасной болезнью, который вынужден выходить на свежий воздух лишь под
покровом тьмы, тогда как убийца, повергающий в смертный страх все предместье, -
совсем другое существо.
- Существо? - переспросил Фолькон.
- Именно. Тот несчастный человек в своих ночных скитаниях видел его, и не раз. И
он утверждает, что убийца если и человек, то обладающий нечеловеческими
возможностями и способностями. Я не знаю, демон ли это, дьявол ли, но определенно
могу сказать одно: трудности, с которыми нам придется столкнуться, самого необычного
свойства.
- Так не прибегнуть ли нам к помощи грейсфрате?
- Не исключено, что дойдет и до этого, хире Фолькон. Но пока я буду действовать
иным образом. Мне - как и вам, хире Фолькон, - ведомо, что Фиолетовый Дом собирает
сведения об убийствах в Бараньей Бочке без особенного тщания. И то верно - кому есть
дело до мертвых простолюдинов... Потому первое мое поручение будет к тебе, Аксель.
Пускай Оггле Свонк оставит недостойное воровство мяса и отправится в Баранью Бочку,
покрутится там по харчевням и иным злачным местам, где собирается всякий сброд, а
равно и по рынку, да пусть послушает, что говорят в народе. Мнится мне, так можно
будет разузнать куда больше, нежели из отчетов Секуративной Палаты.
- Тотчас же сделаю, - сказал Аксель, с сожалением глядя на оставшуюся выпивку
и закуску.
- Торопливость не всегда похвальна, так что не спеши. Что до вас, хире Фолькон,
то я просил бы проверить со всей возможной тщательностью, когда начались эти убийства
в предместье и случались ли подобные им в других местах города. Не исключено, что их
попросту не догадались связать воедино.
- Прошу простить меня, хире субкомиссар, но вы сказали, что знаете человека,
которого принимают за упыря. Насколько я понимаю, он и поведал вам об истинном
обличье чудовища; отчего же он не указал с точностью, кто он таков и где его можно
изловить?
- К сожалению, он не знает, кто таков упырь и где обитает. Он лишь видел его в
ночи и даже стал случайным свидетелем очередного убийства; обстоятельства однако
складываются так, что именно этот несчастный может стать объектом охоты, а я желал бы
защитить его. Я не стану открывать всех деталей моего с ним знакомства, но, каюсь, вина
моя пред ним безгранична, и я рад буду хоть чем-то помочь, дабы загладить хоть малую
ее часть...
Посидев еще немного, Аксель и юный Фолькон отправились исполнять указанное,
Бофранк же остался сидеть перед кувшином вина, снедаемый грустными мыслями.
Где кончается тварь, там начинается Бог. И
Бог не желает от тебя ничего большего, как
чтобы ты вышел из себя самого, поскольку ты
тварь.
Мейстер Экхарт.
Духовные проповеди и рассуждения
ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
в которой события неожиданным образом направляются
в совершенно иную сторону, а также вновь появляется
толкователь сновидений Альгиус, изрекающий страшное
Следующим днем свежеиспеченный субкомиссар Бофранк проснулся чрезвычайно
поздно. Наверное, виною тому была дурная погода, благодаря которой даже к полудню
снаружи стояли словно бы сумерки. Все шло к тому, что вот-вот начнется жуткий ливень.
Именно в полдень Бофранк и проснулся; голова его кружилась, а долгий сон отнюдь
не принес облегчения, хотя нынешнего своего сновидения Бофранк рассказать бы не смог
- не помнил.
Понюхав ароматную соль из флакончика, субкомиссар сделал несколько простых
упражнений, чем давно уже не занимался, отчего тут же подивился сам себе. Нельзя
сказать, что это взбодрило его, равно как не взбодрил принесенный завтрак, чересчур
жирный и давно уже остывший.
Когда он заканчивал трапезу, вошла хозяйка и сообщила, что прибыл хире Фолькон
и ждет внизу.
- Отчего же он ждет? Пусть входит, да поскорей! - довольно грубо указал
Бофранк и налил себе вина, рассудив, что настало обеденное время и бокал-другой ему не
повредит. Наливать вино Фолькону он не стал, памятуя об отсутствии у юноши дурных
привычек.
- Надеюсь, я не разбудил вас, хире субкомиссар? - вежливо спросил Фолькон,
входя.
- Как видите, я уже завершаю завтрак. Что там с погодою?
- Я бы сказал, что пойдет дождь, и, боюсь, на весь день.
- Желаете немного вина? - на всякий случай поинтересовался Бофранк, но юноша
покачал головою:
- Нет, благодарю вас. Знаете, хире Бофранк, я...
- Не нужно стоять столбом посреди комнаты. Сядьте, вон кресло, - перебил его
субкомиссар, тут же обратив внимание в первый, пожалуй, раз, что кресло сие кособоко,
продавлено, а обивка местами изорвана самым неподобающим образом. Однако иных
кресел в комнате не было, разве что пара довольно грубых табуретов, и Бофранк решил,
получив денежное содержание субкомиссара, тут же обновить мебель, а то и сменить
квартиру.
- Благодарю вас... - рассеянно сказал Фолькон и сел, звякнув шпагою о каминную
решетку и не обратив ровным счетом никакого внимания на убогость кресла. - Как вы и
поручили, хире Бофранк, я с тщанием изучал архивы, изыскивая дела, хоть скольконибудь
похожие на деяния упыря из Бараньей Бочки. Таковых я не обнаружил, но зато
нашел нечто иное, что, возможно, привлечет ваше внимание... Вы помните убийство Розы
Эмы Ренаты, распутной девицы с улицы Печатников?
- Помню.
- Так вот, я обнаружил, что три дня тому назад в предместье Сальве нашли труп
девицы, притом все детали в точности совпадают - и отсеченная голова, и вставленный
промеж ног хвост, и квадраты, вырезанные на животе жертвы.
- Вот как? - Бофранк отставил в сторону бокал. - Похвально, что вы заметили
это. Не знаю, при чем тут дрянной упырь, но сердце отчего-то подсказывает мне, что эти
убийства суть звенья общей цепи... Но я вижу, как сверкают ваши глаза, как вы в
нетерпении теребите эфес шпаги. Не означает ли это, что вы стремитесь поведать мне еще
нечто любопытное?
- Да, хире Бофранк. Я, правда, не знаю, совпадение ли это, или умысел... Убитую
девицу звали Роза Гвиннер.
Разговор прервало появление Проктора Жеаля, который промок до нитки, ибо на
городские мостовые в самом деле обрушился ливень. Негодуя, Жеаль ворвался в комнату
и устроился поближе к камину, развесив свой плащ на решетке и философски вопрошая
небеса:
- Отчего, если я не беру с собой зонтика или не пользуюсь экипажем, тут же
случается дождь?! А с вами, юноша, я не знаком, хотя и видел вас в архиве, если только я
не обманываюсь.
- Позволь представить тебе, друг Жеаль, Мальтуса Фолькона, отрока весьма
больших талантов, каковой временно работает в моем подчинении. Ах да, ты же, верно, не
знаешь новостей, потому как был в отъезде! Можешь меня поздравить, ибо теперь я
субкомиссар, а также оставил преподавание.
- Вот чудесная новость! Так не послать ли хозяйку за вином?
- У меня есть немного, а коли не хватит, тогда и пошлем. В такую погоду выйти на
улицу все равно станет возможным не скоро, коли вообще станет возможным. Как вы
смотрите на это, хире Фолькон?
- Я с радостью выпью немного вина, коли вам это будет приятно, - смущенно
сказал юноша, которому ничего более и не оставалось. - Но уместно ли мое
присутствие?
- Трактат "О братском общении" сурово осуждает тех, которые предназначают
вино, хлеб и другое съестное лишь для себя самих; они не довольствуются тем, что
главенствуют по причине своего положения, они желают первенствовать к тому же и
своим чревом! - наставительно заметил Жеаль, повертывая меж тем насажанную на
шпагу шляпу так, чтобы поля ее сушились равномерно. - Вино у тебя, друг мой Хаиме,
есть, а вот что насчет закуски? Вижу, тарелка твоя пуста!
- Коли ты взялся цитировать трактаты, то вот тебе, получай! - И Бофранк прочел
приличествующие моменту строки:
- Воистину никак не разумею,
Почто зовется человеком тот,
Который токмо брюха для живет.
Фазан, петух и всякий божий скот
Лишь по своей природе жрет
И на потребу нам. А посему
Ни нам не впрок обжорство, ни ему.
- Ты не прав, друг мой Хаиме, - возразил Жеаль. - Не о чревоугодии говорил я, а
всего лишь о скромной закуске, дабы не Захмелеть прежде времени.
- Это легкое вино из Кельмо, его пьют обыкновенно без закусок, разве что с
фруктами, - сказал Бофранк, подымая кувшин. - Что же до закусок, то я тешу себя
надеждою отведать их в большом количестве и самых разных сортов на твоей свадьбе, о
которой ты что-то совсем перестал говорить, хотя недавно часу не проходило, чтобы ты
не высказался на сей предмет.
- Уж будь спокоен, когда мне придет время сочетаться брачными узами с
прелестной Эвфемией, для тебя найдется местечко за столом, - смеясь, отшутился
Жеаль. - А вот на твоей свадьбе я вряд ли выпью бокал, уж скорее это случится на
соответствующем торжестве у нашего юного друга.
- Отнюдь не должно юной крови
Впадать в безумство от любови,
Но сразу отразить врага.
В любви отрада недолга.
Любовь забот и бед полна,
Таится в темноте она
И внезапу себя являет
И всегда беду навлекает.
Субкомиссар и Жеаль воззрились на юного Фолькона, неожиданно прочитавшего
эти строки, с недоумением и удивлением, отчего тот покраснел и опустил глаза долу.
- Такое не грешно цитировать почтенному старцу, но вам-то, вам?! Стыдитесь! -
попенял юноше Жеаль. - Хотя стихи недурны, недурны... Вам, верно, не повредит
выпить, ибо от столь скучных мыслей случается несварение желудка, а вино его, как
известно, гонит прочь. Наливай же его в бокалы, друг мой Хаиме, и расскажи скорее, что
подвигло тебя оставить Академию и вернуться к праведным и опасным трудам.
Бофранк, как мог, описал Жеалю происшедшее, не касаясь, само собою, встречи с
Волтцем Вейтлем и Демелантом. Жеаль не был ни изумлен, ни поражен.
- Ты поступил разумно, - сказал он. - Академия - достойное место, но этот
упырь, признаться, заинтересовал даже меня. Я знаю, ты не жаждешь славы...
- Отчего же? Жажду. Я надеюсь, что, может быть, отец оценит мое усердие и
станет более благосклонен ко мне, ведь мы, как тебе известно, до сих пор не
разговариваем...
- Как бы там ни было, для начала тебе нужно поймать либо прикончить упыря.
Посему спешно посылай хозяйку за вином, ибо вот-вот, - Жеаль сверился с часами и
согласно кивнул: - да, вот-вот прибудет наш старый и добрый знакомец Альгиус,
которому есть что сказать тебе.
Подобного поворота субкомиссар не ожидал, но послушно позвонил в колокольчик
и попросил хозяйку купить вина в лавке. Та, ворча, отправилась за покупкою, а юный
Фолькон запоздало заметил, что сходил бы и сам, ибо негоже в такую непогоду посылать
женщину на улицу.
- Пусть ее, - отмахнулся Жеаль. - Старая ведьма не упустит своего и скажет, что
лавочник продал вино дороже, чем обычно, потому что повысились таможенные пошлины
или на виноградниках случился неурожай.
Кувшин опустел как раз к возвращению хозяйки, с которой явился и весьма
промокший Альгиус. Почтенная матрона - которая, к слову, была не такой уж старой
ведьмой, как отрекомендовал ее Жеаль, - посетовала, что к хире Бофранку сегодня так
много гостей, что среди них (тут она посмотрела на Альгиуса) может затесаться бог знает
кто. Удалилась она, как и в прошлый раз, с ворчанием, однако тут же вернулась с
закусками - кровяной колбасою, копченой рыбою и сыром двух сортов, мягким и
твердым.
Бофранк тем временем представил Альгиуса фолькону, отчего-то забыв сделать
наоборот (юноша скромно смолчал), после чего выявил интерес к причине появления
толкователя у него на квартире.
- Если не ошибаюсь, я должен был навестить вас; отчего же вы сами явились сюда?
Это не возмущение вашим поступком, а всего лишь любопытство.
- А хотя бы и возмущение, - не смутясь, отвечал Альгиус. - Я не щепетилен,
хире Бофранк, и давно это понял и принял. Если ты родился не таков, как все, - готовься
к приключениям, вот что я вам скажу. Они тебя сами найдут, и очень скоро. Может быть,
именно поэтому я предпочитаю обычному вину пиво, а пиву - крепкое ржаное или
ячменное вино. Вы спросили, почему я пришел? Пришел я потому, хире Бофранк, что
толкование вашего сна у меня вышло престранное и преопасное, вот что я скажу. И я рад
был бы, кабы его можно было разрешить моченым горохом, как в случае с владельцем
винной лавки, но не тут-то было... Не хочу испугать вас, хире Бофранк, но выходит так,
что вам в ближайшее время всяко придется умереть.
Чудовищная старая карга, сидящая на его
груди, - безмолвная, неподвижная и злобная,
воплощение самого дьявола, чье удушливое,
мертвенное и бесчувственное состояние
заставляет окаменеть от ужаса...
Р. Макниш. Философия сна
в которой Альгиус поясняет суть сновидения Бофранка,
после чего все посещают с тем же делом референдария Альтфразе
и отправляются на поиски упыря
- Эй! Эй! - воскликнул Проктор Жеаль, в волнении перевернув кувшин,
оказавшийся, к счастью, уже пустым. - Шутки твои становятся совсем негодными!
- Я и не шучу, - сурово сказал Альгиус, поправив свои длинные волосы; выглядел
он в самом деле весьма серьезным. - Я сверился с книгами, за многие из которых верные
слуги миссерихордии с радостью отрубили бы мне дерзновенные руки и выкололи
любопытные глаза. Увы! Все говорит о том, что сновидение хире Бофранка,
возобновлявшееся несколько ночей подряд, имеет лишь одно толкование - грядущую
смерть, проистекающую из целого сонма опасностей.
Я попробую объяснить вам, из чего это следует. Почтенный хире Бофранк обычно
видит себя во сне подле памятника герцогу Энрадеру на площади Ольдсвее. Герцог
Энрадер, как известно, славен тем, что в сражении был пленен, после чего заживо сварен в
кипящем масле, куда опускали его не сразу, а медленно, отчего умирал он примерно двое
суток. Над городом хире Бофранку видится огромная луна ярко-красного цвета -
несомненно, она означает собой кровь, что ясно и без отдельного толкования.
То, что почтенный хире Бофранк в своем сне гол, казалось бы, ничего особенного не
значит - весьма часто люди видят во сне голыми как себя, так и окружающих, и это
далеко не всегда сны фривольные и непристойные. Ничего угрожающего в этом не было
бы, кабы хире Бофранк не держал бы в руках вместо шпаги корявую палку, а вместо
пистолета - ночной горшок. Горшок этот, скажу я вам, особенно меня огорчил, ибо если
палка указывает на беззащитность перед лицом зла, то горшок знаменует беззащитность
чрезвычайную, в сочетании с предательством и подлостью.
Теперь о кошках. Как ни странно, кошки во сне обыкновенно кошек и означают,
хотя принято считать, что черная кошка приносит несчастье. К тому же кошки, равно как
многие другие дикие и ручные твари, чаще всего не могут быть явно отнесены к сторонам
зла и добра, а вернее сказать - находятся над таковыми, ибо существуют сами по себе. А
вот человеческие глаза у кошек указуют на присутствие оборотня - я уж не знаю, откуда
ему взяться, но именно так трактуется сон. В целом и выходит, что вокруг хире Бофранка
сплошь опасность, предательство и неминуемая смерть, предваряемая многими
мучениями.
Я закончил.
Субкомиссар поспешно налил толкователю вина, которое тот поспешно выпил
большими глотками. Затем Альгиус с сожалением развел руками и сказал:
- Я не хотел испугать или обидеть вас, хире Бофранк, но иного выхода, нежели
сообщить вам всю правду, не видел. Буде повезет, она поможет вам предупредить эти
события и избежать их - таковое возможно, пусть я и не могу дать более четкого совета.
Ибо кто предупрежден - тот вооружен.
- А не навестить ли тебе хире Альтфразе? - вдруг спросил Бофранка Жеаль. Он
выглядел озабоченным и к вину уже не притрагивался. - Я справлялся: он давно уже
выпущен под наблюдение своих родных и проживает в собственном доме, не оставляя
изучения природы сна и иных любопытных вещей.
- Если вы ищете подтверждения моим словам, сходите к старику, - неожиданно
поддержал Жеаля толкователь сновидений. - О нем говорят разное, но знания его
несомненны. К тому же я ни разу не видел его, и буду признателен, когда вы и меня
возьмете с собою.
- Дождь кончился, - сказал Фолькон, выглянув в окно. - Если желаете, я найду
экипаж.
- Референдарий живет неподалеку, можно дойти пешком, - пресек его старания
Жеаль. - Стало быть, мы пойдем к нему прямо сейчас!
Альтфразе обитал в приземистом доме из красноватого камня, мимо которого
Бофранк проходил не раз и не два. Прислужника у входа не было, и толкователю
пришлось долго колотить в двери, прежде чем некий мордастый увалень не выглянул
наружу и не осведомился, для чего же прибыли досточтимые хире. Узнав, что они желают
видеть по важному делу референдария Альтфразе, увалень с грубоватой любезностью
пригласил их войти и, держа перед собою свечу, повел по темной лестнице на второй
этаж, где в большой комнате с занавешенными окнами коротал свои дни хире Альтфразе.
Старик был облачен в халат с кистями, порядочно засаленный и покрытый всякого
рода пятнами, а также ночной колпак; обстановка в комнате была сродни таковой в
жилище Альгиуса, только книг было заметно больше.
- Чем могу служить? - спросил старик приятным бархатным голосом.
- Меня зовут Хаиме Бофранк, я субкомиссар Секуративной Его Величества палаты,
- без обиняков начал Бофранк, - и я хотел бы получить от вас помощь. Не могли бы вы
растолковать мне сновидение, что мучает меня вот уже несколько ночей подряд? Дело в
том, что я уже обратился к одному сведущему человеку, и он открыл мне вещи
неприятные, даже жуткие, посему я хотел бы проверить это.
Бофранк был испуган словами Альгиуса, хотя и не признавался себе в этом. Он с
самого начала чувствовал, что сон не сулит ничего хорошего, но никак не ожидал, что
дела его настолько плохи.
- Кто же этот умник? - спросил старик ехидно.
- Я не хотел бы называть его имени.
- Что ж, я попробую помочь вам, ибо постиг многое. Я знаю, кое-кто считает меня
утратившим рассудок, но я не таков - нет, смею вас заверить, почтенные хире! Годы и
годы посвятил я учению, постижению знаний, и знания эти светлы - ведь даже святая
миссерихордия не нашла в моих работах и откровениях еретического умысла! Ведь, как
известно, не должно наказывать даже за колдовство, если оно принесло пользу, -
например, в таких случаях, как излечение болезни или отведение бури. Сие суть
природный дар, посланный господом, точное знание секретов природы, и его надо
отличать от искусственного, рожденного благодаря помощи дьявола. Но не будем более
об этом! Займемся делом! Что нужно вам? Мне ведомо многое: гадание по семенам -
аксиномантия, с помощью петуха или иной птицы - алектриомантия, с помощью муки
или отрубей - альфитомантия, с помощью внутренностей детей и женщин -
антинопомантия...
- Полагаю, мы не будем заниматься таковой? - осведомился не без отвращения
Бофранк.
- Как будет вам угодно... По числам - арифмомантия, на игральных костях -
астрагаломантия, по воздуху - аэромантия. Можно также гадать по травам - суть
ботаномантия, по звукам из живота - это называется гастромантией, по земле - суть
геомантия.
И если уж существует гадание по земле, то как не быть гаданию по воде? Называется
оно гидромантией, так же, как гадание по вращению шара - гиромантия, а по пальцам -
дактиломантия.
Есть люди - и я отношусь к их числу! - сведущие в идоломантии - гадании по
изображениям и фигуркам, а также в ихтиомантии - по рыбам.
Гадание по дыму именуется капномантией, по растопленному воску -
карромантией, по зеркалам - катокстромантией, по медным сосудам - каттабомантией.
Тот, кто гадает по свету свечей и ламп, называется лампадомантом, по миске с водою -
леканомантом...
- Позвольте, но гадание на воде называлось как-то иначе, - вмешался Альгиус.
- Прошу заметить, что в том случае речь шла о воде иной, скажем, проточной, а тут
говорится о миске, - сказал с плохо скрываемым возмущением Альтфразе. - Итак, это
леканомантия, и не путайте ее с гидромантией! Существуют также ливаномантия -
гадание по сжиганию ладана, литомантия - по камням, махаромантия - при помощи
ножей, сабель и иных клинков, ойномантия - по вину...
- Сей способ я бы не прочь испытать, - вставил с усмешкою Альгиус, но
референдарий лишь презрительно на него посмотрел и продолжил:
- Омфиломантия - по форме пупка, ониромантия - по снам, онихомантия - по
гвоздям, ономатомантия - по именам, орнитомантия - по полету и крику птиц,
пиромантия - по огню, подомантия - по ногам, роадомантия - по звездам, сикомантия
- по винным ягодам, спаталамантия - по шкурам, костям или экскрементам,
стареомантия - по явлениям природы.
Прервавшись, Альтфразе сделал несколько глотков из кувшина, чтобы промочить
пересохшее горло. Воспользовавшись этой паузой, Бофранк молвил:
- Из названного вами нас более всего интересует ониромантия, сиречь гадание по
снам, об одном из коих я уже сказал вам, едва вошел.
- Отчего же?! - воскликнул неугомонный референдарий. - Есть ведь еще гадание
по теням, по поведению животных, по пеплу, по свернувшемуся молоку, по руке, по
написанному на бумаге...
- Но меня интересуют прежде всего сны, - сказал субкомиссар. - К тому же,
насколько я знаю, вы достигли несравненных успехов именно в этой области.
- Это так, хире, - с достоинством отвечал Альтфразе, - и я вас с вниманием
выслушаю, но прежде пускай этот юнец, что смотрит то ли на меня, то ли вон в тот угол,
- этого понять я никак не могу, пускай даже я провалюсь тотчас же в подпол ко всем ста
двенадцати дьяволам преисподней... так вот, пусть он покинет мое жилье и более тут не
появляется, ибо он чрезмерно глумлив и не умеет вести себя в приличном обществе.
Хихикая и закрывая ладонью рот, Альгиус поспешил покинуть комнату, а
довольный референдарий огладил свои неопрятные одежды и сказал:
- Кого я никогда не любил, так это глупцов, рассуждающих о вещах,
неподвластных их пониманию! Но полноте; что же вы хотели рассказать мне?
Бофранк со вздохом поведал референдарию о своем сне, подумав, что делает сие уже
не в первый раз и даже, вполне может быть, уже напоминает лицедея. Референдарий
слушал внимательно, кивая в такт словам субкомиссара, когда же тот закончил, произнес
со скукою:
- Сон ваш банален и прост для прочтения, оттого я не стану употреблять здесь
специальных слов и цитировать людей, сведущих в сих вопросах. Скажу прямо: ничего
хорошего ваш сон вам не несет, и я бы на вашем месте тотчас озаботился разрешением
своих земных дел, а еще лучше удалился бы в монастырь - к служению господу, ибо это
единственный способ как-то отсрочить скорбный удел. А теперь, почтенные хире, я
желаю отдыхать, дабы потом кое-что записать для своей книги. Тому же юному олуху,
которого я выгнал вон, лучше всего дайте хорошего пинка и гоните от себя прочь, как и я;
ибо узнал я его - это жалкий штукарь Альгиус прозваньем Собачий Мастер. Не знаю,
отчего его именуют таковым странным образом, но уж наверное не за благие дела и
заслуги.
Сложив руки на животе, референдарий показал, что не имеет намерения продолжать
разговор, и присутствующим не оставалось ничего иного, кроме как покинуть комнату.
Альгиус обнаружился внизу - он приятельски беседовал с давешним мордастым
увальнем-привратником. Из беседы с ним Альгиус вынес, что референдарий, по мнению
домашней челяди, совсем рехнулся и никто не понимает, отчего же его выпустили из
приюта для скорбных рассудком.
- Но кое-что я все же понимаю, - добавил Альгиус, показывая изрядной толщины
книгу. - "Рассуждения", автор - не кто иной, как хире Альтфразе.
- Где ты ее взял? - поинтересовался Жеаль, хотя ответ был и без того абсолютно
ясен.
- Не в лавке же купил, - отвечал Альгиус с неизменной улыбкою. - Там лежало
их две кипы, не убудет... Полагаю, хире Альтфразе стал надобен миссерихордии, которая,
как сам он сказал, закрывает глаза даже на его худо
...Закладка в соц.сетях
