Жанр: Детектив
Смертельный блюз
...надеяться, на себя! Прочь комплексы! Прочь сомнения!..
Свейн вышел на тропу войны. Я с опаской глянул на Эйприл, но она была безучастна.
- Вы уже посмотрели у Хардинга список подозреваемых? - спросил я великана.
- Да, первым делом. И всех переписал, - Свейн большой лапой похлопал себя по
карману, где, вероятно, лежала записная книжка.
- Ну, и кто показался вам кандидатом номер один в убийцы? - меня разобрало
любопытство.
- Луи Барон! - выплюнул агент. - Я знаю немного про этого живчика. У него свое
казино в Лас-Вегасе. Майк Свейн там не бывал, но он догадывается, какие делишки
обтяпываются в таких местах.
Свейн подбоченился.
Самое интересное, что за его спиной на дорожке, идущей вдоль бунгало, появилась
знакомая троица: Луи Барон с Тушей по правую руку и Лапчатым - по левую.
У меня от предвкушения спектакля зачесалось в носу.
- Майк, обернитесь! К нам идет сам Барон со свитой.
Свейн не счел нужным оглядываться. Он подмигнул мне и сказал свистящим шепотом:
- Вот и удача! Барон сам лезет в капкан!
- Может, я познакомлю вас? - немного нервно спросил я агента, видя через его плечо,
что Барон направляется к своему домику.
- Моя визитная карточка всегда при мне, - Свейн исподтишка показал кулак-гирю. -
Сейчас я предъявлю ее.
Он достаточно шустро повернулся на девяносто градусов и пошел решительным шагом к
своему "кандидату номер один".
- Вы - Луи Барон?!
Свейн спросил это с разбега, перековывая на ходу вопросительный знак в
восклицательный. Я поставил ему балл за догадливость: из троих стоявших он выделил шефа с
абсолютной точностью.
- Да, - буркнул Барон. - Ну и?..
- Божьи мельницы мелют медленно, но верно. Настала ваша очередь, и я позабочусь об
этом!
У Барона дрогнула челюсть. Он посмотрел в мою сторону. Я подошел.
- Где вы откопали этого идиота, Бойд? - хмыкнул владелец казино. - В зоологическом
музее?
- Это мистер Свейн, познакомьтесь, Луи. Мистер Майк Свейн, - повторил я. -
Хардинг предупреждал, что страховая компания пришлет своего агента разобраться в ситуации
со смертью Элен Фицрой. Вот она и прислала...
Пока я говорил, Свейн стоял неподвижно, но шея его налилась и жилы на лбу вздулись.
- Мистер Свейн, - продолжил я свою речь гида и переводчика, - считает, что убийцу
найти легко: надо всем подозреваемым пустить кровь, и тот, у кого она окажется черной, и есть
сукин сын, который шлепнул жену Вулриха.
Луи Барон закипал, хотя старался держать себя в руках.
- Так вот, - закончил я, - мистер Свейн хочет начать с вас, Барон.
- Хочу.
Ноздри Свейна раздулись, и кулак, описав дугу, чуть не вогнал Барона в землю по пояс.
Но на самом деле этого не произошло, благодаря ловкости замухрышки Лапчатого, которого я
недооценил.
Когда Свейн еще только замахнулся, Лапчатый высоко подпрыгнул и ботинком заехал
Свейну прямо по колену.
Свейн крякнул, но крикнуть не успел. Туша саданул его снизу в челюсть, зубы Свейна
лязгнули, как двери вагончика метро, голова запрокинулась, обнажив шею. И это было для
агента страховой компании только началом.
Туша глубоко вдохнул воздух, словно нюхал его, и со всей силой ударил противника в
шею, в адамово яблоко. Великан покачнулся. Он еще держался на ногах, но глаза вылезли из
орбит. Любой другой на его месте уже отдал бы концы.
Лапчатый, сделав свое дело, отошел в сторонку, чтобы не путаться под ногами у Туши.
Туша обрабатывал Свейна один: по шее, по ушам, под дых...
Свейн падал медленно. Он грохнулся, как мамонт, подняв тучу пыли, и земля дрогнула от
удара этакого тела...
Туша в раздумье застыл над поверженным колоссом. Свейн, как ни странно, дышал.
- Дебил еще живой, - недовольно сообщил Туша Барону.
- Открой ему череп, посмотри, есть там мозги или нет, - посоветовал своим бабьим
голоском Лапчатый. - Чего он полез на шефа!
- Думал, что мы - недоноски...
Барон молчал, но по его виду было ясно: доволен.
Наконец он прервал диалог подручных:
- Уймитесь... Отработали свой хлеб, хвалю! Теперь оттащите эту кучу дерьма
куда-нибудь в кусты и не мешайте моему разговору с Бойдом.
Туша и Лапчатый бросились выполнять поручение с усердием.
Эйприл исчезла еще во время разборок со Свейном. Так что у меня с Луи Бароном
состоялся тет-а-тет.
- Ну, есть новости? - спросил Барон.
Он не глядел мне в лицо, а зыркал сухими злыми глазами по сторонам.
- Увы. Хардинг ничего не раскопал. Мы сидим здесь, как тараканы в банке, несмотря на
все красоты Бахиа-Мар, - вздохнул я.
- У меня в Лас-Вегасе дела горят, а я тут отдыхаю, - мой собеседник грязно выругался.
Он метнул в меня тяжелый взгляд - я даже мурашками покрылся.
- Бойд, вы же детектив! Найдите убийцу, пока я сам тут кого-нибудь не пришил.
- Чтобы найти убийцу, нужна хоть какая-то информация, - изрек я.
- Добудьте ее, черт возьми! - Барон был взвинчен до предела. - Профессионалы
хреновы! Что вы, что Хардинг... Супермены! Ну и повезло мне, вляпался, как говорится!..
Я понял, что следующее ругательство будет отправлено по моему адресу.
- А как вы, Луи, полагаете, - начал я осторожно, - кто мог убить Фицрой?
- Конечно, муж! - безапелляционно заявил знаток человеческих пороков. - За такие
деньги себя самого пристрелить можно! Ясно, что Вулрих женился, чтобы получить потом
страховку.
- Но если это так, то он сильно рисковал. Когда правда выползет наружу, страховку
Вулрих не увидит, как свою задницу, - уточнил я в задумчивости. - Хотя задницу он может
увидеть в зеркале...
- Э, Бойд, - Барон обреченно махнул рукой, - вы ничем не лучше этого кретина из
страховой компании. Убийца - Вулрих. Но вам этого не доказать. Кишка тонка.
Он сплюнул.
- А где эта девчонка, что тут стояла? - встрепенулся вдруг Барон.
- Эйприл Мауэр?
- Где она? Если я вынужден торчать здесь до второго пришествия, то хочу это делать
вместе с ней. Кошечка с коготками, но мне такие нравятся.
Коротышка с бычьей шеей собирался приударить за Эйприл! Я воспринял это известие
почему-то близко к сердцу и занервничал.
- Понятия не имею, куда ушла Мауэр.
- Ладно, не обижайтесь на мои слова, - по-своему истолковал мою холодность
Барон. - Я ее найду сам. Кошечка... - он ухмыльнулся. - А вы заведите себе собачку. Она
будет вас охранять.
Он ушел, насвистывая легкий мотивчик.
А я передумал ломиться к Муллинсу.
"Сейчас напьюсь, как скотина, - мысль о виски показалась мне спасительной. -
Напьюсь, и будь что будет".
Глава 6
Притащившись в бар, я заказал выпивку и сел в самый темный угол бара.
- Привет!
Голос был чуть хрипловатый и ласковый. Я узнал его владелицу еще до того, как
обернулся. Золотоволосая Глория ван Равен стояла возле моего столика и улыбалась так нежно,
что мои железы тут же начали выделять гормоны.
- Привет, Глория!
На ней был светлый костюм, глубокое декольте которого демонстрировало, что под ним,
похоже, ничего не надето. Я помог даме сесть. Она заказала коктейль.
- Дэнни! Я вас искала все утро...
- И в чем я провинился?
- Мне не до шуток... - Глория потупила глаза. - Вы звонили на студию?
- Да.
- И что Гугги?..
- Ужасен, как всегда... Он хочет, чтобы вы появились на съемках не позже вторника.
- Я тоже этого хочу!
Она подняла глаза: это были голубые озера нежности и надежды.
- Дэнни, как нам выбраться отсюда?
Я честно признался, что шансов - никаких.
- Хардинг даже пригрозил посадить за решетку, если мы попытаемся улизнуть из
Бахиа-Мар, - сказал я.
- Дурак!
Она отпила глоток и посмотрела на меня более пристально.
- Дэнни, зачем искать убийцу, если понятно, что это Вулрих!
- Вы уверены?
- Разумеется, Вулрих! - Глория волновалась, ее глаза блестели. - Он порочный
человек, это видно за милю. К тому же банкрот. Так нагло врать может только преступник! Что
я говорю - вы свидетель, вы все знаете!
- Я не против того, чтобы Вулрих занял одну из тюремных камер. Не хватает только
одной маленькой детали...
- Какой же?
- Улики! Неопровержимой и доказательной.
У Глории сразу же на лице появилась тайна, и, поманив меня пальчиком, кинозвезда
сделала знак приблизить к ее губам мое ухо.
- Я могу вам кое-что рассказать, - проворковала ван Равен.
- Здесь?
- Нет, конечно, - Глория допила коктейль. - В моем домике это сделать будет гораздо
удобнее.
Я чуть не подавился виски.
Свидание, разговор наедине и... Мое раскованное мужское воображение неслось куда-то в
запретные дали, в те еще края, куда не ступала такая прелестная нога, как та, что была в
двадцати дюймах от меня.
- По глазам вижу: вы согласны!
Глория чуть растягивала слова, ее хрипловатый голос с волнующими модуляциями творил
со мной чудеса - короче, я захмелел без виски.
То бунгало, которое Глория делила с Эдди Вулрихом, осталось в прошлом. Нынешний
домик Глории ван Равен был таким же, как у меня. Я подумал, что в Нью-Йорке за такую
квартиру пришлось бы выложить долларов восемьсот.
Глория велела мне расслабиться, улыбнулась широкоформатной улыбкой и... закрыла
дверь изнутри на ключ.
Я впился в красотку глазами.
- Мне на секунду-другую надо в ванную, - сказала Глория. - А вы, Дэнни, пока... -
она сделала паузу, - освобождайтесь от комплексов.
Вильнув бедрами, золотоволосая красавица исчезла.
Я подошел к диванчику, уселся, опробовал пружины: они не скрипели.
Глория появилась в великолепном нейлоновом халате с кружевами, воланами, бантами...
Она выступала из этой прозрачно-белой метели, как заря. Жаль, что под халатом было надето
что-то еще - короткое, но непрозрачное.
Какой величавой и одновременно игривой была ее походка!
Одна мысль не давала мне возможности забыться, уткнувшись в эти кружева и рюши: я
знал, что Глорию волнует только ее финансовое положение среди звезд Голливуда. Я
рассматривался ею в качестве того же осла, который пару дней назад служил Эйприл Мауэр и
тащил два тяжеленных чемодана. Теперь это вьючное животное понадобилось Глории ван
Равен - я должен был тащить ее саму. Точнее, вытаскивать из этой заварухи.
Глория села на диванчик и произнесла единственно возможное слово. Откуда они знают,
что надо говорить в такой момент? И где берут эти интонации?..
Глория сказала:
- Дэнни...
Я растаял.
- Дэнни...
Она погладила меня: провела пальцем от виска до подбородка и прикоснулась к губам.
- Что, дорогая?..
- Я плачу, вы видите?
Она, разумеется, не плакала.
- У меня так тяжело на душе... Вулрих обещал очень многое - деньги, яхту... Он
оказался гнусным... Я не хочу о нем говорить...
Голубые глаза стали серыми - почти пепел.
- А ведь я могла оказаться на месте этой певички... Если бы женой Вулриха была не
Элен Фицрой, а Глория ван Равен, он убил бы меня так же хладнокровно, как и ее!
Глория встала. Она нависла надо мной белым облаком. Пришлось подать голос.
- Значит, вы по-прежнему убеждены: Элен убил Вулрих?
- Точно.
Облако опустилось на диван.
- Дэнни, вы помните тот вечер, ну... когда мы познакомились?
- Помню ли я нашу первую встречу?
Я осторожно потрогал то место на голове, по которому пришелся удар Эдди.
- Отметина на всю жизнь...
- Извините, Дэнни, - Глория склонила повинную голову. - Эдди тогда сделал знак,
чтобы я отвлекла вас, а сам... Еще раз простите.
- Удар был мастерский, хотя, как я помню, Эдди был в доску пьян. Вы неплохо меня
одурачили.
- Тогда я совсем не знала вас, - Глория повела плечами. - Когда вы упали, мы с Эдди
вышли на свежий воздух, и Вулрих отправился на яхту. А я ждала его на берегу. Эдди сказал,
что на яхте у него есть деньги...
- Ну-ну... Становится интересно. Продолжайте.
- Эдди был на яхте около получаса. Вернулся он очень странным. Я бы сказала так: он
был не в себе. Мое сердце застучало...
Глория прикоснулась к моей руке, взяла ее своими шелковыми наманикюренными
пальчиками и приложила к своей груди.
- Вот так оно стучало...
Ее грудь вздымалась и опускалась. Я почувствовал сквозь нейлон жар и томление.
- И все-таки, что было с Эдди?
Она отпустила руку и вздохнула.
- Эдди был абсолютно трезв. Он сказал, что обожает меня, что мы можем хоть сейчас
отправиться в кругосветное путешествие, и предложил., подняться на яхту.
Я был сбит с толку.
- Но где же логика, Глория? Эдди убивает жену, а потом приглашает вас на яхту, зная,
что там лежит мертвая Элен?!
- Я думаю, что он сказал это для отвода глаз.
Ее руки вновь занялись мной.
- Не понимаю, Глория...
- Дэнни, а почему мы говорим все время об Эдди? Этот человек вычеркнут из моей
жизни. Как можно вспоминать о нем, когда рядом вы... такой мужчина... предупредительный...
внимательный... добрый...
- Глория, когда вы ждали Эдди, вы видели на берегу кого-нибудь из знакомых? Или вас
кто-нибудь там видел?
- Нет... - она положила свою голову мне на плечо.
- Это плохо... Хардинг считает, что ... - я сквозь нейлон ласкал ее грудь, - ... что Элен
Фицрой могла погибнуть ... и от вашей руки.
Глория отскочила на полметра.
- Чудовищно! - ее голос совсем охрип, а глаза резали меня на куски. - Ложь!
- Этот Хардинг просто невыносим, - посочувствовал я. - Но в его словах есть здравый
смысл. Поймите, Глория, в глазах полицейского вы просто женщина, обуянная ревностью.
Хардинг думает: вдруг Вулрих рассказал вам о страховке жены, и вы решили заодно с любовью
приобрести еще и деньги...
Глория сидела холодная, как Снежная королева.
- Я ничего не знала о женитьбе Эдди, - отчеканила она каждое слово. - Тем более, о
том, что он застраховал жену.
- Только господь бог может быть вашим свидетелем, - горько сказал я. - Но это уже
вне компетенции Хардинга и его ведомства. Короче - алиби у вас нет.
Глория в одно мгновение превратилась в фурию: вскочила, ощерилась, ее прическа
сбилась набок, лицо пошло красными пятнами.
- Так вот какого мнения вы обо мне! - заорала она.
- Я только изложил точку зрения полиции, - попробовал я защищаться.
- Кто стоит за вашей спиной? Вулрих? Хардинг? - она дышала мне в лицо
ненавистью. - До сих пор я думала, что вы работаете на Гугенхеймера.
- Прежде всего я блюду собственные интересы, - ответил я с достоинством. - Я -
частный детектив.
- Детектив, который любит деньги и женщин! Получай!
Она запустила в меня светильником. Не попала - реакция у меня хорошая, светильник,
ударившись о стену, разлетелся на мелкие осколки, дождем упавшие на диван.
Я вскочил. Глория бросилась на меня, пытаясь добраться до моей физиономии. Она
царапалась, кусалась и щипалась. Эта кукла разозлила меня. Я схватил ее за одежду и тряханул
так, что непрочные швы лопнули и в руках у меня оказались одни обрывки ткани.
Я услышал, как что-то упало на пол с металлическим стуком: ключ от домика! Я поднял
его.
Глория стояла полунагая и прекрасная. Ей в таком виде надо было на баррикады -
крушить империи и царства. Вместо этого она вновь бросилась на меня...
Поняв наконец тщетность своих усилий, неукротимая Глория заметалась по комнате,
бросая в меня все, что попадалось ей под руки: туфлю, расческу, пепельницу... Я увертывался, и
пока успешно. Кое-как удалось вставить ключ в дверь и даже повернуть его... В этот миг в
голову мне полетел цветочный горшок. Я спасся чудом.
- Вон! Убью подлеца! - разносилось, очевидно, по всему побережью.
Глория разгромила свой домик в пять минут. Я прикрывался стулом, пятясь к
спасительной двери.
- Ваше гостеприимство, Глория...
Закончить фразу я не успел, потому что увидел, как хозяйка домика поднимает над
головой утюг.
Мне удалось выскочить из этой центрифуги, где летали массажные щетки, светильники и
туфли...
Я шел к своему домику все еще под впечатлением столь бурно прошедшего свидания.
В домике горел свет. Кто бы мог меня поджидать?
- Где вы ходите? - спросила Эйприл Мауэр, едва я переступил порог.
Она восседала в моем кресле. В ее глазах я видел отражение той, другой, золотоволосой
красавицы, замахивающейся на меня чем-то тяжелым.
- Знаете, Эйприл, - я унял дыхание, - я ведь сам вас искал. Где вы были?
- Я была у себя. Странно, что вы не догадались, - удивилась Эйприл. - Этот Свейн так
разочаровал меня, что я решила лишить его своего общества.
Только теперь я как следует разглядел девушку, сидящую напротив.
Это была совсем не та белобрысая девчонка в синих шортиках, с челкой до -бровей,
которая приходила утром. Передо мной восседала богиня. Волосы были пышно взбиты и
уложены волнами. Платье-туника от хорошего портного без всех этих рюш, воланов и клиньев
своим строгим покроем выгодно подчеркивало красоту загорелого тела. Бижутерия из бронзы,
сандалии на греческий манер, затейливые серьги-подвески - все это вместе составляло
гармонию красок, линий и форм.
А как блестели ее глаза!
Сегодня секретарша затмила свою патронессу. Как хорошо, что Глория этого не знала!
Второй бури за день я бы не перенес.
- Ну и чем закончилось знакомство со Свейном? - спросила Эйприл.
- Туша и Лапчатый замордовали бедного гиганта и устранили его ... надолго.
Она сделала движение бровью, из чего я понял, что судьба Свейна ее мало занимает.
В наступившей тишине мы услышали блюз: Москат Муллинс заступил на вахту. Он играл
вдохновенно и трепетно...
- Вы помните, мистер Бойд, что мы намеревались сделать утром? - заговорщически
понизила голос Эйприл.
- Понимаю, куда вы клоните.
- Так пойдемте к Муллинсу теперь!
Честно говоря, мне хотелось совсем другого: положить ей голову на колени и поиграть
серьгой-подвеской в ее розовом ушке...
- Хорошо.
Я вздохнул, причесался, и мы вышли на улицу.
Муллинс играл. Но он услышал наш стук в дверь, отложил инструмент и впустил меня с
Эйприл.
- Хелло! - сказал я как можно более приветливо. - Мы с Эйприл решили навестить
вас.
- Прошу! - Муллинс пригласил внутрь домика.
Жилище Муллинса было стандартным, вдоль стены протянулась батарея пустых бутылок.
Здесь также было много и нераскупоренных сосудов.
- Выпьем? - спросил Муллинс без предисловия.
- Я - нет, - Эйприл, конечно, не пила.
- Вы обрекаете меня пить в одиночестве!
Муллинс сказал это прокурорским тоном, как будто Эйприл совершила тяжкий
проступок.
- Может, мы вначале поговорим, а завершим беседу одним из этих напитков? - я
попробовал сгладить ситуацию.
Но музыкант уже наполнял фужеры чем-то прозрачным.
- Мы хотели бы... - начал я.
- ... чтобы вы помогли нам! - закончила Эйприл.
- Так вы пришли за помощью? - Муллинс удивился. - Откуда у меня могут быть
деньги? У меня только звуки.
- Нет, вы нас не поняли, - Эйприл заставила Муллинса сесть.
- Речь идет совсем о другой помощи, - начал я. - Сложилась такая... такое положение
вещей, что... и я, и Эйприл, и Глория можем очень крупно погореть...
- Какая-то белиберда! - Муллинс залпом выпил.
- У Глории ван Равен сорвется контракт со студией, если она во вторник не приступит к
съемкам очередного фильма, - Эйприл говорила спокойно и так же спокойно смотрела на
Муллинса. - Расторгнутый контракт - это убытки и для Глории, и для меня, и даже для
мистера Бойда. Мы все окажемся на мели.
- Да... Ужасно... Прискорбно...
Муллинс взял свою трубу и приложился к ней так, как только что к виски.
Эйприл пыталась заглянуть ему в глаза.
- Нас не выпускают, пока не найдут убийцу. Помогите нам.
Муллинс опустил трубу.
- Я тут при чем?
- Вы были на яхте в момент преступления, - сказал я.
- Вы могли кое-что заметить, - Эйприл смотрела на него с надеждой.
- Полиция уже задавала мне такие вопросы. Но, видите ли... Я сидел спиной к двери и
играл... Я даже не слышал выстрела. Я не видел, как Элен упала... Я видел Бога и общался с
архангелами... Мы пели друг другу псалмы...
- Муллинс, но, может быть, краешек вашего сознания зацепил нечто такое...
- А когда это было? В какое время суток? - Муллинс смотрел то на меня, то на Эйприл.
- Вечером.
- Вечером... Нет, не помню.
Он начал терзать свой инструмент, пока, наконец, не нащупал мелодию, которую
принялся выводить на свет божий с большими погрешностями, впрочем, их можно было
назвать вариациями...
- Идея! - воскликнул я, стараясь перекрыть своим голосом голос трубы. - Сейчас вы
все вспомните.
Муллинс перестал играть. Эйприл уставилась на меня, как на Санта Клауса.
- Надо выпить! - сказал я.
- Выпьем! - охотно откликнулся Муллинс и потянулся к бутылке.
- Что с вами, мистер Бойд? Что вы говорите? - прошипела Эйприл.
Муллинс помягчел лицом, шлепнул губами:
- Я готов, - и поднял стакан.
- Мы выпьем, потом еще... Короче, мы сделаем все так, как в тот злополучный вечер, -
объяснил я. - Мы восстановим его в деталях.
- Надо ввести вас, Муллинс, как единственного свидетеля преступления в то состояние,
в котором вы пребывали тогда. Вот в чем и заключается моя идея!
- Вы больны, мистер Бойд, - разлепила губы Эйприл.
- Вот лекарство, - Муллинс протянул мне полный стакан.
Я понюхал виски и тяжело вздохнул: как ни привыкай к тупоумию, все равно оно
раздражает.
- Послушайте, вы!.. Мы сидим здесь уже черт знает сколько времени... И будем сидеть в
Бахиа-Мар... Пора выкарабкиваться... Если вы ничего не понимаете, не мешайте мне
осуществлять свои замыслы.
- Выпить - я всегда понимаю, - сказал Муллинс, наполняя стаканы. - Но остальное
- нет.
- Значит так. Вам, Муллинс, надо накачать себя виски до такого же состояния, как в тот
вечер...
- Это я сделаю без проблем.
- Вы хотите напоить мистера Муллинса?! - Эйприл разозлилась. - И это в то время,
когда он трезв и излагает свои мысли человеческим языком.
- Эйприл, я повторяю: нам надо реконструировать события. Мистер Муллинс должен
быть пьян. Он должен играть те же блюзы, что и тогда. Он должен сидеть так, как и тогда... Он
войдет в то же состояние и ... что-нибудь вспомнит!
- А вот я понял, - похвастался музыкант. - Надо пить и играть, - и Муллинс с
удовольствием опрокинул виски в себя.
- А что должна делать я по вашему сценарию? - Эйприл спросила это с подозрением.
- Исполнять роль Элен Фицрой.
- Кого... исполнять?..
- Убитую, точнее, делать то, что делала Элен. Но до того, как в нее выстрелили.
Эйприл пережевывала информацию довольно долго. Муллинс уже порядком налакался,
когда она, наконец, сказала только одно слово:
- Хорошо.
- Вот и отлично! Теперь моя очередь. Я буду убийцей. Эйприл посмотрела на меня
странным взглядом: ей в голову пришла какая-то мысль, скорее всего, - дикая.
- По местам! Каждый знает свою роль, начнем! - я отошел в угол.
- Стоп! - сказал Муллинс. - А почему вы не пьете? Мне одному не одолеть, - он
обвел пространство комнаты, заполненное бутылками. - Да и скучно одному-то.
- Но вы должны!..
- Нет! - отрезал трубач. - Или мы пьем все вместе, или я в ваших экспериментах
участвовать не буду.
- Мистер Муллинс, это серьезно! - вступила мне на подмогу Эйприл. - Мы ищем
убийцу. И в том эксперименте, который предлагает мистер Бойд, есть смысл.
Но Муллинс в своих убеждениях был тверд, как скала.
Надо отдать должное мужеству Эйприл: она второй раз сказала свое "хорошо", взяла
полный стакан, выпила, сморщилась, как сушеная виноградина, тут же запила виски соком и
победно посмотрела на меня.
Я понимал: цена ее подвига - жалованье, то бишь заработок, которого она лишится, если
Глория потеряет работу. И все-таки Эйприл оказалась молодчиной.
- Ну, теперь мы посмотрим на вас, мистер Бойд, - змей-искуситель, он же трубач,
повернулся ко мне. - У меня и тост имеется.
- Вот как!
- За то, чтобы я вспомнил! - провозгласил Муллинс.
Мы начали пить.
Запасы музыканта оказались нескончаемы. Сколько я в себя влил, подсчитать было
трудно. Стены и пол, звуки и лица плыли перед глазами, в голове стоял туман.
Муллинс сразу же занял позицию на полу. Он поставил рядом с собой три полные
бутылки и стакан. Он играл на трубе, наливал, снова играл...
Эйприл пыталась имитировать походку Элен: она ходила туда-сюда, то садилась на
табурет, то перебирала бутылки...
Эйприл начала танцевать сама с собой. Я охотно потанцевал бы тоже, но не мог подняться
на ноги: они были ватные, а пол в домике вообразил себя, почему-то, палубой корабля.
Эйприл, видимо, на мгновение, отключилась и стала падать, хватаясь руками за мебель.
Она села, отыскала мутными глазами меня и не нашла ничего лучшего, как браниться:
- Шизофреник! Олух!
- Эт-то я?..
- Вы, Бойд! Вы пьяны! И я пьяна!
- А я трезв, - чтобы произнести эту фразу, Муллинс перестал играть.
Выглядел трубач, как мне показалось, действительно трезвым, хотя две бутылки из трех
уже были пусты. Я не без труда повернулся к Эйприл:
- Я что-то сделал не так?
- Ваш этот... дурацкий эксперимент провалился...
- Н-нет! Я категорически... Сейчас мы с вами ляжем на диванчик и посмотрим,
провалится он или нет.
- А как же вот это... что вы хотели... реконстру... рукенстру... Э, черт!..
- Эйприл, мы созданы для любви!
- Я тоже, - уточнил Муллинс.
Я встал. Пол понесся мне навстречу с космической скоростью, и спустя мгновение я
обнаружил себя лежащим.
- Об этом мы... не договаривались, - прошелестели мои губы, и я пополз к креслу.
Когда я взобрался на него, Муллинс опять играл, а Эйприл опять кружилась.
- Проклятая музыка! - заорал я. - У меня болят от нее уши. Эй, вы! Мои уши...
Муллинс резко оборвал мелодию. Легче мне не стало: камнем навалилась тишина. Это
был могильный камень. Я пытался придти в себя.
- Что мы должны делать дальше? - крикнула Эйприл: она, как и я, не владела голосом.
- Он - играет, она - сидит с ним, - крикнул я.
- Вы уверены?
Эйприл, шатаясь, подошла к Муллинсу, ноги ее подкосились, она не села, а, скорее, упала
на бок.
Муллинс посмотрел, подумал и затянул блюз.
- Ну, Эйприл, подумайте, что сделала бы Элен сейчас!
Мои слова попали в цель: Эйприл вдруг начала гладить Муллинса по волосам, тереться о
плечо и даже о ноги - как собачонка.
- Милый, дорогой...
Он оторвался на миг от трубы - погладил девушку в ответ.
- Элен... Нет, ты не Элен.
И снова заиграл.
Я вслушивался в мелодию и пытался вспомнить, что играл Муллинс в тот роковой вечер.
А эти двое так увлеклись друг другом, что я понял: наступил час убийства.
Я осторожно встал с кресла и, балансируя руками, зашел за спину Муллинса. Вытянул
палец и "бабах
...Закладка в соц.сетях
