Жанр: Детектив
Смертельный блюз
...не появился и сам трубач.
Муллинс захлопнул за собой дверь, с усилием оторвал от губ инструмент, шмякнулся на
скамью, как мешок, и закрыл глаза.
- У меня загробные видения, - заговорил он неприятным резким тоном. - Налей, Элен.
Трубач протянул скрюченную руку, в которую Элен, видимо, должна была вставить
бокал.
- Налейте всем, - не мог успокоиться кривоногий. - Посмотрите, как он мучается!
Это было правдой. Муллинс выглядел не лучшим образом. Голова его запрокинулась,
черные волосы слиплись, кожа была желтой, безжизненной, под глазами виднелись синяки.
Парень дышал тяжело, с трудом. Могильные видения, судя по всему, не покинули его.
Элен Фицрой на правах хозяйки налила всем.
Москат Муллинс припал к виски, как к живой воде, мгновенно осушил бокал, потянулся к
бутылке, выпил еще и только тогда открыл глаза.
Он с недоумением уставился на присутствующих. Толпа в рубке была для него новостью.
- Кого ты привела? - обратился он к Элен. - Кто это? Мы не представлены...
- Эйприл Мауэр ты знаешь, - начала Элен, взяв блондинку за руку.
Эйприл вежливо отстранилась и сказала:
- Я бы хотела, чтобы вы, Москат Муллинс, забыли мое имя и меня тоже.
Музыкант узнал Эйприл.
- Это та, которую я хотел приласкать? Ну-ну...
В его голосе была угроза.
Элен подошла ко мне.
- Дэнни Бойд. Прилетел от Гугенхеймера искать Глорию.
- Детектив-дефектив! Легавых знать не хочу! - Муллинс глянул с презрением, махнул
трубой, сложил губы и выпятил их: он как бы хотел сдуть меня за борт.
Элен продолжила свой обход.
- А эти парни... - она запнулась, дойдя до непрошенных гостей, - пришли навестить
Эдди и будут ждать его в нашем обществе. Понятия не имею, какие имена дали им их
мамочки...
Детина прочистил горло:
- Я - Мэрфи... Но, если хотите, можете звать меня Тушей, - он расплылся в улыбке. -
Друзья зовут меня именно так.
Эта груда плохо прожаренного на солнце мяса действительно напоминала тушу.
Мэрфи легонько дал коленкой под зад своему приятелю - так, что тот упал на Муллинса,
отскочил, едва не расшиб лоб о переборку и отошел в сторонку. Это была шутка старшого, как
я понял.
Туша представил напарника:
- Лапчатый.
Я не удержался от вопроса:
- Лапчатый? Странное прозвище...
Вместо ответа эта малая бандюга, ухмыльнувшись, достала из-за пазухи портмоне.
Подойдя к трубачу, Лапчатый помахал портмоне перед его носом:
- Узнаете?
Муллинс долго смотрел на сей предмет, и, наконец, несчастного осенило:
- Мои деньги! Он вытащил у меня портмоне!
Низкорослый, кого я принял за жокея, оказался обыкновенным карманником, щипачом.
Туша и Лапчатый - вышибала мозгов и вышибала кошельков. Парочка что надо!
Но какие у них могут быть общие дела с мальчиком голубых кровей - с Эдди Вулрихом
Вторым?! В этом стоило разобраться.
Мы пили, курили, томились... Не пила только Эйприл. Она стояла на палубе, глядела в
воду так пристально, словно пыталась разгадать какую-то тайну.
Элен смаковала коктейли и демонстрировала безупречные ноги. Бандиты оказались
ребятами смирными и дремали. Время от времени они открывали глаза, руки их тянулись к
стаканам, потом они снова погружались в спячку.
И только Москат Муллинс терзал свою трубу. Вначале он наигрывал какие-то знакомые
мелодии, постепенно стал импровизировать, бесконечно варьируя тему одиночества и
скитания... Слушая его, я устал больше, чем во время перелета. К счастью, иногда Муллинс
прикладывал губы не только к инструменту, но и к стакану, черпая в нем силы и вдохновение.
И в эти минуты приятно было послушать тишину.
Но потом вновь звучала музыка, от которой веяло похоронами...
Муллинс ввел нас всех в транс. Иначе как объяснить, почему мы не услышали, что среди
нас появился новый человек. И только тогда, когда он хлопнул дверью, музыка оборвалась... и
мы уставились на вошедшего.
- Хелло! - он оглядел нашу разношерстную компанию. - Я ищу мистера Эдварда
Вулриха.
Гость выглядел импозантно: хорошо одет, великолепно пострижен, вежлив. Ему было
где-то за сорок. Тело не содержало ни грамма лишнего веса. Я понимаю: массаж, теннис,
режим... Усы придавали солидность... Самое интересное, что этот человек мог оказаться и
миллионером, и гангстером, и официантом из дорогого ресторана.
Его слова об Эдди Вулрихе повисли в воздухе, но Туша оказался проворнее остальных:
- Вулрих придет! - уверенно пообещал он. - А ты, приятель, присоединяйся к нам, -
Мэрфи повернулся к Элен: - Виски еще есть?
У Элен Фицрой загорелись глаза: она признала в вошедшем Мужчину-с-большой-буквы.
Ее музыкальный голос обрел новые обертоны:
- Виски, разумеется... Я буду рада... смешать вам коктейль...
- Благодарю.
Этот дуэт мне не понравился. Усатый дамский угодник таил в себе опасность, а опасность
я хорошо чую.
Он внимательно посмотрел на брюнетку, ловко орудовавшую бутылками и бокалами, но
не улыбнулся, как я ожидал, а произнес неожиданно плоским голосом:
- Вы - Элен Фицрой, да? Вы поете в Самба-клубе?
Элен жеманно выпятила губки, выставила грудь; ткань натянулась и едва не лопнула на
радость осоловевшим от музыки и безделья Туше и Лапчатому. Впрочем, Элен старалась не для
них. Объектом номер один был усач.
- Вы знаете меня? Да, я пою в Самба-клубе. Вы мой поклонник?
Она протянула ему бокал с виски так, словно это была чаша драгоценного напитка.
Девочка сделала ставку. Я для нее уже не существовал: она работала на клиента, который ее
устраивал больше.
- Скажите, по каким дням вы заходите в Самба-клуб? Я буду петь только для вас, -
сказала она.
Мужчина отпил глоток и усмехнулся в усы:
- Раньше я бывал в клубе очень редко, но теперь... Теперь буду постоянно...
Элен от удовольствия зажмурилась.
- Дело в том, что... - он отпил еще виски, - я хозяин этого заведения.
- Как?! - Элен протрезвела. - Хозяин Самба-клуба - Эдди Вулрих!
- Он был им до вчерашнего дня. Эдвард Вулрих взял большие деньги под залог
имущества и недвижимости и не смог вернуть их в срок... Имущество перешло ко мне. Но это
не все. Мистер Вулрих должен мне крупную сумму. Собственно говоря, ради этого я и пришел.
Хочу расставить точки над "i".
- Кто вы? - прошептала Элен; лоск облупился с нее, как краска с елочной игрушки.
- Грег Бейли.
- Послушай, приятель, - Туша вразвалку подошел к Бейли, - мы тут раньше тебя
пометили территорию и заняли посты. Вулрих должен нашему шефу двадцать тысяч. Сначала
мы с Лапчатым вытрясем наш должок, а уж потом ты выбивай свои денежки.
- Должен вас разочаровать, - миролюбиво ответил Бейли. - У Вулриха нет денег, он
не заплатит ни вам, ни мне ни цента.
- И куда же этот мешок подевал свои миллионы?
Туша съежился.
- Растранжирил, - флегматично произнес Бейли, - прокутил, промотал... Короче, он
пуст. Я должен утрясти с ним кое-какие дела, иначе не пришел бы на яхту. Взять с Вулриха
нечего.
- Шеф обещал отвинтить нам носы, если мы не принесем в зубах эти двадцать тысяч, -
пророкотал Мэрфи.
- Боюсь, что вы лишитесь и носов, и зубов, - весело ответил усатый. - Вашему шефу
не на что рассчитывать. Он получит свой долг назад только от ... мертвого Эдди.
- Мертвого? - запищал этот кастрат Лапчатый. - На что ты намекаешь?
- Эдвард Вулрих застраховал свою жизнь на большую сумму. Мне известна сумма его
страховки - двести пятьдесят тысяч долларов. Тут хватило бы и вам, и мне, и всем остальным
кредиторам. Но Вулрих здоров и бодр, и глупо думать, что не сегодня-завтра он умрет.
- Здоров и бодр! - передразнил Туша. - Знавал я более здоровых, пока у них над ухом
не щелкал курок... Чего не бывает в жизни...
Лапчатый подошел к приятелю и посмотрел на него снизу вверх:
- Позвони шефу! Ему так нужны эти деньги.
- Н-да... Расстроится, бедняга... - сказал я с сарказмом. - И кто ваш шеф?
- Король казино! - с торжеством в голосе произнес Туша. - Луи Барон!
- Невада?
- Лас-Вегас!
- Значит, Эдди Вулрих проигрался в пух и прах в Лас-Вегасе, за карточным столом?
- И должен Барону двадцать "кусков", - скорее, заухал, чем засмеялся Туша. - Эй,
дорогая, плесни мне еще виски.
Элен не шелохнулась.
С того момента, как Грег Бейли сказал о перепродаже клуба и мотовстве Эдди, Элен
Фицрой впала в глубокую задумчивость и апатию.
Туша яростным басом шептался о чем-то с мозгляком Лапчатым, потом они перестали
препираться и настроились на выпивку, хотя перед этим вылакали недельный запас виски.
Грег Бейли вышел на палубу.
Москат Муллинс затянул "Уличный блюз", уводя мелодию в самые темные закоулки
своей души.
Я не заметил, как подошла Эйприл Мауэр и села рядом со мной. Я курил, она
пододвинула пепельницу.
- Что будете делать, мистер Бойд?
- Странно, что вы еще помните мое имя...
Обиды на секретаршу прошли, но досада осталась.
- Я полагаю, - медленно начала Эйприл, - Эдди может догадаться, что и кто его ждет
на яхте. Мистер Бейли, разумеется, сказал правду: Эдди пуст. Вряд ли он вернется сюда... Я
полагаю... - повторила она, - Эдди уже собирает свои вещички, чтобы занять место в
самолете. А ведь главная его "вещичка" - это...
- Глория!
Глава 3
Мне не стоило труда улизнуть из рубки незамеченным. Я слетел по трапу, как ветер, и
бросился в ресторан. Но не потому, что был голоден. Вернее, потому. Однако мой голод можно
было утолить не анчоусами и антрекотами, а жирной порцией информации.
В качестве поставщика такой информации я выбрал бармена. Обойдя столики и
протиснувшись сквозь танцующих, я подошел к бармену в полной боевой готовности: во всех
карманах лежали банкноты разного достоинства.
- Добрый вечер! - сказал я. - Не подскажете, где бы я мог найти Глорию ван Равен и
ее спутника мистера Вулриха?
- Ничем не могу помочь, - дежурная улыбка человека за стойкой перешла с меня на
другого клиента.
Я вытащил из правого кармана пять долларов и ладонью придвинул бумажку к бармену.
Он вздохнул, но не шелохнулся.
Я добавил еще одну бумажку с цифрой двадцать.
Бармен взял стакан и стал тщательно его полировать мягкой бумагой.
- У вас большие запросы! - я был вынужден залезть в левый карман. - Хотелось бы
знать, как далеко простираются ваши намерения.
- Пятьдесят баксов.
Я оценил краткость и выложил на стойку недостающие доллары. Бармен, не глядя,
смахнул их куда-то вниз, себе под ноги, и наморщил лоб.
- Кажется, я припоминаю ваших друзей. Глория и Эдди, вы говорите? Странная штука,
эта память... Да, они были здесь и ушли.
- Куда?
- Люди приходят к нам, веселятся, танцуют, а потом уединяются вон в тех бунгало, что
по ту сторону дороги. Ваши знакомые сделали то же самое.
- И в каком именно бунгало они уединились?
- Разве я могу это знать?
Он сделал такое удивленное лицо, что я чуть было не поверил пройдохе с белой бабочкой
на шее.
Однако я подумал и залез во внутренний карман. Достал еще несколько купюр. Бармен
наблюдал за моими телодвижениями с неподдельным интересом.
- Узнайте, пожалуйста, - сказал я.
- Попробую, - ответил он и направился к телефону.
Я не успел выкурить сигарету, как этот пожиратель моих банкнот вернулся с приятным
известием:
- Вы можете смело идти в бунгало номер 73. Домик неподалеку. Вы застукаете милашку
без хлопот.
Он решил, что это любовные дела, а я не стал его разочаровывать.
- Спасибо.
- О'кей. Но учтите: многие бунгало пустуют. Ваши шаги можно услышать, если будете
топать, как носорог.
Бармен был прав: скрип моих ботинок звучал в тишине довольно громко. Я шел вдоль
ряда пустых домиков и наконец обнаружил тот, на котором красовался номер 73.
Из домика доносились чьи-то голоса. Там горел свет, но окно было плотно зашторено.
Я постучал. Голоса умолкли. Я начал барабанить. Мне не открывали.
Но вот дверь приоткрылась, и я увидел Эдди Вулриха Второго собственной персоной.
Несомненно, этот парень был отмечен печатью благородного происхождения. Красив,
породист... Блондин с голубыми глазами... Но лицо заплыло жирком, щеки отвисли, глаза были
налиты кровью...
- Что за скотина ломится в мою дверь? - задышал он алкогольными парами.
- Я ищу Глорию ван Равен. Мне сказали, что...
Это был бесполезный разговор, поэтому, слегка подтолкнув Эдди в грудь, я ввалился в
домик.
Глория была здесь!
Я увидел золото ее волос, розовую кожу, как у младенца, и пышный бюст, слегка
прикрытый шелковым бельем - сексуально черного цвета. На красотке были еще черные
шорты или спортивные трусы - так сразу я не рассмотрел. Глория выглядела точно так же, как
в том, запрещенном к показу фильме, который мне удалось посмотреть в другом штате, где
цензура пропускает "мягкое" порно.
Мы обалдело глядели один на другого.
Глория ван Равен не ожидала появления постороннего мужчины, а я забыл, зачем сюда
пришел.
Вулрих попытался налить себе виски и смахнул бутылку на пол. Она покатилась,
громыхая, и мы очнулись.
- Кто вы? Что вы здесь делаете? - резко спросила кинозвезда.
Она не смущалась своего полуголого вида, хотя и бросила беглый взгляд на спинку стула,
где висела белая с серебристым кантом юбка и черная с кружевом блузка.
- Меня зовут Дэнни Бойд, - смиренно ответил я. - Послан Гугенхеймером с целью
вернуть вас на съемочную площадку.
- Гугги нервничает, - Глория обнажила в полуулыбке зубы, - плевать мне на него.
Уходите!
- Только вместе с вами! - я показал ей два ряда своих красивых зубов.
- Глория приедет, - заплетающимся языком пообещал Эдди. - А сейчас... я вас...
стукну... если вы...
- Если вы меня стукнете, мальчик, я буду вынужден пересчитать кости в вашем скелете.
А с Глорией мы полетим в Голливуд.
Эдди начал трезветь. Очевидно, моя напористость возымела действие.
- Глория останется здесь... И если полетит... куда-нибудь... то только со мной и туда,
куда захочу я.
- Ничего не выйдет. Я получил от Гугенхеймера карт-бланш. Я привезу Глорию ван
Равен ко вторнику хоть в спальном мешке, хоть в смирительной рубашке. Но во вторник
съемки состоятся!
Конечно, я блефовал и пугал их своими полномочиями, которых на самом деле не было.
Гугенхеймер велел доставить красотку, в которую он вложил немало денег, целой, невредимой
и в рабочем настроении.
Вулриха я провел: он начал блеять какую-то чушь насчет гражданских прав.
Но Глория оценивала ситуацию иначе: она знала порядки на студии.
- Можете не волноваться, - сказала она холодно. - Не в моих интересах срывать
контракт. Я буду во вторник сниматься у Гугенхеймера. Но сейчас - проваливайте и не смейте
беспокоить меня.
- Нет, моя дорогая. Мы вместе выйдем отсюда. Можете в таком виде... он прекрасен, и
прохожие будут в восторге, - я сделал рукой отмашку в воздухе от подбородка до бедер, -
можете одеться, - кивнул на спинку кресла с одеждой.
- Откуда взялся этот сумасшедший? - Глория теряла терпение.
- Вам ясно сказали - проваливайте! - добавил Эдди.
- Провалились на самом деле вы, Вулрих Второй, - улыбнулся я. - Не пройдет и пяти
минут, как Глория поймет это и пойдет со мной.
- Наглец! Идиот!
- Вы пригласили на яхту певицу Элен Фицрой и трубача Моската Муллинса, чтобы они
ублажали ваших кредиторов? - невинным голосом поинтересовался я.
- Что за ерунду вы несете! - взревел Вулрих.
Глория навострила ушки:
- На яхте что-то происходит?
- Да, мисс. Там сидит замечательная компания. Сначала явились двое бандитов -
посланцы карточного туза из Лас-Вегаса или еще черт знает откуда. Ну-ка, Эдди, вспоминайте,
кому вы проиграли двадцать тысяч! Луи Барону! Правильно.
- Какой Луи Барон? - ястребиным оком посмотрела на любовника Глория.
- Один шулер... Всегда он торопится! Я хотел выслать ему чек, - пробурчал Эдди.
Выждав паузу, я продолжил:
- Потом к нам в рубку заглянул настоящий джентльмен. Вы не знаете, Эдди, как зовут
усатого лощеного господина? Его зовут Грегом Бейли, и он новый владелец Самба-клуба.
Между прочим, в отличие от вас Элен Фицрой, когда узнала эту новость, чуть не грохнулась с
табурета.
- Мразь! - крикнул Вулрих, глаза его чуть не вылезли из орбит.
Я не понял, к кому именно относилось это высказывание: ко мне, к Бейли или Элен.
- Мистер Бойд, говорите дальше! - Глория тяжело дышала.
- Так вот... Грег Бейли тоже пришел за своими деньгами... или за бумагами, тут я не
совсем понял. Заодно он рассказал нам правдивую сказочку про то, что деньги можно получить
только с мертвого Эдди Вулриха, так как живой Эдди Вулрих пуст, как выпитая бутылка. А вот
со страховки в четверть миллиона можно поиметь кое-что в счет уплаты долгов
вышеупомянутого Эдди Вулриха.
По мере того, как я говорил, великовозрастный мальчик бледнел, а местами даже зеленел.
- Бандиты Луи Барона оживились, узнав про страховку, и рассказали свою правдивую
сказочку про то, что многие здоровяки теряют свое отменное здоровье за один щелчок
револьвера.
Вулрих булькнул, как идущая ко дну курица.
- Ну вот, Глория ван Равен, я и закончил свой рассказ про то, что происходит на яхте.
В тишине было слышно, как надвигается буря. И она не заставила себя ждать.
Глория с шумом втянула в себя воздух и заорала на Эдди:
- Облезлый попугай! Дерьмо! Болтун! Ты хвастался миллионами и молчал про то, что
происходит за моей спиной!
- Все не так, дорогая, у меня есть ценные бумаги, акции... - Вулрих защищался, как
мог.
- А вот Бейли сказал, что у вас уже ничего нет, - поддал я жару.
- Это неправда! Я просто не хочу сейчас спускать по дешевке акции, которые через пару
недель взлетят вверх.
- А вы предложите кредиторам эти акции в уплату долгов, - посоветовал я с
невозмутимым видом.
- Они не возьмут бумажки вместо наличных...
- Бумажки, которые ничего не стоят, - закончил я.
- Какая же гадина лежала в моей постели! - с отвращением произнесла несравненная
Глория. - Почему я не столкнула этого прохвоста в море?! Хоть какой-нибудь рыбешке была
бы польза.
Она поднялась и, нервничая, стала ходить из угла в угол. Взгляд ее наткнулся на одежду.
- Все! Лечу на съемки! У меня есть Гугги, есть контракт и много работы. Так, мистер
Бойд?
- Зовите меня просто Дэнни, - от всей души посоветовал я.
Глория посмотрела на меня изучающим взглядом.
- Значит, съемки во вторник, Дэнни? Но Гугенхеймер хочет видеть меня раньше?
- Да. И мы вылетаем незамедлительно, дорогая.
- Глория! - Вулрих пытался остановить разбушевавшуюся стихию. - Мы ведь
собирались провести здесь пару деньков... Не верь всяким россказням! У меня есть акции
нефтяных компаний...
- Отвали! - актриса была свойской девочкой.
Не смущаясь - видимо, это качество напрочь отсутствовало в ней - Глория начала
одеваться.
Юбка колоколом взлетела на бедра, сверкнула молния-застежка. Блузка вспорхнула
черной птицей и была застегнута одним взмахом руки.
- Идемте, Дэнни! Меня здесь ничего не удерживает.
- Да, пойдем, пока мистер Вулрих не рассказал, что он арабский шейх...
- Рождественские истории Уолл-стрит меня больше не интересуют, - сказала Глория и
решительно направилась к выходу.
Я подбежал, чтобы открыть дверь пошире, задержался и... и провалился в черноту.
Кажется, меня саданули чем-то тяжелым - то ли справа, то ли сзади.
Когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу все в том же бунгало номер 73. Домик был
пуст. Рядом со мной валялась нераспечатанная бутылка виски - ею и воспользовался Вулрих,
чтобы вышибить меня из седла.
Часы показывали половину одиннадцатого. Скоро ночь.
Пошатываясь, я выбрался из бунгало и потащился к ресторану.
Навстречу показались трое. Тот, что шел посередке, был мне не знаком. А вот двоих по
бокам я признал сразу. Они тоже покачивались. Но если я держался нетвердо на ногах, сами
знаете, почему, то эти двое были пьяны в стельку.
- Где был, идиот? - рыкнул Туша.
- Копался в навозе? - пискнул Лапчатый.
- Фу, как воняет!
- Это он от страха уделался!
Туша и Лапчатый получали удовольствие от разговора друг с другом. Но внезапно
замолчали. Тот, кто был посередине, устал от беседы джентльменов и просто-напросто стукнул
их лбами как следует. Туша и Лапчатый опали, словно осенние листья.
Третий направился ко мне.
- Я - Луи Барон, - сказал он с ходу и сплюнул. - Что тут произошло? Я послал этих
ублюдков по важному делу, а они нализались и ничего не могут объяснить. Хохочут: "Деньги
отдаст мертвец".
- С их слов я знаю, что вы хотите получить с Эдди Вулриха карточный долг.
- Еще днем Туша позвонил мне и сказал что-то невразумительное. Он уже тогда был
пьян. Я сам виноват, что послал дебилов выколачивать такую большую сумму. Пришлось
срочно лететь сюда самому. Не на кого положиться, кругом одни сволочи, подонки и
прохиндеи!
Барон напоминал бычка: мощный загривок, большие плечи, длинные руки, крутой лоб...
Но сам он был невысокого роста. Стоял на своих коротких ногах и покачивался с пятки на
носок. Этот человек был чертовски зол и мог сорвать злобу на ком угодно, хоть на мне.
Поэтому я представился ему с большой осторожностью:
- Я прислан со студии найти подружку Эдди Вулриха... Это известная актриса Глория
ван Равен... А зовут меня Дэнни Бойд...
Я рассказал, как уже почти уговорил Глорию лететь со мной в Лос-Анджелес, но Эдди
Вулрих подкрался и нанес предательский удар.
- Если Эдди попадется мне в руки, я пущу ему его голубую кровь!.. - сказал я в
сердцах.
Как выяснилось, в этот момент наши заветные желания - мое и Барона - совпадали.
Но где сейчас может находиться Эдди? Барон предположил, что он собирает свой багаж
на яхте. В любом случае, нам надо было там побывать.
Москат Муллинс по-прежнему играл блюзы. Я невольно позавидовал его творческой
энергии - Муллинс был, как заведенный, как автомат... Соло его трубы слышалось еще на
подходе к яхте.
- Это Москат Муллинс? - Барон проявил осведомленность.
- Да, - ответил я. - Гость Эдди Вулриха. А откуда вы знаете его?
- Муллинс играл и в моем клубе... Но он ненадежен. Пьет без меры.
- А я устал от его музыки... Он выбрал какой-то очень грустный репертуар... Каждый
блюз играет, как похоронный марш... Вот слышите? Это, кажется, "Успокой его бог навсегда"
- траурный блюз.
- Невеселая мелодия. Такую лучше слушать на кладбище, - проворчал Барон. - А что
он сейчас затянул?
Недоброе предчувствие сжало мое сердце. Труба не давала сосредоточиться... Но по ком
она плачет?
- Быстрее! - крикнул я Барону и взбежал по трапу. - Мне кажется, здесь что-то
произошло!
- Если Вулрих отравился или повесился, я только порадуюсь за себя, - процедил Барон,
но все же ускорил шаг.
Муллинс сорвался в такой вой, что у меня вновь потемнело в глазах.
- Я проломлю этому трубачу его кумпол его же трубой! - Барон завелся не на шутку.
Мы подбежали к рубке и распахнули дверь.
Москат Муллинс сидел на полу, по-турецки поджав ноги, закрыв глаза, и самозабвенно
играл на трубе блюз "Он больше не шевелится". Импровизация завершалась такими мощными
звуками, что стекла дребезжали и подпевали тоненькими голосами. Это были последние
аккорды похоронного марша. Муллинс вплел в него свое настроение, но мелодия той песни, с
которой провожают в последний путь, проступала очень явственно.
Музыка умолкла. Муллинс открыл глаза. Он не видел нас. Он был невменяем.
Перед ним лежала Элен Фицрой. Она была все в том же бикини - белая ткань с черными
горошинами. Одна такая же "горошина" застряла во лбу. Но те, на ткани, были просто
синтетическими, а дырочка от пули называлась смертью.
Луи Барон рассматривал точеное лицо Элен, ее разметавшиеся черные волосы, загорелую
кожу...
- Красивая женщина... - наконец, произнес он.
Москат Муллинс вроде как пробудился от летаргии и поднял мутные тяжелые глаза на
меня:
- Налей чего-нибудь... На поминках всегда пьют в память об умершем...
Осторожно обойдя убитую Элен, я приблизился к трубачу и легонько надавал ему по
щекам:
- Москат, что произошло? Кто убил Элен?
- Ты принес мне выпить? - это было единственное, что он мог и хотел сказать.
- Оставьте его, Бойд, - поморщился Барон. - Он не только пьян, но, возможно,
нажрался какой-нибудь дряни... Вы ничего не узнаете, а нас сейчас застукают рядом с трупом.
Паршивое дело!
- Пожалуй, вы правы, Луи. Уйдем, пока не поздно.
Но кто-то уже поднимался по трапу на палубу.
Барон сунул руку под мышку, но я остановил его:
- Труп у нас уже есть. Пистолет в ваших руках усугубит наше положение.
Барон поколебался секунду-другую, но не стал бряцать оружием.
Человек, который вошел в рубку, одет был довольно простенько. Только умные глаза
выдавали в нем ищейку высокого класса.
Закрыв за собой дверь, он профессиональным взглядом окинул обстановку, причем, глаза
его почти не задержались на мертвой девушке. Только исследовав троих мужчин,
находившихся в рубке, - меня, Муллинса и Барона, - вошедший вперил взгляд в Элен
Фицрой.
- Мне позвонили и сообщили, что здесь стреляли, - сказал он, наконец, хоть что-то. -
Теперь я вижу: здесь действительно лежит труп.
Этот человек был высокий и худой. Он слегка раскачивался, как маятник.
- Вам позвонили? А кто вы? - глухо спросил Барон.
- Я из полиции, естественно. Лейтенант Хардинг.
Барону стало не по себе, он передернул плечами:
- Если вы из полиции, то я из оперы.
Зря он ерничал: Хардинг показал значок полисмена и попросил Барона назвать себя.
- Луи Барон, - пробурчал тот. - Я недавно прилетел сюда из Невады, не прошло и трех
часов.
- Дэнни Бойд, - сказал я. - Прилетел днем в поисках Глории ван Равен. Ее заждались в
Голливуде на съемках и поручили мне доставить актрису.
- А кто этот человек? - Хардинг показал на Муллинса.
- Знаменитость, - ответил я. - Трубач Москат Муллинс.
- Может, ты плеснешь мне виски? - музыкант с надеждой протянул Хардингу пустой
стакан.
Хардинг отстранил его руку и направился к распростертому на полу телу. Он не касался
Элен - только обошел ее кругом.
Я счел необходимым сказать:
- Убитая женщина - Элен Фицрой. Она певица.
- Вы знали ее? - лейтенант посмотрел на Луи Барона.
- Нет.
- А вы? - обратился он ко мне.
- Сегодня увидел впервые на этой самой яхте. Тогда она была... живая и здоровая... Я
покинул яхту несколько часов назад.
- А появились мы, между прочим, только что, на пару минут раньше вас, - раздраженно
сказал Барон. - Т
...Закладка в соц.сетях
