Жанр: Детектив
Роковой котенок
... ее плечи и задвигал ягодицами,
подавшись вперед так, что мой напрягшийся, пульсирующий член почти исчез у
нее в горле. Она подавилась и отодвинула голову.
- Это уж слишком, Рик! - укоризненно сказала она. - Я не мазохистка.
Мы занимались любовью прямо на полу. Сначала мы лежали на боку, но
"валетом" и ласкали друг друга языком и губами. Я пил драгоценный женский
нектар, мои руки ласкали ее груди, сжимая пальцами напрягшиеся соски так,
что ее тело выгибалось под аккомпанемент ее стонов, которые становились все
громче.
В конце концов мы больше не могли сдерживаться. Перевернув ее на спину, я
грубо раздвинул ей ноги и устроился между ними, и она полностью открылась,
чтобы принять меня. Взяв рукой свой член, я помассировал кончиком ее клитор,
потом внезапно погрузил его в ее глубину.
Ее ноги покоились на моих плечах, и я снова и снова яростно погружался в
нее, наказывая ее мощными, неумолимыми толчками. Ее крики отдавались у моих
ушах, ее тело приподнималось мне навстречу, извиваясь из стороны в сторону,
словно она старалась вытолкнуть меня из себя.
Мы подчинились силам, нам неподвластным, и наши оргазмы слились и
поглотили нас, смыв судорожной алой волной.
Глава 6
Айван Оллсоп выглядел словно изысканный английский джентльмен, сошедший с
картины, особенно когда стоял и смотрел в окно на свою зеленую лужайку,
цветущие кусты и безупречный бассейн. Солнечный свет позднего утра
акцентировал его благородное лицо с высоким лбом и тонким прямым носом. Он
медленно провел пальцами по своим пышным каштановым волосам.
- Бедный Клайв! - произнес он красивым глубоким басом, отчетливо
выговаривая каждое слово. - Нам всем его будет так не хватать! - Он
повернулся ко мне, его глубоко посаженные умные серые глаза смотрели сквозь
меня. - Полагаю, вам не довелось его знать при жизни, мистер Холман?
- Увы, - согласился я. - Чарли Стерн посоветовал мне переговорить с вами
о Леонарде Риде. Думаю, Джордана мы тоже не сможем обойти в нашей беседе.
- Чарли позвонил мне вчера довольно поздно и предупредил, чтобы я ждал
вашего визита. - Он вежливо улыбнулся. - Друг Чарли - мой друг, мистер
Холман. А не поговорить ли нам на террасе? Я предпочитаю получать
причитающуюся мне норму ультрафиолетовых и инфракрасных лучей, когда не
работаю. Мое представление об аде - это студия, где никогда не выключаются
лампы дневного света. Вот почему мне необходим естественный солнечный свет -
в качестве противоядия!
Я проследовал за ним на террасу, где он тут же расстегнул рубашку, оголив
стройный, атлетический торс. Потом уселся в шезлонг на краю бассейна и
пригласил меня занять точно такой же. Появился слуга-японец с подносом, на
котором стояли два высоких бокала с янтарной жидкостью. После того как слуга
поставил поднос и снова исчез в доме, я вопросительно посмотрел на Оллсопа.
- Этот напиток популярен в Чикаго, - объяснил тот. - Его называют
"Улыбкой губернатора". Замечательный завтрак. Апельсиновый сок, мед,
пророщенная пшеница и на три унции джина. Кладете все это в миксер и
добавляете немного колотого льда. Я нахожу этот коктейль очень полезным.
- На вкус превосходно, - согласился я пару секунд спустя.
- Все дело в джине, - самодовольно пояснил Оллсоп. - Сейчас мне
необходимо что-то выпить, чтобы расслабиться. Утро было просто ужасным:
полиция и разговор по телефону с Леонардом, который мне показался очень
встревоженным.
- Полиция?
- Полиция сначала навестила Леонарда, а потом заявилась ко мне.
Воображаю, Леонард наверняка нагородил им всякой чепухи. Хотя, - Оллсоп
понимающе пожал плечами, - полагаю, бедняга был смертельно перепуган.
Лейтенант, похоже, потерял ко мне всякий интерес, как только я сообщил ему,
что уже несколько недель не видел Клайва. Со времени той самой вечеринки,
когда он вдруг решил переехать на более зеленые пастбища.
- То есть к Риду?
- Точно. - Оллсоп неуверенно улыбнулся. - Я искренне старался сделать
так, чтобы мальчику было здесь удобно, но он не остался. Вероятно, форма
моего бассейна оскорбляла его изысканный вкус. В таких вещах всегда бывает
ужасно трудно разобраться. - Он допил свой напиток и поставил бокал на
столик, стоящий между нами. - Тот, кто убил беднягу Клайва, по словам
лейтенанта, старался сделать так, чтобы все выглядело как самоубийство.
Только вот перестарался. Я мало чем мог помочь полиции, но лейтенант остался
доволен, когда я упомянул кузину Клайва. Барышню по имени Зои Парнелл.
Леонард наверняка забыл о ней. Вполне объяснимо. То есть я хотел сказать,
что он был жутко расстроен, когда разговаривал со мной по телефону после
этого. В конце концов, эта девица жила в его доме, пока Клайв был с ним.
- Вы полагаете, что Джордана убил Рид? - спросил я напрямик.
- Мой дорогой... - Это предположение доставило ему боль. - Нет, конечно.
О, я слышал удивительную теорию Чарли Стерна насчет мании величия, которой
страдает Леонард, но я в это не верю. Думаю, Леонард вполне способен убить в
приступе гнева, не рассчитав свои силы. Но никогда не поверю, что он
способен на хладнокровное убийство.
- А вы были знакомы с Лестером Андерсоном - тем самым, который покончил с
собой?
- Да, я был с ним знаком. Довольно милый мальчик, но я всегда считал его
немного неуравновешенным. Он также укладывается в теорию Чарли, верно? -
Оллсоп непринужденно хихикнул. - Должен сказать, когда дело доходит до
воображения и фантазий, тягаться с Чарли едва ли кто может. Хотя и сам Чарли
мне всегда казался "плодом воображения". Он живет жизнью какого-то феодала
пятнадцатого века. Когда Стерн устал коллекционировать предметы, то принялся
коллекционировать людей. В наше время, когда жизнь кажется слишком
политизированой и скучной, думаю, это довольно примечательно, верно?
- Что вы подразумеваете под словами "коллекционирование людей"? -
поинтересовался я.
- Вы никогда не встречались с его слугой Джоном? - Оллсоп выждал, пока я
не покачал отрицательно головой. - Ну, Джон в своем деле мастак. Он ростом
около семи футов и сложен как горилла. Если один из тех, кем владеет Стерн,
заслужит нерасположение господина, тогда бедняге приходится отведать того,
что у этого Джона называется "дисциплинарным взысканием". Полагаю, что
единственная причина, почему Чарли не натравил Джона на Леонарда тогда в
ресторане, такова: Чарли боялся, что Леонард одержит над ним верх.
Я допил оставшийся в моем бокале янтарный напиток, а потом закурил
сигарету. Если Айван Оллсоп намеревается мне что-то поведать, то мне
придется ждать чертовски долго, чтобы выяснить, что именно.
- Вот что я пытаюсь сказать, - продолжал он, словно прочитав мои мысли, -
Чарли и самого можно определить как параноика с манией величия. Поэтому
определение, которое он дал Леонарду, не впечатляет. С другой стороны,
игнорировать его полностью тоже нельзя. Стерн - слишком опасный человек,
чтобы не принимать его во внимание.
- Кто бы ни убил Джордана, очевидно, он старается бросить подозрения на
Рида, - сказал я. - Вы считаете, что Стерн на такое способен?
- Мой дорогой, - улыбка Оллсопа стала снисходительной, - Чарли способен
на все, что угодно. Он ненавидит Рида с того самого фиаско в Испании,
которое стоило ему состояния, а потом еще Леонард вышвырнул его в окно в
ресторане. Я бы сказал, у Чарли есть веские мотивы инсценировать убийство и
свалить всю вину на Леонарда. - Глубоко посаженные серые глаза чуть было мне
не подмигнули. - Полагаю, мне следует добавить, что и у меня имеются веские
мотивы сделать то же самое. Леонард увел Клайва от меня, а тот был моим
близким другом. Леонард поступает так со мной уже во второй раз. Два раза
кряду - это слишком много, вы согласны?
- А кто был первым?
- Вы не удивитесь, если я назову имя Лестера Андерсона?
- Да нет, - ответил я.
Оллсоп презрительно пожал плечами:
- Вся беда в том, что Леонард в последнее время вел себя слишком
рискованно, и его гомосексуальность приобрела огласку.
Японец-слуга снова, казалось, материализовался из воздуха, и Оллсоп
бросил на меня вопросительный взгляд:
- Хотите еще порцию "Улыбки губернатора", а может быть, чего-нибудь еще?
- Нет, спасибо, - отказался я.
- Думаю, я тоже воздержусь, - сказал он слуге, а потом снова
сосредоточился на мне. - Кстати, о мотивах. Вы не думали насчет кузины
Клайва, этой барышни Парнелл?
- У нее тоже был мотив? - Я решил сыграть под простака.
- Ну, я думаю, был... - В голосе Оллсопа слышался полный диапазон
оттенков, от снисходительности до любезности. - Вам известно, что она
переехала в дом Леонарда вместе с Клайвом? По ее словам, для того, чтобы
защитить его, но я думаю, у нее просто не было денег. Во всяком случае, она
все время действовала Леонарду на нервы, пока тот в конце концов не потерял
терпение и не причинил ей какую-то неприятность. Так мне рассказывал Клайв,
хотя и не вдавался в подробности. С тех пор она наверняка возненавидела
Леонарда, да и своего кузена Клайва тоже - за то, что он допустил такое.
Поэтому, я думаю, есть вероятность, что барышня решила отомстить, убив
своего кузена и подстроив все так, чтобы за убийство арестовали Леонарда.
- Вы не слишком-то любите женщин, верно, мистер Оллсоп? - буркнул я.
- Я их совсем не люблю, - непринужденно ухмыльнулся он. - Мой милый, я
думал, это совершенно очевидно!
- Когда Клайв Джордан рассказал вам о том, что произошло с Зои Парнелл?
- Как раз перед тем, как они уехали от Рида. Однажды вечером Клайв мне
позвонил и целых двадцать минут слезно жаловался. Это было невыносимо. В
конце концов, когда я уже был готов бросить трубку, он спросил, нельзя ли
ему вернуться ко мне. Мальчик просто не мог понять, что обратного хода нет.
Когда я ему сказал об этом и напомнил, что он по собственной воле ушел от
меня тогда на вечеринке, Клайв ужасно обиделся, и мне ничего не оставалось,
как повесить трубку. Он всегда был чувствительным мальчиком.
- А Лестер Андерсон?
- Это другое дело. Я не слишком уговаривал его остаться, ведь он воспылал
искренним чувством к Леонарду. Поэтому когда в конце концов Лестер Леонарду
надоел, то не смог этого перенести, бедняга!
- А я-то думал, что все было наоборот. Разве это не Андерсону надоел
Рид?
- Не сомневаюсь, что Леонард вам все преподнес именно так. - Оллсоп
отбросил со лба светло-каштановый локон. - Я слышал другую версию.
- А тот лейтенант из полиции не сообщил вам никаких подробностей об
убийстве?
- Очевидно, что убийца постарался придать случившемуся вид самоубийства.
Обнаженный Клайв лежал на полу с пистолетом в руке. Лейтенант сказал:
сначала все решили, что это самоубийство. Потом кое-что показалось
подозрительным. Клайв не оставил записки. Он принял душ, его одежда была
аккуратно разложена на постели. Это казалось нелогичным. А кроме того, на
пистолете оказались отпечатки одного лишь Клайва и никаких других. Это
означает, что пистолет был чисто вытерт до того, как его вложили в руку
Клайву. Лейтенант сказал, что вскрытие указывает на убийство, потому что у
Клайва в желудке было обнаружено достаточно гиосцина, чтобы вызвать у него
кому.
- Значит, убийца застрелил его, когда он находился в бессознательном
состоянии, - резюмировал я. - И вытер пистолет, прежде чем вложить его в
руку Клайву. Но мысль об аутопсии, в результате которой гиосцин наверняка
будет обнаружен, ему в голову не пришла. Следовательно, убийца либо глуп,
либо хочет казаться глупым, намеренно сводя на нет все свои попытки выдать
убийство за самоубийство.
- Совершенно верно, - безразлично согласился Оллсоп. - Установлено, что
смерть наступила вчера, где-то между восемью и девятью вечера. Лейтенант
вежливо осведомился, где я находился в это время, и я сообщил ему, что был
здесь, но, К несчастью, разрешил своему слуге взять выходной, поэтому ему
пришлось поверить мне на слово. Он заметил, что и у Леонарда на это время
тоже нет алиби и что мы оба разочаровали его он считал, что великие
голливудские звезды живут полнокровной светской жизнью. Очень забавно!
Я быстро произвел собственные подсчеты. Когда я оставил Зои Парнелл в
квартире на верхнем этаже двухквартирного дома, еще не было восьми. Она
наверняка позвонила Фриде Паркин сразу после того, как я ушел, и попросила
ее встретиться со мной в баре "Бонго". Значит, у Зои тоже нет алиби.
Интересно знать, имеется ли алиби у Чарли Стерна? У Фриды оно железное. И у
меня. Ведь мы вместе находились в баре как раз в то время, когда Джордан был
убит.
- Не думаю, что я могу быть вам чем-то еще полезен, мистер Холман. -
Оллсоп вежливо зевнул-- Если только у вас нет ко мне больше вопросов. Я не
хочу, чтобы Чарли подумал, что я невежливо обошелся с тем, кому он лично
покровительствует.
- Пока, - сказал я, - мы только можем предположить, что единственной
причиной, по которой был убит Джордан, является чье-то намерение свалить
вину на Леонарда Рида. Вам известен кто-нибудь, кто имел бы вескую причину
желать смерти Клайву Джордану?
- Два отвергнутых любовника, - без колебаний ответил тот. - Леонард и я.
- Тут он откинул голову и рассмеялся. - Простите, - извинился он позднее, -
просто у меня вызывают прямо-таки истерический хохот квадратные глаза
собеседников, когда употребляешь привычную терминологию в несколько ином
контексте.
- Неужели? - огрызнулся я. - Ну что ж, благодарю вас за то, что потратили
на меня время.
- До того как вы уйдете, - быстро вставил Оллсоп, - могу я задать вам
один вопрос, мистер Холман? Чарли сказал мне, что ваш договор с Леонардом
остается в силе лишь до тех пор, пока вы не удостоверились, что он виновен,
в противном случае вы не станете его защищать. Это верно?
Я кивнул в знак согласия, и он радостно улыбнулся:
- В таком случае мне бы хотелось пригласить вас завтра на вечеринку.
Что-то вроде поминок перед погребением Клайва. Там будут все. Возможно, вам
будет небезынтересно понаблюдать за контактами в подмазанном алкоголем виде.
- Возможно, - согласился я. - Во сколько?
- Около девяти. Никакого официоза, мой дорогой, поэтому одевайтесь во
что-нибудь посвободнее и приезжайте.
- Не забыть откопать в шкафу гавайскую юбочку, - съязвил я.
- На вашем месте я бы не стал так беспокоиться, - томно сказал Оллсоп. -
Честно говоря, не думаю, что это ваш стиль, мистер Холман.
Мальчик-слуга проводил меня до двери. Я уселся в свой автомобиль и
медленно, с большой осторожностью поехал через фешенебельный Бель-Эр, не
веря своим глазам. Даже воздух, которым я дышал, казался мне подозрительным,
но тут я решил, что если мое подсознание может создать такую сложную
фантазию, то оно никак не могло позабыть о такой простой вещи, как воздух. И
какого черта я загнал в свое подсознание это сборище омерзительных типажей:
Фрида, Зои, Чарли Стерн, Айван Оллсоп и остальные? Не забыть еще и Леонарда
Рида! Я горько посетовал про себя: разве, черт побери, кто-нибудь может
забыть Леонарда Рида?! За последние восемнадцать часов дело дошло до того,
что каждый раз при виде кошки мое подсознание вопит голосом Леонарда:
"Мышка! Оставь в покое свою мамашу!"
Когда я припарковал свой автомобиль в Уилшире, был почти полдень. Я
направился к офису фирмы "Герберт Уолкер и компаньоны". Интерьер выдержан в
стиле, предполагающем, что связи с общественностью приносят достаточный,
хотя и не слишком большой доход. Даже секретарша в приемной выглядела
тенденциозной и сдержанной. Ее светлые волосы с выбеленными прядями
аккуратно лежали на голове, словно шапочка. Широкая улыбка демонстрировала
великолепные зубы, не требующие услуг дантиста, а большие голубые глаза
знали, на чем сфокусировать внимание. Ее синее шелковое платье у шеи
завязывалось бантом и призывно драпировалось вокруг глубокого выреза. К
сожалению, нижняя половина ее фигуры, начиная от талии, была скрыта
массивным письменным столом.
- Чем я могу вам помочь?
В ее голосе слышались нотки приглушенной интимности, которые все хорошие
секретарши отрабатывают в ванной комнате под душем.
Я вручил ей визитку - на ней значилось: "Промышленный консультант" - и
сказал:
- Мне бы хотелось видеть мистера Уолкера.
- Вам назначено, мистер Холман?
- Если вы сообщите ему, что Чарли Стерн настоятельно посоветовал мне
переговорить с ним, возможно, меня включат в расписание.
Девушка немного поколебалась, потом сняла трубку телефона. Через десять
секунд она одарила меня счастливой улыбкой и сообщила, что мистер Уолкер
примет меня немедленно, третья дверь налево. Тут я без всякого триумфа
понял, какое магическое действие производит имя Чарли Стерна. Третья дверь
налево ввела меня в кабинет, достаточно большой, чтобы вместить целую
бейсбольную команду, хотя в нем едва хватало места для самого Герберта
Уолкера.
Он весил явно больше двухсот пятидесяти фунтов, и большую часть этого
веса составлял жир. Его телеса со всех сторон выпирали из кресла, а
приветливая улыбка была явно профессиональной привычкой.
- Присаживайтесь, мистер Холман, - загудел он. - Чтобы выбраться из этого
проклятого кресла, мне требуется около пяти минут, а мы ведь оба люди
занятые, верно?
- Конечно.
Я уселся и принялся разглядывать его через стол.
- Чарли звонил мне, сказал, что вы скоро меня навестите. - Он нежно
погладил свою лысину, а глазки-буравчики с разноцветными точечками на
радужке сверлили меня, выглядывая из жировых складок. - Сказал, что вы
хотите переговорить со мной о Леонарде Риде.
- Не совсем, - ответил я, поскучнев. - Он посоветовал мне конфиденциально
побеседовать о Леонарде Риде с Айваном Оллсопом, и если этот разговор меня
не удовлетворит, тогда мне следует обратиться к Герберту Уолкеру. Цитирую
его дословно: "...к одному из влиятельнейших людей в киноиндустрии наших
дней". Так вот, конфиденциальный разговор с Ливаном Оллсопом меня не
удовлетворил.
Уолкер развернул большую толстую сигару и осторожно прикурил. Я решил,
что это дает ему время подумать, и лениво размышлял, зачем оно ему
понадобилось. Золотая зажигалка выглядела немного вульгарной, но тут я
великодушно решил, что и сам его бизнес тоже слегка вульгарен.
- Видите ли, мистер Холман, я могу изложить вам только голые факты,
которые Чарли попросил меня вам сообщить, конечно строго конфиденциально.
На какое-то мгновение его широкая профессиональная улыбка стала похожей
на вопросительный знак.
- Никто в этом городишке никогда не говорит ни с кем иначе, чем
конфиденциально, зачем же нарушать правило? - ответил я. - Выкладывайте свои
голые факты, мистер Уолкер. Даже острый нож не разомкнет мне уста.
Он еще пару минут рассматривал меня, потом, очевидно, решил, что никто не
осмелится подставить его.
- Ну, Леонард Рид пришел к нам где-то полгода тому назад и попросил
заняться его связями с общественностью. Вы же понимаете, мистер Холман, мы
не просто занимаемся рекламой, мы делаем гораздо больше.
- Создаете определенный имидж и сохраняете его в первозданном состоянии,
что, насколько я понимаю, очень даже непросто.
- Вы замечательно все изложили. - На этот раз профессиональная улыбка не
имела никакого подтекста. - Вижу, мы прекрасно находим общий язык, мистер
Холман. Вот только с Леонардом Ридом эта задача оказалась невыполнимой.
Ровно через три месяца мы разорвали контракт, и это был первый и
единственный раз за пятнадцать лет существования нашей компании. Когда мы
заключали контракт с мистером Ридом, мы отдавали себе отчет в том, что нам
придется преодолевать в данном случае одну деликатную личную проблему, вы
меня понимаете?
- То, что он гомосексуалист и не скрывает этого? Уолкер бросил на меня
взгляд, полный боли:
- Ну, я не стал бы так резко выражаться, но вы совершенно правы. Мы
осуществили интенсивное и глубокое изучение Леонарда Рида - как личности,
так и жизни, которую он ведет, - и сделали два основных вывода. В
общественной жизни он довольно преуспевающий человек и занимает значительное
место в мировом кинематографе, но вот его личная жизнь - это что-то
невероятное! И, кроме того, у него, к сожалению, есть привычка делать свою
частную жизнь общественным достоянием. Потому мы подготовили план,
посредством которого надеялись отучить его выставлять свою интимную жизнь
напоказ, а также представить общественному мнению приукрашенный вариант его
личной жизни. Прежде всего необходимо было объяснить, почему мужчина в его
возрасте ни разу не был женат. Один из моих авторов состряпал
душещипательную историю о единственной большой любви в его жизни, которая
трагически погибла от какой-то редкой болезни в возрасте двадцати двух лет,
и с тех пор память о ней...
- Пожалуйста! - Я на мгновение закрыл глаза. - Избавьте меня от
подробностей, мистер Уолкер, а то у меня на нервной почве разовьется язва
желудка.
- Мы даже убедили Джейни Броган, ведущую очеркистку, которую читают все
киноманы, взять у него интервью. - При этом воспоминании гора жира
содрогнулась. - Оно продолжалось всего десять минут. Она что-то ему сказала,
Леонард разозлился и обозвал ее устаревшим отхожим местом, которому
следовало бы стоять где-нибудь на задах фермы, вместо того чтобы кропать
свои зловонные очерки!
- Значит, Леонард Рид повел себя возмутительно, и вы разорвали с ним
контракт, - заключил я. - Чарли Стерн хотел, чтобы вы рассказали мне именно
это?
Уолкер пыхнул сигарой, нервно помассировал свой тройной подбородок, потом
неохотно решился:
- Полагаю, он хотел, чтобы я рассказал вам о Гвен Андерсон. Именно из-за
нее мы разорвали с ним контракт.
Я почувствовал нервный спазм где-то глубоко в желудке.
- А она что, родственница тому самому Лестеру Андерсону, который покончил
с собой шесть недель тому назад?
- Его сестра. Если вам уже все известно о Лестере, это облегчает мою
задачу, мистер Холман. Он одно время жил у Рида, а его сестра, старая дева,
которая была на восемь лет его старше и придерживалась строгих моральных
принципов, прослышала об этом. Поэтому она приехала повидаться с Лестером и
убедить его порвать эту связь. Когда он отказался, она настояла на встрече с
Ридом. Тот рассмеялся ей в лицо и велел убираться к чертям собачьим из его
дома. Она высказала ему все, что о нем думала, не выбирая слов. Это сильно
задело Рида за живое. Он ее ударил. - Уолкер медленно покачал головой. -
Можете себе представить, как силен такой крупный мужчина, как Рид, мистер
Холман. А эта старая дева тридцати одного года от роду ростом была всего
около пяти футов на каблуках и весила девяносто восемь фунтов. Он не просто
ее ударил, он ее избил. Слава Богу, Андерсон позвонил мне! Когда мы отвезли
ее в частную лечебницу, оказалось, что у нее сломана челюсть в трех местах,
переносица была не сломана, а раздроблена и она лишилась шести передних
зубов. Один из них врезался ей в глотку.
- Ужасающая картина, мистер Уолкер, - сказал я, снова ощутив нервный
спазм в желудке. - И что случилось потом?
- Брат уговорил ее замять это дело ради него, и она согласилась. Рид
оплатил все счета за оказание медицинской помощи и за пребывание в частной
лечебнице, а кроме того, вручил наличными пятнадцать тысяч долларов в знак
примирения. Риду чертовски повезло: после самоубийства брата Гвен раздула бы
это дело на весь мир, если бы мои адвокаты заранее не позаботились о том,
чтобы она письменно подтвердила, что не имеет к Риду никаких претензий.
- И как она сейчас? В смысле здоровья?
- Хирурги здорово над ней потрудились. Конечно, ее лицо несколько
изменилось, да и дантистам было непросто сделать подходящий протез, учитывая
сломанную в трех местах челюсть... - Уолкер неожиданно фыркнул. - Я разорвал
контракт с Ридом в тот самый день, когда она подписала соглашение об
отсутствии претензий. Я сказал Риду, что мечтаю только об одном - плюнуть на
его могилу. После того как Андерсон совершил самоубийство, я связался с его
сестрой. Гвен на какое-то время совершенно вышла из строя, и мне пришлось
снова отправить ее подлечиться. Но это я сделал исключительно ради нее, а не
ради Рида, вы же понимаете?
- Я вам верю, - искренне сказал я. - А где она сейчас?
- В нашем чикагском офисе. Я нашел ей там работу, и мне передавали, что
она прекрасно с ней справляется. Калифорния потеряла для нее всякую
привлекательность.
- Полагаю, вы правы, - сказал я. - Чарли Стерн хотел, чтобы вы поведали
мне именно эту историю о Леонарде Риде?
- Вам это помогло, мистер Холман?
- Еще не знаю, - признался я. - Подобные истории перевариваешь не сразу.
Но все равно спасибо, мистер Уолкер.
- Не стану утверждать, что мне это доставило удовольствие, мистер Холман.
- На его лице снова появилась профессиональная улыбка. - Заходите в любое
время.
- Друг Чарли Стерна - ваш друг, - сказал я, избавив тем самым его от
лишнего беспокойства, а потом вышел из кабинета.
Секретарша одарила меня дежурной улыбкой и сказала:
- До свидания, мистер Холман, - своим натренированным голосом с нотками
приглушенной интимности.
- Как вы можете назначать мне свидание, если мы еще практически
незнакомы? - жалобно осведомился я.
- Н
...Закладка в соц.сетях
