Жанр: Детектив
Леола, где ты
...ложил ему правду, ибо считал, что врать не имеет смысла: если Леола все
еще находится с Эммануэлем на борту и ей
это нравится, в этом случае моя работа окончена. И все, что мне остается, это
вернуться к Эймори и доложить факты...
Правда, внимания заслуживало еще одно обстоятельство - коварство, с которым
использовали Вилли Лау, чтобы заманить
меня на яхту... Похоже, чем больше имен будет названо, тем продолжительнее будет
наша беседа и тем больше появится
шансов установить, в чем же, черт побери, дело. А кроме того, у меня образовался
должок перед Кери... Но с этим можно
немного и подождать.
- Виктор Эймори советовал остерегаться вашего друга - парня, который был
вашей правой рукой в некие контрабандные
времена. Рея Толвера, - неохотно признался я.
- Вот видите?! - выкрикнула блондинка. - Я знаю, Виктор как-то связан со
всем этим!
- Мы обсудим все позднее, - оборвал ее Эммануэль. - Это все, окончательно
все, мистер Холман? Упоминались еще какиенибудь
имена?
Я отрицательно покачал головой.
Эммануэль достал толстую сигару, раскурил и безмятежно попыхивал ею; Кери,
храня выражение полнейшего
безразличия на лице, следил за мной; блондинка подслеповато уставилась на мою
башку, как на важнейший для нее объект
наблюдения.
- Возможно, - пропыхтел Эммануэль, - он и есть тот, кто нам нужен.
- Я бы лучше провернул это дело, - неожиданно горячо сказал Кери. - Он же
сопляк!
- Я слишком рискую, если ты займешься этим, Майк, - терпеливо возразил
Эммануэль. - Связь более чем очевидна... Да и
нет крайней необходимости принимать окончательное решение сегодня же ночью.
Обсудим все утром.
- А что пока делать с этим? - мотнул в мою сторону головой Кери.
- Запри его куда-нибудь понадежнее. - Эммануэль удостоил меня кратким
взглядом и неожиданно заржал. - Нет, у меня
есть идея получше! Запри-ка ты его с Вилли в ее каюте. Она попотчует нас
забавной историей за завтраком.
- Рафаэль, это нечестно! - запротестовала Леола. - Девочка помогла
заполучить его на яхту и...
- Попрошу! - поднял руку Эммануэль. - В настоящее время у нас щекотливые
отношения. Не подвергайте их опасности,
проявляя свои эмоции в отношении вещей, которые вас не касаются.
Рафаэль наблюдал за ней. Открыв было рот, чтобы заговорить, она передумала,
решив, что лучше промолчать, и закусила
губу.
- Вот так-то лучше, - пробурчал хозяин яхты. - Позаботься об этом, Майк, и
можешь идти спать. Поставь кого-нибудь к
двери их каюты, если считаешь это необходимым.
- Разумеется, мистер Эммануэль. - Кери приблизился ко мне. - О'кей,
сосунок, открывай двери и топай.
Чуть позже, в ответ на властный стук, дверь каюты Вилли Лау приотворилась
на пару дюймов, и в щели появилась ее
взлохмаченная головка.
- Босс приказал составить тебе компанию на ночь, детка, - проинформировал
ее Кери. - Тебе не повезло. Такое уж твое
счастье - оказаться вместе с этим слизняком.
Злобный толчок заставил меня согнуться. Плечом я ударил в дверь, она
распахнулась, и как из пушки я влетел в комнату.
На пути столкнулся с девушкой, сбив ее на пол, а к тому времени, когда я немного
пришел в себя, Кери уже успел извлечь
ключ из внутреннего замка, захлопнуть дверь и запереть ее снаружи.
Черные трусики Вилли оказались полностью на виду, и я мог видеть все,
вплоть до пупка. При других обстоятельствах эта
вынужденная позиция девушки была бы идеальной для того, чтобы улечься на спину.
Вилли с тру дом поднялась и,
уставившись на меня, машинально оттянула подол платья вниз - туда, где он и
должен находиться у благопристойной
девушки. На ее лице отражалось крайнее раздражение.
- Я ничего не могла поделать, - затараторила она. - Это все придумал
Эммануэль, поняли? Он заставил меня!
- Ну еще бы! - кивнул я. - И это - тоже его идея: рассказать за завтраком
забавную историю о ночи со мной в твоей каюте.
Раздраженную мину сменило выражение полного понимания.
- Иногда он бывает - как вы сказали? - настоящим подонком!
- Только иногда? - усомнился я.
- Если бы у него не было столько денег, я бы прямо сейчас бросила его! - Ее
голос переполняло праведное негодование. -
Я столько сделала для него сегодня ночью - выдавала вам всю эту ерунду и
соблазняла маленькими белыми прыщиками! И
после всего, оказывается, от него можно ожидать чего угодно - возьмет да и
зашвырнет меня в один прекрасный день черт
знает куда!
Вилли с силой топнула ножкой, и ее бюст мягко колыхнулся.
- Бог знает, что вы могли бы сделать со мной, не будь таким тактичным
мужчиной. А его даже не волнует, что может
случиться со мной этой ночью! Что вы можете.., можете... - Ее глаза широко
распахнулись, и в голосе задрожали умоляющие
нотки, - но ведь вы не станете, верно?
- Даже клубника любит меня, - по-дурацки проворковал я, - а не маленькие
белые прыщики.
- Вам больно? - Нежные пальчики Вилли на мгновение прикоснулись к моему
лицу. - Можно, я промою?
Она опрометью бросилась в ванную, вернулась с влажным полотенцем в руках и
осторожно промокнула рану.
- Держу пари, это работа ужасного Кери. Он совершенно бесчувственный тип,
просто зверь.
Девушка отступила на шаг и внимательно осмотрела мое лицо.
- Уже не кровоточит. Но думаю, к утру образуется здоровенный синяк. Это
очень плохо! Лицо слишком ценная вещь,
чтобы бить по нему!
Роскошь меблировки каюты прямо-таки бросалась в глаза. Но Эммануэль, повидимому,
считал, что главная ее деталь -
широченная кровать. Обойдя ее, я опустился на краешек и закурил.
- Мы ничего не можем сделать, пока не наступит утро. Предлагаю не падать
духом. У тебя, случаем, не найдется чеголибо
выпить?
- Нет, я же говорила, что не прикасаюсь к алкоголю. Моя мать, горькая
пьяница, выглядела старухой в свои тридцать пять.
- Как бы там ни было, ты сказала правду о выпивке. А как насчет сучки Смит?
Все правда? - спросил я.
- То, как она прибыла на яхту? И что Эммануэль велел держать это под
большим секретом? Я кивнул, и Вилли
продолжала:
- Все правда. И что не спит с ней - тоже верно. - Она пренебрежительно
наморщила носик. - Не понимаю, чего ему от нее
нужно?
- Твои догадки стоят ровно столько же, сколько и мои предположения, - пожал
я плечами. - Рафаэль заставил тебя
провести эту сцену соблазнения, когда Кери водил меня по яхте?
- Да-да. Все было подстроено, и моряк Анри тоже в этом участвовал. У него
даже была специальная прокладка в фуражке
на тот случай, если ему достанется по голове, - вы ведь не могли поранить его
слишком сильно. Рафаэль не сказал, зачем ему
все это нужно. И я знаю: бесполезно спрашивать... Это очень усложнило ситуацию
для вас, мистер Холман, да?
- Спроси у меня еще раз об этом утром, - проворчал я.
- Простите меня, Рик, если я навредила вам, - она присела на край кровати
рядом со мной, - я попытаюсь исправить дело.
- Пусть это тебя не беспокоит. Тут все смердело с самого начала, как
грязная взятка. Но даже если бы я все знал заранее,
все равно отправился бы с тобой в номер.
Она растерянно заморгала, потом решительно тряхнула головой.
- Ничего не поняла, но это не имеет значения.
- Как ты впервые встретилась с Эммануэлем? - полюбопытствовал я.
- Н-ну, как-то среди дня, когда была уверена, что он сидит на палубе, я
подплыла к яхте, а когда была совсем рядом,
произошел уж-жасный.., инцидент! - Она хихикнула. - Я потеряла бикини! Ужас, да?
Кое-как добралась до трапа, взобралась
на палубу - и угодила прямо к нему в объятия. Объяснила, что случилось, и
попросила дать мне на время какое-нибудь
платье, потому как не хотела быть арестованной за прогулку по Каннам в голом
виде. Он оказался уж-жасно добрым - вместо
платья дал целую каюту!
Девушка вскочила и, подойдя к двери, щелкнула выключателем; каюта утонула в
темноте, остался только слабый теплый
свет ночника у кровати.
- Значит, Рафаэль решил - очень мило - поместить тебя ко мне? Они желают
утром услышать забавную историю, правда? -
Вилли вошла в конус света от ночника и долго стояла, всматриваясь в мое лицо;
кончик розового языка медленно заскользил
по ее нижней губе. - Я расскажу ему оч-чень увлекательную историю утром! Я
расскажу о каждом моменте нашей любви!
Она завела руки за спину, раздернула змейку платья и, двигая плечами,
освободилась от него. Платье медленно спало на
пол; груди с темно-розовыми сосками расцвели пред моими глазами, и я увидел, как
они мгновенно отвердели. Секундой
позже она освободилась от штанишек, швырнув их с такой силой, что они описали в
воздухе порхающую дугу. Вилли
подошла ко мне, ее глаза светились; обнаженное тело горделиво демонстрировало
упругие округлости; между ногами
золотился густой пушок... Я заметил влажный проблеск розовой плоти...
- Мы будем любить друг друга всю ночь, - гортанным голосом проговорила она,
- а потом я расскажу ему об этом.
Рафаэль сойдет с ума от ревности и перережет кривым ножом свою проклятую глотку!
Она стояла передо мной. Мои глаза впились в ее сексуальные прелести, на вид
сладкие как мед.
Вилли царственным движением возложила руки мне на плечи и, изогнувшись
вперед, принялась похлопывать упруго
покачивающимися грудями по моему лицу; я охватил ее талию и, подтянув поближе,
вдавил лицо в светлую поросль. Вилли
опрокинула меня навзничь и стала расстегивать пуговицы моей рубашки.
- Только не делай ничего, голубчик! Дай мне все сделать самой...
Я согласился. Позволил ей делать все самой. Она распахнула мою рубашку и
начала целовать грудь, медленно опускаясь
вниз, к животу. Тем временем ее пальцы занимались ремнем: она расстегнула его и
опустила змейку брюк. Я приподнялся,
помогая ей стянуть их, а потом и плавки. Упругая эрекция подбросила вверх мой
шомпол, и она, овладев им, начала над ним
ворковать.
- Вот на что мне нравится смотреть, - выдохнула она. - Он очень мило будет
выглядеть с голубеньким бантиком.
Она поцеловала кончик, затем охватила его губами и стала перемещать их вниз
и вверх по всей длине. Весьма
профессионально. Очень опытна, подумал я, и отбросил все свои проблемы.
Так продолжалось некоторое время... Потом она подняла голову и порочно
улыбнулась.
- Давай избавимся от остальной твоей одежды. - Через мгновение я был нагим,
как в час моего рождения.
Вилли снова опрокинула меня на кровать и, сев на меня верхом, точно
направила мое мерило в себя; волнообразно
покачивая бедрами, она опускалась прямо на него до тех пор, пока оно полностью
не вошло в нее; затем начала покачиваться
взад-вперед - сначала мед ленно, нажимая руками на мои плечи; ее голова с
полузакрытыми глазами откинулась назад,
открыв лебединый изгиб шеи; она двигалась все быстрее и быстрее; хриплый звук
зародился в глубине ее горла; ее движения
становились все более неистовыми.., я почувствовал приближение конца.
Когда шомпол выбросил в нее свою струю, она резко вскрикнула.., вытянулась
в струнку и рухнула на меня, оставив его в
себе.
Мы еще дважды любили друг друга, пока не заснули под утро. Пробудившись, мы
повторили все сначала. Но на этот раз
Вилли стояла на коленях на измятой простыне, а я входил в нее сзади. Мне было
сообщено, что это - ее любимая поза, на что
я ответствовал, что и моя тоже.
Глава 4
Около половины девятого какой-то морячок принес бритву, зубную щетку и все
остальные необходимые принадлежности.
После душа и бритья я натянул на себя один из легких свитеров Вилли - вместо
свежей рубашки. Он был, конечно, тесноват,
но, в общем, подходил. Я чувствовал себя превосходно, если исключить ощущение
некоторой телесной вялости. А вот Вилли
выглядела так, словно прекрасно выспалась этой ночью. Натянув на себя белое
бикини и всунув ноги в сандалии, она присела
на край измятой постели и улыбнулась мне.
- Я передумала, - с глубокомысленным видом сообщила она. - Я ничего не
расскажу Рафаэлю о нашей ночи. Заставлю его
поволноваться! - Последовало выразительное движение шоколадными плечами. - А
кроме того, мне нужно несколько новых
платьев для пополнения гардероба. Было бы глупо сердить его, ты не находишь?
Щелкнул замок, и на пороге появился все тот же морячок.
- Мистер Эммануэль приглашает вас, мистер Холман, позавтракать на задней
палубе.
- Нам лучше пойти, - поднялась Вилли с постели.
- Только мистер Холман, - твердо возразил морячок. - А вам, мадемуазель, он
приказал доставить завтрак в каюту. Он
увидится с вами перед ленчем.
- Видишь, какой он жестокий! - надула губки Вилли и крепко поцеловала меня
прямо в губы. - Пока, Рик. Надеюсь,
Рафаэль слопает кучу фруктов и у него будет несварение желудка!
- Может, маленькие белые прыщики? - пошутил я.
Она еще заливалась смехом, когда я вышел из каюты вслед за морячком и
увидел еще одного члена экипажа, стоявшего у
трапа с пистолетом в руке.
Так мы и проследовали целой процессией - я между моими конвоирами - на
заднюю палубу, где стол для завтрака был
сервирован со всей элегантностью, годной даже для "Максима".
За столом собралась вся святая троица - Леола Смит в черном купальном
костюме, темных очках и чрезмерно большой,
тяжелой даже на вид шляпе. Я отметил, что она делала Леолу неузнаваемой даже в
большей степени, чем, к примеру,
накладные усы и парик; неизменно бесстрастный Кери в свитере и джинсах и
Эммануэль, облаченный в пеструю
филиппинскую рубаху со сборками и голубые шорты.
Я занял свободное кресло напротив хозяина. Возле меня мгновенно
материализовался стюард. Вначале, поддавшись
порыву бешенства, я хотел заказать нечто невообразимое, например фазана под
стеклянным соусом, разварные башмаки в
собственном соку и синильную кислоту вместо кофе. Однако вовремя сообразил, что
это было бы просто-напросто потерей
времени, поскольку стюард никак не среагирует на издевку, а просто принесет все
заказанное. Так что пришлось
остановиться на яйце-пашот, тостах и кофе.
- Предполагаю, вы провели весьма интересную ночь? - иронически осведомился
Эммануэль.
- Ваше гостеприимство поистине превосходно, мистер Эммануэль. - Я послал
ему по-настоящему солнечную улыбку. -
Как вы и обещали, это была весьма забавная ночь. Всякий раз, вспоминая вас, я
смеялся прямо-таки по-детски - заливисто!
- Дать ему в зубы? - прорычал Кери. И это прозвучало вовсе не вопросом, а
скорее как утверждение.
- Все служит своему предназначению, - философским тоном наставника произнес
Эммануэль. - Сейчас мы привели
мистера Холмана в радужное настроение. А тебе, Майк, не стоит так расстраиваться
- ты ведь знаешь, что таких Вилли Лау
мы можем хоть сейчас найти в Каннах тысячи.
- Я не из-за нее, - проворчал Кери. - Из-за него. Вечно подкалывает, как
только увидит!
- Мы что, собираемся сидеть тут целый день, пока вы будете обмениваться
оскорблениями, словно малые дети? -
раздраженно спросила Леола.
- Леди, как всегда, права, - улыбнулся ей Эммануэль и поглядел на меня. - У
мисс Смит имеется некая проблема... Вот мы
и подумали, не тот ли вы человек, который может разрешить ее, мистер Холман?
Отвечать на такой вопрос не имело смысла, и я промолчал. Эммануэль тоже
молчал, пока стюард подавал мой завтрак, а
потом с его помощью он стал выбирать себе из громадной фруктовой вазы,
водруженной в центре стола, персик поспелее. Я
подумал, что пожелание Вилли становится близким к осуществлению.
- Полагаю, мисс Смит должна сама рассказать о своей проблеме, - сказал
Эммануэль.
Она повернулась и долго смотрела на него, но темные очки и широкие поля
шляпы, низко надвинутой на лоб, не
позволяли разглядеть выражение ее лица. Потом Леола закурила; рука, державшая
спичку, слегка дрожала.
- Я встретила впервые мистера Эммануэля в Париже около четырех месяцев
назад, - начала она, тщательно контролируя
интонации своего голоса. - Виктор Эймори представил нас друг другу. Мы должны
были встретиться за ужином, втроем, но в
последний момент Виктор не смог прийти, и за столом мы оказались... - Ее голос
дрогнул. - То есть мистер Эммануэль и я,
он сказал...
- Не смущайтесь, моя дорогая. - Эммануэль лучезарно улыбнулся. - Позвольте,
я сам поведаю мистеру Холману эту часть
истории.
Он смерил меня испытующим взглядом: улыбка еще сохранялась на его лице.
- За ужином я признался мисс Смит в моем безмерном восхищении - ее работой
и всем прочим. Я откровенно сказал, что
она - олицетворение того, что я всегда желал видеть в женщине, и что, если она
присоединится ко мне в круизе на борту моей
яхты, я буду ее вечным должником. К сожалению, мисс Смит не ответила мне
взаимностью и отказалась от предложения. В
тот вечер я настаивал на нем как только мог. - Он покаянно вздохнул. - Богатый
человек избалован. Особенно если это
касается женщин. Мне стыдно признаваться, но я выложил перед ней все соблазны,
какие только мог придумать - включая
замужество. Но получил отказ... Тогда, я очень сожалею, но это так - я вышел из
себя и стал угрожать ей. В конце концов она
выскочила из-за стола; мне оставалось только раскаиваться и сожалеть о своей
невоспитанности.
Он снова улыбнулся ей.
- Я думаю, дорогая, теперь вам будет легче закончить эту историю?
Она поспешно кивнула.
- На следующий день я встретилась с Виктором и рассказала ему о
случившемся. Он предупредил меня, чтобы я была
поосторожнее, потому что Эммануэль не только очень богатый, но и очень опасный
человек... Через два или три дня я
улетела в Голливуд на съемки новой картины и забыла об этом случае. Месяц
спустя, когда я освободилась, пришло время
снова скрыться ото всех. - Она сделала какой-то странный жест. - Когда я
карабкалась наверх, - продолжила Леола, - я ни от
чего не отказывалась, ибо все было частью того, чего я, собственно, и
добивалась, - реклама, обман, приемы, жизнь в лучах
прожекторов. Но чего же мне это стоило! Три разбитых замужества, постоянное
ощущение, что я - это вовсе не я, а какая-то
другая особа... Дошло до того, что я уже даже не знала, кто же я на самом-то
деле... Иначе говоря, я начала терять и
одновременно находить себя...
- Ваш самоанализ восхитителен, моя дорогая! - Ей была снова подарена
лучезарная улыбка. - Но, прошу вас, вернитесь к
рассказу. - Эммануэль изогнулся в галантном поклоне.
- Простите, - резко парировала актриса. - У меня был способ, с помощью
которого я скрывалась от всего мира. Теперь-то
я понимаю, насколько он был ребяческим... Но до сих пор он хорошо срабатывал. Да
и нужно-то было всего ничего - черный
парик, никакого макияжа, небрежные платья - и Леола Смит превращалась в Летти
Смит. И заметьте, при этом не стоило
даже беспокоиться об инициалах на чемодане и прочей ерунде. Летти Смит -
тридцатилетняя студентка-искусствовед,
имеющая достаточно средств, чтобы позволить себе простительное только юным
особам увлечение искусством и любовь к
Парижу. Она на весь год снимает апартаменты в отеле "Лефт бенк", но почти не
живет в них. Кинозвезда Леола прибывает в
Париж, регистрируется в отеле "Георг V" и исчезает через несколько дней... А в
тот же день Летти Смит открывает дверь
своих апартаментов в совсем другом отеле...
И на этот раз, как мне казалось, все шло хорошо. Я рассчитывала пробыть в
Париже около недели, а потом, возможно,
полететь в Шотландию. Но на третий день мне кто-то позвонил и заявил, что ему
известно, кто я. Мало того, он располагает
информацией, которую может продать. Речь идет об опасности, угрожающей одному из
самых близких мне людей, и
находится этот человек в Швейцарии. И если такие сведения, сказал он,
представляют для меня интерес, то я должна быть в
названном им кафе в восемь вечера. Конечно, с деньгами. Речь могла идти только
об одном дорогом мне человеке, моей
дочери - малышке Леоле.
Я пришла в кафе. Вскоре за мой столик подсел невысокий лысый мужчина с
крючковатым носом. Он выглядел как старый
попугай, лишившийся своего оперения. Прежде всего незнакомец потребовал деньги
и, получив их, не только назвал имя мой
дочери, но и имена директрисы и учителей интерната. Потом он сказал, что его и
всех прочих нанял мсье Эммануэль, чтобы
похитить мою дочь. Далее они намерены удерживать ее в одном из домов, снятых для
этой цели в предместье Вены, и
ожидать дальнейших указаний.
Он заявил, что вообще не любит подобных дел и охотно устранился бы от
этого, но ему нужны деньги, чтобы убраться
подальше. Он был уверен, что его отказ ничего не может изменить. Единственный
способ, как он считал, избежать
похищения - это немедленно забрать мою дочь из школы, посадить ее вместе со мной
на самолет, идущий рейсом в Штаты.
"Эммануэль - большой бабник, - сказал он, - но ему быстро надоедает, если погоня
за женщиной становится слишком
трудной: всегда находится другая, которая с охотой войдет в его жизнь". Потом
незнакомец ушел.
Слушая эту историю, я успел покончить с завтраком, закурить и справиться со
второй чашкой кофе.
- И вы последовали его совету, - сказал я.
- На следующий же день, - кивнула она. - Я забрала малышку из школы. Мы
прилетели в Нью-Йорк в тот же день и
забились в норку - дешевую грязную гостиницу на задворках Таймс-сквер, а потом
улетели в Сан-Франциско и оттуда
вернулись в Лос-Анджелес. Потом на каком-то аукционе Летти Смит купила хоть и
старый, но надежный "шевроле" выпуска
пятьдесят девятого года, и мы отправились путешествовать. Я решила, что если нас
начнут разыскивать, то в последнюю
очередь - в Калифорнии. Мы поехали на север по шоссе номер один, пролегающему по
берегу, и в первую же ночь нашли
уединенный мотель в двух милях от него. В мотеле были всего три более чем
скромных номера, и старика-владельца
заведения чуть не хватила кондрашка от удивления, когда я сказала, что хочу
снять один из них на ночь.
Леола рассмеялась.
- Той ночью около десяти в дверь постучали. Я подумала, что это хозяин
мотеля, и открыла дверь... Двое мужчин с
револьверами в руках оттеснили меня внутрь. Я была в такой панике, что не могла
даже плакать, не говоря уже о том, чтобы
заорать! Один из них схватил малышку, зажал ей рот и вытащил из кабинки. Другой
сказал, что у него есть послание для
меня от некоего человека по имени Рей Толвер. Мужчина предупредил, что если я
хочу снова увидеть дочь, то должна
первым же рейсом улететь в Париж, приехать в Канны и прибыть на яхту Эммануэля.
Потом он налил в стакан воды, что-то
бросил в нее и заставил меня выпить... Очнувшись утром, я поняла, что у меня нет
выбора, и полетела в Париж. Я была
согласна на что угодно - включая и Рафаэля Эммануэля, - лишь бы не рисковать
жизнью малышки Леолы, которую я больше
не видела...
- Видите, мистер Холман, какой я злодей! - жизнерадостно провозгласил
Эммануэль. - Я не знаю, кто был больше удивлен
- я, когда услышал эту историю, или мисс Смит, когда поняла, что я к ней не имею
никакого отношения!
- Я из Миссури, - проинформировал я всех присутствовавших.
- Простите, что вы сказали? - не понял Рафаэль.
- Мистер Холман имеет в виду, что вы должны доказать ему это, - пояснила
Леола. - Поверьте уж мне на слово, мистер
Холман, все уже доказано. Пожалуйста, слушайте дальше!
- Рей Толвер... - Голос Эммануэля был почти ласковым, когда он произносил
это имя. - Я всегда знал, что этот человек
очень амбициозен. Но сейчас он, боюсь, просто страдает манией величия... Видите
ли, в течение многих лет я занимался
операциями с вооружением. В этом бизнесе мой компаньон Рей Толвер проявил себя
как очень способный лейтенант. И вот,
когда я решил, что пора отказаться от этого дела, мы с Толвером пришли к
полюбовному соглашению о том, что отныне
наши дороги должны разойтись. Он продолжал заниматься вышеназванными операциями,
а я уступил ему свою долю за
справедливую цену. Думаю, он слишком любит острые ощущения, чтобы тоже
отказаться от этого бизнеса. Кроме того,
полагаю, он просто глупец. Но это, в конце концов, его личное дело.
Рафаэль задумчиво выбрал, поковырявшись, еще один спелый персик.
- И даже несмотря на то, что я полностью отошел от всех видов бизнеса, у
меня еще остались кое-какие связи и агенты.
Они информируют меня о многом, что происходит в мире, и часто дают мне
возможность выгодно инвестировать деньги и
быстро получать прибыли... У меня это что-то вроде хобби, понимаете?
- Как и женщины? - предположил я. Его улыбка была несколько натянутой.
- Самое занимательное, мистер Холман, хобби. Так вот. Недавно один из моих
агентов сообщил, что Толвер поставляет
противникам режима Кастро некоторые товары, в которых они сильно нуждаются.
Самая последняя - и самая крупная,
заметьте! - партия Переправлялась из Гаити, она не была перехвачена кастровцами
и оказалась полностью утраченной. Как
утверждает мой человек, Толвер потерял на этом все капиталы и ему пришлось
вернуться обратно в Майами, чтобы
попытаться раздобыть хоть немного денег. Так что, когда мисс Смит рассказала мне
свою историю и упомянула его имя,
многое сразу же стало ясным... Ситуация прояснилась еще больше, когда я получил
послание от Толвера. Он сообщал о
доставке мне мисс Смит в качестве подарка в память о "добрых старых временах",
видите ли! Но это, мол, обойдется мне в
три миллиона американских долларов за безопасное возвращение ее дочери!
- И как он рассчитывает получить деньги? - спросил я.
- Да очень легко! Деньги должны быть переведены на его счет в один из
швейцарских банков... Вы, разумеется, знаете, как
они работают? Узнать время перевода денег невозможно. Не говоря уже о
местонахождении их клиентов. Наш милейший
Рей не потерял присущего ему чувства юмора. Он назначил мне крайний срок для
перевода денег - три недели, поскольку,
как он писал, знает, что я и мисс Смит будем весьма заняты в это время.
- А если вы не заплатите?
- О Боже мой! - Леола вскочила и, спотыкаясь, побежала в кормовую каюту.
- Если он не получит денег через три недели, то начнет посылать
еженедельное напоминание, - глухо промолвил
Эммануэль. - Каждый раз по одному детскому пальцу...
Я смотрел на голубую, искрящуюся гладь воды, на панораму гавани,
заполненной белоснежными яхтами, и на людей,
которые не думали ни о чем, кроме солнца и развлечений. И чувствовал, как все
внутри меня переворачивается.
- Поймите еще одно, мистер Холман, - добавил Эммануэль все тем же г
...Закладка в соц.сетях
