Жанр: Детектив
Крадись, ведьма!
...ему слову: так оно и есть!
Чарити открыла глаза, и на лице у нее появилось обиженное выражение.
- Я только старалась быть полезной.
- Не надо, - утомленно сказал Клайд. - Нам и так хватает забот.
Видя, что никто не намерен сделать это для меня, я сам отнес свой стакан
к бару. Николае наполнил его со знанием дела.
- Это, должно быть, пугает вас, Дэниел, - сказал он. - Ваше первое
знакомство с домашней жизнью актера?
- Не впечатляет, - сказал я.
- Что он может знать о жизни! - презрительно сказала Чарити. - О
настоящей жизни! Он - человек случайных занятий!
- Я знаю намного больше, чем куча ненормальных, среди которых я сейчас
нахожусь, - непринужденно сказал я. - Ну, ладно. На сцене вы можете
заставить людей наполовину поверить в то, что вы делаете. Но уберите
освещение и грим, и что у вас останется? Ничего!
- Так вы уже и приговор вынесли, Дэниел? - взревел Николае.
- Все, что я хочу сказать, это то, что вы можете дурачить театральную
публику только потому, что она существует, чтобы ее дурачили, - торопливо
разъяснил я.
- Чепуха! - загремел он. - Неудивительно, что вы друг Обри. С кем же
сойтись, как не с другим полоумным!
- Вне театра вы никого бы не смогли дурачить в течение тридцати секунд.
Наденьте комбинезон и возьмите кисть, и через тридцать секунд любой олух
поймет, что вы актер, а не маляр, так как каждое слово, каждый поступок
будет преувеличен. Вы бы красили стену с таким видом и выражением, будто
играете Гамлета. Вы просто ничего не смогли бы поделать с этим, Ники-бой!
- Обри, - сдержанно сказал Николае, - вышвырни своего друга из моей
квартиры!
Обри хихикнул, потом изо всех сил попытался притвориться, что не слышал
его.
- Чертовски хороший ответ! - ухмыльнулся я Николасу. - Собственно, он
означает, что у вас нет ответа!
- Это не означает ничего подобного! - заорал он. - Будь я проклят, если я
стану терять время и энергию на спор с каким-то болваном, который ожидает
получить упрощенный, как в комиксах, вариант, даже не прочитав Шекспира! -
Его ноздри дрожали совсем как у меня, когда я смотрел на Чарити.
- Это все еще не ответ, - сказал я. - Готов держать пари, что вы не
смогли бы никого дурачить вне театра в течение десяти минут!
- Не валяйте дурака! - презрительно сказал он.
- Иными словами, вы боитесь проиграть пари? - мерзко ухмыльнулся я. - В
чем дело, Ники-бой?
На секунду мне показалось, что он взорвется, и я приготовился к защите.
Но он овладел собой и заговорил:
- Сделайте мне предложение, - хрипло сказал он, - и тогда мы посмотрим. Я
покажу вам, актер я или нет. Я...
- Этот текст можно пропустить, - прервал я его. - Я сделаю вам конкретное
предложение, не сомневаюсь. Насколько хорошим актером вы себя считаете,
Ники-бой? Достаточно хорошим, чтобы сыграть роль в реальной жизни и держать
специалиста в заблуждении, скажем, пятнадцать минут?
- Конечно! - рявкнул он.
- Ставлю тысячу долларов, что сможете! После этого наступило молчание,
достаточно долгое, чтобы успеть подрасти за это время. Его нарушил Верней
Клайд.
- Вам не кажется, что этот вздор зашел слишком далеко? - спросил он.
- Заткнись! - решительно сказал Николае. - Тысяча долларов, Дэниел? Идет!
- О'кей, - сказал я и обвел взглядом остальных. - Как насчет того, чтобы
ставки держала ваша жена?
- Конечно, - нетерпеливо сказал он. - Ну, называйте роль, специалиста,
время и место?
Я притворился, что раздумываю.
- Предлагаю фору нам обоим, Ники-бой, - сказал я наконец. - Пусть роль
будет легкой, а специалист трудным.
- Дальше, - проворчал он.
- Роль? - Я усмехнулся. - Актер, вообразивший, что он действительно
Гамлет, а его жена - Королева, которая хочет отравить его.
- Вы шутите? - уставился он на меня. - Это слишком легко!
- Посмотрим. Теперь переходим к трудной части - к специалисту. Что вы
скажете о психиатре? Верней Клайд громко откашлялся.
- Почему бы нам не забыть о всей этой ерунде и не выпить еще?
- Почему бы и нет? - согласился я.
- Так-то лучше, - пробурчал он с удовлетворением. - Так вот, когда
приедет Лэмб, я...
- Извините, секундочку, - прервал я. - Тут нужно сначала уладить одну
маленькую подробность. Я получу мою тысячу сейчас же, если не возражаете,
Ники-бой?
- Что?! - Николае опять взвился на дыбы. - Почему бы тебе не закрыть свою
пасть, когда к тебе не обращаются, Верней? Пари по-прежнему в силе, Дэниел.
- Это звучит лучше, - сказал я. - Я вправду подумал, что вы струсили.
- Я думаю, что вы никогда не читали Шекспира, - с подозрением сказал он.
- Только в обработке Лэмба, в школе, - соврал я. - Это случайно, не тот
Лэмб, который финансирует ваш спектакль? Николае допил свой стакан и снова
взглянул на меня.
- А что это за психиатр? Ваш приятель, полагаю?
- Это хороший вопрос, - сказал я. - И нам придется обсудить его. Вы
доверяете своей жене?
- Во всем, кроме ее способности играть Шекспира.
- Тогда почему бы не предоставить это ей? Пусть она выберет психиатра,
место и время. Мы можем втроем поехать, когда будет нужно, и только она
будет знать, куда мы поехали и к кому.
- Отлично. - Николае посмотрел на жену. - Ты справишься с этим, милая?
- Думаю, что да. - Она лениво пожала плечами. - По-моему, это бред, но
если ты хочешь...
- Я хочу научить Дэниела некоторому уважению к моей профессии. - Николае
опять осклабился. - На тысячу долларов уважения, чтобы быть точным. Я
отнесся к этому всерьез, будьте уверены. Я никогда в жизни не был серьезнее.
И вы тоже, не так ли, Дэниел? Или теперь вы струсили?
Глава 3
Это было большое двухэтажное здание, окрашенное в пастельные тона.
Здание, расположенное посреди десяти акров лесистой долины с высокой оградой
вокруг. Строго приватная лечебница, и я скрестил пальцы в надежде, что ей
заправляет строго приватный психиатр.
Я сидел в кабинете доктора Фрэзера с озабоченным выражением на лице. Он
выглядел не таким, каким я представлял себе психиатра. Он не носил ни белого
халата, ни очков в толстой оправе. Костюм его был дорогим и явно такого же
хорошего покроя, какой был на мне. На его лице отражалась сообразительность
дельца, несколько тревожившая меня.
- Чем вам обязан, мистер Бойд? - вежливо спросил он.
- Видите ли, - заколебался я. - Я по поводу моего друга. Вернее, двух
моих друзей, доктор. Они женаты и... Муж был актером. Шекспировским актером.
И вот он начал играть роль не на сцене, а в реальной жизни. Им овладела
мысль, что он действительно злополучный принц Гамлет, а его жена - вовсе не
жена, а его мать, королева из пьесы, и она хочет отравить его.
Вежливое выражение на лице Фрэзера нисколько не изменилось, когда я
рассказывал ему эту историю.
- Муж, собственно, еще не прибегал к насилию, - объяснял я, - но
появились тревожные признаки, что он близок к этому. Его жена пришла в
отчаянии ко мне, как к их близкому другу. Вот почему я и обратился к вам.
- И какой же помощи вы ожидаете от меня, мистер Бойд? - , осторожно
спросил он.
- Я хотел бы, чтобы его осмотрели. Если окажется необходимым, подержите
его под наблюдением некоторое время. Его жена так больше не может. Она
кончит тем, что сама свихне.., ну, надломится что ли, или что-нибудь похуже,
если ей придется и дальше жить со всем этим.
- Разумеется, я приму вашего друга, если вы желаете этого, мистер Бойд, -
сказал он. - Вы хотите договориться о приеме?
- Как можно скорее, доктор, - горячо сказал я. - Это очень срочно!
- Вас устроит завтра в одиннадцать?
- Это было бы прекрасно!
- Отлично, - кивнул он. - Значит, завтра в одиннадцать.
Я вышел из подъезда, недоумевая, что меня беспокоит. Когда уселся в
машину и завел мотор, я понял, что это было - отсутствие звуков в здании
лечебницы. Прислушиваясь к урчанию мотора, я снова возвратился в мир живых.
Что они делают с пациентами, чтобы они вели себя так тихо?
Было уже около трех часов, когда я приехал к себе в офис. Там я обнаружил
Эдел Блэр.
- Я жду вас больше часа, - сдавленно сказала она. - Где вы были?
- В психиатрической лечебнице.
- Зачем? И что за дурацкое пари вы заключили вчера с Николасом?
- Я был у доктора Фрэзера. Он психиатр, и его лечебница находится в
Коннектикуте.
- О? - Что-то сверкнуло в ее глазах.
- Прием назначен на завтра, на одиннадцать утра. Она перевела дыхание.
- Вы уверены, что все пройдет, как надо? Дэнни, вы можете провернуть это
дело?
- Об этом поговорим, когда я получу чек.
Она открыла свою сумочку и протянула мне чек, взамен порванного Конфуцием
во время его философских забав. На этот раз я спрятал его в бумажник.
- Этот доктор не дурак, - сказал я. - И надо сыграть роли с большим
хладнокровием. Нам придется выехать из города около половины десятого, чтобы
успеть туда к одиннадцати.
- Что вы ему сказали? - негромко спросила она.
- Вы - мои давние друзья. Я рассказал ему, что с ним это происходит уже
некоторое время. Он начинает переживать наяву роли, а теперь становится
агрессивным, вообразил, что он - Гамлет, а вы - его мать, решившая отравить
его. Он сделался опасным.
- Это и есть роль, которую вы предложите играть Николасу в течение
пятнадцати минут, чтобы выиграть пари?
- Да.
- Что произойдет, когда пятнадцать минут истекут?
- Это целиком зависит от доктора, - усмехнулся я, - и от того, насколько
хорошее представление даст Ники-бой.
- Хорошо, - кивнула она. - Вы заедете за нами в девять тридцать?
- Конечно. Только не забудьте, что вы - истерзанная женщина, когда
увидите доктора.
- Я актриса, помните? - холодно произнесла она. - Вы думаете, этот доктор
сразу признает его умалишенным?
- Сомневаюсь, - ответил я, - но он будет держать его под наблюдением, а
это почти так же хорошо. Наверняка, он берет недешево, а его заведение
производит впечатление, что ему пригодились бы любые клиенты, каких он
сможет заполучить. Пожалуй, так будет надежней, чем добиваться немедленного
признания невменяемости.
- Посмотрим, - сказала она, - но имейте в виду, я не намерена выплачивать
ваш гонорар полностью, пока не будет уверенности, что дело удалось.
- Понимаю, - ответил я. - Скажите Ники-бою, что вы выбрали доктора
Фрэзера наудачу по телефонной книге.
- Хорошо, - кивнула она. - Что еще?
- Передайте привет моему друга Обри. Вы когда-нибудь интересовались его
предками?
- Что вы хотите сказать?
- Вы уверены, что в его семье не было ирландского терьера по отцовской
линии?
Ее правая рука взметнулась и сильно ударила меня по лицу. Массивное
алмазное кольцо врезалось мне в щеку. Я протянул руку, поймал Эдел за
пуговицу и подтащил к себе. Я обнял ее за плечи и прижал ее губы к своим. Ее
тело было мягким и вначале податливым, но потом оно напряглось. Она начала
колотить меня кулаками в грудь. Я позволил своим рукам соскользнуть с плеч
на талию, потом, хотя она вырывалась, на ее округлые бедра.
- Вы.., вы... - бессвязно запиналась она.
- Хочешь делать людям гадости, умей терпеть гадости от плохих людей, -
сказал я и дважды хлестнул ее по лицу, слева и справа.
На мгновение она не могла в это поверить. Она уставилась на меня с
открытым ртом и набросилась, размахивая руками. Я сильно оттолкнул ее.
- Я.., я... - захлебывалась она.
- Наверное, вас никогда не бил мужчина, голубка, - посочувствовал я. - Вы
хотели сказать, что мы увидимся завтра?
- Я убью вас за это! - злобно крикнула она.
- Если вы бьете людей для развлечения - о'кей, - сказал я. - Но вам
следовало предупредить меня. Я захватил бы свой кастет, и мы могли бы
неплохо позабавиться.
Она вышла, громко хлопнув дверью.
Это случилось десятью минутами позже как будто смотришь повторный показ
по телевидению. Дверь распахнулась без стука. Единственной разницей было то,
что на этот раз вошли двое. Одни из них был Конфуций, а второй, - может
быть, его телохранитель.
Конфуций аккуратно прикрыл дверь и с улыбкой посмотрел на меня.
- Забыли что-нибудь искромсать? - спросил я его.
- Вы просто ничего не хотите понимать, Бойд, - сказал он, - и я должен
вас проучить, чтобы до вас дошло. Я посмотрел на второго.
- Вы забираете его обратно в Бельвю или просто обучаетесь на дому ремеслу
членовредительства?
Этот человек был миниатюрной горой. Коротышка, но потянул бы фунтов на
триста пятьдесят. Его прямые серые волосы были причесаны на прямой пробор и
приглажены щеткой через скальп. Он выглядел как ответ на вопрос: что стало с
Гитлером, когда он сбрил усы и растолстел.
Он вынул сигару из верхнего кармана и уважительно понюхал" ее, откусил
конец и аккуратно выплюнул его мне под ноги. Глаза у него были холодные и
голубые, а рот обладал всей чувствительностью бульдозера. Кончив раскуривать
сигару, он выдохнул облако дыма в мою сторону.
- Херби, - кивнул он в сторону Конфуция, - защищает мои интересы.
- Мне предстоит приятное дело, Бойд, - сдавленно сказал Херби. - Я
займусь вами.
- Как я уже сказал, - просопел толстяк, - Херби заботится о моих
интересах.
- И в их число входит Эдел Блэр? - спросил я, окинув его взглядом. -
Пожалуй, вы слишком толстоваты для этого.
- Это интересует меня косвенно, - буркнул он.
- Я заинтригован. Продолжайте.
- Меня зовут Лэмб, - сказал он.
- Я читал вашу книгу. А теперь вы финансируете одну из пьес старика
Вилли?
Лэмб с усилием повернул голову в сторону Херби.
- Этот парень просто полоумный, - произнес он жалобно. - И я должен
терять время на разговоры с полоумным? По-хорошему он не понимает!
- Я не прочь растолковать ему совсем по-другому, мистер Лэмб.
Лэмб снова взглянул на меня и пожал плечами.
- Я не знаю, зачем этой ведьме понадобилось нанимать частного сыщика, -
сказал он медленно, словно сомневаясь, что я понимаю по-английски. - Да и не
особенно интересуюсь. Но я не хочу, чтобы Блэру кто-нибудь помешал
осуществить его постановку, так как она уже стоила мне немалых денег. Не
делайте ничего, чтобы помешать этому. Дошло?
- Вы возьмете образец обивки моей мебели, или за нее придется платить
Херби из своего жалования? - спросил я.
- Острите? - скучно спросил он.
- Убирайтесь из моего офиса и захватите с собой Херби! - сказал я.
- Ладно! - Лэмб снова пожал плечами. Он даже ухитрился не разорвать свой
костюм при этом. Потом посмотрел на Херби. - Займись им! - сказал он просто.
Херби пошел на меня. Улыбаясь, он вынул правую руку из кармана, и я
увидел блеск кастета.
- На этот раз, Бойд, - нежно сказал он, - вам придется по-настоящему
плохо.
Когда кулак Херби устремился к моему лицу, я качнулся назад, балансируя
на правой ноге, а левой взмахнул высоко и резко так, что носок моего ботинка
хрястнул его в правую почку.
Херби свалился на пол бесформенной грудой и остался лежать, корчась от
боли. Он очень светски отнесся к происшедшему и ни разу не вскрикнул, хотя
от боли его лицо сделалось старческим.
Я наклонился, сгреб его за лацканы пиджака и поднял на колени. Потом
ударил его ребром ладони по переносице. Надеясь, что удар был хорош,
посмотрел, как он опять грохнулся на пол.
- Ну, все! - резко сказал Лэмб. - Довольно!
- Идите к черту, толстяк. Я еще только начинаю. Хотите дождаться
останков? Я не против.
- Назад! Или вы получите это, - просопел он. Я поднял глаза и увидел, что
на меня смотрит дуло пистолета 38-го калибра. Я ухмыльнулся.
- Вы не посмеете здесь стрелять.
В следующее мгновение прогремел выстрел. Пуля не проделала мне новый
пробор, но пролетела достаточно близко, чтобы ветерок шевельнул мне волосы.
Я втянул воздух, потом медленно повернул голову и посмотрел на дыру в
штукатурке, которая была может на дюйм выше меня.
- Значит, вы не шутили, - сказал я.
- Вам лучше убраться отсюда, Бойд, - сказал Лэмб. По его лицу стекал пот
от усилия, с которым он нажимал на спуск. - Если вы будете поблизости, когда
Херби очнется, он разрежет вас на мелкие кусочки, и даже я не смогу его
остановить.
Кто такой Дэнни Бойд, чтобы спорить с человеком, держащим пистолет, из
которого он только что стрелял в меня? Я направился к двери, чувствуя, что у
меня задергались лопатки, когда я проходил мимо толстяка.
- Еще только одно, Бойд, - сказал он мягко. - Если вы хотя бы позвоните
Эдел Блэр, не говоря уже о встрече, я лично позабочусь, чтобы вы оказались в
морге!
Я бы высказал свое мнение на эту тему, но Херби как раз издал прерывистый
звук, словно собирался очнуться. Похоже, было самое время убираться отсюда,
что я и сделал.
- Итак, - пророкотал Николае, когда я въехал в открытые ворота и покатил
к зданию, - это и есть тот дом, где мне предстоит изображать психа?
- И, заодно, потерять тысячу монет, Ники-бой. Не забывайте об этом.
Николае содрогнулся.
- Вам кто-нибудь уже говорил, что вы невежа, Дэниел?
- Однажды меня выбирали самым вежливым человеком года на Кони-Айленд, -
ответил я. - Это сказала мне блондинка, которая была со мной. Она здорово в
меня втрескалась и, пожалуй, единственное, что она еще могла отдать мне, был
ее голос, но я не бессовестный, я не взял его.
- Могу себе представить! - ухмыльнулся Николае.
- Пусть эта красивая оболочка не вводит вас в заблуждение, Ники-бой, -
сказал я серьезно. - Под ней бьется золотое сердце.
- Четырнадцать каратов сплошь из чистого золота, - холодно сказала Эдел.
Я остановил машину перед домом, и мы вышли из нее. Николае недоверчиво
посмотрел на входную дверь, потом повернулся - Ты уверена, что выбрала это
место наугад, по телефонной книге? - спросил он.
- Конечно, уверена, - нетерпеливо ответила она. - Ты думаешь, что я хочу,
чтобы ты потерял тысячу долларов, которую я могла бы с удовольствием
истратить?
- Да, это верно! - Он тяжело вздохнул. - Ладно. Давайте разделаемся с
этим. Будем сверять часы, Дэниел?
- Лишь бы вам удалось водить за нос психиатра в течение пятнадцати минут.
Я толкнул тяжелые стеклянные двери с прокладкой из тонкой стальной сетки,
и мы вошли в лечебницу. Плоскогрудая, с белесыми волосами секретарша
вопросительно посмотрела на нас.
- Миссис и мистер Блэр к доктору Фрэзеру, - сказала ей Эдел. - Нам
назначено.
- Он ожидает вас в своем кабинете, - ответила секретарша, указывая на
дверь. - Вы можете пройти к нему.
Эдел вошла в кабинет, пропустив вперед Николаев. Я зря беспокоился,
пожалуй, Эдел все-таки заслуживала роли в пьесе. Она управилась с Фрэзером
так быстро, что у него не было никакой возможности сказать что-нибудь.
- Я - миссис Блэр, - сказала она, едва мы вошли в кабинет. - Я звонила
вам вчера. Это мой муж, Николае Блэр, а это наш друг, мистер Бойд.
- Как поживаете? - любезно спросил Фрэзер. Он сначала пожал руку
Николасу, потом мне, ничем не показывая, что знает меня. - Садитесь,
пожалуйста.
Мы уселись лицом к столу. Я закурил сигарету и скрестил пальцы правой
руки. Мои часы показывали одиннадцать десять. Я быстро поднял глаза и увидел
едва заметную улыбку на лице Николаев. Он слегка кивнул мне, затем сверился
со своими часами.
В следующее мгновение он вскочил на ноги и принялся расхаживать но
кабинету, глубоко засунув руки в карманы. Время от времени он дергал
плечами.
- Все это часть заговора! - внезапно произнес он. - Кто этот человек?
- Заговора? - мягко переспросил Фрэзер.
- Заговора! - повторил Николае. Потом он взглядом окинул Эдел с усмешкой
на лице. - Ну, что теперь, милая королева?
- А, - серьезно сказал Фрэзер. - Гамлет.
- Вы узнали меня, - учтиво подтвердил Николае.
- Я узнал пьесу, - сказал Фрэзер.
- Пьесу? - повторил Николае и его голос отозвался эхом от стен кабинета.
- Вы думаете, что это лицедейство?
- А разве это не так? - спросил Фрэзер. Николае ткнул в сторону Эдел.
- Спросите ее! - сказал он. - Я помню слова, сказанные призраком моего
отца: "Моя, казалось, чистая жена!" Фрэзер взял ручку и пододвинул к себе
блокнот.
- Давайте начнем сначала. Хорошо? - предложил он. - Вас зовут Николае
Блэр и...
- Все тот же подлый заговор, - низким голосом сказал Николае. - Я -
Гамлет, принц датский, и вам известно это!
- Прекрасно! - сказал Фрэзер и пожал плечами. - А кто я?
- Да будет Бог с вами! - Николае уставился на него пустыми глазами.
- Вы знаете меня? - спросил снова доктор.
- И притом отлично. - Николае улыбнулся. - Вы - торговец рыбой.
- Я - доктор Фрэзер.
- Тогда мне хотелось бы, чтобы вы были таким же честным человеком, как
торговец рыбой, - холодно сказал Николае.
- Итак, вы Гамлет, и вам угодно, чтобы я был торговцем рыбой, - резко
сказал Фрэзер. - А кто эта дама?
Николае бросил на Эдел мимолетный взгляд, потом снова посмотрел на
доктора.
- Это моя мать - королева, дурак! - сказал он коротко. - А это, - он
указал на меня, - один из могильщиков.
Перо доктора беспомощно запрыгало по блокноту. Он несколько раз прочистил
горло, потом почти умоляюще посмотрел на Эдел.
- Давно он так?
- Последние два дня, доктор, - нерешительно сказала она. - Хотя так плохо
с ним еще никогда не было, а теперь он все время такой.
Взгляд Николаев снова стал пустым. Он медленно обошел стол и оказался
позади доктора. Затем принялся ощупывать его голову пальцами обеих рук.
- Увы, - сказал он уныло, - бедный Йорик.
- Йорик?! - Фрэзер вопросительно посмотрел на Эдел.
- Вы помните сцену на церковном дворе, доктор? - вежливо спросила она. -
Могильщики выкапывают череп, который принадлежит бывшему придворному шуту по
имени Йорик.
Фрэзер стремительно отдернул голову от пальцев Николаев.
- Возвращайтесь на место и сядьте! - сказал он напряженным голосом. -
Сядьте, пожалуйста, мистер Блэр! - резко повторил доктор.
Николае не обратил на него никакого внимания и медленно направился
обратно к столу.
- Улыбчивый подлец, подлец проклятый! - Он выплюнул эти слова в лицо
изумленному психиатру. - Блудливый, вероломный, злой подлец! О, месть!
Фрэзер выпрямился в кресле.
- В последний раз прошу вас, - сказал он жестко, - садитесь! Николае
отвернулся от стола. Глаза его были такими же пустыми и невидящими.
- И ты ей скажешь, чтобы не пила, - пробормотал он. - Но будет слишком
поздно. О, злодейство!
Внезапным рывком он повернулся к Фрэзеру с выражением открытого
неистовства.
- Эй! - завопил он во всю силу своих легких. - Эй! Закройте двери!
Предательство! - Он сунул руку под пиджак, а когда она показалась вновь, я
увидел в ней сверкающий нож.
Николае сделал еще шаг к врачу, и я заметил, что Фрэзер бешено тычет
пальцем в кнопку под крышкой стола.
- Клинок отравлен тоже! - хрипло сказал Николае, подступая ближе. - Вот -
блудодей, убийца окаянный!
Фрэзер еще глубже вжался в кресло, его палец не отрывался от звонка.
Бисеринки пота стекали по его носу и капали на блокнот, портя роскошную
белизну бумаги.
Дверь распахнулась настежь, и два жилистых типа в белых халатах влетели в
комнату. Один захватил руки Николаев сзади, прижимая их к бокам, а другой
вывернул ему запястья так, что нож выпал на пол... Николае резко вскрикнул
от боли, потом в комнате стало тихо.
Внезапно гулкий смех Николаев ударил по моим барабанным перепонкам.
- Хорошее представление, Дэниел? - торжествующе спросил он. - Наверняка
прошло больше пятнадцати минут, и вы должны мне тысячу долларов!
Я посмотрел на него с выражением нескрываемой жалости и снова отвернулся,
ничего не сказав.
- Ну? - настаивал он. - Вы оправитесь от потери тысячи долларов? Скажите
ему!
Фрэзер вытер лоб белым платком и приказал санитарам:
- Уберите его отсюда. Успокойте его. Он опасен!
Они схватили Николаев за руки и согнули его пополам.
- Отпустите меня, черт побери! - заревел Николае. - Я такой же здоровый,
как и вы! Все это было только пари!
- Убрать! - рявкнул Фрэзер.
Николаев ловко развернули и потащили к двери.
- Отпустите меня! - взвыл он. - Вы что, свихнулись, что ли? Это была
только шутка, даже если и чертовски глупая! Дэниел!
Скажите им, что это была только шутка!
Я взглянул на Фрэзера и беспомощно пожал плечами. Дверь за ними
захлопнулась, но все равно мы слышали его раскатистый голос, когда они его
волокли по коридору. Мы слышали его еще секунд десять, потом он внезапно
затих. Слишком внезапно...
- Бедный Николае! - сказала Эдел приглушенным голосом и начала тихо
всхлипывать в носовой платок.
Фрэзер методично черкал в своем блокноте, пока его рука не перестала
дрожать. Потом он выпрямился, расправляя плечи.
- Миссис Блэр, - сказал он твердо, - боюсь, что у вашего мужа далеко
зашедшая шизофрения.
- Вы можете что-нибудь для него сделать? - тихим голосом спросила она.
- Будем надеяться, - ответил он, - но для этого потребуется значительное
время. Это будет для вас ударом, миссис Блэр, но он должен быть изолирован
немедленно.
- Нет! - воскликнула она голосом, полным муки.
- Сожалею, - мягко сказал доктор, - но так будет лучше для вас и для
него. Заверяю вас, что мы сделаем для него все, что только сможем сделать,
миссис Блэр! Я подготовлю все необходимые документы, и вы подпишите их перед
уходом.
Я подошел к Эдел и похлопал ее по плечу.
- Я знаю, что это страшный удар, но никто не поможет ему лучше доктора
Фрэзера, Эдел. Ради Николаев мы должны подписать документы.
- Ты прав, я знаю, - всхлипнула она, - но мне кажется ужасным так
поступить с ним!
- Поверьте мне, миссис Блэр, - сочувственно сказал доктор, - это самое
лучшее и единственное, что вы можете сейчас для него сделать.
- Бедный Николае... - прошептала она. - Без него мне будет так одиноко!
- Ты всегда сможешь послать
...Закладка в соц.сетях
