Жанр: Детектив
Дежавю
...Были колоссальные прорывы в чистой науке. Они имели, конечно, и
прикладное значение, очень важное для... ведомства, но ценность была не в этом.
Мы занимались, вы уж извините, я постараюсь на пальцах, чтобы понятней было...
синтезом веществ, воздействующих на психику человека. Радость, боль, счастье,
отчаяние - это все химические процессы, происходящие внутри головного мозга.
Вам понятно?
- Это мы понимать можем.
- Ничего вы не понимаете. Вам, я уверен, ужасы людоедские рисуются.
Страсти всякие. А мы думали о медицине, понимаете? О психиатрии. Эффективно
лечить тяжелейшие недуги. Помогать людям, а не уродовать их. Вот в чем была
задача.
- А об остальном вы старались не думать.
- А, полагайте, как угодно. Давайте и Курчатова осуждать, и Сахарова. Они
над бомбами работали.
- Мы отвлеклись.
- Да. И было одно очень перспективное направление. После появления
аминазина, например, исчезло такое понятие, как "буйный больной". А здесь
возникало нечто принципиально новое. Ну... Становилось возможным модулировать
совершенно иную, новую личность - при патологических изменениях первоначальной.
Вы себе это можете вообразить? Никаких клиник с пожизненно содержащимися там
полулюдьми. Да и никаких приговоров к высшей мере наказания, если хотите...
Никаких пожизненных заключений. Патологическая личность превращается в нового
полноценного члена общества.
- А если не так радикально, то из простых призывников - идеальные
солдаты, бойцы спецподразделений, да и вообще спецвойска.
Валерий Алексеевич отложил погасшую трубку.
- Будем рассуждать об этике в науке? Ну, давайте остановим прогресс.
Давайте ходить без порток и лечить заговорами. Ведь скальпелем-то тоже зарезать
можно. Давайте отнимем у хирургов все колющие и режущие предметы и отправим их,
всех скопом, в Свято-Заслюнявский монастырь. Пусть они за нас лучше молятся. О
нашем здравии. И в конечном итоге об упокоении души. Вот приблизительно так
наверняка и рассуждали эти идиоты. А скорее всего, они вообще никак не
рассуждали. Просто разворовали все деньги, и все.
- Это вы о ком?
- Да о них, о них... К которым вы, я уверен, не принадлежите. Развалили
великую страну, уничтожили созданное поколениями, глумятся над прошлым и на
будущее руку подняли!
- По-моему, вы сгущаете краски, Валерий Алексеевич.
- Сгущаю? Я еще мягок в выражениях. Отказ от финансирования
фундаментальной науки - что это, как не уничтожение будущего, а? Наша
лаборатория - частный случай, согласен, но ведь это происходит в масштабах...
ужасающих. Сгущаю краски... Нет, молодой человек, это - крах. Полный крах,
поверьте.
- Мы опять отвлеклись, - Волков заказал себе кофе.
- Да, так вот. Лабораторию нашу закрыли, но один мой коллега продолжил
работу. В какой-то нищей лаборатории непонятно каким образом существующего НИИ.
В условиях каменного века! В свое личное время! И получил препарат!
- Гений.
- Да, да! Отчаянно самоотверженный человек. Естественно, обратился ко
мне, я же все-таки... Ну вот, взгляните, дескать! Я обомлел. Не поверил даже
сначала. А он, знаете, как это обычно бывает, не от мира сего, словом.
"Пойдемте, - говорит, - у вас авторитет, мы им сейчас это покажем, они сразу
все поймут. Вернут лабораторию, ведь необходимо продолжать исследования! Ведь
вот же он, препарат! Теперь же только работать и работать!" Представляете? Я
ему говорю: "Куда? Куда мы пойдем? К этим? Которые тебя уничтожили как ученого?
Оглянись вокруг. Они же созидать не способны. Они умеют только разрушать и
воровать, воровать". Короче говоря, удалось мне через свои связи, еще со времен
того самого ведомства оставшиеся, на тот момент эти каналы еще срабатывали,
переправить крохотную частичку продукта в один из европейских центров. Ответ
пришел ошеломляющий! И не смотрите на меня так. Я вам в прежние времена про
измену Родине сам бы сумел так сформулировать, как у вас и не получится, я вас
уверяю... Не верите? Мало бы не показалось.
- Да вы знаете, Валерий Алексеевич, вам как-то сразу верится.
- И правильно. Тем более что передай вы кому-нибудь этот наш с вами
разговор, все это будет выглядеть бездоказательной болтовней. Нет этого
препарата на сегодняшний день для всего так называемого ученого мира. Даже
названия нет.
- Я вас умоляю... А кстати, этот коллега ваш, ведь авторство его?..
- Во-первых, он только завершил, пусть гениальным образом, но только
завершил работу целого коллектива. А во-вторых... Он погиб. Лаборатория
сгорела. Чудовищная нелепость! Остались, конечно, его записи, но в них... он
так небрежно... знаете - один пишем, два в уме. И чудом, просто чудом у меня
остались компоненты. Но в весьма ограниченном количестве.
- Так какая разница - много, мало? Остальные-то футболки есть. Что за
сыр-бор вокруг одной-единственной, если штук двадцать пять в наличии?
- Да-а?.. - Валерий Алексеевич допил свой коньяк и стал задумчиво
набивать заново трубку. - Я не буду вас спрашивать, в каком звании вы были,
когда послали их к чертовой матери. Я даже не буду спрашивать, чем вы сейчас
занимаетесь. Я от одного только вопроса удержаться не могу: что вы-то здесь
делаете?
- Живу я здесь.
- Да... И это вы, выходит, знаете. А Невельский?..
- Забудьте. Зачем он друга моего обидел?
- Петр Сергеич, голубчик, помогите мне. Я умею ценить профессионально
исполненную работу. Обещаю.
- Так помогите и вы мне, Валерий Алексеевич, в свою очередь.
- Хорошо. Я вас понимаю. Вам важен нравственный аспект. Вам, как это?.. -
"за державу обидно". Так нет же державы. Нет ее! Были хамы, но они хоть меру
знали. Свою, конечно, хамскую, но меру. Меру! А эти? Это их вы отождествляете с
державой, чьи интересы должны оберегать?
- Мы постоянно отвлекаемся.
- Нет, уж позвольте. Вы что же считаете, я не понимаю, какого черта мы
здесь сидим и битый час лясы точим? Я прекрасно уяснил, что сломать вас могу,
поскольку вы - одиночка, но напугать вас невозможно. Мне не нужно вас
уничтожать, вы мне, поверьте, симпатичны. И выход на футболку у меня только
через вас. Значит, я должен убедить. Убедить в том, что, вернув мне ее, вы не
сделаете ничего дурного. Я таких людей, как вы, поверьте, знаю. Работал с ними.
И эти идиоты еще локти кусать будут, когда поймут, что они наделали, когда
отвергли таких, как вы. Только поймите, наконец, Россия - это вы, я, Бог знает
кто еще, но ни в коем случае не те учреждения, которые управляются из Кремля.
- Вы меня почти убедили. Почти...
- Ну хорошо... Не двадцать пять, а девятнадцать перевез этот урод
Невельский. Понимаете?
- Нет,
- Ну двадцать, двадцать их было изначально. Двадцать должно и быть. Ну...
препарат возникает на конечном этапе синтеза из двух компонентов. Назовем их
"А" и "Б". И соединиться они должны в строго определенной пропорции по
отношению друг к другу. Все, что осталось после гибели моего коллеги, - его
записи, в которых еще разбираться и разбираться, и эти самые два компонента в
той самой пропорции "А" по отношению к "Б". И все. Понятно?
- В общих чертах.
- Ну, слава Богу! Так вот. С транспортировкой компонента "А" ~ никаких
проблем. Абсолютно инертная жидкость. Положил в карман пробирку и полетел. А
вот "Б"... В нем-то все и дело. Он же наркосодержащий. И главное, формула его
мне непонятна. И стоит одному тупому таможеннику сунуться с глупыми вопросами,
и все. Все рухнет. А каналами прежними уже не воспользоваться. Нет их уже.
Людей тех нет, да и структур тоже. Так, одни обломки. Вот я и заказал сначала в
одном месте определенное количество конкретной ткани. Абсолютно чистый хлопок.
Затем пропитал ее определенным образом компонентом "Б". Далее, в другом месте
сшил из этой ткани футболки. Получилось ровно двадцать. Одни из них побольше,
другие - поменьше, чтобы минимальное количество отходов при раскрое. Отходы все
собрал, до ниточки. Они у меня.
- Так это же целая ванна нужна...
- Не старайтесь казаться глупее, чем вы есть, у вас не получается.
Естественно, технология процесса пропитки такова, что на носовом платке - не
получится, к сожалению. Но когда из всей этой ткани будет извлечен компонент,
его будет ровно столько, сколько было изначально, - лабораторное количество.
Необходимое для дальнейшего синтеза.
- Пардон.
- И вот, когда все готово, когда я уже получил определенное финансовое
обеспечение от европейских коллег, вот в этот самый момент и появляется этот...
идиот. Я, знаете, был дружен с его сестрой в свое время. Бываю здесь в Питере
наездами, люблю этот город. Ну и встречались, общались по старой памяти. Но так
- без амикошонства. И вот как-то, сам не знаю как, возникла эта идея с его
поездкой в Прибалтику. Ну явно бес попутал. Ведь что соблазнительно:
Пыталовская таможня - это вам не Брест. А там... Этот подлец клялся, что опыт
имеет. Мне бы, дураку, по одной в неделю отправлять, коллеги бы организовали...
но соблазнился. Не терпелось очень поскорее к работе приступить. И пожалуйста,
получите...
- Вы меня извините, а что, нельзя, что ли, если футболок девятнадцать, ну
и... компонента этого "А" немножко отлить?
- Немножко. Нет, он говорит - немножко... А сколько это - немножко?! Да
на поиски пропорций вся жизнь уйдет! Может быть, у этого... случайно
получилось?! Это же - тончайший синтез!
- Но ведь вы же отослали туда на анализ, помните? У них же есть препарат?
Ну, пусть чуть-чуть.
- "Кока-кола" продается по всему миру. Это конечный продукт. А секрет
компонентов содержится в трех разных сейфах. В том-то и дело. Препарат есть, но
как получен - непонятно. Ну непонятно...- собеседник Волкова втянул голову в
плечи и широко развел руки. - Для исследований необходимы два компонента "А" и
"Б" по отдельности, но в строго определенной пропорции плюс анализ компонента
"Б" и дальнейшее наблюдение за процессом синтеза. Все. Есть еще вопросы?
- Да нет.
- Футболка у вас? Сколько вы хотите?
- Валерий Алексеевич... - Петр положил на стол обе руки ладонями вниз. -
Повторяю, ее у меня нет. Во всем, что я вам сказал, не было ни слова лжи. Но у
меня есть соображения, где искать. И после разговора с вами - убежденность в
том, что искать стоит. Стоит...
- Сколько стоит?
- Ну... - Петр пожал плечами. - Сколько не жалко.
- Хорошо. Давайте так. Этот подонок Невельский со мной торговался. И
выторговал весьма... весьма, вы знаете, достаточную цену, хоть он и сотой доли
не знал того, что теперь известно вам. Этот дурак пытался мне деньгами
компенсировать утраченную им футболку. Подозревал, сукин сын, что какой-то
супернаркотик переправляет. О дальнейших партиях пытался выяснить... Я его не
разубеждал, разумеется. Так вот. Я, поскольку человек честный, даже счет на его
имя открыл. Там. На него его деньги должны были быть переведены. Но не будут.
Их я вам отдам. Наличными. Не побрезгуете? Далее. Завтра вечером вам позвонят.
Вы встретитесь с этим человеком и совершите обмен. Почему-то мне кажется, что
завтра футболка у вас будет.
- Полагаете?
- Оставим... Записывайте цифры: четыре, один, ноль, восемь. Записали? Ваш
номер телефона. Дадите?
- Отчего же... - и Волков продиктовал номер сотового телефона. - Один
вопрос. Возможно, я и найду ее, но... неизвестно ведь, где она за это время
побывала, через чьи руки прошла, в каком состоянии. Ведь тончайший синтез...
- Петр Сергеевич, вы мне ее найдите только, а там я сам разберусь.
- Значит, найти и предоставить.
- И все. За все остальное никакой ответственности вы не несете. Ну? Всего
наилучшего?
- Очень приятно было познакомиться.
В квартиру Адашева-Гурского Волков позвонил около полуночи условным еще со
времен юности звонком.
- Никого нет дома! - послышалось из-за двери.
- Это я, Сашка, открывай.
- Нет! - голос приблизился и раздавался из-за самой двери. - Я тебе не
верю. Ты убил моего друга Петра Волкова, украл его голос, а теперь хочешь меня
съесть. Я тебе не открою, убийца...
- Саня, ну посмотри в глазок.
- Это унизительно... ну ладно, ну-ка отойди. А если ты убил моего друга и
напялил на себя его кожу?
- Ну хочешь, я ушами пошевелю? Смотри.
- Ой, Петя! - Гурский открыл дверь и обнял Волкова. - Как же я тебя сразу
не узнал? Но знаешь, в наше время необходимо постоянно быть максимально
бдительным. А то, ты не поверишь, такие истории бывают, стоит открыть дверь, а
тебе тут же тюк по голове, и готово дело. Я, например, так никогда не поступаю.
Пошли...
Они вошли в комнату и уселись в кресла.
- Ну как? - спросил Волков.- В кондиции?
- Нет, Петя. Еще нет. Без компании тяжело. Необходимо общение, а так в
сон клонит. Но кое-какие мысли уже есть. Вот, пожалуйста, - и Александр указал
рукой на развернутый телевизор со снятой задней крышкой.
- Да, слушай, действительно...
- А как? Нет, ну а как? Работаем. Будь спок.
- Паркет вскрывать будешь?
- О! Это мысль. Не исключено... А впрочем, что это я все о себе да о
себе. Ты-то как? Не хвораешь?
- Слушай, дай-ка я тоже выпью, день сегодня... да и на тебя смотреть
больно.
- Выпей, Петя, выпей. Но не налегай на стратегический запас, мне еще с
ним работать и работать.
- Может, пельменей сварить? - Петр вернулся из кухни со стаканом.
- Не кокетничай. Сырок вот - закусывай. За победу?
- За нашу победу.
- Ну так и что? - Гурский выпил, взял ломтик сыру, занюхал и положил на
место. - Как там на фронтах?
- Сейчас. - Волков выпил полстакана водки, зажевал сыром, прикурил
сигарету и, чуть расслабившись, попросил:
- Подожди чуть-чуть... Это же просто чума какая-то.
- И почумее видали.
- Ты когда-нибудь замечал, что у меня умные глаза?
- Буркалы и буркалы. А что - барышня оценила?
- Мужик.
- Петр... Ты меня пугаешь. Нашего же большинства и так все меньше и
меньше. Ты же офицер, в конце концов. Держи себя в руках.
Где-то очень высоко в прозрачных небесах над застывшим в своей зыбкой
неподвижности городом Святого Петра мелодично динькнула полночь, но
таинственный звук этот совпал во времени с "диньком" открывшейся крышки
волковской "Зиппы" и остался незамеченным ни городом, ни самим Волковым,
прикурившим очередную сигарету, и, конечно же, его не заметил агностически
настроенный к виртуальной, по его мнению, природе реальности белых ночей
Адашев-Гурский.
- Ну вот... - Волков расстегнул пиджак и вытянул ноги.- Саша, ты себе не
представляешь, насколько трудно что-то там из себя корчить. Да мне проще было
его застрелить.
- Был достоин?
- Помнишь "Мертвый сезон"?
- Это шпионские страсти с Банионисом?
- Ну да. Там еще все крутилось вокруг газа такого, которым из нормальных
людей можно было служебных придурков делать. А заправлял всем проектом некий
доктор Хасс. Его Банионис и выслеживал.
- Так вот этот наш Валерий Алексеевич и есть "доктор Хасс"?
- Этот чуму покруче замутил. Под воздействием его препарата полное
изменение личности. И еще про чистую науку втирает, пидор... И вот эту-то самую
ерундовину мы ему и должны вернуть.
- Да... Тут, Петя, просто необходимо выпить.
- Не вижу повода... для отказа. Волков налил водку в стаканы, разломил
пополам оставшийся кусок сыра и задумчиво произнес:
- Прямо твоя Сцилла и Харибда.
- А может, плюнуть? Вернем не вернем, одинаково хреново получается. И еще
неизвестно, что хреновее.
- Если б он один в этом деле был... А то ведь там уже и препарат где-то в
Европе засвечен, и деньги в проект вложены. Да и я засветился. Почикают нас,
Саша.
- А может, не достанут?
- Эти - достанут.
- Значит, если вернем, у нас с тобой, так сказать, моральные утраты и
угрызения совести. А если не вернем...
- Доходит постепенно?
Гурский устало склонил голову набок и задумался.
- Утомила меня, Петя, история эта - сил моих нет. Выбирай, не выбирай -
оба варианта хуже получаются. Да еще и тебя втянул... Может, лучше мне
погибнуть в открытом бою? Я ведь воински обучен, ты же знаешь. Только покажи,
куда целиться.
- Да некуда показывать.
- Так пидарас-то, который тебе про чистую науку втирал?
- Нет его. А завтра у него вообще аэроплан за кордон. Но, если мы ему
футболку не вернем, он, Саша, нас достанет. Отвечаю.
- Да кто он такой-то, этот Валерий Алексеевич?
- Объясняю. Была в Москве шарашка гэбэшная, и делали они всякую
психотропную лабуду. Ближе к нашим временам их закрыли. Но какой-то там гений,
вроде того, что осмий тут у нас на даче делал, получил такой препарат, что
просто туши свет. Короче - лекарство от безумия. Полное изменение личности. Из
подонка - мать Терезу, и наоборот. Представляешь? А наш с тобой Валерий
Алексеевич - его бывший начальник. Этот гений его зовет и показывает, что
скомстролил. Тот опупел, послал каплю в Европу, там вообще на уши встали.
"Езжайте, говорят, комрад, к нам. У нас тут ружья кирпичом не чистют". А тот,
который изобрел, хочет нашу научную общественность осчастливить. Ну, тут, как я
понимаю, Валерий Алексеевич его грохнул, а лабораторию спалил. И остались у
него на руках бумаги, в которых он ни уха ни рыла, да два компонента. Один -
ерунда, а во втором вся суть. И вот этим вторым компонентом он футболки и
пропитал, чтобы вывезти. Но все дело в том, что количества для получения
препарата нужно ровно столько, сколько содержится во всех футболках. Иначе
компоненты неправильно соединятся, и ничего не выйдет.
- Совсем ничего?
- Ну, что-то выйдет, наверное. Например, пирамидон.
- А чем им плох пирамидон?
- Ну, тут, понимаешь, чистая наука, третье тысячелетие, движение
человечества вперед, так сказать, в общепланетарном смысле...
- И мы должны поспособствовать? Невзирая на узкособственнические
великодержавные амбиции и приоритеты?
- Типа того. Чистая наука не знает границ.
- Ну... За науку?
- А давай...
- И что сулил?
- Да, говорит, не сомневайтесь, достаточно будет.
- А сумму конкретную?
- Нет. Он те деньги, что Леве обещал, нам отдаст.
- А. если это мало?
- Так они же - грязные. Это же государственная тайна. Мы же Родину
продаем.
- Ну и что. Я, может быть, и не возьму. Но все равно обидно, когда тебе
предлагают Родину продать за "фу-фу".
- А мы за "фу-фу" и не отдадим. Мы сначала посмотрим. И вообще... не
отвлекайся. У тебя она, Сашка, здесь где-то. Ты напрягись. Поищи.
- Да я ее с детства ищу. И напрягаюсь всем своим существом.
- Кого?
- Да Родину. Чувствую, что здесь где-то, а руку протянешь - и весь в
дерьме...
- Ладно, Феофилактий, давай еще на посошок, да я поехал. Завтра, кстати,
уже человек от него будет. Не найдешь - придется воевать.
- Вот так?
- Вот так.
Волков выпил водки и встал из-за стола.
- Ну, пока. Запирайся покрепче. ...Звонки телефона в квартире Петр
услышал еще на лестнице.
Телефон звонил и звонил, пока он вставлял ключ в замок, отпирал дверь,
запирал ее за собой, пока прошел в гостиную, пока включал свет и снял, наконец,
трубку.
- Слушаю.
- Петя?
- Нет, с вами говорит Маргарет Тэтчер мужским голосом по-русски.
- Чего делаешь-то?
— Да вошел только. А что?
- Да так. Я тут сижу, выпиваю-закусываю. Дай, думаю, тебе позвоню. Узнаю,
как дела, что делаешь, а то тут у меня подружка наша объявилась, ей тоже
интересно.
- Это которая? Беленькая такая?
- Ага.
- Так, может, я подъеду? А то она тебя, пьяного, динамит вечно, опять
слиняет, а так - хоть у меня шанс будет.
- Не-ет, Петь. Мы с ней уже спать укладываемся.
- А где пропадала-то, не говорит?
- Завтра расскажу. Ой!.. Она холодная. Все, Петя, спокойной ночи. Роджер.
...Собственно говоря, описывать пробуждение Александра Васильевича
Адашева-Гурского не имеет никакого смысла.
Люди, которым доводилось выпить накануне практически без закуски где-то
около полутора литров водки, живо представят себе весь букет
психофизиологических ощущений, включая панические и судорожно-паралитические
потуги рассудка определить - кому он, собственно, принадлежит?
Людям же, которым не доводилось проводить таким образом свое свободное
время, рассказывать что-либо об этом первом толчке нарождающегося дня, который
нежной, но крепенькой ножкой, еще пребывая в утробе, бьет маменьку в под дых, и
вовсе глупо.
Отметим лишь, что голова у него не болела.
Примечательным в данной ситуации было лишь то, что лежал он, свернувшись
калачиком, не решаясь раскрыть глаз, и двумя руками прижимал к груди мокрую
футболку.
Наконец что-то высшее подсказало ему, что звуки, разбудившие его, не были
пульсацией горячей крови внутри головы, а являлись телефонными звонками.
Александр медленно переместил свое тело к телефонному аппарату, осторожно
снял трубку и робко прислушался.
- Алло! Сашка! Алло! Ты меня слышишь? - Не отрывая трубки от уха, Адашев
кивнул.
- Алло! Сашка! Ты там чего, помер, что ли? - Держа в одной руке влажную
футболку, а другой все так же прижимая трубку к уху, он отрицательно помотал
головой.
- Да что ты там, в самом-то деле!
- О-ох...- наконец выдохнул Гурский и спросил горячим, низким и хриплым
шепотом: - Ты кто?
- Ну, слава Богу. Я - это Петр.
- Здравствуй... - Гурский судорожно сглотнул и добавил: - Петя.
- Ну, что ты там? Как?
- Трудно сказать...
- Слушай, бери тачку и езжай немедленно ко мне. Реанимировать буду. Я к
тебе сейчас никак не могу, колесо пробил, а запаски нет. Должны подвезти. Стою,
жду. Прямо возле дома.
- Петя, давай через пару часов, а? Сколько у нас сейчас?
- Да десять почти.
- Часам к двенадцати, ладно? Ты не волнуйся, все нормально.
- Ну давай...
Гурский повесил трубку, посмотрел на футболку, взял двумя руками за плечи
и встряхнул.. Снизу, по самому ее краю, был оторван лоскуток. Скомкал и вытер
ею лицо. Потом приложил ко лбу и пошел в ванную. Там открыл кран с холодной
водой, намочил футболку, отжал и обвязал вокруг головы. Потом долго смотрел на
себя в зеркало. Попытался дышать носом. Нос был заложен.
- Ничего, Петя. Успеем. Есть время.
Пошел на кухню.
На столе лежали две расплывшиеся от жары пачки пельменей. Взял их и
засунул в морозильник. Потом долго смотрел на оставшуюся в литровой бутылке
водку. Несколько раз вдохнул и выдохнул. Взял водку, выплеснул в стакан,
выдохнул и быстро выпил тремя большими глотками. Запрокинул голову и, глубоко
вдохнув, застыл с зажмуренными глазами. Потом шумно выдохнул. Поставил стакан.
Достал из холодильника визин и закапал в глаза.
Пошел в комнату, сел в кресло и закурил сигарету.
- Все успеем.
Такси остановилось возле дома Волкова где-то около часу пополудни. Из него
вышел Ада-шев-Гурский с полиэтиленовым пакетом в руке и медленно вошел в
парадную.
- Ну наконец-то, - сказал Петр, открывая дверь.
- Извини.
- Ты хоть ел что-нибудь?
Адашев отрицательно мотнул головой.
- Иди на кухню.
- Вот... - Александр подал пакет. Волков вынул футболку, расправил и
принюхался:
- А чем воняет?
- Я дичего де чувствую. У бедя дасморк.
- А где была-то?
Гурский неопределенно взмахнул рукой и пошел на кухню.
Волков засунул футболку в пакет и положил на тумбочку.
- Ладно, - Петя открыл холодильник. - Давай я тебя чинить буду.
Он поставил на стол запотевший графинчик, банку с маленькими-маленькими
маринованными огурчиками и, отойдя к плите, стал что-то жарить. Спустя короткое
время на столе стояли две большие плоские тарелки с жареными купатами, горчица
и миска с салатом. Отдельно пучками лежала зелень.
Адашев выпил вторую рюмку, обильно намазал купаты горчицей и стал есть,
прихватывая маринованные огурчики и веточки кинзы с укропом, которые он
складывал вдвое, а то и вчетверо, макал в солонку и отправлял в рот.
Потом он выпил третью рюмку, слизнул горчицу с ножа, улыбнулся и сказал:
- А салатные листья резать нельзя. Только ломать. И заправка, я тебе
потом покажу, там - уксус, масло постное, немножко горчички, сачь, сахар... и
вот так все перемешать.
- Ну? Где была-то?
- В морозилке.
- Где?
- Петя, я бардака не переношу. И свинства.
- Поэтому трусы должны лежать в холодильнике.
- Sure3. Это же естественно. Что я сделал, когда мы с тобой вчера ко мне
пришли? Ты не помнишь, а я тебе скажу - поставил водку на стол и, поскольку
было невыносимо жарко, снял футболку и тоже бросил на стол.
Потом мы прибрались, ты ушел, а я в кондицию входить начал. Ну и...
постепенно вошел.
Потом, уже позже гораздо, когда ты от меня ушел, а я уже вполне
соответствовал, еще добавил и чувствую - все. Но ведь не оставлять же бардак.
Прибраться же надо. Со стола убрать и по местам все расставить. Я на поднос все
поставил, а сам сплю уже, чисто механически заношу все на кухню, расставляю,
расставляю и вдруг ловлю себя на том, что вместе с оставшейся водкой футболку
со стола в холодильник сую. А? Тут я все и понял.
В тот-то раз, мне Берзин говорил, я все пельменей хотел и на том
настаивал. Он мне и купил пачку в круглосуточном, я сам был уже не в состоянии.
С этой пачкой он меня домой и доставил. Понимаешь?
Я вошел на кухню, положил пельмени на стол, снял потную футболку, бросил
туда же, потом пошел дверь запирать за Серегой, но не мог же я пельмени на
столе оставить... Вот я все туда и запихнул. А поскольку действовал я на
автопилоте, утром - ноль информации.
Я еще удивлялся - откуда у меня вторая пачка?
Но она - в глубине, примерзла, вся в инее, отдирать-то ее лень. А футболка
- за ней, в самом углу, тоже вся в инее, белым комком. И за пачкой ее и не
видно совсем. Так бы он
Закладка в соц.сетях
