Жанр: Детектив
Голова путешественника
...елось, если бы вам было страшно об этом
вспомнить - о том, что Освальд сделал с вами. Это произошло потому, что части
вашей личности, вашей натуры это
понравилось, а другая часть страшно переживала и стыдилась происшедшего.
Подумайте, моя дорогая. Вспомните,
поройтесь в своей памяти. Будьте с собой абсолютно честны. Тогда над вами пел
жаворонок. Помните? Не бойтесь этого.
Это же призрак, дух вины, который вы все эти годы загоняли как можно глубже в
себя. Вся ваша жизнь была отравлена им,
разве не так?
- Да,- ответила Мара, помолчав.
Она произнесла эти слова совершенно другим голосом. В первый раз за время
их разговора Найджел позволил себе
повернуть к ней голову и взглянуть ей в лицо. Из глаз у нее струились слезы, но
лицо было спокойным, умиротворенным,
почти счастливым, как будто она только что слушала прекрасную музыку.
- Да,- сказала она,- вы правы. Это совершенно верно. Теперь я помню.
- Послушайте,- требовательно проговорил Найджел.- Когда у вас возник этот
внутренний конфликт? Кто-нибудь в то
время говорил вам, что вы плохая девочка, испорченная или безнравственная? Ваш
отец?
- О нет. Он ничего не знал. От него все скрывали до того момента, когда
исчез Освальд.
- Вы в этом уверены?
- Совершенно.
- Тогда кто-нибудь другой?
- Может быть, можно об этом больше не говорить?- совсем по-детски
взмолилась она.
- Конечно. Только одна эта вещь, моя дорогая, и все...
Секунду-другую Мара шмыгала носом, потом сказала:
- Когда это случилось, я ушла от него. Побежала домой. Там была Джанет. Я
не хотела ей рассказывать, но она схватила
меня и вытянула из меня все. Я до смерти перепугалась - она так рассердилась,
когда я сказала ей, что случилось, и все
задавала и задавала мне вопросы. Расспрашивала о самых стыдных подробностях. Это
был жуткий допрос. Как-то
получилось, что я оказалась сама во всем виновата. Она заставила меня
почувствовать себя так, будто я совершила что-то
низкое, отвратительное. Думаю, что я бы там же на месте лишилась рассудка, если
бы не вошел Роберт. Он остановил ее. Он
был ко мне очень добр, ну, как вот вы сейчас... О, послушайте! Жаворонок больше
не поет!
- Он сделал свое дело на сегодня. И очень неплохо сыграл свою роль.
- При некоторой помощи мистера Стрейнджуэйза.- Мара улыбнулась ему простой
открытой улыбкой, в которой больше
не было ничего от виноватого ребенка.- Боже мой, по-моему, со мной происходит
потрясающая трансформация - так,
кажется, это называется? Берегитесь!
- Да что вы в самом деле, разве мы с вами занимались глубинным
психоанализом, моя дорогая! Вы сами к этому пришли.
Просто мы с вами выбрали подходящий момент, и у вас хватило храбрости вызвать
духов прошлого и не спасовать перед
ними.
- Да,- сказала она, снова помолчав,- я люблю Лайонела. Возможно, теперь все
будет в порядке. Искупаюсь-ка я.- Она
встала в лодке в полный рост и стащила с себя платье. Под ним был купальник.- В
конце-то концов, это должно происходить
со всеми людьми, по крайней мере со всеми нормально сексуально развитыми
девушками.
Она стояла перед ним, клонящееся к вечеру солнце золотило ее белую кожу, и
она никогда еще не выглядела такой
открытой, свободной от самокопания, такой бесполой. Она прыгнула в воду и
поплыла.
- Конечно,- пробормотал Найджел, устало закрыв глаза.- И, может быть,
прощай многообещающий скульптор.
Вскоре Мара выбралась на берег. Она попросила Найджела подать ей полотенце
и платье. Вытеревшись и натянув на себя
платье, девушка прыгнула обратно в лодку. Найджел теперь решил спросить ее, о
чем она хотела поговорить с ним наедине.
Она подергала за пуговицу на бархатной подушке, потом, не отрывая от нее
глаз, ответила:
- Все это очень трудно, но...- Она глубоко вздохнула.- Вы должны спросить
Реннела, с кем он разговаривал в ту ночь
внизу, на первом этаже нашего амбарчика.
- В ту ночь, когда был убит Освальд?
Она кивнула.
- Вы сказали, что очень важно знать, не видел ли кто-нибудь... не видел ли
кто-нибудь его в Плаш-Мидоу.
Постепенно Найджел вытянул из нее подробности. Она легла в половине
двенадцатого ночи, а Реннел остался с
полупустой бутылкой виски - он много выпил, но еще держался на ногах.
Приблизительно в четверть первого, проснувшись
от раскатов грома и шума начинавшегося ливня, она услышала, как внизу, в студии,
кто-то разговаривает. Единственное, за
что она может поручиться, это что голоса были мужские и один из них принадлежал
ее отцу. Они говорили негромко и не
сердито. Позже, узнав, что Роберт уходил на прогулку, она решила, что гостем,
по-видимому, был Лайонел, а не Роберт
Ситон, как она было подумала поначалу. Когда потом она спросила об этом у
Лайонела, тот ее догадку не подтвердил. Тогда
она спросила отца, но он отшутился, что, скорее всего, разговаривал сам с собой,
потому что порядком набрался. Больше она
об этом не задумывалась до тех пор, пока не началось следствие, то есть
вспомнила об этом только через несколько дней.
Голоса затихли минут через пять, и ей показалось, что после этого открылось и
сразу закрылось французское окно.
- Они оба вышли на улицу?
- Нет. Реннел не выходил - по крайней мере, мне так кажется. Я потом
слышала, как кто-то возится внизу, ворчит и
чертыхается, как обычно делает Реннел.
- Но спать он не пошел.
- Нет.- Мара снова нервно дернула за пуговичку.- Я бы вам не стала этого
рассказывать, если бы это его ставило под удар.
Я хочу сказать, что если гость был Освальд, он безусловно ушел из студии живым.
- Но Финни Блэк видел вашего отца возле французского окна на улице около
двух часов ночи.
- Да, но я не слышала, чтобы он выходил. Л я долго еще не спала. Кроме
того, с чего бы Реннелу убивать его?
Найджел поднял брови.
- Отомстить за мою честь?- Мара хрипло рассмеялась.- Дорогой мой, вы совсем
не знаете его, если можете такое
подумать. Не говоря уже о том, что он мог отомстить, просто выдав его полиции.
- Почему же он этого не сделал?
Мара смутилась.
- Все это было так давно. Конечно, тогда Реннел разбушевался. Когда ему
сказали. Но...
- Но он недурно использовал это? Бесплатный стол и крыша над головой?-
Найджел намеренно высказал свою мысль так
прямолинейно, даже грубо.
Девушка скорчила гримасу.
- Наверное. Но разве вы не видите? Даже если посмотреть с такой точки
зрения, ясно, что теперь, когда вновь объявился
Освальд, в интересах Реннела было, чтобы тот оставался жив.
- Грубо говоря, деньги за молчание он мог бы получать теперь от Освальда, а
не от Роберта? Если бы Освальд получил
назад все имущество и капитал?
- Да. Ну разве не ужасно так говорить о собственном отце, а? Но он совсем
не плохой человек, просто слабый и ленивый.
И он не гениален. Честно говоря, я не думаю, чтобы он шантажировал Роберта;
скорее всего сам Роберт считал, что должен
как-то компенсировать ему за брата.
На это Найджел не сказал ничего. Он обдумывал то, что только что поведала
ему Мара. Освальд в ту ночь вполне мог
добраться до Плаш-Мидоу к четверти первого или чуть позже. Но зачем ему было
сначала идти в старый амбар? Либо для
того, чтобы встретиться там с Реннелом, который назначил ему эту встречу; либо
потому, что кто-то другой из Плаш-Мидоу
сделал это, а потом не пришел; либо в последний момент Освальд испугался идти
прямо в дом и решил начать свое
воскрешение из мертвых с Реннела. Была и четвертая вероятность - а именно то,
что убийца назначил Освальду встречу у
амбара специально, чтобы бросить тень на Реннела Торренса.
Самым простым казалось первое объяснение. Но тогда выходило, что Реннел и
был тем человеком, кого Освальд
оповестил о своем приезде в Англию. И тут концы совершенно не сходились с
концами.
- Послушайте, Мара, вам придется вспомнить еще кое-что.
- Становится прохладно,- отозвалась она, опасливо взглянув на него.
- Вы увидели, как Роберт с Джанет пересекали двор, примерно через полчаса
после того, как услышали голоса внизу?
- Скорее всего, через пятнадцать минут.
- Но было без четверти час, когда...
- А, черт, я совсем запуталась со временем. Я искренне была уверена, что
пробило половину первого, когда я увидела их.
Но суперинтендант говорит, кто-то видел, как Роберт шел через деревню
пятнадцатью минутами позже, поэтому это скорее
всего было без четверти час.
- Но вам кажется, что между этими двумя вещами прошло скорее четверть часа,
чем половина, так?
- Да, должна сказать, что это так и есть.
- Господи, как же нам важно точно знать это время! Однако вы видели их при
вспышке молнии. Вы уверены, что это была
Джанет?
- Безусловно.
- Подумайте хорошенько. Как она была одета?
- На ней был макинтош, а под ним платье.
- Откуда вы знаете, что там было платье?
- Как откуда, я видела платье. Из-под макинтоша торчал подол.
- А Роберт? Что было на нем?
Мара сдвинула брови.
- Я его не очень хорошо разглядела, потому что ростом он поменьше Джанет и
она его заслоняла. Думаю, темный костюм.
- Не макинтош?
- Нет. Теперь я вспоминаю, что она, наверное, надела его макинтош. Я
видела, как он махал рукой. Вроде бы было похоже
на темную ткань. Но поклясться в этом не могу.
- Была на нем шляпа?
- Я не заметила.
- Гм."- Он стоял, глядя невидящими глазами на Мару Торренс и совершенно
погрузившись в собственные мысли.
Она напомнила ему о себе:
- Я все еще здесь. И начинаю мерзнуть.
- Что? А, да. Вам нужно бежать домой. Больше вы ничего, абсолютно ничего не
помните о той ночи? Пусть даже самого
обычного, пустячного, тривиального? Никаких таинственных звуков? Движений?
Блуждающих огоньков? Ничего?
- Нет... Да! Вот дурочка! Хотя это было так привычно... как-то не приходило
в голову. У Роберта в руках был фонарь
"летучая мышь". Ваши "блуждающие огоньки" напомнили. После удара молнии
наступила полная темень, и тогда я
заметила, как блеснул фонарь. И потом они скрылись из виду. Это все.
- Они пошли к маслодельне?
- Нет. Они же ходили в денник к Китти, разве вы не помните?
- Почему же, помню. И после этого вы еще оставались у окна?
- Да.
- Но фонаря больше не видели?
- Нет. Я... О!- испуганно воскликнула она. Прикусив зубами костяшки
пальцев, Мара широко открытыми глазами
посмотрела на Найджела.- Ведь Финни сказал, что видел этот фонарь в маслодельне,
и он горел! Но это ведь не обязательно
значит что-то плохое, ведь не обязательно?
- Бегите домой, дорогая,- ласково сказал Найджел.- Да, я забыл, вы же на
лодке? Вы с ней справитесь?
- А вы не поедете?
- Еще нет. Мне нужно сходить в Хинтон-Лейси. Будьте добры, скажите дома,
чтобы меня к ужину не ждали.
Найджел вылез из лодки и отвязал ее. Мара сидела не двигаясь и смотрела
прямо перед собой. Когда она заговорила, то
сказала совсем не то, что ожидал услышать Найджел.
- Мне надо теперь рассказать Лайонелу?..- совсем по-детски спросила она.
- О "летучей мыши"? Ну...
- Да нет же, нет! К черту этот фонарь! Вы сами можете охотиться за своими
блуждающими огоньками, если уж вам так
хочется. Я имела в виду... насчет Освальда.
- Надо. Но пока подождите. Вы же не хотите, чтобы он женился на вас из
жалости или забрал себе в голову, что с этой
минуты должен превратиться в брата милосердия. Подождите, пока совсем не
привыкнете к новым мыслям, которые
возникнут у вас в голове после того, что вы сегодня узнали про инцидент с
Освальдом. Реакция будет очень тяжелая. Вы
столько лет закрывали глаза на правду, что невозможно ждать, чтобы все в момент
стало на свои места.
Произнося эту речь, Найджел пытался сделать петлю из конца, которым лодка
привязывалась к колышку на берегу;
наконец это ему удалось, и, набросив получившуюся петлю на голову и плечи Мары,
он ногой оттолкнул лодку от берега.
Отделавшись от веревки, девушка встала на колени около мотора и, прежде чем
дернуть за ручку стартера, посмотрела на
Найджела.
- Вы все правильно сделаете насчет этой "летучей мыши", правда ведь?-
спросила она и попыталась улыбнуться.
Через двадцать минут Найджел снова беседовал с суперинтендантом Блаунтом.
Прежде всего он пересказал ему свой
разговор с Марой Торренс.
- Вот, значит, как они удалили Освальда из страны,- хмыкнул Блаунт.-
Компромисс за преступление. Неплохо!
- Почему вы, Блаунт, все время нажимаете на это свое "они"? Если мисс
Торренс правильно изложила мне факты, ее отца
не ставили в известность о поступке Освальда до тех пор, пока не произошло так
называемое "самоубийство". Я совершенно
уверен, что он не имеет отношения к заговору, связанному с исчезновением
Освальда. Он мог почувствовать, что тут что-то
нечисто, но я не верю, чтобы у него были доказательства, с помощью которых можно
было бы шантажировать Ситонов.
- Возможно, вы и правы. Но Ситоны в этом деле увязли по самое горло, что бы
вы там ни говорили.
- Не могу с вами согласиться. Готов поспорить, Джанет Ситон могла все
организовать одна, не прибегая к чьей-либо
помощи. И вы бы не ошиблись, если бы велели своему - как его там?- инспектору
Слингсби сосредоточиться целиком и
полностью на ней.
- Почему вы так считаете?
Найджел стал загибать пальцы:
- Во-первых, Роберт был бедняком и не смог бы выложить столько наличных.
Во-вторых, я считаю его человеком чести,
которому никогда даже в голову бы не пришло использовать преступление Освальда
для собственной выгоды. В-третьих,
чтобы организовать такое мнимое самоубийство, требовалось много времени, а не
только денег. Теперь учтите, что, согласно
показаниям Мары, Роберт проводил с ней почти все время после того, как случилась
эта ужасная история, и вплоть до
момента, когда исчез Освальд. Джанет была с ней только ночью. Да и Реннел
Торренс говорил мне, что Джанет в тот момент
очень сблизилась с Освальдом, "присматривая за ним", как он это называл. Я бы
сказал, что она не столько "присматривала"
за ним, сколько выкручивала ему руки... В-четвертых, все это отлично согласуется
с тем, что мы уже знаем о Джанет. Она
пыталась женить на себе Освальда и получила от ворот поворот. Затем она узнаёт,
что Освальд сделал с Марой - это для нее
как соль на свежую рану. Очень существенно то, что она взяла такой резкий
осуждающий тон, так гадко вела себя с Марой,
когда разговаривала с бедняжкой в тот ужасный день. Мы не станем задерживаться
на нездоровом психологическом аспекте
происшедшего, это не требует пояснений. И, главное, это умная, решительная,
амбициозная женщина, одержимая к тому же
маниакальной страстью к дому своих предков. Если бы Роберт получил это
имущество, ей бы ничего не стоило прибрать к
рукам самого Роберта. И она собиралась это сделать. И сделала! Что и следовало
доказать.
Блаунт что было сил тер свою лысину.
- Я хочу съездить завтра в Сомерсет. Оставляю вас с Бауэром за старших.
- Очень вам благодарен.
- Только не затевайте никаких авантюр, договорились?- добавил Блаунт со
всей строгостью, на какую только был
способен в разговоре со Стрейнджуэйзом.- И вот этот фонарь, как его, "летучая
мышь". Не нравится мне это.
- Вы, наверное, задавали Роберту Ситону вопрос, как фонарь оказался в
маслодельне?
- Он сказал, что оставил фонарь в конюшне, когда они ходили посмотреть на
кобылу.
Найджел поднял брови.
- Ну что же, может, так оно и было. Кто-то мог воспользоваться им позже.
Убийца. Или Освальд. Отпечатки пальцев?
- Все было вымыто и вытерто. Прицепиться не к чему, ничего подозрительного.
Миссис Ситон помешана на чистоте. У
нее все должно блестеть и сиять... Что странно в этом деле, так это то, что
нигде нет отпечатков пальцев жертвы. Вы же
знаете, Гейтс первым делом перепробовал все возможные поверхности. Но...
- Это свидетельствует об огромной осторожности и осмотрительности Освальда.
Мы все как-то забываем, что он был
преступником. Он старался действовать так, чтобы ни к чему не прикасаться - на
случай, если бы кто-нибудь опознал его и
донес и ему пришлось бы уносить ноги.
Суперинтендант Блаунт тяжело прошелся по комнате и сел в кресло у окна.
Глядя на темнеющее небо, Блаунт со вздохом
возвестил:
- Бывают времена, когда я начинаю думать, а существовал ли в
действительности этот парень.
- Освальд?
- Угу.
- Да. Я понимаю, что вы имеете в виду.
- Тело. Голова. И грязная история. Вот и все, что от него осталось. Если бы
только мы могли проследить за его
передвижениями, дополнить некоторые пустые места...
- Так вы уже неплохо поработали.
- Знаете, мне пришло в голову, что если бы не было тела и не было головы,
он бы вообще исчез, растворился в воздухе.
Выходит из поезда на железнодорожную платформу, шагает через лес и - пф-ф, нет
его!- Блаунт щелкнул пальцами.
- Боже! Я же совсем забыл сказать вам одну вещь. Мара слышала, как ее отец
разговаривал с каким-то мужчиной, и было
это в ту ночь, в четверть первого.
Блаунт не успел раскрыть рта, как в дверь просунулся нос хозяина гостиницы:
суперинтенданта просили к телефону. Через
две минуты он вернулся.
- Это был Реннел Торренс,- сказал он.- Хочет сделать заявление.
Глава. Лайонел Ситон подслушивает
Суперинтендант решил выслушать заявление Реннела Торренса на следующее
утро. Он назвал это "наставлением на путь
истинный". Если Торренс виновен, то независимо от того, намеревается он прийти с
повинной или навести тень на плетень,
задержка на ночь подействует ему на нервы; если же нет, то очевидное
пренебрежение, с которым суперинтендант Блаунт
отнесся к его обращению, заставит его быть более откровенным, чтобы во время
завтрашней беседы произвести на
суперинтенданта более выгодное впечатление. Тем не менее Блаунт отослал
многострадального сержанта Бауэра подежурить
ночью во дворе Плаш-Мидоу, чтобы, если Торренс вдруг передумает и решит удрать,
он не дал ему этого сделать. Исходя из
общего принципа, что всех подозреваемых нужно держать в напряжении, Блаунт
попросил Найджела по возвращении в
усадьбу рассказать всем, что на следующий день Торренс собирается сделать
заявление.
- Если у кого-нибудь из них совесть нечиста, это его подстегнет,- объяснил
он.
- Будем в таком случае надеяться, что Бауэр не заснет,- заметил Найджел.-
Вы будете выглядеть довольно глупо, если
Торренса сегодня ночью ликвидируют.
- Я всецело доверяю сержанту Бауэру,- несколько обиженно произнес Блаунт.
Расставшись с суперинтендантом, Найджел решил заглянуть к Полу Уиллингхэму.
Своего друга он застал погрузившимся
в бумаги, в прямом и переносном смысле этого слова.
- Домашняя работа,- объяснил Пол.- Еще десять минут. Возьми там пива; оно
очень хорошее и дорогое - говорят, полезно
для печени.
Найджел налил себе стакан "холландса", взял со стола чистый листок бумаги и
принялся составлять схему передвижений
всех лиц, фигурирующих в деле. Он уже потратил много времени, пытаясь
восстановить движение этих людей вечером в
четверг, но всякий раз в его расписании обнаруживалось еще больше пробелов и
вопросительных знаков, чем в предыдущем.
Однако то, что он услышал сегодня от Финни Блэка и Мары, могло бы помочь
заполнить некоторые пробелы.
Так он сидел и работал, пока наконец Пол не пробормотал:
- Ну вот, осталось только "заработал - плати", и я свободен.
Он быстренько перелистал таблицы начисления налогов и стал подсчитывать,
сколько удержать со своих работников за
прошедшую неделю. Покончив с этим делом, он отложил ручку "биро", которой делал
записи, вынул чековую книжку и стал
копаться в бумагах на столе.
- Что-то потерял?- спросил Найджел.
- Мою обыкновенную ручку с пером.
- "Биро" кончилась?
- Нет, но мне нужно подписать чек.
- Ну и что?
- Знаешь,- рассеянно пояснил Пол,- в прошлом году я хотел подписать чек
этой самой "биро", но меня попросили
подписать другой ручкой. Это было в бюро путешествий, и чековая книжка была их.
Они сказали, что шариковая "биро"
оставляет оттиск на лежащем ниже чеке и кто-нибудь может подсмотреть и обвести
чернилами подпись на чеке, следующем
после твоего, прикарманив таким образом несколько сотен или тысяч фунтов. А, вот
она! Так вот, я увидел, что ты со мной в
комнате, и подумал, что береженого Бог бережет.
- Да, ты очень усложняешь себе жизнь.
Пол Уиллингхэм вложил чек и карточки удержания налогов с рабочих в конверт
и заклеил его.
- Ладно, порядок, теперь расскажи-ка лучше, как там у вас с убийством?-
спросил он, наливая пиво в свою большую
кружку.
Найджел коротко рассказал ему обо всем, не упомянув, разумеется, о личной
жизни Мары.
- Ну, что ты на это скажешь?- закончил он свое повествование.
- Ого, да там у них целая банда!- ухмыльнулся Пол Уиллингхэм.
- Наверное, банда пиратов в масках?
- Ну нет. Я совершенно серьезен. Я тут несколько раз думал об этом деле.
Значит, так, Найджел. Давай не будем спорить и
договоримся, что Освальда прирезали в маслодельне. Теперь смотри, что им надо
было сделать. Во-первых, заманить его в
маслодельню, потом перерезать горло, потом снять с него одежду, потом отрубить
голову, потом приготовить веревочную
сумку, чтобы положить в нее голову, и потом отнести ее куда-нибудь и спрятать;
тело нужно было завернуть в макинтош,
оттащить к реке, а потом, наверное, хороший пловец должен был отбуксировать его
куда-нибудь ниже по течению; потом
нужно было спрятать сверток с одеждой в церковном склепе, а маслодельню
сполоснуть из шланга. Не обязательно в таком
порядке, конечно. Я что-нибудь забыл?
- Вряд ли. Можно подумать, что ты там присутствовал.
- Плюс еще несколько мелочей: обшарить карманы одежды, чтобы не осталось
ничего компрометирующего, почистить
орудие убийства и положить его на место или спрятать. На все это необходимо было
время, старик. И если бы действовал
один человек, то ему просто не под силу было бы сделать все это за такой
небольшой промежуток времени. Да, кстати, а кто
стоял на страже? Вы можете представить себе, чтобы со всем этим справился одинединственный
человек, пусть даже ночью,
пусть даже он все детали проработал заранее,- но так, чтобы никто не страховал
его, стоя под дверью? Ну, кто мог бы пойти
на такой риск? Вот почему я говорю, что их была целая шайка.
- Да, мысль о двух людях, которые сделали это вместе, приходила мне в
голову.
- Ну, и потом,- воодушевился Пол,- ты подумал о том, какое значение имеют
следы крови?
- Но никакого кровавого следа не было.
- Вот то-то и примечательно, то-то и существенно, старик. Я не верю, чтобы
один человек мог оттащить или отвезти на
тачке, тележке или еще на чем-нибудь только что обезглавленное тело от самой
маслодельни до реки и не оставить следов
крови, пусть даже воротник макинтоша был очень плотно застегнут.
- Дождь вполне мог смыть все следы. И вообще, к тому времени труп мог уже
не истекать кровью. Но я согласен, было бы
намного проще и легче, если бы тело несли два человека.
- Вот видишь! Я рад, что ты наконец начал думать, как я.
- Но кто эти двое?- встревоженно спросил Найджел.- В Плаш-Мидоу не так-то
много возможных комбинаций. У меня в
голове не укладывается, чтобы одна из вероятных пар могла запланировать и
последовательно осуществить такое
преступление. Роберт и Джанет? Лайонел и Мара? Реннел и Роберт? Лайонел и
Джанет? Мара и Реннел?.. И так далее, на
выбор. Ни одно из этих, так сказать, содружеств ничего не объясняет.
- У тебя на уме одни только пары, старик,- отозвался Пол и помахал в
воздухе трубкой.- Почему бы им всем вместе не
собраться и не сделать это сообща? Ведь Освальд угрожал им всем - в разной
степени, но всем, разве не так?
Найджел кивнул.
- Так в чем же дело? Вся команда решила осуществить операцию "Освальд" - и,
надо сказать, неплохо справилась с
задачей... Точнее, справилась бы, если бы Финни не занесло в маслодельню в самый
неподходящий момент.
- Нет, Пол, нет. Давай не будем фантазировать больше, чем нужно. Убийства
кучей не совершают. Другие преступления -
да. Но не убийства.
- Да, наверное, ты прав,- согласился Пол, глядя куда-то вдаль.- Ведь,
несомненно, всякое убийство безрассудно. Ты
помнишь, Роберт говорил о точке взрыва - ну, тогда, когда мы у них пили чай?
Конечно, человек может долго планировать
убийство, вынашивать и продумывать каждую деталь, заранее готовить себе алиби и
так далее, а может совершить
непреднамеренное преступление - скажем, в момент помутнения сознания. Но в
известном смысле это одно и то же.
Различия между предумышленным и спонтанным убийством просто не может быть,
потому что не существует такого
понятия, как хладнокровное убийство. Все дело в точке взрыва. Человек, который
планирует убийство загодя, никогда понастоящему
не собирается его осуществить. По большей части он не идет дальше
фантазий - я думаю, каждый день в
воображении людей совершаются тысячи убийств. В реальности же только в отдельных
случаях накал страстей достигает
точки взрыва, и человек делает шаг от фантазии к реальности. Я хочу сказать, что
такой убийца отвечает за свои действия не
больше, чем если бы он в припадке слепой ярости ударил совершенно незнакомого
человека.
- Не могу с тобой согласиться, но все это чрезвычайно интересно.
- Вот почему я говорю, что убийство всегда безрассудно. Или скажем так:
всякое убийство - это акт безумия,
наступающего постепенно или мгновенно, не имеет значения. Убийца больше не
владеет собой; внутри него сидит другой
человек, который принуждает его совершать насилие над самим собой не в меньшей
степени, чем над жертвой. Ну а по
прошествии времени... знаешь, я могу представить себе, что, убив человека, я
через год совершенно искренне не верил бы,
что пережил это не во сне, а в реальности. Как только затянется рана, нанесенная
самому себе собственным актом насилия,- а
природа в таких случаях действует быстро,- я буду жить и заниматься своими
делами точно так же, как любой другой
гражданин.
Найджел шел по дороге в Ферри-Лейси, и слова Пола Уиллингхэма не выходили у
него из головы. Он поужинал на ферме
и договорился, что Пол пригласит Ванессу Ситон погостить у него, если дела в
Плаш-Мидоу пойдут совсем плохо,- а
Найджел этого сильно опасался. Вспоминая разговор с Полом, Найджел отметил про
себя, что тот нес много околесицы, но,
сам того не подозревая, в одном отношении попал в самую точку.
Предумышленное ил
...Закладка в соц.сетях
