Жанр: Детектив
Зола
... там
должен быть какой-то транспорт. Междугородний автобус, или рейсовый до ближайшей
железнодорожной станции... До города доберемся нормально, а там ищи нас свищи.
- Нас могут запомнить, - сказала Вика. - В таких поселках все друг друга
знают, и обязательно кто-нибудь вспомнит, что в день убийства на автобус садились
парень с девушкой, которых никогда здесь не видели и которые непонятно откуда взялись.
Даже шофер автобуса может нас взять на заметку...
- Ну и что? - возразил Стасик. - Парней и девушек много. В таких же
дубленках и куртках, как мы. С такими же глазами и волосами.
- Найдут... - вздохнула Вика. - Они знают, как искать... А мы не знаем, как
растворяться в воздухе. И потом... У тебя деньги есть?
- Чуть-чуть. На проезд наскребем.
- А если не хватит?
- На автобус хватит. Да и на электричку тоже. В крайнем случае, зайцами
проедем.
- Нам нельзя ехать зайцами. Нам нельзя, чтобы нас заметали. И ещё одно...
- Что?
- Есть хочется.
- До вечера дотерпим. Где-нибудь в станционном буфете можно по пирожку
сжевать.
- А если я тебе предложу другой план?
- Какой?
- Сунуться к тому человеку, к которому нас вез этот тип!
- Ты ошалела! - у Стасика челюсть отвисла.
- Вовсе нет, - Вика боязливо оглянулась на машину - ей показалось, что по
дороге кто-то идет, но это лишь веточка от мороза хрустнула - и быстро заговорила. -
Смотри. Мы звоним этому мужику...
- Как?
- Этот... в машине... набирал его номер последним. Значит, надо просто нажать
повтор номера. Ему мы скажем, что его приятелю стало совсем плохо, и он велел нам
топать дальше самостоятельно, но путано объяснил, как найти дом - вырубался уже. Он
точно объяснит нам, как к нему выйти, мы доберемся до его дома...
- И он пойдет смотреть, что случилось с машиной и его дружком! - перебил
Стасик.
- Пусть идет. За это время мы найдем у него деньги и смоемся. У таких людей
всегда деньжищ полно. И они их не прячут, потому что у них никто не посмеет украсть!
- Догонит...
- Надо, чтоб не догнал... И потом... Слушай, а зачем нам ждать, пока он уберется
из дому? Мы можем пригрозить ему пистолетами, запереть в каком-нибудь погребе и
спокойно обшарить весь дом...
- Не годится, - сразу возразил Стасик. - Такие люди из-под земли потом
достанут. Если мы на него "наедем", то нам придется его убивать. Иначе нам будет очень
плохо. Такие люди умеют находить ещё получше милиции.
- Значит, надо его застрелить! - твердо сказала Вика. - Пистолеты при нас, а он
не насторожится, пока не будет поздно.
- А если он не один? Если там куча народу?
- Один, - с такой же твердостью сказала Вика. - Если бы он не был один, этот
тип поехал бы не к нему, а в другое место. Он катил к глухарю на отшибе - к одному из
тех, кто живут одиноко и у кого ни одного лишнего свидетеля не будет. Ему не надо было,
чтобы лишние глаза видели и его рану... и то, как он нас закопает.
- А ты уверена, что сможешь выстрелить? - с сомнением спросил Стасик.
Вика покосилась на машину.
- Теперь мне кажется, что смогу. Оказывается, самое главное - попробовать
один раз. И у нас ведь два пистолета. Если мы оба станем стрелять с близкого расстояния,
то кто-то из нас обязательно попадет. А потом мы добьем... - последние слова она
произнесла почти шепотом, чутко прислушиваясь к лесным шорохам. Стасик смотрел ей в
глаза, в которых зажегся темный и такой влекущий его огонь - и сам начинал верить, что
теперь выстрелить и добить раненого будет очень просто. Все шло не так, как он хотел,
весь день из его задумок выходила какая-то бледная размазня - а теперь представлялась
возможность реабилитировать себя в собственных глазах. И в глазах Вики, что самое
важное...
- А тогда... - у него перехватило дыхание, и он стиснул руки Вики повыше
локтей. - Мы могли бы не сразу уйти, когда найдем деньги, а попробовать и это... в
первый раз.
- Да, - прошептала Вика. - Рядом с трупом... Мне кажется, тогда я переломлю
себя, и у нас все получится... И я даже кайф словлю, ты это сделаешь.
Теперь и у Стасика горели глаза.
- Так и будет! - сказал он. - Беру телефон и звоню... Только...
Он обнял Вику и прильнул губами к её губам. Этот их поцелуй сперва получился
таким же слюнявым и размякшим - "сопливым", пользуясь грубым школьным жаргоном
- как и прежние, и они чуть не пыхтели от напряжения, чтобы у них все стало наконец
получаться красиво, "как в кино". Вика обвила руками шею Стасика, чуть склонила
голову набок, а Стасик даже высунул кончик языка - скорее, от усердия, чем вспоминая
"киношные" уроки - и, в конце концов, они застыли, прижимаясь к губам друг друга и
чувствуя, как через губы все больше смешивается их взаимное тепло, становясь общим,
как разогревается кровь... Увлеченные, они не заметили, как по дороге неслышно
приблизился взрывник, с крупной собакой на поводке. Лишь когда взрывник тихо и
насмешливо присвистнул, они отпрянули друг от друга, а Стасик сделал попытку кинуться
к сумке, в которой лежал второй пистолет (первый, выроненный Викой, так и покоился на
полу салона).
- Не балуй, - сразу предупредил взрывник, доставая из-за пазухи пистолет. -
Все равно свою пушку достать не успеешь. А успел бы - я б собаку спустил бы, она бы
тебя на клочки подрала, ещё до того, как ты выстрелил. И учтите, в любой момент моего
Барса спустить могу, - он заглянул в машину, сокрушенно покачал головой, увидев
простреленную голову мужика, упавшую на руль. - Допрыгался, идиот. А вы тоже
хороши... - взрывник хмыкнул. - Вот времена пошли - ягнята волка слопали. Но кто
от волчьего клыка вывернулся, тот от пастушьего ножа не уйдет... Пошли. И учтите -
шаг влево, шаг вправо - как попытка побега, прыжок на месте - как бунт. Сразу моего
волкодава спущу, эта смерть пострашней, чем от пули, будет... Ну, живо! - прикрикнул
он, увидев, что остолбеневшая парочка не шевелится.
Вика и Стасик понуро побрели в ту сторону, в которую взрывник указал
пистолетом. Взрывник подхватил на плечо сумку Стасика и пошел следом за ними.
10
- Входите, - сказал взрывник, пропуская тинэйджеров сперва в калитку, потом в
дверь дома. - Топайте вон в ту комнату. Садитесь по жердочкам - и сидите тихо.
Стасик и Вика молча сели на два стула возле стола.
- Барс, сидеть!.. - прикрикнул взрывник, и пес послушно уселся в прихожей, у
самой двери. Взрывник прошел в комнату. - Сидите, цыплятки? Давайте подумаем, что с
вами делать. Но сперва познакомимся. Меня Наум Самсонович зовут, а вас?
- Стасик...
- Вика...
И Стасик, и Вика с трудом шевелили губами.
- Так вот, Стасик и Вика, надо решать, что с вами делать, - задумчиво
проговорил взрывник, тоже садясь за стол. - Покойный Жихарь, которого вы так ловко
шлепнули, наверняка вез вас сюда, чтобы замочить и от лишних свидетелей избавиться.
Но мне вас мочить особого резона нетути... Чего заерзали? - осведомился он, когда
Стасик и Вика при этих словах явно оживились. Вопрос был задан самым простым и
спокойным тоном, но почему-то прозвучал так, словно взрывник резко прикрикнул на
ребят - и они сразу опять затихли и зажались, как будто огретые ударом хлыста. - Я ж
не уверен, что вы молчать будете. А где нет уверенности, там, может, лучше
подстраховаться. Значит, так. Ступайте вон в ту комнатку. Она без окон, так что улизнуть
вам не удастся. И мой пес вас будет стеречь. Удастся дверь вскрыть - от вас только
рожки и ножки останутся. Вернусь - подумаю, как с вами быть. Ну, пошли!
Стасик и Вика, не говоря ни слова, поднялись и прошли в указанную комнату.
Взрывник захлопнул за ними дверь комнаты и запер дверь на ключ. Потом он, не теряя
времени, свистнул пса, и, велев сторожить ему у двери, опять вышел из дома.
Подростки, оказавшиеся в полной тьме, услышали - глухо, сквозь стены - как
скрипнула калитка.
- Ушел... - выдохнула Вика. - Как ты думаешь, отпустит он нас или нет?
- Не знаю, - хмуро ответил Стасик. - Но, мне кажется, отпустит... Сейчас, я
свет включу, я успел заметить, где здесь выключатель.
Он ощупью пробрался по комнате, щелкнул выключателем. Свет был тусклым и
слабым - но и он в первое мгновение ослепил ребят.
Комнатка, совсем маленькая, ещё меньше казалась из-за старомодных громоздких
предметов, которыми была заставлена: большой пузатый диван, огромный, покрытый
вытертым ковриком, сундук вместо прикроватной тумбочки: на этом сундуке стояла
большая настольная лампа с разлапистым абажуром - видно, эта лампа играла роль
ночника, её можно было включать и выключать, не вставая с кровати, в отличие от
большого света - и лежали стопки старых газет и журналов. Между стеной и изножьем
дивана чудом вместился огромный комод, одна дверца которого не открывалась - диван
мешал. Словом, свободного пространства в комнате было очень мало, и оттого возникало
ощущение глухой духоты.
- Что-то вроде запасной спальни, да? - спросила Вика, осматривая обстановку.
Она включила ночник, в комнате сразу стало теплее и уютней от рыжеватого,
приглушенного абажуром, света ночника, отбрасывавшего золотистый круг на сундук и
край дивана. - Выключи большой свет, - попросила она.
Стасик выключил большой свет, и им сразу стало уютней - насколько они могли
вообще уютно чувствовать себя в той ситуации, в которую попали.
- А теперь расскажи мне все, - потребовала Вика. - Откуда взялся этот мужик,
и что ты вообще натворил.
- Я не все тебе рассказал... - проговорил Стасик.
- Это я понимаю, - кивнула Вика.
Стасик сел на диван рядом с ней, свесил руки, положив сомкнутые ладони между
колен.
- Я с этим мужиком познакомился ночью, когда предварительно осматривал
квартиру... Ну, ту, в которой мы были. Я ведь... Я сначала думал, что мне надо умереть.
Понимаешь, чувствовал себя обязанным уйти вслед за Катькой. Ну, раз я так её любил, то,
значит, теперь и мне на земле места нет. Как-то вот так я это представлял. Я должен был
доказать всем, как я её любил, что-то вроде этого. То есть, я хочу сказать, меня бы
устроило, чтобы никто не догадывался, что я погиб из-за любви к ней, после всего...
После того, как ей попользовались другие. Это бы глупо выглядело, да? Но если б я умер
ради нее, то для меня это стало бы доказательством всему свету, что я сумел... Ну, в
общем, понятно. Я обследовал дом, обнаружил, что одна из квартир, частью окон
глядящая на кладбище, находится как раз в серединке между ещё незаселенных этажей.
Ну, словно котлета в гамбургере. И я проник туда ночью... И встретился с этим мужиком.
Я не знал, кто он, и что он такое. А он сперва принял меня за одного из тех малолетних
воришек, что шарят по незаселенным квартирам и снимают сантехнику, чтобы загнать на
толкучке. Вообще-то там и сторожа есть, и все такое, но сторожа тоже мышей не ловят...
А он так подумал, потому что застал меня в ванной, где я пробовал воду и очень
обрадовался, увидев, что горячая идет. Понимаешь, я сперва думал, что погляжу в бинокль
на все похороны, от и до, приблизительно представлю по времени, когда дым из трубы
будет... будет Катькой, вот этот миг уловлю... Или дождусь, когда Катькины родители
выйдут из крематория и поедут домой. Потом я собирался вскрыть себе вены. А ведь
пишут, что лучше всего вскрывать вены в горячей ванне - так наверняка... В общем, мы с
этим мужиком разговорились, он меня раскрутил на откровенность. И я ему рассказал о
своей любви и обо всем... Он поинтересовался у меня, на какой день и во сколько
назначены похороны Катьки, потом сказал: "Что ж, отговаривать тебя не буду, не по
мужицки это, отговаривать. Могу лишь попросить, чтобы ты сам передумал. А если не
передумаешь, то я готов тебе помочь. В том смысле, что, как ты хочешь, помогу тебе
скрыть от всего света причину, по которой ты уходишь из жизни. Есть у меня одна
задумка... Но давай потолкуем накануне похорон."
- И что он тебе предложил? - спросила Вика, когда Стасик замолк, собираясь с
мыслями. - Это он дал тебе пистолет?
- Да, - ответил Стасик. - Он предложил...
- Он предложил тебе сделать вид, будто ты член тайной молодежной
организации, борющейся с коррупцией и бандитизмом? И что ты стреляешься в знак
протеста против разгула криминала? Этакий современный тимуровец-комсомольчик,
впавший в отчаяние и решивший своей смертью позвать на борьбу, да?
- Да. Он мне объяснил, что правду о том, из-за чего я покончил со мной, будем
знать только мы двое, а зато я своей смертью подниму народ на борьбу. То есть, сделаю
действительно хорошее дело. Но что в этих обстоятельствах резать себе вены -
несерьезно. Настоящие борцы стреляются. Тем более, пистолет станет доказательством,
что я не просто так, что я действительно принадлежу к серьезной организации юных
мстителей, у которых есть оружие.
- Удивляюсь, как ты мог уши развесить на всю эту чушь, - сказала Вика.
- Сейчас-то, может быть, и не развесил бы. Но тогда... тогда он попал в самую
точку. Поддел именно то, что я чувствовал. И, как мне казалось, предложил самый
лучший выход.
- Как он не побоялся дать тебе пистолет? Ведь ты мог пойти с этим пистолетом в
милицию... - заметила Вика.
- Он сказал мне, что подстрахуется: даст мне пистолет, который засвечен по делу
об убийстве, и, если я попадусь с ним или попробую его сдать, я уже вовеки не отмоюсь,
- объяснил Стасик. - И вообще, он давал понять - не прямо, а намеками, но, все равно,
довольно прозрачно - что он сам из милиции или из спецслужб, и я своим
самоубийством окажу им услугу в борьбе с бандитами, раз уж я жить не хочу.
- Все равно не понимаю, как ты на все это купился, - сказала Вика. - Ведь это
ж такая наглая дуриловка, на которую и дошкольник не клюнул бы!
- Говорю тебе, когда тебе говорят то, что ты хочешь услышать - на все клюнешь!
- ответил Стасик. - И я... Мне нравилось тайком вертеть пистолет, думать о том, как я
нажму курок... Какой шухер будет вокруг моей смерти! И никто, кроме меня - ну, и
этого мужика, которому я доверился - не будет знать, что я застрелился из-за Катьки!
Все будут думать, что я... ну, действительно был связан с какими-то очень крутыми
ребятами...
- В общем, обманывают того, кто хочет быть обманутым, - подытожила Вика. -
Но сейчас-то ты понимаешь, что мужик искал дурака навроде тебя? Рассчитывал найти
молодого оторвыша, а нашел ещё лучше - дурака, мечтающего умереть. А если б ты
передумал умирать, он бы тебе помог. Ведь в квартире бы ты в любом случае оказался в
нужное время! И он бы не только листовку этого хренового Союза За Действие или как
там... - она пошарила в кармане дубленки, вынула листовку и поглядела на нее; только
тут она спохватилась, что ей становится жарко, и совсем сняла дубленку, - он бы и
дистанционное управление этой бомбой возле тебя оставил бы. Да ещё и бинокль! И тогда
получилось бы так: молодой "борец" нажал кнопку - и выстрелил в себя, в ужасе от
того, что натворил! Все - для следствия есть и мотив, и преступник, да к тому же так
здорово покончивший с собой, больше никуда копать не надо! На этом дело закрывается,
и все, кто на самом деле устроил взрыв, могут спать спокойно. Все - "следствие
закончено, забудьте!" Теперь-то ты это понимаешь?
- Теперь понимаю, - хмуро сказал Стасик.
- Но ты, видно, совсем был плохой, если меня с собой поволок. Зачем ты это
сделал? Ты ведь знал, что будет?
Стасик угрюмо рассматривал свои руки.
- Я думал... - пробормотал он. Потом, собравшись с духом, продолжил. - Я...
Только сейчас я тебе скажу такое... Не обижайся, ладно?
- Кончай париться! - сказала она. - Нас в любой момент могут шлепнуть, и
кому тогда какое будет дело, что я знала и что не знала? А выяснить все между нами
нужно до конца - хотя бы из-за того, что... ну, что мы так влипли.
- Хорошо, - Стасик глубоко вздохнул. - И вот, у меня появился пистолет, и я
совсем иначе себя стал чувствовать. А потом позвонила ты, и спросила, собираюсь ли я
быть на похоронах. И я... Не знаю, почему я рассказал тебе об этой квартире. Но мне
хотелось - хотелось, понимаешь! - чтобы ты хоть какое-то время была рядом со мной. Я
решил, что выгоню тебя, когда будет подходить срок. Но... но мне было в кайф
представлять, что в той квартире я хоть какое-то время...
- Будешь не одинок? - спросила Вика, кладя ладонь на его руку.
- Нет. Буду рядом с тобой. Рядом - вот в чем все дело! Если бы это была не ты, а
кто другой, я бы не назначил встречу! И... - он поперхнулся, потом мужественно
продолжил. - Видишь ли, меня так тянуло к тебе, что я не знал, от чего у меня больше в
глазах темно: из-за смерти Катьки или из-за этой тяги! И ведь это было неправильно, так?
То есть, теперь я знаю, что правильно, но тогда я думал иначе. И я... я решил развязаться
со всем. По мужски и жестко. Чтобы... Чтобы не стыдно было умирать.
- Ты хотел выгнать меня? Ты думал, я уйду без тебя? Я бы ведь учуяла, что ты
задумал.
- Ты бы ушла, - Стасик медленно покачал головой. - Когда мы с тобой
договорились, что пойдем вместе, мне стало совсем тошно. Тошно оттого, что у меня
голова кружилась, когда я представлял, что мы будем бок о бок смотреть в бинокль и я
буду дышать твоими волосами. И я... я себя ненавидел! И я придумал, что я сделаю, - его
голос стал совсем тихим, и, поскольку Вика сидела неподвижно, он наклонился к самому
её уху. - Я решил, что изнасилую тебя и вышвырну. А потом застрелюсь - за все
рассчитавшись. В том числе и за то, что с тобой учинил. За то, что поломаю тебе всю
жизнь.
- Ты? Меня? Ты всерьез думал, что у тебя получится? - Вика почти
развеселилась, несмотря на ужас их положения и серьезность чуть не с кровью
вылившегося признания.
- Да... - пробормотал Стасик. - Не смейся. Чего смешного? То есть... Даже
когда мы оба хотели, и ты не сопротивлялась... все кончилось разговором о прыщах. Что
уж говорить, если бы ты начала отбиваться? И потом... Я не хотел умирать, не узнав, что
такое женщина. И этой женщиной могла быть только ты!
- Вот как? Только я? - Вика схватила его за плечи и встряхнула. - Тогда иди
сюда!
Стасик сперва не понял, настолько он был погружен в свои переживания и горькие
раздумья о своей несостоятельности и о том, что после таких признаний Вика должна его
немедленно оттолкнуть. А потом он даже не вскрикнул, а захрипел. Обняв Вику, он
вместе с ней повалился на диван, он мял её тело, а она изворачивалась в его объятиях,
расстегивая пуговки и "молнии" на своей одежде. Их судорожная возня скорей
напоминала борьбу, чем любовные объятия. Когда Стасик скинул джинсы, Вика
запрокинула голову, заставляя себя не смотреть, и закусила губу. И все же не удержалась
от того, чтобы поправить Стасика:
- Вот так... Входи чуть снизу... А то больно, будто... И... - это "и" перешло в
короткий стон, и почти сразу же все было кончено. Стасик отвалился от Вики, тяжело
дыша и чуть ли не с недоумением глядя на девушку. А она, присев, смотрела на него с не
меньшим недоумением.
- Вот и все... - пробормотал Стасик.
Вика кивнула и провела рукой по дивану.
- Кровь... - сказала она. - Меньше, чем бывает... если верить рассказам, - ока
коснулась своего рта, сразу отняла руку. - И здесь кровь.
Она до крови прокусила себе губу, ожидая того страшного и неведомого, что
должно произойти.
- Я... - Стасик говорил с трудом, будто после отчаянного забега на длинную
дистанцию. - Я должен был... В этой китайской книге по искусству любви... ну, где они
все называют "нефритовые ворота" и "нефритовый столб"... там написано, что очень
часто, лишая девственности, надо подкладывать подушку... тогда входишь мягче и под
нужным углом... но я... я так... меня так захватило...
- О чем ты говоришь? - пустым голосом произнесла Вика.
- О том, что я должен был позаботиться о тебе... Чтобы тебе было хорошо.
- Мне и так было хорошо. Так хорошо, как никогда в жизни.
- Правда?
- Правда. А тебе?
- Мне тоже, - сказал он. - Только жалко, что все произошло так быстро. Будто,
действительно, вспышка молнии. Но ведь потом у нас все это будет происходить дольше,
всегда так...
- Да, - она ещё не могла прийти в себя, не могла разобраться в своих чувствах. И
мысли были в полном смятении.
- Теперь ты больше не будешь бояться? - спросил Стасик.
- Нет, - машинально ответила она.
- И я не буду, - Стасик пододвинулся к ней, обнял её, бережно и немножко
неловко, а она положила голову ему на плечо.
- Я тебя люблю, - сказала она.
Ее глаза теперь отливали особым огнем, сумрачным и светлым одновременно, и
этот огонь преображал не только её саму, но и Стасика.
- И я тебя... - сказал он. И добавил. - Мы теперь взрослые.
- "Вот и стали мы взрослыми вдруг", - рассмеялась Вика. И, после паузы. - Ты
знаешь, я действительно переменилась. Я готова была... Я ничего не чувствовала, когда
нажала на курок и разнесла череп этому типу. Я бы вперед тебя выстрелила в этого
старикана... Наума Самсоновича, - проговорила она, не удержавшись от ехидцы над
необычным именем, - и стала искать его деньги. Но теперь, когда все произошло... Я бы
больше не смогла убивать. И, наверно, никогда не смогу. Сейчас я не взялась бы
выстрелить в человека. Во мне... не то, что все перевернулось, а будто что-то иное
поселилось.
- Кажется, я тебя понимаю, - сказал Стасик.
Вика кивнула. На данный момент она абсолютно верила в то, что говорит, и
поклялась бы без задних мыслей, что говорит полную правду. Потом она подумала о
другом - и слегка нахмурилась.
- Как ты думаешь, убьют нас или нет? - спросила она.
- Мне почему-то верится, что нет, - ответил Стасик. Может, он и врал - но
теперь он чувствовал себя обязанным врать, чтобы хоть так оградить Вику от угнетающих
страхов.
- Значит, нет, - согласилась Вика.
Они не заметили, как вернулся хозяин дома - если где и скрипнула калитка, то им
было не до того. Может, он и дверью слегка хлопнул, входя - но они его не расслышали.
А обученный пес не стал лаять при появлении хозяина - молча завилял хвостом.
- Хорошо, Барс. Иди в прихожую, - сказал взрывник, поворачивая ключ в замке
запертой комнаты.
Вика и Стасик подскочили, но было поздно. Они и отпрянуть друг от друга не
успели, когда взрывник увидел в полуоткрытую дверь обнаженную парочку в обнимку на
диване.
Сразу притворив дверь так, чтобы оставалась лишь маленькая щелочка, он в эту
щелочку сказал - спокойно, с чуть тяжеловесной иронией:
- Эй, вы, кролики, нашли время!.. Одевайтесь и выходите.
Но при всем внешнем спокойствии, его, похоже, глубоко потрясло увиденное - в
те мгновения, пока он ещё был один, он стоял столбом, глядя в одну точку, и в этой точке
мерещились ему смутные пятна, похожие на очертания влюбленных: тающий мираж, в
котором ярче всего выделялись и таяли медленнее всего две зеленоватые звездочки
Викиных глаз.
Раздосадованный взрывник пробурчал себе под нос:
- И что это я?..
Стасик и Вика одевались быстро, вроде бы перепугавшись - но, при этом, не
могли удержаться от сдавленного хихиканья и перемигивания. Что-то переломилось,
атмосфера стала иной - возможно, у них возникло ощущение, что, войдя в мир взрослых,
они очертили вокруг себя заколдованный круг, сквозь который никакая напасть до них не
доберется. Кроме Вия, конечно... И смутная мысль о том, что хозяин дома может все-таки
оказаться Вием, была единственной мыслью, отравлявшей им жизнь.
Взрывник, расслышав это сдавленное хихиканье, свел брови и опустил голову. Так
он и стоял истуканом, пока Стасик не спросил из-за двери:
- Можно выходить?
- Нужно! - ответил взрывник, сразу выходя из забытья и принимая обычный вид.
Стасик и Вика вышли в большую - по сравнению с каморкой, где они сидели,
можно было называть её большой - комнату. Вид у них был смущенный, но при этом
хитроватый. Взрывник это отметил, пробормотав:
- Знает кошка, чье мясо съела... Садитесь, чаю выпьем, - добавил он. - Небось,
не жрамши весь день.
Они сидели за столом, пили чай, ели тушенку прямо из банки - неразогретую,
цепляя куски вилками и накладывая на хлеб. Только сейчас Стасик и Вика поняли, как
они проголодались, и рубали за обе щеки. После тушенки перешли к густому клубничному
варенью, которое взрывник выставил на сладкое, истребляя его тем же макаром.
Взрывник наблюдал исподлобья, как они наворачивают за обе щеки, встал, достал
из серванта ещё один батон хлеба и банку с медом, шмякнул на стол.
- Кто его ранил, а кто в голову убил? - осведомился он при этом.
Тинэйджеры поперхнулись. Потом Вика сказала - стараясь говорить как можно
спокойней, в тон хозяину дома.
- Стасик ранил. А в голову стреляла я.
- Хм... - взрывник окинул её цепким взглядом. - А я-то вообразил, что
наоборот.
От этого взгляда Вика почему-то засмущалась, хотя смущаться было нечего.
- Телефон не звонил, пока меня не было? - спросил взрывник.
- Вроде, нет, - ответил Стасик.
- "Вроде"!.. - поддел взрывник. - Вы бы, небось, и гром пушек не услышали -
так увлеклись!
- Нет, телефон мы бы точно расслышали, - сказала Вика.
- Ну, ладно... - взрывник кивнул своим мыслям.
- А вы где были? - осмелился спросить Стасик.
- Ну, надо ж было мусор прибрать, который вы на дороге оставили, - проворчал
взрывник. - А вообще, запомни: таких вопросов не задают. Все! Доедайте - и идите
спать. Мне, может, даже не утром, а посреди ночи вас поднимать придется.
- Зачем? - вырвалось у перепуганной Вики.
- Да все затем, что должны вы исчезнуть незамеченными, для вашей и моей
пользы. И забудьте все, что знаете. Если кто узнает, что этот идиот с места взрыва ко мне
сорвался - пришьют меня, чтобы лишней ниточки случайно не потянулось. Ну. а
выяснить, что у него попутчики были, и что это за попутчики - тоже плевое дело. А я так
прикинул, что лучше вас отпустить, чем по-другому от вас избавляться. Больно много
шороху может выйти. И без того с этим чудаком и его машиной пришлось повозиться.
Авось, не найдут.
Вика и Стасик, обменявшись взглядами, не стали спрашивать, как хозяин дома
"разобрался" с машиной и трупом - "прибрал мусор", его словами говоря.
- И стоит ли возиться, подумал я, - продолжал взрывник. - Если где
проболтаетесь или проколетесь, то не меня, а себя под монастырь подведете. В таких
делах каждого лишнего свидетеля как ластиком
...Закладка в соц.сетях
