Жанр: Детектив
Зола
...кро!
- А как же иначе?
- Не знаю. То есть, из всех этих книг и фильмов... про это... я знаю, что, когда
женщина возбуждена, у неё выделяется специальная смазка. Но я всегда воображал, что
это... вроде оливкового масла или крема какого-нибудь душистого. И в фильмах всегда
это так красиво блестит, когда показывают крупным планом. А там, оказывается, просто
мокро. И у меня... у меня самого все получается не так красиво, как в кино. Или как это
описывают.
- И ты боишься?
- Да.
- Я тоже боюсь, - призналась она. - Потому что... потому что... Ты можешь
мне его показать?
- А ты никогда раньше не видела?
- Нет. То есть, один раз на видео, мы втроем, девчонки, решили поглядеть
родительскую кассету. И два раза - в таких журналах, они... Ну, попались как-то, ведь
всем что-то попадается. Ах, да, и еще, конечно, на этих мраморных статуях во время
экскурсии по музею. А живьем - никогда.
- Я... - Стасик сглотнул, потом стал расстегивать джинсы. - Только он,
понимаешь... Он торчит.
- Понимаю. Вот такой я и хочу увидеть.
Стасик расстегнул брюки, оттянул за резинку трусы, Вика, склонясь над ним,
внимательно разглядывала, пока её слегка не передернуло.
- Да, - сказала она. - Все тоже не так. Я-то воображала... ну, когда
представляла себя в тебе... что он должен быть таким же гладким и светящимся, таким,
знаешь, с бархатистым отливом, что ли, похожим на те, что у мраморных статуй, но
живого цвета, не белого. А он, оказывается, и в бугорках, и в прожилках, и с синими и
красными пятнами, и вот здесь... так напрягся, как... такая сморщенная кожа, и волосики
торчат. И даже на те, что в журналах и фильмах, он совсем не похож, хотя там, вроде, с
натуры снимали...
- Тебе он не нравится? - с тем равнодушием, которое приходит, когда сбываются
дурные предчувствия, спросил Стасик. И уточнил после паузы. - Тебе он противен?
- Немножко, - сказала Вика, после видимой борьбы с собой. - И главное, мне
страшно. Теперь, когда я увидела, какой он, мне страшно, что он в меня войдет. Со всеми
этими вздувшимися бугорками и жилками. Он нисколько не гладкий, и не отсвечивает
изнутри. Я боюсь, мне будет очень больно. Вот такая боль, понимаешь, от которой... -
она подальше оттянула резинку трусов Стасика, внимательно посмотрела, будто стараясь
привыкнуть, но тут её лицо перекосилось она вскочила и, зажимая рот ладонью, кинулась
прочь. Она влетела в туалет, едва успела склониться над унитазом - и её вырвало. Она
упиралась руками в края унитаза, потом упала на колени, её продолжало рвать, и она
плакала.
Стасик тоже плакал. Он прислушивался к звукам, доносившимся из туалета, потом,
не застегивая брюк, подполз на коленях к своей сумке и стал в ней копаться. Неловко
скособочив руку, он вытащил из сумки пистолет, повертел его, не без робости снял с
предохранителя... С решимостью отчаяния он вставил дуло пистолета себе в рот,
поглядел на мир выпученными глазами - словно в последний раз, словно прощаясь с
миром.
Его палец дрожал на курке.
Его взгляд упал на угол, где встречались две стены и потолок. В абсолютно новой и
необжитой квартире уже успел, как ни странно, обосноваться паук, и теперь он на тонкой
паутинке спускался из этого угла, смешно суча лапками.
Этот паук так привлек внимание Стасика, что он на секунду забыл о пистолете и о
пальце, лежащем на курке. Он следил глазами за медленным спуском этого кровожадного
письмоносца, его рука стала сжиматься в кулак - и тут, опомнившись, он выхватил дуло
пистолета изо рта: забывшись, он едва не нажал на курок.
Из туалета донесся шум сливаемой воды, потом вода зашумела в ванной: Вика
пыталась привести себя в порядок.
Стасик с недоумением разглядывал собственные руки, пистолет в правой... Коекак
поднявшись на ноги и застегнув джинсы, он проковылял к окну. Труба торчала прямо
перед ним, и все так же дымила, только вот розового в клубах дыма стало меньше, и
больше золотистого, когда солнце выглядывало из-за туч, или серебряного, когда тучи
наползали опять. Но день намечался скорее солнечный, чем пасмурный, золотые блики
вспыхивали на крестах, оградах, автобусах и легковых автомашинах. Стасик поглядел
вниз, потом взял так и забытый на подоконнике бинокль, поднес его к глазам. Пистолет
при этом он положил на подоконник. Спохватившись, он убрал пистолет в сумку и опять
вернулся к биноклю.
Он дышал глубоко и медленно, стиснув зубы - вдох... выдох... вдох... выдох...
Его лицо, полузакрытое биноклем, приобрело из-за этого злое выражение. Когда Вика
вернулась в комнату, он даже не шелохнулся. Она стояла и ждала у него за спиной, а он
делал вид, будто не чувствует её присутствия рядом.
- Извини, - с несчастным видом сказала она. - Я не думала, что все это... что
все это так... я не представляла, как это происходит.
- Автобус подъехал, - сообщил он. - Остановился у самых дверей. Я вижу, как
Катькины родители вылезают, ещё какие-то люди... родственники, наверно.
- Дай поглядеть, - попросила она.
Он осторожно, стараясь не коснуться её ненароком, передал ей бинокль.
- Да, точно, - проговорила Вика. - Гроб вынимают из автобуса, закрытый...
Интересно, откроют его для прощания или уже нет? Ведь Катька, наверно... после полета
с седьмого этажа... Но, говорят, сейчас в моргах настоящие чудеса делают - любого
покойника могут привести в такой вид, что любо-дорого глядеть.
- Замолчи! - крикнул он. Его голос сломался на этом крике, и он "подпустил
петуха".
- Все, молчу, - преувеличенно спокойно сказала она. Ее лицо не
соответствовало этому спокойному тону: Вика так жадно вглядывалась, что её лицо
приобрело почти хищное выражение. - Их автобус неудачно встал. Мешает проехать
какому-то черному чудищу с затемненными стеклами - то ли "Мерседесу", то ли "БМВ"
- который хочет пропереть через ворота прямо на аллею кладбища. Наверно, приехал
тот, из-за кого задержали эти роскошные бандитские похороны.
При этих словах Стасик поглядел на часы.
- Как раз полдень...
- Ну и что?
- Время такое, самое торжественное, как бы.
- Ага, разъехались, наконец. Автобус чуть назад подал, и эта шикарная машина
прошла на аллею. А ты бы хотел такую?
- Конечно, хотел бы, в чем вопрос.
- Это хорошо, что ты хочешь.
- Почему?
- Потому что я собираюсь уцепиться за тебя всерьез и надолго.
Стасик схватил её и повернул к себе.
- Даже после этого?
- После чего?
- После того, как тебе стало противно?
- Конечно! Мне ж не ты стал противен, а вообще... И через это в любом случае
надо пройти. Да?.. - Стасик держал её за руки и глядел на нее, пока она продолжала. -
Я не понимаю. Видно, мы какие-то не такие... Девки начинают трахаться с двенадцати
лет, некоторые даже на панель выходят, вон, сколько в газетах об этом пишут... И кайф от
этого ловят. Катька в четырнадцать лет начала. А мы в пятнадцать не можем! Это ж
ненормально, да?.. Но у нас получится, правда?
- Получится!.. - выдохнул Стасик. И, прижав Вику к себе, попытался поцеловать
её в губы - точней, шмякнулся губами в её губы, потом повалил её на пол, начал
судорожно расстегивать её блузку и задирать юбку.
- Прекрати! Прекрати! - Вика пыталась отбиваться от этого натиска -
отбиваться уже не в шутку, а всерьез. - Что ты делаешь? Ты же меня искалечишь! Нельзя
так! И как раз тогда, когда Катьку сжигают!..
- Пусть сжигают! - прохрипел Стасик, сам не понимая, что говорит. Эта долгая
игра возбудила и воспалила его так, что он уже ничего не соображал. Он пыхтел над
Викой, нависая над ней побагровевшим лицом, и опять пытался справиться с "молнией"
джинсов - которая, как назло, не поддавалась. Может, оттого, что его руки слишком
тряслись.
- И правда, пусть... - прошептала Вика, оскалясь как маска смерти -
прекрасной смерти. - Давай... - она раздвинула ноги, а Стасик на секунду оторвался от
неё и привстал на колени, чтобы наконец справиться с джинсами. Он обеими руками
теребил "молнию", а Вика крепко зажмурила глаза, её раскинутые руки вцепились в
расстеленную под ними дубленку, сжали плотную кожу до боли в пальцах - теперь она
больше не напоминала маску смерти, а больше походила на пациентку, которой рвут
слишком крепко засевший зуб - пациентку, которая и боится подступающего мига
мучительной боли, и ждет блаженного освобождения после этого мига. Приблизительно
такую же операцию без наркоза - но словесную, а не физическую - она осуществила
над Стасиком, когда сообщила ему о смерти Катьки, и теперь Стасик отыгрывался на ней;
не думая, естественно, о том, что отыгрывается, что выпад Вики возвращается к ней
бумерангом.
Он почти справился с джинсами, когда за окном полыхнуло, а грохот, казалось, до
основания сотряс весь дом.
- Что это? - Вика открыла глаза. Стасик метнулся к окну.
- Ну и ну! - ахнул он.
- Что там? - Вика повернула голову, но даже не сделала попытку приподняться.
Видно, напряжение ожидания источило все её силы.
- Рванули могилу этого бандюги... - Стасик, естественно, был полностью
"погашен". - То есть, все бандитские похороны...
- Брось! - Вика подскочила и рванула к окну.
От пышных бандитских (во всяком случае, Вика и Стасик были уверены, что
бандитских) похорон остались лишь кровавые ошметки. Взрыв охватил едва ли не
пятьдесят метров в диаметре, и задел даже роскошный "БМВ", остановившийся
неподалеку от места захоронения. Что касается самого владельца "БМВ", то он, наверно,
был уже неотделим от других людей, разметанных в клочья на белом снегу.
Стасик, абсолютно отупело, поглядел на часы.
- Двенадцать десять, - сказал он. - Это ж, выходит, всего десять минут прошло,
с тех пор, как мы... - он схватил Вику за руку. - Абзец! Тикаем отсюда!
Вика, ни слова не говоря, подхватила свою дубленку, и поспешила за Стасиком -
к выходу, куда он её тянул, не выпуская её руки. Другой рукой Стасик на ходу подхватил
сумку.
Но далеко убежать им не удалось. Выскочив в коридор, они услышали звяканье
ключей в замке входной двери и увидели, как дергается ручка.
Не говоря ни слова, Стасик впихнул Вику в ванную и, втиснувшись туда вслед за
девушкой, притворил дверь.
- Свет... - прошептала Вика.
- С ума сошла? - свистящим шепотом ответил Стасик. - Заметят свет в ванной
- сразу поймут, что мы здесь.
- Это хозяева, да? - спросила Вика.
- Если бы! - отозвался Стасик. - Молчи!
Они услышали тяжелые шаги, по коридору и в ту комнату, из которой они
наблюдали за кладбищем. Стасик судорожно рылся в сумке - в темноте Вика не могла
разобрать, что он там ищет.
- Бинокль!.. - вдруг спохватилась Вика.
Да, бинокль остался на подоконнике. Вошедший в квартиру Жихарь - тот самый
мужик, который пересекался со Стасиком ночью - поглядел на него, ухмыльнулся,
трогать не стал. Не снимая перчаток, извлек из кармана пальто листовку и аккуратно
пристроил её рядом с биноклем. Сверху на листовке был изображен штык, пронзающий
буржуя - ксерокопия одного из рисунков Маяковского - пониже шла надпись:
"Молодежное Действие Против Криминального Бизнеса". Расправив листочек на
подоконнике, Жихарь довольно ухмыльнулся.
- Что там? - тихим шепотом спросила Вика, когда Стасик неслышно приоткрыл
дверь ванной.
- В комнате застрял, - таким же шепотом ответил Стасик. - Попробуем
улизнуть, пока он там.
- А бинокль? - спросила Вика.
- Черт с ним, с биноклем! - ответил Стасик. - Нам главное - вырваться
отсюда.
- А может, выйдем и хозяину, покаемся и попросим вернуть бинокль? -
предложила девушка. - Ну, обругает он нас, в крайнем случае, но мы объясним, и он нас
отпустит...
- Это не хозяин! - с отчаянием ответил Стасик. - Ты не знаешь, во что мы
вляпались! Пошли!
Он побольше приоткрыл дверь и ступил в коридор, взяв Вику за руку и таща её за
собой.
В другой руке он держал пистолет.
- Куда, голубчик? - насмешливо спросил Жихарь - стоявший, оказывается, в
дверном проеме. - Ба, ты и барышню с собой приволок! И смыться хочешь? А наш
уговор?..
- Я... - у Стасика язык присох к нёбу.
Жихарь неспешно вынул пистолет.
- В штаны наложил? Так я тебе помогу. Два покойничка - даже лучше, чем один!
Время словно застыло, пока мужик поднимал пистолет - казалось, это длится
целую вечность. Так охотник поднимает ружье в спокойной уверенности, что загнанный
заяц уже никуда не денется.
И грохнул выстрел. Но упал не Стасик, а Жихарь: отчаянным дерганым движением
Стасик вскинул пистолет и выстрелил, крепко зажмурив глаза. Отдачи у пистолета почти
не было, но Стасика все равно качнуло и он, потеряв равновесие, отлетел к стене.
Не сказать, что выстрел получился очень громким, но Вике и Стасику он показался
оглушающим. Вика завизжала, зажав уши, а Стасик сполз по стене и теперь сидел на
корточках. Кисть его руки с пистолетом безвольно свешивалась с колена, на которое
опиралась рука. Он опять закрыл глаза.
- Скорей! - Вика вцепилась в него и стала трясти. - Бежим отсюда!
- Надо забрать бинокль... - пробормотал Стасик.
- Не до бинокля! Сейчас все соседи сбегутся!
- На нем наши отпечатки пальцев, - проговорил Стасик, не открывая глаз. - И
вообще...
Вика, ни слова не говоря, направилась в комнату - довольно решительно, но
стараясь при том обойти по широкой дуге лежащего в просторной прихожей
подстреленного мужика.
Она почти обогнула его, когда заметила пистолет, который мужик выронил из рук.
Пистолет валялся где-то в полуметре от тела. Она, в несколько мелких шажков,
подкралась, наклонилась и взяла пистолет в руки. Выпрямиться она не успела -
застреленный вдруг перевернулся и крепко схватил её за ногу. Вика опять завизжала.
- Тихо ты!.. - прохрипел Жихарь. - Шею сверну!
Вика застыла и смотрела на Жихаря, парализованная ужасом. Пистолет в её руке
был наведен на него, но она, кажется, и не понимала, что может выстрелить. Дуло
пистолета ходило ходуном. Жихарь присел, не выпуская Вику. Другой рукой он зажимал
кровоточащий бок. Стасик подскочил, поглядел на пистолет в своей руке, словно
сомневаясь, хватит ли у него духу выстрелить ещё раз. Пока он так стоял, грохнул выстрел.
Это Вика нажала на курок, мужик дернулся - и нервно рассмеялся: пуля прошла мимо
него. Он ещё крепче стиснул ногу девушки, а Вика проговорила:
- Я не хотела... У меня... пальцы от страха свело...
- Вот и не шалите больше, - сквозь зубы проговорил мужик. - Доигрались уже,
стрелки хреновы, вашу мать!..
- Отпустите нас, - сказал Стасик. - Мы никому ничего не скажем.
- А я как выберусь? С этой дыркой и до машины не доползу. А когда милиция
меня сцапает, я вас покрывать не стану.
- Мы... мы поможем вам дойти до машины, - заикаясь, проговорила Вика.
- Вот так оно лучше. Ступай, забирай бинокль. И помните: попробуете смыться
- пойдете как мои соучастники. И не думайте, что дешево отделаетесь. За особо тяжкие
ответственность с четырнадцати... Вам ведь четырнадцать уже есть? - он выпустил
Вику. - Давай, быстрее.
Вика на негнущихся ногах прошла в комнату, хотела взять бинокль, увидела
листовку. Взяла её в руки, стала изучать, с изумленным лицом.
- Скоро ты там? - проскрипел Жихарь.
- Уже... - отозвалась Вика. Она поспешно сунула листовку в карман куртки,
схватила бинокль и выскочила из комнаты.
- А теперь будьте паиньками, - сказал Жихарь. - Аккуратненько так помогите
мне добраться до машины. И не вздумайте смыться, потоплю как миленьких, если меня
задержат...
- Вы нас отпустите, когда мы поможем вам сесть за руль? - спросил Стасик,
поднимаясь на ноги и делая осторожный шажок навстречу мужику.
- Там посмотрим, - хмыкнул Жихарь. - Да помогите мне подняться, чтоб вас!..
Вика и Стасик подошли к нему как кролики, и он, крякнув, поднялся, опершись на
их плечи. Подростки даже просели под его тяжестью.
- Ничего, - сказал он, поглядев вниз. - На полу крови не осталось. Пошли!
Они вышли к лифту. Дверь квартиры защелкнулась за ними. Жихарь потщательней
запахнул полу длинного пальто, чтобы не было видно крови и простреленного места.
- А на выстрелы никто не примчался, - заметил Жихарь, пока они ждали лифт.
- Видно, через два этажа не слышно. А если кто и слышал, то решил, что это соседи
ремонт начали и что-то уронили...
Им удалось без особых приключений выбраться из дома, никого не встретив по
пути. Можно считать, им повезло - ведь эта странная троица, взрослый мужчина,
опирающийся на двух подростков с искаженными от ужаса лицами и еле передвигающий
ноги, наверняка привлекла бы внимание.
Скорей всего, все ринулись в сторону кладбища - посмотреть на последствия
взрыва. А кто-то - например, мамы и бабушки с маленькими детьми - наоборот,
поспешили подняться в квартиры.
Из-за дома, со стороны кладбища, слышался нарастающий вой сирен машин
милиции и "скорой помощи".
- Вон туда... - показал Жихарь. Ребята покорно помогли ему добраться до
соседнего двора, где у одного из подъездов очередного наполовину заселенного дома
стояла машина. Мужик отпер дверцу, плюхнулся за руль, включил зажигание.
Высунувшись из окошка, он сказал:
- А вы, что, особого приглашения ждете? Залазьте!
- Но мы... - начал Стасик. Он весь взмок от напряжения, из-под его шапки
струился пот, волосы слиплись.
- Что - вы? - передразнил Жихарь. - Вам теперь одна дорога - со мной
вместе! Поехали!
- Отпустите нас! - сказала Вика. - А то мы закричим и выдадим вас милиции.
Ведь этот взрыв... это вы...
- Так вам и поверят, что вы не соучастники! - огрызнулся Жихарь. - Ну,
давайте, кричите. А я скажу, что вы со мной заодно действовали, а теперь перетрусили.
Да ещё и стреляли в меня... Милиции только подавай виноватых - не отмажетесь! Так
что вам тоже не мешает оказаться отсюда подальше. А будете хорошо себя вести -
может, и высажу по дороге, в удобном месте.
Ребята переглянулись.
- Правда высадите? - спросил Стасик.
- Как сложится, - Жихарь зло дернулся - и заскрипел зубами от боли,
растревожив свою рану. - Перво-наперво мне надо до лекаря добраться, и вы мне
поможете... Ну!
Ребята ещё раз переглянулись - и забрались на заднее сиденье машины. Мужик
тронул с места. Стасик и Вика сидели тихо как мышки.
Жихарь вытащил на ходу мобильный телефон, и, продолжая одной рукой управлять
машиной, другой стал тыкать в кнопки, набирая номер.
- Ты, старик? - спросил он. - К тебе еду. Нет, не то, чтоб неприятности, а так...
На дурную пулю нарвался, подлататься надо... Нет, не один. Еще двух дорогих гостей
жди, - при этих словах Стасик и Вика испуганно переглянулись: стало совершенно ясно,
что мужик не собирается их отпускать. - Да знаю я, знаю! - продолжал он, опять
скривившись. - Но ты пойми, что мне больше некуда сунуться. Жди.
Убрав телефон, он недовольно хмыкнул и покачал головой.
- Удружили, детки... Прав был старик - нельзя с мальцами связываться, у них
семь пятниц на неделе!
6
Взрывник пил чай, хмурясь и порой недовольно цокая языком. Телевизор,
включенный в углу, показывал кадры, снятые на месте сегодняшней трагедии.
- Пожалуй, это войдет в историю как одно из самых страшных, самых громких и
кровавых заказных убийств нашей эпохи, - говорил комментатор. - В результате взрыва
пострадало не меньше трех десятков человек, из которых тринадцать погибли на месте, а
пятеро находятся в больницах в критическом состоянии, поэтому следует ожидать, что
список жертв теракта ещё пополнится. Совершенно очевидно, что главной целью
покушавшихся был Борис Изотов, с именем которого связан в последнее время ряд
крупных скандалов и которого самого подозревали в организации ряда заказных убийств.
Можно напомнить, что среди жертв войны за передел сфер влияния, в которой участвовал
и Изотов, были такие крупные бизнесмены и уголовные "авторитеты" как Ведрин,
Гликович и Харадзе. Таким образом, вполне вероятно, что убийство Изотова является
актом мести...
Взрывник взял дистанционное управление и переключил телевизор на другую
программу. Там шел какой-то концерт современной музыки. Он убавил звук и продолжал
закусывать, глядя на экран телевизора пустым взглядом - явно, думая о своем.
Вздохнув, пододвинул к себе телефон, положил руку на трубку, поглядел на тот
угол, где утром разгуливал паук. Паук, как ни странно, был на месте.
- Нет, не буду его закладывать, - поделился взрывник своими мыслями с пауком,
убирая руку с телефона. - Ведь если его, кретина, подчистят, то и меня могут прибрать.
Ведь и не поглядят, что такого спеца как я больше днем с огнем не сыщешь - слишком
стремный расклад, чтобы лишнее звено оставлять... А то ещё вычислят меня те, против
кого... В общем, придется самому все улаживать. А ведь говорил я ему: не пижонь. Не
придумывай лишнего. Сделал бы все по-людски, без изысков - не было бы
неприятностей. Ведь наверняка этот хлюпик ему подгадил, которым он прикрыться
хотел... Его, небось, с собой и тащит. А кто третий, интересно? Второй хлюпик? Ладно,
разберемся... А у тебя, я погляжу, жизнь вольготная. Это ж надо, что природа чудит:
зимушка-зима, а мухи по дому шастают, тебя впроголодь не оставляют.
Взрывник встал, открыл старый сервант, залез в него рукой поглубже, вытащил
пистолет из какого-то потайного закутка.
- Будет тебе лекарь, - пробормотал он. - И тебе, и твоим гостям. Мне только
спасибо скажут, что ты перестанешь небо коптить.
Жихарь свернул с большого шоссе и вел машину по узким заснеженным дорогам
среди полей и перелесков. Стасик скуксился в углу, а Вика сидела строго выпрямясь,
глядя вперед немигающим взглядом. Казалось, она перестала видеть и слышать все
вокруг, оглоушенная всем свалившимся на нее, и её можно топтать как траву - она
ничего и не почувствует. Но внимательному взгляду этот отрешенный вид поведал бы о
глубокой внутренней работе, о том, что в мозгу её, как в огненном горшке, кипят и
перехлестывают какие-то странные мысли - "зрела в тебе сокровенная дума, в сердце
твоем совершалась борьба", говоря словами поэта.
Жихарь не мог этого разглядеть, потому что был слишком сосредоточен на дороге
и слишком уверен, что полностью сломал и подчинил себе волю двух тинэйджеров. Да и
рана причиняла ему немалые страдания, требуя лишней затраты сил и лишнего
напряжения, чтобы нормально вести машину.
- Чего пялишься? - усмехнулся Жихарь, перехватив её неподвижный взгляд в
зеркальце заднего вида. - Уже почти доехали, совсем немного осталось.
Он свернул на очередную проселочную дорогу, поехал совсем тихо. Вика,
продолжая глядеть вперед, положила руку на сумку. Стасик ни на что не обращал
внимания: он глядел в окно, стараясь запомнить дорогу, на случай, если им все-таки
удастся улизнуть и придется возвращаться пешком. За полем промелькнула большая
деревня, почти городок. Жихарь вел машину так, чтобы, насколько возможно, все людные
места объезжать стороной. Видно, маршрут он знал отлично.
Он сделал ещё несколько поворотов, и, насколько Стасик мог понять, двигался к
нескольким хозяйствам с огородами, располагавшимся на отшибе, за рекой с узким
мостиком через нее, двумя холмами и ложбинами между ними. Переехав мост, Жихарь
свернул на совсем глухую дорожку, которая вела в небольшой перелесок. Асфальт
кончился, машину затрясло на ухабах и корнях деревьев. Жихарь совсем скинул скорость.
Вика поджала губы. Когда Жихарь на черепашьем ходу одолевал очередной
поворот, она выхватила из сумки пистолет, приставила к затылку их угрюмого водителя и
нажала курок. Жихарь головой упал на руль, машина вильнула, врезалась в дерево, её
сильно тряхнуло последний раз и она остановилась.
Вика даже не бросила пистолет - она разжала пальцы, и пистолет упал.
Стасик, оцепенев, смотрел на простреленный затылок мужика.
У себя в доме, взрывник вскинул голову, услышав глухой отдаленный выстрел.
- Совсем поехал, - проворчал он, так напряженно вслушиваясь, что наступившая
после выстрела тишина казалась ему звенящей. - Кончать хлюпиков неподалеку от моего
дома. Да за одно это его бы... - он опять вслушался. - Ну? Начал, так заканчивай. Делай
второго.
Взрывник встал, под к окну. Уже наметились первые сумерки - ещё белесые, но
быстро станут густыми. В такие дни, самой глухой зимней поры, темнеет буквально за
полчаса.
- Странно, что нет второго выстрела, - сообщил он пауку. - Или эта скотина
пристрелил одного хлюпика для острастки, чтобы второй не рыпался, или это они его
кончили. Второе - вернее. Не стал бы он кровь разводить у меня под боком, прямо на
дороге, какой он ни есть кретин. Да и молодежь нынче пошла оголтелая, похуже волчат. А
ведь он для своей надобности не пай-мальчиков подбирал, так? Искал таких, кто уже во
что-нибудь вдряпался и на многое готов. В любой случае, надо пойти поглядеть.
Он вышел в прихожую, влез в валенки и полушубок, проверил, удобно ли прячется
за пазухой пистолет...
Вика распахнула дверцу машины и выскочила. Ее било крупной дрожью. Стасик,
опомнившись, выскочил вслед за ней. Вика вцепилась в него, прильнула, будто пытаясь
спрятаться у него на груди.
- Н-ни-ч-че-го! - проговорила она дергающимися губами. - Й.. й... я... в-ввозьм-му
с-себя в ру... руки!..
- Он бы нас не отпустил, - Стасик говорил так, как будто это он застрелил
мужика. - Он бы нас убил. И свалил на нас этот взрыв на кладбище.
- Нам надо убираться отсюда, - сказала Вика.
- Надо, - сказал Стасик. - И подумать, как мы вернемся домой. Сейчас... Надо
забрать сумку и пистолеты. Отпусти меня на секунду, а?
При виде раздавленной и трясущейся Вики он сразу почувствовал себя взрослым и
сильным.
- А пистолеты зачем? - спросила Вика, продолжая цепляться за его куртку.
- Всегда пригодятся, - сказал Стасик. - И потом, на них остались наши
отпечатки пальцев. Так что в любом случае их лучше не бросать в машине, а где-нибудь
выкинуть... В прорубь, например.
- Но ведь мы и в других местах наследили... - пробормотала Вика.
- Я ничего не касался, кроме ручек двери. Ну, может, ещё сиденья... Мы все
протрем.
- Ты объяснишь мне, что происходит? Откуда взялся этот мужик?
- Да... - Стасик поглядел вокруг. - Смеркается. И дорога почти не езженая.
Скорей всего, до утра машину никто не обнаружит, слышишь? А до того поселка, который
мы проезжали, идти пехом где-то полчаса, минут сорок. Поселок крупный, так что
...Закладка в соц.сетях
