Жанр: Детектив
Война орхидей (богомол 4)
...ются, смотрят телевизор, воспитывают детей - а ведь до этого дома от нас
метров сто, не меньше. А с обычным театральным биноклем можно разглядеть намного
дальше, не говоря уж о полевом...
- Верно! - Курослепов резко остановился. - Об этом я и не подумал! Повашему,
преступник мог найти удобную точку для наблюдения и подстерегать ночь за
ночью, когда я забуду включить сигнализацию в оранжереях? А как миновать
видеокамеры и внешнюю охрану, у него давно уже было просчитано, да?
- Такое не исключено, - осторожно сказал Андрей. - Если вы отпустите со
мной одного из охранников, мы осмотрим все ближайшие высокие деревья и другие
удобные точки - вдруг преступник оставил какие-нибудь следы?
Курослепов с уважением посмотрел на Андрея.
- А ты умнее, чем я думал! - сказал он.
Андрей, естественно, не стал объяснять ему, что он не думает, а отчаянно
фантазирует, чтобы найти предлог на некоторое время оказаться подальше от
Курослепова. Впрочем, подумалось ему, если его фантазии вдруг окажутся правдой - вот
это будет ирония судьбы!
Через десять минут Андрей и охранник вышли за ворота участка Курослепова.
Внимание Андрея сразу привлекли старые липы чуть поодаль, возле высокой ограды
участка наискосок и напротив курослеповского. За оградой все было тихо, и вообще
участок казался нежилым.
- Кто там живет? - поинтересовался Андрей.
- Да, того, типа... - охранник пожевал, будто размягчая неподатливые слова,
чтобы они легче соскакивали с языка. - Этот участок ещё не продан. То есть, хозяин у
него есть, но хозяин полгода назад разорился и выставил дом на продажу. А сейчас
дома... ну, плохо они идут, после кризиса, когда столько народу поразорялось. Хозяин
только и приезжает раз в месяц, если не реже, чтобы отопление в доме ненадолго
включить. Ну, чтобы дом не застаивался. А содержать дом на полную он сейчас по бабкам
не тянет.
- Как ты думаешь, с этих лип могли вести наблюдение за оранжереями? И вообще
за вашим участком?
- Так проверить можно! - живо предложил охранник. - Я слажу, да и крикну
тебе, что видно, мне это дело плевое.
- Давай! - охотно согласился Андрей. В этом смысле, "накачанный" охранник
действительно был очень кстати. Андрей тоже сумел бы забраться на липы, но, конечно
"плевым делом" это бы для него не оказалось.
Охранник вскарабкался на высоченное дерево с обезьяньей ловкостью.
- Ну, что? - крикнул Андрей.
- Участок ничего просматривается! - ответил сверху охранник. - И оранжереи
малость видны. Наверно, с биноклем вообще можно было бы толково разглядеть.
Особенно ночью, когда в них свет включен.
- Хорошо, спускайся! - крикнул Андрей.
- Сейчас!.. - ответил охранник. Он повертел головой, и вдруг раздался его
потрясенный возглас. - Ой-йё!
- Что такое? - отозвался Андрей.
Охранник пулей слетел с дерева.
- Вон там... - он указал на пустующий дом. - Вон, башенка, типа, которая
торчит... - У дома был мезонин, сильно приподнятый над вторым этажом и впрямь
напоминавший башенку или голубятню. - Там, в окне, такая фиговина установлена, на
винтовку похожа... Отсюда не видно, стекла отсвечивают, а с дерева, сверху,
просматривается...
- Мы можем пройти на тот участок? - сразу спросил Андрей.
- Можем, конечно. Только через забор перемахнуть. Там ведь никого нет, и
сигнализации не имеется.
- Тогда полезли!..
- Надо бы хозяину сказать... - засомневался охранник.
- Сперва сами все выясним, - решительно заявил Андрей. - Полезли!
Они перебрались через забор и пошли по дорожке к дому. Участок,
прозимовавший без хозяев, невероятно быстро сделался неухоженным, забросанным
палой листвой, но хватило полутора суток нагрянувшего со вчерашней ночи тепла -
можно было бы даже сказать, жары, давно для апреля не слыханной - чтобы все
подсохло, схватилось, и по гравийной дорожке можно было прошагать, не запачкав обувь.
Подойдя к дому и поднявшись на открытую летнюю веранду, они постучали в
дверь. Естественно, им никто не ответил.
- Ну, что? - спросил охранник. - Будем окно высаживать?
Андрей с сомнением поглядел на окна первого этажа, закрытые тяжелыми
резными ставнями. Конечно, охранник со своей силушкой своротит одну из ставен, но
стоит ли наносить дому лишние повреждения? Надо думать, до скандала не дойдет,
Курослепов сразу выплатит владельцу компенсацию, но лучше все же действовать
помягче.
- Есть два варианта, - сказал Андрей. - Или подняться на крышу и попробовать
заглянуть в верхнее окно, или вернуться, и пусть твой хозяин позвонит хозяину этого дома
и немедленно вызовет его сюда, с ключами...
- А ты бы какой вариант выбрал? - спросил охранник.
- Оба, - ответил Андрей. - Сначала забрался бы к окну, разглядел бы поближе,
что за хреновина в нем установлена, а потом пошел бы звонить. Кто его знает, вдруг
хозяин дома любит, например, астрономию, и это просто любительский телескоп, из
которого он наблюдает луну и звезды. Хотя... - Андрей покачал головой. - Телескопы,
как и любая хорошая оптика, сейчас стоят очень дорого, и, если хозяин дома разорился, то
вряд ли он стал бы держать телескоп на пустой даче - уж как-нибудь продал бы его за
тысячу-другую долларов, в зависимости от фирмы и качества, - говоря все это, Андрей
прикидывал, сумеет ли он вместе с охранником добраться до окна мансарды. Да, сумеет:
на доме было достаточно много "архитектурных излишеств", и не надо было обладать
навыками скалолаза, чтобы подняться по его стенам.
- Соображаешь... - охранник с уважением поглядел на Андрея. Пожалуй,
охраннику впервые пришло в голову, что, пожалуй, Андрей существует при Игоре не
только для того, чтобы кормиться за счет старого приятеля.
- Тогда полезли! - и Андрей начал подъем на крышу летней веранды, чтобы
перешагнуть с неё на широкий карниз, опоясывавший второй этаж, и с карниза перелезть
на крохотный балкончик под окном мансарды - балкончик, больше похожий на крупный
ящик для цветов.
Охранник последовал за ним, и опередил его. Без особых трудностей они
добрались до балкончика, который, как оказалось, действительно служил подставкой для
цветов. Когда охранник перелезал через перила балкончика, его нога угодила в огромный
цветочный горшок, заполненный размякшей от стаявшего снега землей, и охранник
выматерился.
Он стал материться ещё круче, когда заглянул в окно. Андрей понял, отчего
охранник так "исходит икрой", когда сам приник к оконному стеклу. У окна была
установлена винтовка с оптическим прицелом - на раздвижной треноге, верхняя часть
которой могла вращаться и наклоняться на шарнире в разные стороны.
- Попробуем залезть? - спросил охранник.
- Нет, - ответил Андрей. - Больше нам тут делать нечего. И вообще, не дай Бог
нам там наследить. Пойдем к хозяину, пусть звонит владельцу дома.
Они тем же путем, что забирались, спустились на землю, и заспешили назад.
Курослепов, увидев их вытянутые лица, сразу встревожился:
- В чем дело? Что-то нашли?
Охранник взглянул на Андрея, предоставляя докладывать о находке ему.
- Нашли, - ответил Андрей. - Давайте подойдем к окну. Видите верхнее окно
вон того дома?
- Ну, вижу. Что там?
- Винтовка с оптическим прицелом, на треноге и шарнирном креплении.
Гарантия, что рука не дрогнет. Сквозь оптический прицел отлично должен
просматриваться даже дом, а уж оранжереи - тем более.
Курослепов, побледнев как смерть, опустился в кресло. Скорее, рухнул так, что
крепкое кресло недовольно взвизгнуло - настолько у него подкосились ноги.
- Выходит... - пробормотал он. - Выходит, я невесть сколько времени прожил
под прицелом, и кто-то в любую секунду мог нажать курок?
- Выходит, так, - кивнул Андрей. - Сколько времени вы не видели владельца
того дома?
- Вешнякова? Месяца два, наверно.
- Можно узнать у него, не появился ли покупатель на его дом? Человек, который
около двух месяцев назад внес аванс, с обещанием полностью рассчитаться где-нибудь
ближе к маю, при официальном оформлении сделки?
- Можно, конечно. У меня должен быть его городской телефон. А уж у
охранников в сторожке он точно должен быть - ведь всегда может возникнуть
неожиданная необходимость связаться с владельцем любой из дач. Но, по-моему... - он
достал из кармана электронную записную книжку. - Да, вот, есть... Вешняков Леонид
Юлианович. Сейчас ему и позвоню... Но... - он растерянно поглядел на Андрея. - Но
почему в меня так и не выстрелили?
- Мне кажется, - ответил Андрей. - Что сперва убийца хотел поиздеваться над
вами. Заставить вас пожить в страхе, что ему в итоге вполне удалось. Возможен и другой
вариант. Он успел изучить систему охраны вашего участка и решил сперва поживиться за
ваш счет, прежде, чем убивать. Дождался дня, когда вы забудете включить охранную
сигнализацию оранжерей, и... Сквозь оптику прицела он должен был видеть такие
подробности.
- Но почему ни твой партнер, ни милиция не догадались проверить пустой дом?
- вопросил Курослепов.
Андрею очень хотелось ответить ему правду: "Потому что ни у милиции, ни у
Игоря не было в то время такого желания держаться подальше от вас", но вслух он сказал:
- Да кому это в голову могло прийти? Тут все люди известные, солидные...
Вламываться к ним в дом с вопросом "Это не вы украли орхидеи?" - не имея при этом
должных улик? Да кто угодно послал бы куда подальше, не дав осмотреть дом, и был бы
прав.
- Но вам-то это пришло в голову...
- Мне тоже не пришло. Когда вы упомянули о том, что в ту ночь забыли включить
сигнализацию, я стал думать о высоких деревьях. А охранник, забравшийся на верхушку
липы, заметил подозрительный предмет в окне "башенки". Вот мы и решили проверить.
Но не будем терять времени. Звоните.
Курослепов тяжело поднялся с кресла, подошел к телефону, снял трубку и набрал
номер.
- Будьте добры Леонида Юлиановича, - буркнул он. - Отъехал из Москвы? А,
это вы, Надежда Павловна... Да, Курослепов. Хотел узнать, не нашлось ли у вас
покупателей на ваш дом... Возникали варианты, но ничего окончательного пока нет, вот
как?.. Да нет, ничего особенного, просто сегодня утром слишком по-хозяйски тут
осматривали участок какие-то типы, вот я и решил предупредить на всякий случай, пососедски,
так сказать... Не знаете, Леонид никому ключей не давал?.. Да, конечно... Ну,
если что, имейте в виду. Я ведь, если вы "добро" дадите, могу мою охрану послать, чтобы
задержали... Да, конечно... А когда Леонид появится?.. Ну, может, тогда позвонит мне...
Чтоб я был спокоен. Всего доброго.
Положив трубку, он сообщил Андрею:
- Вешняков уехал, недели на три. Какие-то дела утрясает. Потенциальные
покупатели появлялись, но, насколько она знает, ни с кем дело не дошло до получения
аванса или какой-то гарантийной суммы. Если только Вешняков не получил этот аванс
буквально перед самым отъездом, не успев её проинформировать. Ключей он, вроде,
никому не давал, если только, опять-таки, не сделал это перед самым отъездом. Но тогда
об этом должна знать охрана поселка - ведь он должен был её предупредить, иначе бы
она задержала посторонних. Так что предлагает спросить в сторожке.
- Очень разумно, - кивнул Андрей. - Мы сами должны были сообразить.
- Я сейчас пошлю охранника, - Курослепов поежился. - Такое чувство, будто
меня обложили со всех сторон.
- Надо понимать, они этого и добиваются... Чтобы у вас возникло такое чувство,
я имею в виду, - сказал Андрей.
- "Они"? - Курослепов резко повернулся к нему.
Андрей кивнул.
- Вполне очевидно, что в такой облаве должно участвовать больше одного
человека.
- Да, конечно... - пробормотал Курослепов. Вызвав охранника, который вместе
с Андреем производил "разведку боем", он велел ему немедленно сгонять до сторожки и
узнать, не оставлял ли Вешняков распоряжения о том, что таких-то и таких-то людей, от
которых он получил аванс за дом и передал им ключи, надо беспрепятственно пускать.
После этого он опять рухнул в кресло и, вяло махнув рукой в сторону соседней комнаты,
сказал Андрею. - Там, в серванте... Достань мне чего-нибудь покрепче. Водка, ром,
коньяк, все равно. Что-нибудь такое, чтобы встряхнуться.
Андрей молча исполнил обязанности дворецкого, подав Курослепову французский
коньяк - початая бутылка которого стояла ближе всего к дверце, и, судя по всему,
именно этот напиток пользовался наибольшей благосклонностью Курослепова - и
округлую коньячную рюмку. Курослепов хватанул разом рюмки две или три и утер
покрытый испариной лоб.
- Уф-ф!.. Вроде, легче. За что меня так? Что я им сделал?
Андрей сел в кресло напротив него.
- Врагов вы успели нажить очень много, это факт. И, наверно, вы лучше нас
можете вычислить, кто из них был способен открыть на вас такую беспощадную охоту.
- Трудно представить, - Курослепов нахмурился, размышляя. - Если бы я комуто
перешел дорогу, меня бы просто шлепнули, так? А раз меня не убивают, а запугивают
- значит, мне хотят выдвинуть какие-то условия, когда я сломаюсь и буду на все
согласен. Вопрос в том, что за условия мне хотят выдвинуть.
- Если так, мы это очень скоро узнаем, - сказал Андрей.
Ждать им пришлось совсем не долго. Охранник, взбудораженный круче некуда,
прямо-таки ворвался в дом.
- Слышь, хозяин, все точно! - задыхаясь, провозгласил он. - Вешняков
предупреждал, что он оставляет ключи человеку, внесшему аванс за дом! И знаешь, кто
это? - в возбуждении он перешел на "ты", чего Курослепов от подчиненных не терпел,
хотя сам "тыкал" всем подряд - но сейчас Курослепов даже не заметил этого нарушения
субординации. - Этот гад, который сидит сейчас у нас в бильярдной!.. Этот гинеколог
хренов!.. Кибирев Владимир Михайлович!.. Во!..
Курослепов и Хованцев ещё не успели прийти в себя от этого известия, как
настойчиво затрезвонил телефон. Курослепов машинально взял трубку - и, услышав
первые же слова, изменился в лице.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Расставшись с Зараевым, Терентьев и Янчаускас некоторое время ехали молча.
Игорь размышлял, стараясь точно определить роль Зараева во всей нынешней истории и
одновременно в оба глаза следя за дорогой - в этот час движение в центре было
особенно интенсивным - а Янчаускас, похоже, расслабился, и, вообще ни о чем не думая,
равнодушным взглядом взирал на проносившиеся мимо дома, улицы и бульвары.
- Высади меня возле Большого Каретного, - только и произнес он.
Когда они остановились, Гитис выбил пальцами по ручке дверцы какой-то резкий
мотивчик и спокойно осведомился:
- Ты заложишь Зараева Курослепову или мне это сделать самому? - когда Игорь,
в первую секунду, ничего не ответил, Гитис добавил. - По-моему, для тебя это будет
естественнее. Мне бы вообще не хотелось слишком засвечиваться в этой истории.
- Да, пожалуй... - медленно ответил Игорь.
Он уже успел все продумать и вполне понимал ход мыслей Гитиса. С Зараевым и с
его драгоценным манускриптом связано что-то темное, очень темное. Гитису ни в коем
случае нельзя впутываться в переправку этого манускрипта за границу и в передачу
ждущему в Париже покупателю. Можно влипнуть в такую уголовщину, что век потом не
расхлебаешь - а то и голову сложишь. Но отвечать крутому мафиози прямым отказом
было просто глупо, даже безрассудно - Гитис в таком случае мог бы вообще не покинуть
Москву... С другой стороны, вполне очевидно, что этот Зараев довольно тесно связан с
человеком, похитившим орхидеи Курослепова и открывшим на него охоту - в отличие от
Гитиса, Игорь знал, что этим человеком был Беркутов. То, что у Зараева оказалась
редчайшая книга, посвященная орхидеям, вполне доказывает, что в мире любителей
орхидей он человек не случайный. А значит, не случайно именно он дал свою "крышу"
человеку, совершившему налет на оранжереи Курослепова. Вполне возможно, Зараев и
был заказчиком - или агентом заказчиков, сидящих за границей. Агентом какого-то
крупного коллекционера, обитающего во Франкфурте? Во всяком случае, Курослепову
можно предъявить самые веские и убедительные данные, что его главный враг,
организовавший всю охоту (больше похожую на садистскую травлю) - Зараев. Зараев не
хочет продавать манускрипт в Москве, хотя, надо думать, Курослепов отвалил бы ему не
меньше западного миллионера... Не значит ли это, что, например, Курослепов уже
оплатил часть стоимости манускрипта прежнему, законному владельцу - а потом этого
владельца убили, и манускрипт похитили, и если станет известно, у кого он сейчас
находится, Курослепов кинется карать и казнить?..
Так ли, не так ли, но фактов, чтобы столкнуть лбами Курослепова и Зараева,
больше, чем достаточно. Вспыхнет кровавая война - и Зараеву будет уже не до
Янчаускаса. А если Курослепов сумеет перехватить манускрипт - у Зараева не окажется
суммы, которую он намеревается отмывать через фирму Гитиса. То есть, тело Гитиса не
извлекут из Сены, когда деньги Зараева будут окончательно отмыты.
Игорь думал и о своем: если начнется непосредственная битва между
Курослеповым и Зараевым, то, возможно, ему удастся вытащить из-под схватки Беркутова
и помочь ему уйти. Во всяком случае, пропадет всякий смысл сдавать его Курослепову -
с этим даже Повар согласится. Конечно, Беркутов теперь не прежний, это человек во
власти безумия, сеющий смерть направо и налево и сам ищущий смерти. Все попытки
поймать его за шкирку и вытащить из драки - как терьера вытаскивают из водоворота
собачьей грызни - могут оказаться безрезультатными. Да и как Беркутов сможет жить,
после всего? Но Игорь считал себя обязанным попытаться - даже если какая-нибудь
другая собака и успеет прокусить ему руку, пока он будет вытаскивать Беркутова. Во
всяком случае, совесть Игоря будет чиста.
Две вещи смущали Игоря в отношении Зараева. Во-первых, полное отсутствие
охраны. Как бы Зараев ни объяснял причины, по которым отослал свою охрану на время
деловых переговоров, все равно это выглядело странно. Он словно предлагал попробовать
расправиться с ним... А если не так, то все равно, в этом отсутствии охраны был свой
тайный смысл, отлично понятный, по всей видимости, и Зараеву, и Янчаускасу. Но тогда,
получается, Янчаускас даже намеком не дал понять другу, что у этих переговоров есть
некий второй план - получается, скрыл от Игоря нечто важное... А это означало, что,
набрав телефон Курослепова, чтобы столкнуть его лбом с Зараевым, Игорь может
вляпаться в такие темные дела, где и голову сложить раз плюнуть.
И, во-вторых, то, как Зараев держал редчайший фолиант и как рассказывал о нем.
За поведением Зараева на миг приоткрылся книголюб, при этом энциклопедически
образованный и... да, как ни странно, тихий и стеснительный по натуре. Можно
подделать знания, заучив по бумажке то, что следует сказать о манускрипте незнакомым
людям. Но нельзя подделать неожиданные и выразительные детали, короткие, в два слова,
экскурсы в различные области науки и культуры, показывающие, что знания говорящего
не обрывочны, а существуют внутри обширной цельной системы. Безумно трудно
подделать ту манеру поведения, которая негласно свидетельствует, что человек, если бы
захотел, мог рассказать намного больше... И уж совсем кажется невозможным для
крутого главы мафиозного клана подделать ту любовь к книге как к живому существу
которая свойственна лишь тихим вдумчивым отшельникам, работающим "на вечность" в
уединении кабинетов и библиотек. Да, Игорю приходилось встречать очень культурных и
образованных мафиози - но у них, если пытаться сказать образно, отношение к
собственной культуре и образованию было такое же как к собственным деньгам: как к
чему-то принадлежащему только им, к тому, что они цепко схватили, вырвав у кого-то из
глотки, и никогда никому не отдадут, разве что по сильному принуждению. Будут
щеголять знаниями, как щеголяют богатством, но никогда не будут щедро делиться. А с
Зараевым был совсем иной случай...
Как бы то ни было, обстоятельства складывались так, что, невзирая на все
сомнения, Игорь не видел другого пути, кроме как столкнуть Зараева с Курослеповым.
Просто на этом пути надо быть очень осторожным, чтобы не попасть в тайную
заминированную ловушку...
Но неужели Гитис может его, Игоря, подставить? "Может, - ответил себе Игорь,
- если Гитис действует по заданию Повара." Тогда, целую вечность назад по меркам
нынешнего времени, Повар заинтересовался Игорем, потому что ему доложили: есть
такой Терентьев, очень думающий, толковый и перспективный парень. На девяносто
процентов можно сказать, что только от Гитиса могла исходить такая лестная
характеристика - хотя в таких делах никогда не знаешь наверняка. И чтобы Гитис
примчался к Игорю, которому несколько лет и весточки не присылал, первым делом по
приезде в Москву?.. Такое возможно только в том случае, если и из Парижа Гитис срочно
прилетел по вызову Повара, чтобы, после эмоционального взрыва Игоря, Гитис под
правдоподобным предлогом вошел с ним в контакт и "скорректировал" участие старого
друга в операции "Курослепов".
Тогда, получается, вот она, месть Повара, за то, что Игорь посмел взбрыкнуться -
и выдал Повару такое, чего генерал Пюжеев не слышал, наверно, уже много лет? Загоняет
Игоря в тупик, из которого есть только один выход - смерть? Нет... нет... Для Повара
главное не месть, а такое понятие, как "польза дела". Его люди должны выживать. Для
него, подумалось Игорю, "кто выжил, тот и прав", а сложивший голову - уже не его
человек, Повару нужны только победители, и он всех своих людей периодически
испытывает, так или иначе, не отвернулся ли от них тот "фарт", без которого человек все
равно, что покойник. И от покойников избавляется без сожалений.
И, все-таки, Гитис не такой человек, чтобы послать друга на верную смерть. Если
он предлагает что-то опасное, значит, знает, что где-то в конце туннеля наверняка есть
свет. И, тогда, для Игоря главное - не прошляпить этот проблеск света, свернув по
ошибке из главного сквозного рукава в один из глухих тупиков...
- Так что? - спросил Гитис.
- Я все сделаю, - ответил Игорь. - Ты когда собираешься назад?
- Через день-другой.
- Тебе надо будет подождать, пока Курослепов наедет на Зараева и Зараев уже не
сможет передать тебе манускрипт. Тогда ты разведешь руками, скажешь: "Ну, раз так, то я
тут ни при чем" - и спокойно улетишь.
- Да, разумеется, - сказал Гитис. - Спасибо тебе. Я сам буду поддерживать с
тобой связь - меня найти довольно сложно.
С тем он выбрался из машины и пошел прочь. Игорь минуты две смотрел ему
вслед. Его поразило, как легко, упруго, почти взмывая над землей движется Гитис:
походкой счастливого человека, который весь мир готов играючи поднять. Еще бы,
подумалось Игорю, он нашел способ отбояриться от мафиозных денег, которые пытались
ему навязать на отмывку - можно представить, какая тяжесть спала с плеч!
Но Гитис думал совсем о другом. Шагая по Москве, легко проскальзывая в
людских потоках, он насвистывал "Тунайт" - давний хит из "Вестсайдской истории":
"Сегодня вечером мы будем вместе... Сегодня вечером все наши враги будут мертвы...
Сегодня вечером он обнимет меня..." Наконец-то ему выпала фантастическая
возможность порвать путы, которыми он был стреножен много лет, и он готов был
вырываться на свободу, не считаясь ни с чем - не ради себя, а ради любимой женщины,
которая ждала его в Париже.
Он свернул в тихий малолюдный переулок, где виднелась будка таксофона, и
сделал несколько звонков. Если бы Игорь увидел, какие номера набирает его давний
приятель, то он бы испытал неплохой шок.
Прежде всего, Гитис набрал один из контактных телефонов Повара.
- Все улажено, - сообщил он.
Выслушав ответ, он набрал телефон Зараева.
- Порядок, - сказал он, когда на том конце взяли трубку. - Будьте готовы.
- Где вы перехватите дядюшку? - спросил Зараев.
- В аэропорту, - ответил Гитис. - Пусть садится на рейс. Вполне возможно, он
и не заметит меня, пока мы не окажемся в самолете. Но я все время буду рядом. А ваш
рейс - до Франкфурта.
- Я знаю, - ответил Зараев. - Не подведу. Больше связи не будет?
- Нет, - сказал Гитис. - До свидания.
- Прощайте, - проговорил Зараев, когда Гитис уже вешал трубку.
Гитис поглядел на часы и сделал третий звонок.
- Да? - сказал охриплый мужской голос.
- Где наша подруга? - спросил Гитис.
- Здесь, рядом, - ответил мужчина.
- Ее подопечный готов к вылету во Франкфурт.
- Хорошо.
Гитис повесил трубку и, поразмышляв секунду, все ли он сделал и сказал, пошел
дальше. Он двигался все той же легкой упругой походкой, походкой насмешливого
дуэлянта, всегда готового ужалить противника словом, прежде, чем шпагой, чтобы
лишить того хладнокровия и молниеносным выпадом нанести точный и коварный удар
прямо в сердце...
А в небольшой квартирке на окраине Москвы положил трубку мужчина, с которым
говорил Янчаускас. Телефонный аппарат находился на убого обставленной кухне
площадью чуть более пяти метров. Пластиковое покрытие кухонного стола было истерто
и исцарапано, подвесные шкафчики - ободраны и в их углах обнажалась рыхлая основа
ДСП, кафель над мойкой наполовину осыпался, старая газовая плита - вся в копоти.
Немногим лучше, надо сказать, обстояло дело и в двух комнатенках, с их выцветшими и
облезлыми обоями и самой необходимой мебелью производства семидесятых годов, когда
мебель дешевых массовых выпусков уже перестали делать из дерева, но ещё не научились
находить красоту в искусственных материалах.
Мужчина посмотрел на женщину, во время короткого разговора не отрывавшую от
него задумчивых глаз - женщину, которая нашла его около пяти утра, через ряд
подставных телефонных номеров и квартир, и с которой они вели с тех пор нескончаемую
беседу. Он рассказал ей то, что не говорил никому, а она слушала и запоминала.
- Ну? - спросила она.
- Курослепов вот-вот клюнет. Ты должна драться из последних сил. Никакого
"понарошку", понимаешь?
- Вполне. Ты повторил мне это уже раз десять. Не беспокойся, они дорого
заплатят... прежде чем доберутся до цели.
- Лучше бы они добрались до неё уже во Франкфурте.
- Да, конечно, - кивнула она.
- Прости, - он провел рукой по лбу. - Прости, я устал. Может, поэтому и
говорю лишнее - без конца талдычу одно и то же.
- Все нормально, - откликнулась она. - Лучше проговорить все
...Закладка в соц.сетях
