Жанр: Детектив
Война орхидей (богомол 4)
...ет в этом прекрасном городе. Который, впрочем, сам
Гитис не очень любил. Он упомянул как-то, что ему довелось около полугода прожить в
Париже в восемьдесят девятом году, и что город произвел на него не очень благоприятное
впечатление. "Шум, грохот, дребезжание, уличные заторы, и мелкое жулье", - обронил
он, с той прибалтийской холодностью интонаций, которая, видно, определялась чем-то,
заложенным на генетическом уровне - настолько она была непохожа на встрепанную и
открытую московскую манеру общения, которая окружала его с ранних лет и давно стала
для него родной.
Так что в Париже Гитис не стал бы засиживаться, не будь у него каких-то важных
дел. Игорь и задумываться боялся, что это могут быть за дела, какие тайны скрываются за
той непроницаемой стеной, которой был окружен самый сокровенный уголок души
"литовца". Или - как его называли институтские друзья - "Дика", переиначив на свой
лад его имя. Сперва его называли "Кит", но "Кит" не привилось, и быстро превратилось в
"Дик". Надо сказать, Гитис и впрямь неуловимо напоминал отважного Дика Сэнда,
Пятнадцатилетнего Капитана - выросшего, возмужавшего и познавшего уголком сердца
и разума ледяную горечь бытия. Откуда бралась эта горечь? От необходимости жить в
нелюбимом Париже? Или за свой минимум свободы он уплатил - и платит? - такую
цену, о которой никому не следует знать?
- Дик! - Игорь шагнул ему навстречу, раскинув руки. - Как я рад тебя видеть!
- Я тоже, - ответил Гитис. - Знаешь, летел в Москву и думал, с кем бы мне
хотелось увидеться. И, вообрази только, никого, кроме тебя в голову не пришло. Вот как
жизнь всех повыбивала... Хорошо, что я тебя застал.
- Ты когда прилетел? - спросил Игорь, направляясь к сейфу, в котором хранил
самый дорогой, для особых случаев, коньяк.
- Да буквально только что. Сегодня рано утром. При литовском посольстве есть
маленькая гостиничка, я закинул вещи - и к тебе.
- Так ты?.. - Игорь недоуменно нахмурился.
Гитис кивнул.
- Я уже давно гражданин Литвы. Могу и паспорт показать, - он осмотрел
кабинет. - А ты вчера здорово повеселился, да? Сразу веет чем-то родным,
студенческим... - он указал на составленные в угол пустые бутылки из-под водки, на
пепел сигарет, частично стряхнутый прямо на стол и ковер, мимо пепельницы, на другие
следы устроенного Игорем ночного безобразия.
Игорь, иронически хмыкнув, пожал плечами.
- Вчера был особый случай. Зато сегодня я угощу тебя отменным коньяком, если
ты не против.
- Не откажусь, - Гитис сел в кресло. - И от кофе тоже. Я до сих пор какой-то
вздернутый, после ночного перелета.
Игорь нажал клавишу переговорника.
- Мариночка, будь добра, кофе нам, и покрепче... Какое-то срочное дело? -
повернулся он к Гитису.
- Да нет, - небрежно отмахнулся Гитис. - Эта поездка давно была
запланирована, но я, как всегда, оттягивал сборы до последнего момента... Надеялся, что
все-таки не придется лететь, что проблемы сами в конце концов разрешатся. Киношные
дела, понимаешь...
- Так ты сейчас связан с кино?
- Да, работаю помаленьку на одну продюсерскую фирму. Дела, сразу говорю, так,
ни шатко ни валко, - он бережно принял из рук Игоря стопку коньяка. - Расскажи
лучше, как у тебя.
- Веселимся, как видишь, - кисло усмехнулся Игорь. - Жизнь в Москве вообще,
что называется, веселая. Будь здоров...
- Прозит! - Гитис приподнял стопку, потом опрокинул её, одновременно с
Игорем. - Но я слышал, у тебя одно из лучших детективных агентств в Москве?
- Откуда слышал? - спросил Игорь, усаживаясь в кресло напротив Гитиса. После
стопки коньяка ему стало хорошо и спокойно.
- Слухом земля полнится. Сам знаешь, сколько народу катается теперь туда и
сюда.
- Да уж, мы стараемся, - усмехнулся Игорь.
- Мы?
- Я привлек своего однокурсника, Андрея Хованцева. Может, помнишь его?
Гитис нахмурился.
- Так, смутно припоминаю. И чем вы сейчас занимаетесь? - он протянул руку и
взял один из листочков с набросками Андрея и Игоря. - "Москва - Варшава -
Франкфурт". Интересный маршрут. Я не помню такого, ни самолетом, ни поездом...
- Маршрут, по которому двигался один из наших подозреваемых, - ответил
Игорь.
- Угу... Дела международного класса. Круто берете, - спокойно проговорил
Гитис. - И что за подозреваемый? Коллекционер орхидей? - ну да, конечно, он без
проблем разглядел взятую в кружочек надпись крупными буквами на другом листке
бумаги.
- Возможно, да, - ответил Игорь. - А возможно, какие-то чеченцы.
- Хм... - Гитис налил себе ещё полстопки коньяку и с удовольствием поглядел
коньяк на свет. - "Чеченский след" - это очень интересно, когда он существует в
реальности, а не является удобным мифом, чтобы списать "висяк".
- В данном случае, он полностью реален, - ответил Игорь. Он прищурясь
поглядел на Гитиса. - Слушай, объясни мне откровенно, в чем дело. Ты ведь не просто
так первым делом приехал ко мне, прилетев в Москву после двух лет отсутствия. Срочно
прилетев, как я понимаю... Ты-то каким боком причастен ко всем этим безобразиям?
Гитис рассмеялся.
- Вполне понятно, что ты меня подозреваешь!.. Могу тебе сообщить, что, кроме
всего прочего, я недавно был в Варшаве. Правда, ни в Москву, ни во Франкфурт не
заворачивал. Твое здоровье!
- И зачем ты ездил в Варшаву? - невольно вырвалось у Игоря.
Гитис отставил опорожненную стопку и заговорил вполне серьезно.
- По своим делам. Я сейчас утрясаю вопросы финансирования очередного
фильма. Совместный французско-польский проект.
- Так ты продюсер? - спросил Игорь.
- Совершенно верно. Я ж тебе сказал, у меня собственная фирма. Или я неточно
выразился? После многих лет за границей иногда бывает... Небольшая фирма, но
действующая очень эффективно. Я мог бы назвать тебе несколько удачных проектов, в
которых принимал участие. А сейчас у меня возникли небольшие неприятности. Точней,
не неприятности, а проблема.
- Связанная с чеченцами?
- Правильно мыслишь. Для запуска французско-польского проекта, с которым я
работаю, не хватало некоей суммы. Не слишком большой, по киношным понятиям, но и
не слишком маленькой. И вот эта сумма появляется. Но у меня давно нюх выработался, я
чую, с какими деньгами можно связываться, а с какими нет.
- И за этими деньгами чеченские боссы почудились?
- Я бы даже сказал, вполне явственно нарисовались, - хмыкнул Гитис. - А сам
понимаешь, такие деньги в дело допускать нельзя. Им только палец дай - всю руку
отхватят. Через твой легальный бизнес потекут деньги на оборот наркотиков, на
проституцию, черт знает на что. А ведь ты уже подписался, из дела их просто так не
выкинешь. Словом, хоть расторгай контракт, хоть не расторгай - а все равно ты в
конечном счете покойник.
- И ты сделал ход конем - явился в Москву, чтобы разобраться на месте?
- Вот именно. Но, как понимаешь, я просто так на рожон не полезу. Включил
старые связи, и летел, уже имея кой-какую информацию от одного из людей Повара.
- И он тебя на меня нацелил? - спросил Игорь. Теперь ему многое становилось
понятным.
- Да. И он меня на тебя нацелил. Выяснилось, что наши с тобой интересы
замыкаются на одном человеке.
- На чеченце, живущем в Гагаринском переулке? - уточнил Игорь.
- Да. Именно с ним мне надо провести прямые переговоры об условиях вложения
денег в производство фильма. А тебе надо его как следует прощупать. Вот я и подумал...
Точнее, эту идею мне сразу подкинул человек, с которым я связывался, но, если честно, я
бы и сам до этой идеи допер. Она ведь на поверхности. Я сейчас еду на переговоры с ним,
а ты будешь меня сопровождать - якобы, как мой охранник. Получится взаимная
страховка - и взаимная услуга. Ведь иначе тебе вряд ли представится возможность
проникнуть в его квартиру и повидаться с ним лицом к лицу.
- Ты прав, - сказал Игорь. - Я как раз собирался двинуться в Гагаринский
переулок. Что это за человек, как его зовут?
- Некий Зараев Тимур Хаджиевич. Ни в чем особом не замечен, в Москве
находится около полугода. Что интересно, переехал в Москву не откуда-нибудь, а с
севера, из Пскова. Что он делал во Пскове, никто не знает.
- Это вся информация? - спросил Игорь, продумав услышанное.
- Практически да.
- И когда он тебя ждет?
- Сегодня. Чем раньше, тем лучше.
Игорь внимательно поглядел на Гитиса, потом кивнул.
- Поехали!..
Он надел под пиджак кобуру с пистолетом, под ироническую ухмылку Гитиса.
- Скорей всего, охрана заставит сдать оружие, - обронил Дик.
- Все равно, пусть знают, что оружие есть, и что я имею право им пользоваться.
Они отправились на машине Игоря.
- Набросай мне быструю картинку, - сказал Гитис, когда они отъехали. - Что
за дело ты расследуешь? Почему тебя интересует этот Зараев?
- Неужели тебе не сказали? - удивился Игорь.
- Нет. Времени было слишком мало.
- Значит, так, - сказал Игорь. - Мы ищем украденные орхидеи Курослепова.
Слышал о таком?
- Слышал, - кивнул Гитис.
- В этом деле засветилась некая Мария Корева, подручная Курослепова в его
делишках. Не знаю, как их назвать. Ну, назовем эти делишки совсем мягко - очень
вонючими. Ее убили. Непосредственно перед её смертью за ней следил тот человек, к
которому мы едем.
- Лично следил?
- По всей видимости, да.
- Гм... - Гитис задумался. - Хочешь сказать, он дал отмашку на её убийство?
Увидев, что она вступила в контакт с детективами?
- Очень на то похоже.
- Ты сам видел этого человека?
- Нет. Коревой занимался мой компаньон. Ну, Андрей Хованцев.
- То есть его видел он?
- Нет. Другой человек должен был следить, не появится ли преследующий Кореву
"хвост", когда Андрей заманит её в свою машину, чтобы потолковать с ней по душам.
- То есть, лично он тоже "хвоста" не видел? - уточнил Гитис.
- Нет. Лично не видел. Но проверяющий не мог ошибиться. И, в конце концов,
проверяющий проследил этого чеченца до дома... - Игорь решил пока не делиться
своими сомнениями, действительно ли Богомол видела "хвост" или соврала, по каким-то
своим соображениям, приписав слежку одному из врагов Курослепова. Как не стал
говорить о том, что "проверяющим" была женщина. Да, у них с Гитисом всегда были
очень доверительные отношения, но сейчас Гитис явно что-то скрывает - или чего-то не
договаривает. Вот пусть и выложит сперва все карты на стол, чтобы и Игорь стал
откровенным до конца.
Гитис с сомнением покачал головой.
- Что тебя смущает? - спросил Игорь.
- Ничего особенного, - ответил Гитис. - Просто в таких делах лучше всегда
убеждаться собственными глазами. А так... Все нормально, все выглядит вполне логично.
Доехали они быстро. Зараев жил в большом кирпичном доме, который некогда
являлся элитным домом для ветеранов партии, поработавших на ответственных постах.
Сейчас публика в нем обитала самая разная - новые миллионеры вовсю перекупали
квартиры у наследников старых большевиков, не стоя за ценой.
В холле первого этажа почти ничего не изменилось за прошедшие годы, все такой
же он был ухоженный и роскошный, вот только вместо стариков-вахтеров в охране теперь
сидели добры молодцы с квадратными плечами.
- Вы к кому? - окликнул охранник, не отрываясь от телевизора.
- К Зараеву, - ответил Гитис, не сбавляя шаг.
- А, к этому... Проходите, - бросил охранник, уже им вслед.
- Такую охрану надо гнать взашей, - проворчал Игорь, когда они с Диком
поднимались в лифте.
- Очень возможно, они свое дело знают, - возразил Гитис. - Если у Зараева
есть собственная охрана на этаже, то зачем ему суетиться?
Но и на этаже охраны не было.
- Не нравится мне это, - тихо сказал Игорь. - Не может быть, чтобы такой
человек жил "голеньким". Я начинаю жалеть, что взял пистолет.
- Да, - кивнул Гитис, отлично его поняв. - Если они решили нас "подчистить",
то очень легко будет использовать твой пистолет как доказательство задним числом, что
мы первыми открыли пальбу. Прострелить из пистолета подлокотник кресла Зараева - а
то и его руку, для пущей убедительности - и вложить пистолет в твои пальцы... Но, мне
думается, тут что-то другое.
- В любом случае, избавляться от пистолета, пряча его, например, за
мусоропровод, сейчас просто глупо, - сказал Игорь. - Так что пошли.
- Пошли.
Они вышли из короткого коридорчика, в который выводили лифты, на основную
часть лестничной клетки, позвонили в дверь нужной им квартиры.
Некоторое время стояла тишина. Потом за мощной дверью послышались шаги, и
чей-то голос спросил:
- Кто?
- "Литовец", - ответил Гитис.
Дверь отворилась, и приятели увидели человека чуть старше средних лет, по
внешнему облику - явно северокавказского горца, с черными внимательными глазами, с
аккуратно ухоженной бородой, в которой активно намечалась проседь.
- Тимур Хаджиевич? - осведомился Гитис.
- Он самый. А это кто с вами?
- Мой телохранитель, - ответил Гитис.
- Ну, это вы зря... - проворчал Зараев, при том, однако, посторонившись, чтобы
пропустить их в квартиру. - Ведь дело у нас очень личное, щепетильное... Я-то, как
видите, всю свою охрану отпустил на два часа. Хоть и верные люди, но чем меньше ушей
может услышать, тем лучше.
- И не боялись её отпускать? - улыбнулся Гитис.
- Нисколько. А чего мне бояться? Они знают, кого я жду. Значит, если бы,
вернувшись, они нашли меня мертвым, то открыли бы охоту на вас. И быстро бы вас
настигли, где угодно вы спрячься, хоть в какой-нибудь Латинской Америке... Я полагал,
что и вы это понимаете, и не станете совершать опрометчивых поступков.
- Да, но про меня-то никто не знает, что я поехал к вам, - возразил Гитис, пока
Зараев, пропустив их в прихожую, тщательно запирал за ними дверь. - И потом, это не
просто телохранитель. Это мой друг. У меня от него тайн нет, и я всегда полагался на
него как на самого себя.
- Ну, ваше дело... - с сомнением обронил Зараев. - Прошу в кабинет.
Они прошли в просторный кабинет, казавшийся ещё больше из-за окна почти во
всю стену, смотревшего на длинную и широкую лоджию. Внушительную часть кабинета
занимал старинный письменный стол красного дерева - из тех столов, про которые
говорят, "хоть на велосипеде катайся". Зараев уселся за этот стол, в красного же дерева
кресло, и жестом предложил гостям сесть в два кресла напротив - современные и не
такие шикарные, но все равно очень мягкие и удобные.
- Итак, - сказал он, - вас заинтересовало мое предложение, раз вы приехали?
- В принципе, да, - сказал Гитис. - Но хотелось бы конкретнее. Что вы имели в
виду, говоря о вкладе, который дороже любых денег?
Зараев тонко улыбнулся.
- Я имел в виду то, что говорил. У меня есть человек в Париже, который готов
выдать под мое предложение чек на любую сумму. До меня доходили слухи, что вы в свое
время каким-то образом "дружили", - он интонацией подчеркнул это слово, - со
спецслужбами, поэтому для вас не составит труда вывезти за границу то, что мы будем
называть "моим вкладом". Это получится даже больше той суммы, которая вам нужна.
- А ваш интерес? - спросил Гитис. - Если фильм провалится - как я с вами
рассчитаюсь?
- Ни один фильм не может провалиться настолько, чтобы совсем ничего не
принести, - мягко проговорил Зараев. - И потом, насколько я знаю, в Европе и Америке
можно застраховать фильм на случай неудачи. Если сборы от проката и продажи
видеокассет окажутся ниже определенного уровня, то страховая компания выплатит вам
компенсацию, так?
- Так, - кивнул Гитис.
- В свете всего этого, согласитесь, я вполне могу рассчитывать, что мои деньги ко
мне вернутся.
- Даже без прибыли и без процента? - Гитис нахмурился.
- Моей прибылью, как и тем процентом, который вы мне уплатите, - так же
мягко объяснил Зараев, - станет то, что деньги будут пропущены через производство
фильма и осядут на моем счету, придя из чистого источника. Никто уже не сумеет
проследить связь полученной мной суммы с продажей... скажем так, некоей редкости.
Нет-нет, могу заверить вас, что эта редкость попала ко мне абсолютно законным путем,
доставшись по наследству. Однако вокруг неё переплетено слишком много посторонних
интересов, и мне бы не хотелось, чтобы пошел слух, будто это я её продал. Мне могут
пожелать отомстить те, кто тоже готов сейчас выложить за неё любую сумму - но в чьи
руки я не хочу её отдавать, по личным соображениям.
Гитис некоторое время молчал, обдумывая эту обтекаемую речь.
- Чтобы принять решение, мне нужно знать, что это за редкость, о которой вы
говорите, - сказал он наконец.
- Это справедливо, - согласился Зараев. - Пожалуйста, можете посмотреть.
Он выдвинул ящик своего стола и извлек оттуда книгу в твердом кожаном
переплете, потемневшем от времени.
- Как вы знаете, - продолжил он, - арабы, изобретатели алгебры, верили, что в
основе всего лежит математика и что с помощью алгебраических уравнений можно
проникнуть в суть всех вещей. Существуют средневековые трактаты, через алгебру
рассматривающие проблемы медицины и искусства. Арабская математическая астрология
- это совершенно особая ветвь астрологии, считающаяся едва ли не самым надежным и
точным из всех астрологических учений. Некоторые её принципы и для современных
астрологов оказываются откровением - для тех, кто занимается астрологией всерьез и
способен разбираться в манускриптах тринадцатого-четырнадцатого века. А эта
рукописная книга - вообще особая. Не знаю, существовали ли в свое время её копии, но
можно точно сказать, что до наших дней дожил единственный экземпляр. В этом трактате
предпринята попытка увязать математику, магию и цветоводство, одно из излюбленных
занятий арабских правителей. Алгебраические формулы, описывающие закономерности
роста и развития растений, просто удивительны. Я сам в этом не очень разбираюсь, но,
как утверждали все знающие люди, познакомившиеся с этим трактатом, с помощью
чистой математики арабские авторы этого труда дошли до понятий генетики и
генетического кода. Они называли это не так, конечно, описывая родовые особенности
каждого вида, как сочетание алгебраических составляющих и переменных, - Зараев
вздохнул. - Особый раздел этого труда посвящен орхидеям - цветам, которые очень
интересовали арабов. Через алгебру они попытались осмыслить особенности каждого
вида, пути улучшения его свойств, а также его магические особенности - какой вид
больше помогает для укрепления любовного пыла мужчин, какой - женщин, почему
пропорции между размером цветка и толщиной стебля определенного вида, так же как
геометрия цветка, могут подсказать, какую часть этого вида лучше использовать в
магических обрядах и зельях: цветы, листья или псевдоклубни... Один из авторов
манускрипта явно побывал в Китае, потому что здесь даны описания и, в великолепных
миниатюрах персидского стиля, цветные изображения видов, которые, как считается,
впервые открыл Август Маргари полтысячи лет спустя, перед тем, как погибнуть в Бирме.
Что само по себе, как вы понимаете, повышает ценность манускрипта в несколько раз. В
общем, я вам так скажу: любой собиратель редких книг выложит за этот манускрипт
сумму, измеряемую сотнями тысяч долларов, а сколько даст за неё любитель орхидей -
даже представить страшно. Конечно, во многом средневековые авторы ошибались, но,
повторяю, здесь раскрыты такие секреты этих цветов, за которые их настоящим
обожателям не жалко будет и душу заложить!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Андрей честно добрался до Баковки и честно сносил сейчас разглагольствования
Курослепова, но находиться рядом с этим человеком требовало от Андрея почти всех
душевных сил. Так можно сносить присутствие огромного слизняка где-нибудь в тесной
пещере, в которой требуется пересидеть нужное время... Андрей рассматривал
Курослепова с каким-то внутренним изумлением: руки, ноги, голова, нос, уши - все, как
у нормальных людей, и, конечно, он, со своим солидным видом, способен производить
самое благоприятное впечатление и на журналистов, и на своих зарубежных партнеров, и
на деятелей науки и искусства - если он, как многие объевшиеся нувориши,
"меценатствует" и отваливает премии своего имени или имени своих компаний и фондов.
И вся эта благопристойная человеческая оболочка существует только для того, чтобы
скрывать невообразимые грязь и смрад: лопни она - и пол-Москвы отравится ядовитыми
испарениями. "Дивно создан человек", - с горькой иронией подумал Андрей.
- ...А? Что? - откликнулся он. Погрузившись в свои мысли, он не расслышал
очередной вопрос Курослепова.
- Я говорю, наверно, Терентьев напал на совсем свежий след, раз решил, что
важнее идти по нему, чем находиться здесь, - сказал Курослепов. - Может, все-таки
расскажешь?
- Я не знаю толком, - ответил Андрей. - Поэтому боюсь сказануть лишнее. Но
Игорь был очень взволнован и напряжен.
- Но хоть кого он подозревает? Не обязательно имя, хотя бы из какого круга этот
человек?
- Я думаю, он сам все объяснит, - опять уклонился Андрей от прямого ответа. -
Во всяком случае, мы выяснили достаточно, чтобы предотвратить дальнейшие покушения
на вашу жизнь.
- И вернуть орхидеи? - сразу же осведомился Курослепов.
- Да, разумеется... Кстати, насчет орхидей. Я хотел бы ещё раз осмотреть
оранжереи, из которых они были похищены.
По правде говоря, Андрей не рассчитывал найти в оранжереях ничего особенного.
Но ему не пришлось бы общаться с Курослеповым, пока он их осматривал бы - а уж он
постарался бы затянуть осмотр. Игорь обещал вызволить его при первой возможности,
позвонив и отозвав по срочным делам - и Андрей надеялся, что эта возможность не
заставит себя ждать.
- Их уже несколько раз осматривали, - буркнул Курослепов. - Не вижу смысла.
- Да, но я ж их так толком и не видел, - напомнил Андрей. - Только в тот день
бегло заглянул, когда застрелили Моховых. Но все это было впопыхах, в суете...
- Что ж, - Курослепов поднялся из кресла. - Я вас провожу.
- Пожалуй, вам не стоит выходить из дома, - возразил Андрей. - Мало ли что
может произойти.
Курослепов поежился. Но, видно, мысль о том, что надо бояться убийц даже на
собственном участке, приводила его в бешенство.
- Я пройдусь с вами! - заявил он. - А охрана нас прикроет.
Они прошли в оранжереи, в сопровождении двух угрюмых охранников. Если
Игорю охранники повиновались беспрекословно, сразу признав в нем мужика опытного и
крутого, то на Андрея посматривали чуть иронически: то, что Андрей не из их мира, было
понятно с первого взгляда. Зная, что он друг Игоря и у него на подхвате, они считали, что
Игорь дает бедствующему другу подзаработать там, где любой лох справится. А он,
разумеется, ещё выковыриваться должен, чтобы себя показать и утвердить. Оранжереи
ему осматривать подавай... Эти, у которых кишки на руку намотать можно, всегда так
пыжатся.
- Как видите, самые ценные экземпляры исчезли, - стал показывать Курослепов.
- Но осталось ещё много интересного. Вот этот, "дигбиана", достаточно уникален для
наших краев, - заговорщицки взял Андрея под руку, он заговорил намного тише. -
Погляди, разве она не эротична? Нет, я бы сказал, что в ней есть почти подсудная
чувственность, а? Ведь это точная копия самого соблазнительного женского места, разве
нет? - между пяти тонких золотистых лепестков орхидеи, разбегавшихся наподобие
изящной и словно по лекалу вычерченной звезды, виднелся приотворенный зеленоватый
зев, окаймленный серебристо-бежевыми, больше похожими на длинный пух, густыми
волосками; два изящно изогнутых язычка зева, большой и отливающий росой снизу и
маленький, почти медного цвета, бугорок сверху и впрямь довершали сходство цветка с
женскими гениталиями. - А какая нежность, правда? Такую нежность у женщин можно
встретить только в самую раннюю пору, у молоденькой девочки, у которой ещё и
косточки неокрепшие, и боишься их сломать, когда входишь в нее... Когда женщина
окончательно развивается и её костяк грубеет, то все уже не то... Недаром в древние
времена короли и императоры брали себе в жены принцесс тринадцати-четырнадцати, а
то и двенадцати лет, они знали, что делали...
У Андрея потемнело в глазах. Курослепов не только не стеснялся своих пороков,
но и упивался ими. И не считал нужным скрывать все свои гнусные пристрастия от
Андрея: ведь Андрей - это человек, которому Курослепов платит деньги, и немалые, а
любой, находящийся на содержании у Курослепова, должен потакать его прихотям.
Курослепов знал, что Андрей видел пленку - и, раз Андрей не побежал с этой пленкой в
милицию, значит, Андрей продался с потрохами. Вели ему - и со всех ног побежит
доставать девочек для него, Курослепова. Вот как рассуждал магнат.
- Да, конечно... - неопределенно кивнул Андрей. - Но скажите, разве за
оранжереями не ведется круглосуточное наблюдение? Я не вижу ни одной видеокамеры
ни внутри, ни по периметру.
- В этом нет необходимости, - ответил Курослепов. - Видеокамеры стоят по
всему периметру участка, а здесь включается на ночь система электронной сигнализации.
- Которую преступник сумел отключить или миновать... - заметил Андрей.
- Самое смешное, что в ту ночь сигнализация могла и не работать. Мы с Валерой
- с беднягой Медовых, я имею в виду, задержались здесь допоздна, обсуждая
неотложные дела, и я был такой уставший, что вполне мог забыть включить
сигнализацию, когда наконец мы отправились спать. Но кто ж знал, что так все совпадет?
- Вы уверены, что это было простое совпадение? - спросил Андрей, подумав при
этом: "Он не устанавливал здесь видеокамеры, чтобы иметь возможность обсудить дела, о
которых даже охране не стоило знать... А может, здесь и происходило что-нибудь
непотребное... От нашего клиента можно ожидать всего!"
- Тогда я посчитал это совпадением, - проворчал Курослепов. - Да и сейчас так
думаю. Ведь снаружи невозможно подглядеть за участком, и тем более увидеть, что
происходит в оранжереях.
- Не скажите, - Андрей покачал головой. - Вы сказали, что задержались
допоздна. Значит, снаружи было уже темно, а в оранжерее горел свет. Сами знаете, ночью
можно с очень большого расстояния разглядеть, что происходит в освещенных
помещениях. Я, например, вижу все, что делается в доме напротив нашего, когда у кого-то
не задернуты шторы, этаже этак на десятом или двенадцатом - как люди ужинают,
ссорятся, милу
...Закладка в соц.сетях
