Жанр: Детектив
Игра с джокером (богомол 3)
...рт у себя в сейфе -
может, в том самом, в который при тебе заглядывал - и ничего он о суматохе вокруг
паспорта не ведал, и, я так понимаю, собирался отдать его тебе, но услышав, что этот
паспорт в Москве по уголовному делу всплыл, решил сделать вид, будто паспорта у него
нет и не было - от греха подальше. Он-то ведь знает, что паспорт он выпускал из рук
денька на три, и не в Москву его отправлял, а в Самару, с Шиповым, чтобы Шипов там с
этим паспортом кой-какие нотариальные бумаги подготовил. Значит, в Москве паспорт
мог оказаться лишь с подачи Шипова... А Букину закладывать своего шофера не след,
пока он сам не разберется, что произошло и в какой криминал этот Шипов вляпался. Хотя
головомойку ему устроит хорошую - за то, что хозяина чуть не подставил! А если Шипов
ему проговорится, что это за криминал... А я бы на месте Шипова и специально все
выложил, чтобы Букина припугнуть: мол, будешь шуметь, хозяин, с нами в одной связке
пойдешь, тебе от наших дел не отвертеться, потому как паспорт ты сам, лично мне давал,
и никто не поверит, что ты был в стороне и ничего не подозревал!..
- В стороне от чего? - спрашиваю.
- От похищений людей и убийств, - отвечает полковник.
Я так и обомлел.
- Чего-чего? - переспрашиваю для верности.
- Вот и у Букина глаза точно так же на лоб полезут, когда он услышит от Шипова,
с какими кровавыми делами паспорт Пигарева оказался связан... Шипов ошандарашит
директора как обухом по голове и заставит банду покрывать. Я так понимаю, этот второй
Сизов, которого ты подстрелил, хотел с перепугу заложников перестрелять, чтобы от
"балласта" избавиться и уходить налегке. Они ведь твердо решили, что на них какая-то
очень крупная структура наехала, и что надо где-то пересидеть смутное время. Но
остальные ему объяснили, что это будет последней глупостью, заложников кончать.
Заложники, значит, были совсем рядом. Ты говоришь, две доски забора были на гвоздике
оставлены и утоптанная тропинка к развалюхе вела?
- Все так.
- Значит, похищенных прятали в подвале того дома, где ты побывал. Но теперь,
конечно, их там нет, перепрятали. Ведь это последний золотой запас оставшихся на воле
членов банды! Который в ненадежном месте держать нельзя... Вот я и говорю, дед, что не
вспугнул бы ты их - мы бы сейчас и заложников освободили и всю банду повязали.
- Уж прости ты меня, бездарного, - говорю. - Что теперь делать-то?
- В нескольких направлениях будем двигаться. Во-первых, подвал дома все равно
осмотрим - мало ли что. Во-вторых, эту комбинацию с адвокатом разыграем - тут, дед,
ты молодец, очень правильно все исполнил и почву нам подготовил. У меня как раз
сегодня на примете адвокат возник, - тот самый, что дела всех самарских мафиози ведет.
И средство давления на него нащупалось. Бывают такие совпадения... Так что мы его как
миленького заставим приехать, выслушать Сизова и передать нам все услышанное! А
когда Сизов узнает, кто именно приехал, у него последние сомнения исчезнут, что этому
человеку можно доверять! И неплохо было бы Шипова задержать - под невинным
предлогом, хоть за управление машиной в пьяном виде... Но тут я подумаю, как лучше.
- А мне, что, так и сидеть?
- Нет, дед, сидеть тебе не придется. Начнем с того, что сейчас ты проедешься со
мной - дашь нам, так сказать, ориентировку на местности вокруг дома Сизовых, и заодно
точно покажешь, кто где стоял и кто что делал, пока ты наблюдал за ними...
- И когда стрелял?
- Про то, что ты ещё и стрелял, мы помолчим до времени.
- А потом?
- А потом и ещё дела будут. Не боись, дед, без тебя не обойдется, и врагов
поклевать я тебя призову. Так что готовься к бою, старый петух!
- Если я, - говорю, - старый петух, то ты - молоденький ещё петушок, но уже
драчливый.
- Все так! - смеется. - Вот и поскачем бок о бок! Два Григорьича - ты и я.
- А ты, что ль, тоже Григорьич? - спрашиваю.
- Разумеется... - а сам в это время мобильный телефон вытаскивает. - Все на
месте? - спрашивает. - В двух кварталах от дома нас ждите. Есть данные, что птички
упорхнули, но пошукать пошукаем. Все.
Пока он говорил, у него и лицо и голос поменялись, так голос зазвучал, что только
пикни ему наперекор. Из таких, знаете, начальников, которые все балагурят да
посмеиваются, а как до дела дойдет - так спуску не жди! Но это, я вам скажу, самые
лучшие начальники такими бывают, а в действиях, приближенных к боевым - ведь и
взятие банды можно считать почти боевыми действиями, верно? - им вообще цены нет.
Они всем разом уверенность вселяют - и юморком, и категоричностью своей, когда их
приказа, во-первых, никто не смеет ослушаться, и, главное, приучаются эти приказы
быстро выполнять - а ведь от быстроты выполнения приказа в таких условиях часто и
жизнь зависит.
Словом, видно, что оч-чень он толковый командир, этот мой гость. Да оно и
понятно. Кому попало не доверят во власть особую бригаду, которая опасные банды
обезвреживает. Что он во главе такой бригады стоит, и, наверно, лучших своих людей
привез с собой - это я сразу смекнул. Все-таки и опыт, и разум у меня есть, виделизнаем,
как операции по зачистке проводятся.
- Собирайся, дед, - говорит. - Пушку можешь взять с собой, чтобы
обездоленным себя не чувствовать, но пускать её в ход без моего разрешения - ни-ни!
- Спасибо и на том, - говорю.
Пошел, достал пистолет из мусорного ведра, из-под картофельных очисток. Ну, он
у меня в газетку завернут, чтобы не запачкало, а выглядит так, будто просто на дно ведра
газетка подстелена, толщины газеты не видно. И патроны тоже достаю, заряжаю. А мой
гость смотрит на все это и опять смеется:
- Ну, дед! Хитрее лиса, мать твою... Честное слово, сразу бы взял тебя в свою
бригаду, если б ты к нам пошел.
А я ему и говорю то, что думаю:
- Начальник ты хороший, это сразу видно, и людям твоим, наверно, при тебе как у
Христа за пазухой. Только видишь ли в чем дело, я всю жизнь под начальниками
проходил, и мной командовали, и самому командовать доводилось, и так мне эта
субординация надоела, что дал я себе зарок: как в отставку выйду, хоть остаток дней
своих доживу вольной птицей, сам по себе, чтобы никогда надо мной никого не стояло и
делал бы я, что хотел. А если почувствую, что во мне самом старые командирские
привычки просыпаются, и хочется кем-то зависимым от меня командовать начать - язык
себе прикушу, чтоб неповадно было, старому болвану! Вот так.
- Ясно, - кивает он. - В общем, дед, ты у нас вольный стрелок получаешься. В
таком качестве и будем тебя держать.
Ну, собрались мы, выходим, и я спрашиваю по пути:
- Ты ведь машине велел поодаль ждать, чтобы возле моего подъезда не
засвечивать?
- Верно, - отвечает. - Мы высовываться не должны. Ведь и те ребята, которых я
отобрал для операции, добирались разными рейсами, отдельно от меня. Чтобы лишнего
шороху не прошло.
- Все ребята твои? - спрашиваю.
- Нет, - говорит, - ещё из Самары есть, хорошие парни. Транспорт тоже
самарский.
- Послушай, - заговариваю я о том, что меня все это время дергает, будто зуб
больной. - Если в смерти Васильича не братья Сизовы виноваты, то кто же?
- Не беспокойся, не уйдут они, - басит он. - Считай, на мне эта
ответственность лично перед тобой... - поглядел на меня, увидел, что очень я
нервничаю, и добавляет. - Хорошо, подскажу тебе немного. В начале у нас два факта
есть. Первый - твой друг Пигарев, "Васильич", как ты называешь, ни в каких
сомнительных махинациях участвовать бы не стал. Значит, дело, которое предложил ему
Букин, выглядело абсолютно чистым - или, по крайней мере, Пигарев считал, что с его
стороны оно будет абсолютно чистым, без надобности мошенничать.
- Да, но почему он договор с Букиным даже от семьи скрывал? - говорю я.
- А вот это и есть второй факт. Два объяснения - или стеснялся, или не хотел,
чтобы хоть одна живая душа лишнее знала. Тем более, женская, которая проболтаться
может... Что стесняться ему было нечего - это мы умозаключили. Выходит, он влез в
какое-то дело, которое грозило ему опасностью, если об этом узнает кто-нибудь
посторонний... Причем для пользы дела ему было надобно, чтобы его паспорт пока что у
Букина лежал... Схватываешь, дед? Можешь ты себе представить, чтобы такой человек,
как Пигарев, не побежал в милицию заявлять об утрате паспорта, едва обнаружил бы его
потерю? Сам говоришь, что человек был аккуратный, законопослушный, и не в его
характере было с документами хитрить. Значит, если он своим говорит, что паспорт
потерялся, а сам в милицию не идет, то на самом деле он знает, где паспорт! И знает, что
паспорт может пролежать в этом месте дольше, чем до дня выдачи пенсии.
- Так... - взвешиваю я. - Договор с Букиным, о котором никто не должен знать,
чтобы Васильич опасности не подвергся... А кто-то взял и узнал... Вот что получается?
- Получается, - кивает.
- А узнать только от Букина мог, так?
- Приблизительно. Скажем лучше, все ниточки через Букина ведут - уж он-то
должен знать, кому о договоре с Пигаревым говорил! И расскажет в конце концов... Но
сейчас не вздумай форсировать события. Всему свой черед.
Шипов многое знал, кто же еще, соображаю я. Но от Шипова, опять-таки,
веревочка к братьям Сизовым вьется, которым, и правда, особого резона устраивать
погром не было, чтобы свое основное дело по торговле людьми не засветить. Но разве
Шипов только с Сизовыми мог быть связан? Да, есть над чем мозгами пораскинуть...
А тут как раз мы к микроавтобусику подходим. Номера, вроде, самарские, но так
сильно снежной грязью забрызганы, что особенно не разглядишь, тем более в темноте.
Нарочно, наверно. В автобусике шестеро нас ждут, считая шофера. Все, сразу видно,
ребята серьезные.
- Михаил Григорьевич Соловьев, прошу любить и жаловать, - представляет меня
товарищ полковник. - Он вел наблюдение за домом Сизовых накануне исчезновения
одного и явки с повинной другого - надеялся доказательства собрать, что это они на
квартиру его друга нападали - и видел, как тот, что исчез, обрезом размахивал, и
говорил, что надобно всех перебить... Так что, похоже, не один заложник у них сейчас, а
больше - и все ещё недавно были живы. Поехали! - автобус трогается, а он обращается
ко мне. - А от вас, Михаил Григорьевич, требуется смотреть в оба. Вы знаете местность
вокруг дома, знаете, откуда за ним можно втихую наблюдение вести, откуда что
просматривается - так что подсказывайте нам, как подрулить как можно незаметней.
При том, чтобы как можно ближе, разумеется.
- Тогда, - говорю, - лучше сразу на дорогу вокруг города выскочить, и свернуть
с неё к дому Сизовых не по улице Энгельса, а чуть дальше, где задами дорога проходит.
Там между заборчиков очень удобно прокатиться. Я из окна чердака разглядел.
- Значит, так и поедем, как Михаил Григорьевич предлагает, - говорит товарищ
полковник.
Вот и едем, молча. Подъехали с задов к домам Сизовых, вылазим по одному.
- Как по-вашему, Михаил Григорьевич, - спрашивает товарищ полковник, -
если мы в доме Сизовых свет зажжем, будет с улицы видно или нет?
- Если в той комнате, за которой я наблюдал, - говорю, - то с улицы свет был
не виден. Ну, может и будет отблеск какой на ветвях, но его любой прохожий за отблеск
уличного фонаря примет, если вообще внимание обратит.
- Очень хорошо, - говорит полковник. - Тогда ведите нас. И, желательно, через
ту дыру в заборе, которую заметили. А вы двое, - своим ребятам приказывает, -
проверьте сперва местность, особенно этот заброшенный дом.
Они тут же в темноте исчезли, потом вернулись, докладывают, что все чисто. И
веду я их, значит, через дыру в заборе, поднимаемся на крыльцо, товарищ полковник
ключи достает - видать, у майора Наумкина получил - и дверь отпирает. Заходим, и я
им начинаю изображать, в лицах почти что, как они между собой общались, как руками
размахивали, как Сергей Сизов на крыльцо с обрезом выскакивал и как его назад в дом
затаскивали... Надо сказать, в комнате все аккуратно прибрано и вымыто, даже лампочка
новая ввинчена, и никаких следов того, что только вчера здесь кому-то череп разнесли.
Полностью все затушевали, гады. Полковник слушает, у себя в книжке пометки
стрелочками делает, на листочке с нарисованным им планом дома, иногда о более-менее
точном времени спрашивает, иногда кивает кому-нибудь из своих ребят, которые дом
осматривают и ему на ухо вполголоса результаты докладывают.
- Все ясно, - говорит под конец. - Теперь в другой дом пойдем.
Мы идем, я показываю им тропинку утоптанную, и по ветхому крыльцу
поднимаемся мы в дом. Я им лесенку на чердак показываю, а они половицы
прохлопывают и простукивают.
- Есть! - говорят. - Теперь только подцепить...
Светят фонариком и, подцепив, открывают люк в подпол. Туда вполне пристойная
лесенка ведет. Один по ней спускается, потом зовет:
- Все точно, товарищ полковник! Здесь они пленников держали, только опоздали
мы!
Полковник тоже вниз спускается, да и я не удержался, заглянул. Вижу,
помещеньице крохотное, прямо каморка, только и есть, что топчан и электрообогреватель
мощный - это, значит, чтобы в холода пленники совсем дуба не дали, покуда они ещё
живыми нужны. Из двух досок нечто вроде стола сколочено, у самой стены, на нем миска
стоит и две кружки.
- М-да, - говорит полковник, - Еще бы чуть-чуть - и отбили бы мы
захваченных. Но теперь хоть есть, о чем с Сизовым разговаривать, - а сам осматривает
всю каморку, в каждую мелочь вглядывается. - Нам бы узнать, где они трупы прятали.
И в самом углу шарит, достает оттуда пуговицу, с мясом вырванную, прямо на неё
луч фонаря наводит, щурится на неё пристально.
- Уже кое-что, - говорит.
И я тоже на пуговицу гляжу, стараюсь запомнить поосновательней. Кругленькая
такая, с жемчужным отливом, рельеф на ней как бы под ракушку сделан, но не очень
навязчиво... И не зря глядел, как потом оказалось."
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Семыгин - плотный седоватый человек - ждал Андрея и Леньку в холле крытого
комплекса.
- Иннокентий Александрович? - осведомился Андрей.
- Он самый. А это, значит, и есть ваш племянник?
- Совершенно верно.
- Славный паренек. На вид крепенький, и сложения подходящего. Раздевайтесь в
гардеробе и пойдем побеседуем.
Он провел их в небольшой зал и дал Леньке теннисную ракетку и несколько
мячиков:
- Постучи о стенку, посмотрим, на что ты способен, - и жестом предложил
Андрею присесть рядом с ним на низенькую длинную скамью.
Ленька для начала постучал мячиками об пол, потом помахал ракеткой,
приноравливаясь к её весу.
- Соображает, - усмехнулся Семыгин. - Видно, из телевизора нахватался, - он
пригляделся к мальчику попристальнее. - На кого-то он похож, вот только не скажу, на
кого.
У Андрея перехватило дыхание - неужели с первой попытки попал в "яблочко"?
- Но у меня учеников и учениц было много... - задумчиво продолжил Семыгин.
- Да, так вам сообщили, какие у нас условия?
- Сообщили, какова стоимость полугодового абонемента на занятия в теннисной
секции. И дали понять, что вы тоже не должны оставаться в накладе, если мы хотим
попасть именно к вам.
- Верно, не должен, - чуть улыбнулся Семыгин. - Надо сказать, я сейчас -
после кризиса, то есть - значительно снизил расценки. В долларовом измерении, я имею
в виду. Теперь у меня занятие стоит пять долларов. Можно в рублях по курсу.
- Два занятия в неделю, - прикинул Андрей. - Месяц - четыре недели с
хвостиком. Грубо говоря, пятьдесят долларов в месяц. Триста долларов за полгода. Так?
- Так, - согласился Семыгин.
- Я бы предпочел рассчитаться с вами разом, за полгода вперед. Во-первых, не
знаю, когда опять будут деньги, а во-вторых, когда я опять окажусь в Самаре. Это
нормально?
- Вполне.
Андрей достал из бумажника и вручил Семыгину шесть банкнот по пятьдесят
долларов.
- Сами-то вы откуда? - поинтересовался Семыгин.
- Из Москвы.
- Ясно... И чем занимаетесь?
- Я - филолог-германист. Поэтому деньги возникают, когда удается напрямую
на немцев подработать. Приблизительно раз в квартал.
- Знамо дело, как оно бывает... - Семыгин тщательно спрятал деньги и
озабоченно нахмурился. - Вы знаете... И этот паренек... И то, что вы мне деньги за
полгода вперед вручили... Все время какое-то странное ощущение, будто такое уже было.
Ну, то, что "дежа вю" называется.
- А если... - Андрей задумался: подтолкнуть воспоминания Семыгина в нужном
направлении или нет? Но Семыгин уже внимательно смотрел, отрешившись от всего
остального, как Ленька чеканит мячик о стену.
- Замах хороший, и рука работает... поставить покрепче... - бормотал он. - Ух
ты!.. - это Ленька подсек мячик у самого настила. - Для новичка неплохо... - и тут
Семыгин хлопнул себя по лбу. - Вспомнил я! Ведь и её мать со мной всегда
рассчитывалась на несколько месяцев вперед - мол, пока деньги есть - в точности, как
вы, и вот таким характерным движением она мяч подсекала... Да и сходство есть! Я бы
точно сказал, что этот ваш племянник - сын Люды Венгеровой, да по времени не
получается... Ведь тогда она должна была его лет в пятнадцать родить, так? А я её до
девятнадцати помню, не говоря уж о том, что девочка была серьезная, и уж такого бы не
отмочила...
- Выходит, ей мать в основном занималась? - спросил Андрей. Ему хорошо
удалось скрыть то, что творилось сейчас в его душе.
- Так отца у неё и не было! - ответил Семыгин. - Мать говорила, что помер он,
когда девочка была совсем маленькой, но есть у меня подозрение, что эта Люда так и
родилась вне брака... Да что я вам рассказываю! Вы ведь, наверно, родственники?
- Люда - кузина этому мальчику, - ответил Андрей. - Только он о ней ничего
не знает. Семейная ссора, понимаете, разрыв отношений... Я поддерживаю отношения с
той частью семьи, а Ленькины ближайшие родственники - нет. Так что вы при нем не
проговоритесь.
- Так это Люда меня рекомендовала?
- Не то, чтобы рекомендовала. Упоминала вас. Я говорю, отношения между двумя
ветками семьи не такие, чтобы мне можно было напрямую спросить у нее, к какому
тренеру отвести племянника.
- Жаль, что семья разодралась... - заметил Семыгин. - Порода чувствуется.
Достаточно! - крикнул он Леньке. - Первое занятие - во вторник, второго февраля.
Возле кассы - список всего необходимого. Если будут сомнения или проблемы, что
покупать, вот вам мой домашний телефон, всегда можно проконсультироваться.
Андрей и Ленька распрощались с Семыгиным и покинули спорткомплекс "Агат",
по пути оплатив в кассе официальную стоимость полугодовых занятий в теннисной
секции ("надводную часть айсберга", - как пошутил про себя Андрей), переписав список
необходимых принадлежностей с доски объявлений и выяснив, что Андрею не надо
приобретать абонемент предварительно, чтобы самому позаниматься теннисом - можно
подъехать в любой момент и оплатить час или два игры.
- Ну вот, - сказал Андрей на обратном пути. - Как видишь, проблема решилась
совсем просто.
- Но ты такие деньги затратил!.. - заметил Ленька.
- Имею право. На самом деле, эти деньги не совсем мои. Кое-кто из
родственников тоже хотел тебе помочь... Из таких, кто не любит благодарности. Вот и
передали мне деньги, чтобы я мог их истратить по своему разумению.
- Врешь ты все! - уверенно заявил Ленька. - Сочиняешь, чтобы нам не было
стыдно, что ты так на нас разоряешься.
- Не сочиняю, честное слово, - ответил Андрей.
- Тогда назови этих родственников!
- Они просили их не выдавать.
- Значит, врешь, - сделал Ленька свой железный логический вывод. - Но для
бабушки я буду делать вид, будто верю тебе, чтобы она не слишком расстраивалась. Она
знаешь, какая щепетильная - просто жуть!
Андрей удовлетворенно кивнул. Все эти два или три часа, с тех пор, как у него
возникли первые подозрения, насколько дурная наследственность может быть у Леньки,
он приглядывался к мальчику с особой тщательностью. Вроде хороший паренек, славный.
Но ведь психопатия, подобная той, что развилась у Богомола - это как бомба
замедленного действия. Никогда не знаешь, в какой момент рванет, и рванет ли вообще. И
надо ещё учитывать, что дети от матерей-недолеток дополнительно бывают склонны к
психической неустойчивости. Как бы, отображается на ребенке слабость не окрепшего
ещё организма матери, неспособного дать плоду все, что надо...
Усилием воли Андрей отогнал эти мысли от себя.
- О чем ты задумался, дядя Андрей? - спросил Ленька.
- О том, сколько мне надо ещё дел переделать.
- Ты сегодня поздно вернешься?
- А что?
- Хотел тебя об отце порасспрашивать, каким ты его помнишь.
- Хорошо. Постараюсь успеть так, чтобы поболтать с тобой перед сном.
Проводив Леньку домой, Андрей сразу же двинулся в противоположный конец
города.
Лиана Некрасова жила в новом районе, на седьмом этаже одного из стандартных
домов, стоявших в правильном геометрическом порядке. Судя по расположению на
лестничной площадке, квартира у неё была трехкомнатной - как оно и оказалось.
"Неплохо для одного человека", - подумал Андрей. Учитывая, что квартиру она
получала в советские времена, когда при обмене очень зорко следили за тем, чтобы не
возникало слишком больших "излишков сверх социальных норм жилой площади".
Дверь ему открыла худая изможденная женщина с серым и невыразительным
лицом.
- Здравствуйте, я ищу Лиану Некрасову, - сказал Андрей.
- Это я, - ответила женщина.
Андрей ждал чего угодно, но только не этого. Ведь Лиана была приблизительно
его ровесницей. А выглядела на двадцать лет старше!
- Проходите, коли дело есть, - сказала она, повернулась и пошла на кухню. И
проговорила, почти без паузы и не глядя на Андрея. - Если вы насчет комнаты, то у меня
все сдано на полгода вперед.
- Вы сдаете комнаты? - спросил Андрей.
- Да. Две из трех. Торговцам с юга. Тем и живу, они неплохо платят. И по будням
их почти нет, с утра до ночи на рынке. Правда, по выходным иногда гуляют чересчур
шумно, ну, да мне-то что, это пусть соседи жалуются... Вы не из-за этого? - с внезапным
подозрением спросила она.
- Нет, - ответил Андрей. Они уже прошли на кухню. На столе стояла бутылка
сладкого вина, сильно початая - не первая за сегодня, как догадался Андрей, понявший
теперь, откуда у Лианы такие законченно плавные движения и жесты и неторопливая,
словно рассудительная, речь. Она просто-напросто немножко "плыла".
Скорей всего, она охотно присоединялась к шумным гулянкам своих жильцов.
- А, ну, тогда, нормально. Садитесь. Выпить не хотите?
Андрей достал из сумки коробку конфет и бутылку шампанского. Сейчас он жалел,
что взял шампанское: "шипучка" на сладкое вино - ещё та ядовитая и взрывоопасная
смесь, и могла подействовать на Лиану подобно бомбе, с самыми непредсказуемыми
результатами. Но отступать было некуда.
- Я кое-что прихватил.
- Спасибо. Может, и не стоило беспокоиться, - но она уже доставала два
больших фужера. Андрей открыл шампанское. С морозу, бутылка открылась очень удачно.
- Ваше здоровье! Так по какому вы делу?
- Поглядите на меня внимательно. Я вам никого не напоминаю?
Лиана Всматривалась минут пять, потом всплеснула руками.
- Мать моя женщина! Неужто?..
Андрей кивнул.
- Я двоюродный брат Леньки Жилина, и все всегда говорили, что мы похожи.
Кто-то говорил, что очень похожи, кто-то - что так, в нормальной степени. Но семейное
сходство узнается, верно?
- Верно... - она ещё раз внимательно поглядела на него. - Так чего вам надо...
простите, как вас?
- Андрей.
- Так чего тебе надо, Андрюша? - она почти ошеломляюще резко перешла на
"ты". Но Андрея она ничем не смогла бы удивить, в ее-то состоянии.
- Мне надо до конца разобраться в той давней истории.
- Только сейчас понадобилось? Почему?
- Потому что вскрылись некие новые обстоятельства...
- Какие, например?
- Разные. Например, я узнал, что тебя навещала некая странная женщина, которая
чуть тебя не убила.
Лицо Лианы перекосило от изумления и ужаса.
- Тебе-то откуда известно?!
- Выяснилось, кружным путем. Кое-кто видел эту женщину в городе... Это очень
опасная женщина, учти.
- Я это поняла, - Лиана непроизвольно коснулась рукой своей шеи. - А я ведь
не хотела ничего дурного. Как ты думаешь, может женщина желать зла собственному
сыну?
- Иногда бывает... Это действительно твой сын? - в лоб спросил Андрей.
Лиана уставилась на него с огромным изумлением - с нее, кажется, даже хмель
начал слетать.
- Спятил? А чей же еще?
- Скажи честно - ты не взялась прикрыть чужой грех, за хорошие отступные?
- С чего ты так решил?
- Во всей этой истории есть какая-то неувязка... Какая-то загадка остается...
Лиана покачала головой.
- Нет. Я сама его рожала, мне ли не знать...
- Где-нибудь в отдаленном сельском роддоме?
- Нет. В нашем районном. Там, наверно, история моей беременности и родов
хранится, которую не подделаешь.
- Но ты исчезла на много лет, чтобы потом начать шантажировать...
- Я никогда их не шантажировала! - взорвалась Лиана. - Я действительно
тосковала по сыну и хотела забрать его к себе, когда дела у меня пошли чуть получше. А
что я один раз попросила денег... Это не было шантажом! Я действительно в тот момент
нуждалась в деньгах, а в ответ готова была рассказать им то, что никогда никому не
рассказывала.
- Что-то опасное?
- Да, - Лиана понемногу остывала. Перехватив её взгляд, Андрей подлил ей
шампанского.
- Выходит, ты знала, что некая опасность существует до сих пор? С чего ж тогда
ты удивилась моему приходу и моим расспросам?
- Не совсем так. Я готова была рассказать то, что опасно знать. Опасно, но всетаки
необходимо - потому что мало ли о какие случайности можно споткнуться в
будущем.
- Ты хотела сообщить, кто и на каких условиях выбил для тебя эту квартиру -
роскошную по меркам того времени?
- Да. И не только это.
- А что еще?
Лиана не отвечала - будто не слышала. Андрей терпеливо ждал.
Потом она вдруг поглядела прямо ему в глаза.
- Так ты его двоюродный брат из Москвы?
- Да, точно.
- Выходит, это ты в свое время отдал ему свой старый магнитофон?.. Я должна
была сразу сообразить!
- Отдал, да... - Андрей развел руками. - Ленька сказал, что может его
починить, если я не против, ну, я и уступил ему. Он ведь ег
...Закладка в соц.сетях
