Жанр: Детектив
Игра с джокером (богомол 3)
...тебе, узнать, не нужно ли
чего.
- Да нет, спасибо, дядя Миша, - лепечет она. - Ничего мне не надо. Тут и уход,
и все есть.
- А по мелочи? Вон, твоей матери и зубная щетка нужна, и расческа, и ещё
всякое...
- Ну, можно, - равнодушно говорит она. - Только вряд ли у меня силы будут
зубы чистить и причесываться.
- Это ты нехорошо мыслишь, - говорю. - Чем больше раскисаешь, тем трудней
выкарабкиваться потом. Надо себя преодолевать. Вперед, в жизнь, глядеть, понимаешь?
- А с нами, - спрашивает, - хорошо поступили? И куда мне вперед глядеть?
Я только головой покачал. Когда у человека такое настроение возникает, то это
совсем плохо.
- Это мне, - говорю, - может, некуда вперед глядеть, потому как жизнь
прожита, и разве что глаза курносой увидишь. А у тебя перед глазами должна быть даль
безбрежная, в которой все дурное тонет и исчезает.
Она чуть улыбнулась - и, по-моему, сама своей улыбки испугалась.
- Не знаю, - говорит. - Может, потом... Знаешь, дядя Миша, у меня такое
чувство, будто это я во всем виновата.
- В чем же это ты виновата? - изумился я.
- В том, что с нами произошло.
- Брось! - говорю. По-моему, я даже рассердился малость. - Откуда твоей вине
взяться?
- Не знаю, - говорит.
- Вот и не забивай себе голову глупостями! От них только медленней раны
затягиваются.
- Постараюсь, - говорит. - Но ты представить себе не можешь, как это
бывает...
- Ты уж не суди, доченька, - возражаю я ей, - чего я могу, а чего не могу. Я
многого всякого на своем веку повидал, так что кое в чем разбираюсь. И я тебе не
позволю всякой дурью голову себе отравлять!
Она задумалась, потом глаза у неё стали такие пустые, как бывает, когда человек
вдруг вспоминать начинает и все вокруг перестает видеть и слышать, и словно в глазах не
окружающая обстановка отражается, а то, что было - кажется, сам сейчас разглядишь! -
и лицо её исказилось, перекорежилось, и судорога по её телу прошла, вроде озноба. Я
треплю её руку и говорю растерянно:
- Да ты что... Ты что... Не надо так... Ты прости старого дурака, если что не то
сказанул... Я ж от лучших чувств... Я выбраться хочу помочь тебе из этого мрака...
Она расплакалась, в мою руку цепляется.
- Ничего, - говорит, - дядя Миша, это не из-за тебя, это так... Это пройдет...
Пройдет...
Ну, посидел я с ней, по головке погладил, отплакалась она, я собрался и ухожу.
- Смотри у меня, - говорю, - если не вечером, так завтра утром зайду, чтобы ты
к этому времени из куклы в живого человека превратилась!
Может, и не то опять сказанул, но уж что на ум лезло. С нами, стариками, бывает
так - иногда и хочется утешить, а все наперекосяк получается, потому что верные слова
никак не подберешь.
В общем, вышел я от нее, пошел из больницы, только по пути ещё к врачу завернул.
- Что-то, - говорю, - Валентина совсем плоха. Она не того... не свихнется на
этом деле? А то надо бы её в специальную нервную клинику или санаторий... Вы уж
скажите, если так, я тогда хлопотать начну.
- Стресс у нее, конечно, тяжелейший, - говорит врач. - Но она уже получше,
чем была, так что, будем надеяться, без нервной клиники обойдется. Молодость, знаете,
свое возьмет.
- Не нравится мне, что она себя виноватит, - говорю я.
- Это, - говорит врач, - вполне объяснимая реакция, которая бывает в
подобных случаях. Жертвы насилия очень часто боятся, что к ним начнут относиться с
презрением, потому что, мол, они сами чем-то спровоцировали насильников. Вот эта
мысль, что они и сами опозорены, и семью опозорили, и пробуждает в них ложное
чувство вины. Тут ничем не поможешь, кроме ласки и заботы. Надо внушать потихоньку,
что её вины в этом нет, что глупо думать, будто она могла как-то дополнительно
"спровоцировать" ворвавшихся в квартиру подонков. Только так. Потому что, к
сожалению, это ложное чувство вины часто приводит к весьма негативным психическим
последствиям.
- Спасибо, - говорю я врачу. - Учту.
И двигаю в милицию. Спрашиваю там начальника, проводят меня к майору
Наумкину.
- Здравствуйте, Михаил Григорьевич! - говорит он. - Что, о наших событиях
прослышали?
- Прослышал, - отвечаю. - Вот, зашел узнать подробности.
- Да какие подробности! - машет рукой майор. - Явился этот тип ни свет ни
заря, перепуганный в усмерть. Сдаюсь, заявляет, больше не могу. Чувствую, что обложили
нас со всех сторон, так лучше я сам покаюсь. И рассказывает, что это они на квартиру
Пигарева налет совершили, но сам он в квартире не был, на шухере стоял. Что где-то
минут двадцать - ну, от силы полчаса - в квартире шум стоял, а потом они смылись.
Ты гляди, думаю, Букин, ушлый мужик, в точности угадал, какую линию будет этот
Антон Сизов гнуть.
- Так в квартире четверо разбойничали, - говорю. - Кто ж, в таком случае, ещё
двое?
- Утверждает, что не знает. Мол, его братан Олег, тот, которого застрелили,
каких-то своих друганов привел, прежде двум другим братьям неизвестных. Видно, для
этого дела или нанял, или привлек. Если увидит их - опознает для следствия с
удовольствием, но сказать, кто они и откуда, не может.
- Это он, конечно, хитрит, - говорю.
- Может, хитрит, а может, и нет, - вздыхает майор. - У них иногда доверия
между собой ни на грош, даже в ближайшей родне. Нам бы сбежавшего брата поймать, мы
бы побольше узнали.
- Как вы думаете, - спрашиваю, - этот покаявшийся действительно не знает,
куда подался его брат, или темнит?
- Есть у меня такое ощущение, будто что-то он знает, - говорит майор. - Уж
больно видимо нервничает, когда о его брате Сергее разговор заходит. Видно, не хочет
брата закладывать, чтобы лишних неприятностей не наживать. Он свою явку с повинной
исполнил, на снисхождение может рассчитывать - а остальное, видишь ты, его не
касается!
Еще бы ему не нервничать, думаю - он ведь, в отличие от майора, знает, что с
братом произошло! В какую-то яму, наспех вырытую, его брат спрятался, но про это он
милиции петь никак не собирается...
- А можно мне на него поглядеть? - спрашиваю.
- Почему нельзя? - говорит майор. - Пойдемте, посмотрите. Из одного
любопытства хотите увидеть, или как?..
- "Или как", - отвечаю. - Хочу пару вопросов ему задать, усовестить его,
гада...
- Гм... - говорит майор. - Насчет "усовестить", это вы хватили... И вообще,
лишнее общение с арестованным не очень приветствуется... Но вам, так и быть, сделаю
поблажку. Думаю, от ваших вопросов вреда не будет. Только если Сизов о чем-нибудь
важном проговорится, то вы уж мне поведайте, будьте добры.
Мы выходим из его кабинета, спускаемся вниз.
- Да, кстати, - сообщаю я по пути. - Я спросил у Настасьи насчет этого
потерянного паспорта и доверенности на пенсию, так что можете лишний раз её не
тревожить... - и рассказываю ему все, что мне довелось узнать.
- Это интересно... - говорит майор. - Да, я так и думал, что нечто подобное
случилось - что Пигарев, паспорт потеряв, заверил доверенность там, где его хорошо
знают и документы предъявить не потребуют... Не он один так делает... Хорошо, что вы
узнали - нечего Анастасию Петровну лишними расспросами волновать, это вы правы...
И доходим мы до камер предварительного заключения, где в отдельном отсеке
Антон Сизов сидит, а через клетушку от него всякие пьяницы и мелкие хулиганы скопом
запихнуты.
- Вот он, красавчик, - говорит майор Наумкин. - Можете полюбоваться.
Сизов голову поднял, смотрит исподлобья, не шевелится и ни звука не издает.
Я его разглядываю, а тут как раз майора к телефону кликнули - звонок из
области, от высокого начальства. Он и заспешил. На ходу мне кивнул: мол, расспрашивай
быстренько, пока время есть.
- Эй!.. - негромко говорю я, когда майор удалился.
Сизов голову повернул.
- Чего тебе, дед?
- Да вот... Не знаю, как и начать... Там, на улице, странные люди вертятся...
- Что за люди?
- Откуда я знаю? Остановили меня, узнали, что я иду показания по делу Пигарева
давать как свидетель, и говорят: "Слушай, дед, будет у тебя возможность потихоньку
парой слов с Антоном Сизовым перемолвиться, спроси у него, куда он труп второго брата
спрятал, и кто ему помогал..."
У Сизова все лицо перекосилось, и от страху стало совсем крысиным. Вы видали
когда-нибудь, чтобы на бычачьей морде крысиное мелкое выражение появлялось? Вот и я
думал, что такое невозможно. Ан нет, оказывается, со страху и бык может в крысу
превратиться!
- Ты... - у него аж дыхание перехватило. - Надеюсь, ты ничего об этом
милиции не сказал, старый болван?
- Да что я, совсем с ума спятил! - отвечаю. - Они меня предупредили: если
поймем, что ты милиции о нас и о нашем вопросе рассказал, живым до дому не дойдешь!
Мол, у тебя все на роже будет написано, такие, как ты, ничего скрыть не умеют... Так что
мне им сказать?
- Скажи им, что я с их пути убрался, и дело с концом! Но что они ошиблись, не
мы тут крайние. Так что, избавившись от нас, они ничего по большому счету не добьются.
Им тех, кто над нами, убирать надо.
- А если они спросят, кто это, те, кто над вами? - этак растерянно спрашиваю я.
- А вот это, - оскалился Сизов, - я им скажу, если они мне все гарантии дадут.
Не только пообещают, что охоту за мной прекратят, но и гарантируют, что защитят меня
от тех, кого я им сдам! Так и передай.
- Я-то передам, - говорю, - если они меня с ответом поджидают. Мне-то что?
Лишь бы не заставили и дальше туда-сюда таскаться! Ведь заподозрит милиция, что я не
просто так хожу - а я, ей-богу, расколюсь, не выдержу, если меня в оборот возьмут!
- А ты им передай, пусть адвоката мне присылают, и через адвоката всю связь
держат. Все, дед, отбой, начальник возвращается!
На том и кончился наш разговор. Проводил меня майор Наумкин до дверей,
спрашивает:
- Ну? Выспросили все, что хотели?
- Замыкается он, - говорю. - Явно, чего-то боится.
- Это мы и сами поняли! - усмехается майор. - Жаль, ничего большего вам
выведать не удалось. Но на нет и суда нет...
И побрел я домой... То бишь, в квартиру Васильича, которая за последние дни мне
домом стала. Иду, потом в автобусе трясусь, и все думаю: как же мне теперь адвоката для
этого Сизова обеспечить? Мне он ничего не расскажет, факт. А если у него адвокат не
появится, после такого-то разговора - он невесть что может вообразить, и учудить
соответственно. Да и мне позарез надо узнать, что это за люди, которые над Сизовыми
стоят - и над другой городской шпаной, надо полагать, тоже... Ведь они-то, думаю, и
есть истинные виновники всего случившегося, разве нет?
Ладненько, думаю, время есть, и котелок пока варит. Что-нибудь изобрету.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
В аэропорту Федора встречали с машиной, предоставленной в его распоряжение на
все время командировки. Пока они шли к машине, Федору вполголоса что-то
рассказывали, и он все больше мрачнел.
- Ладно, - сказал он. - Тут уж ничего не поправишь. Передайте в Москву, что я
знаю.
- Вы сразу в управление? - спросил один из провожающих.
- Нет. Сперва, если вы не против, приятеля подвезу, куда ему надо.
- Да я... - заикнулся Андрей.
- Садись в машину, - хмуро сказал Федор. - Твой район города - один из
дальних, а после бессонной ночи тащиться на городском транспорте будет совсем
противно.
Вот так Андрей доехал до тети Тани с большим комфортом.
- Кстати, дай мне телефон твоих родственников, - сказал Федор в машине. -
Перезвоню тебе, как только узнаю свои номера телефонов - служебный и в гостинице -
чтобы связь была двусторонней.
- Может, мне имеет смысл чем-нибудь заняться? - спросил Андрей, записывая
телефон.
- Например?
- Я мог бы наведаться к этому нотариусу, Владыкиной, под видом клиента,
который хочет оформить доверенность на самарскую родню... Какую именно
доверенность - всегда можно придумать.
Обстоятельный Федор продумал это, прежде чем ответить отрицательно.
- Нет, не стоит. Много ты все равно не узнаешь, а вдруг ненароком осиное гнездо
разворошишь. Если ты для чего-нибудь понадобишься, я дам тебе знать. Чем вообще
заниматься думаешь?
- С родственниками пообщаюсь. И хочу кой-какие старые архивы поднять. Давно
собирался, если приеду...
- Что там, в этих архивах?
- Хотелось бы уточнить обстоятельства смерти моего брата... Двоюродного
брата, то есть, но я его всегда просто братом называл.
- Уг-м... Тут я тебе смогу подсобить. Если надо, позвоню в нужное отделение
милиции, чтобы тебя до архивов допустили. Что конкретно ты хочешь узнать?
- Как сложилась судьба того человека, который пырнул моего брата ножом.
- Не для мести, надеюсь?
- Нет. И, может быть, откроются какие-нибудь данные, которые до сих пор
являлись тайной следствия. Ведь столько лет прошло... Наверно, любые тайны можно
теперь рассекретить...
- Не скажи. Бывают такие тайны, до которых лучше не прикасаться. Как
говаривал мой учитель в сыскном деле, светлая ему память, есть дела наподобие Олегова
коня - вроде, и быльем все поросло, и только череп остался, а тронешь череп -
выползет могильная змея и ужалит насмерть.
- Хочется думать, что здесь не тот случай, - сказал Андрей.
- Скорее всего. Но если тебя это тревожит, по прошествии стольких лет, то ведь
может тревожить и кого-нибудь другого, а?
- Для меня это - семейная трагедия, вот и все. Я хотел бы расставить все точки
над "и".
- Все? - коротко спросил Федор. В его подчеркнутой интонации явно
прозвучало: "Выходит, кроме загадок, связанных со смертью твоего брата, ты хочешь
разобраться и в каких-то дополнительных загадках?"
- Я хочу побольше узнать о матери мальчика, - объяснил Андрей. - И, может
быть, разыскать её и переговорить с ней.
- Твой брат погиб из-за нее?
- В общем, да.
- Женщина, несущая смерть, - усмехнулся Федор. - Знамо дело. Вот и сейчас...
- он едва удержался, чтобы не сплюнуть. Андрей понял, что разговор невольно попал в
самую больную точку.
- Это связано с теми плохими новостями, что тебе передали? - осторожно
спросил он.
- Да. Нам нужен был один человек, отсиживавшийся в Испании... Вчера его
хлопнула женщина-киллер, забравшаяся к нему в доверие... И в постель.
- Ну!? - Андрей сразу подумал о Богомоле. - Ее приметы известны?
- Красивая брюнетка. С теплыми, просто золотистыми, карими глазами. Но все
это можно подделать.
"Богомол - блондинка, - подумал Андрей. - Но то, что она для пользы дела
может надеть черный парик и вставить контактные линзы - бесспорно".
- А ещё что-нибудь о ней известно? - спросил он.
- Выглядела очень богатой, почему и не вызвала подозрений. Назвалась женой
известного испанского миллионера. При проверке оказалось что такого миллионера
просто не существует!.. А что ты так расспрашиваешь?
- Мне вообще интересны женщины-киллеры. То есть, интересно, как женщина
приходит к этому. Ведь для женщины это довольно... скажем так, необычно.
Федор пожал плечами.
- Частый случай в практике... Настолько же частый, насколько отвратительный.
- Но многие видят в этом... Как бы это определить? Ну, для многих, читающих
про таких исполнительниц в желтой прессе, есть в этом привкус романтики. Или, может,
какой-то смертоносной привлекательности? Потрясающие красавицы, которые... -
Андрей задумался, ища нужные слова.
- Мерзость, - Федор словно выплюнул это слово, скривившись от гадливости.
Немногословный, он умел в короткие реплики вкладывать максимум эмоций и
информации.
- Ты не веришь в "гибельную красоту"? - спросил Андрей.
- В каком смысле?.. Верю, конечно, что такие твари существуют. Как видишь, не
верить нет причин, когда очередная такая стерва нам подгадила. А вот романтический
ореол, который некоторые любят создавать вокруг них... "Хищная красота",
"смертоносная красота", "кайф любовных игр со смертью"... - Федор пожал плечами.
- Дешевка. Такая же дешевка, как всякая блатная романтика... и блатная истерика.
- Весь антураж - дешевка?
- Да. И закваска тоже.
- То есть?
- "Не верю я в мужество юных, Не бреющих бороды..." - процитировал Федор.
(А он не так прост, как кажется, если знает Стивенсона, подумал Андрей). - А в
мужество тех, кому бороду брить по природе пола не положено - тем более.
- По-твоему, такие роковые красавицы в любой момент могут струсить и
предать?
- Угу. Только не называй их "роковыми". Они опасны точно так же, как опасна
мелкая шпана, о которой мы говорили - из мелкой злобы. Таких гадин надо давить.
- И ты смог бы?
- Смог бы, - спокойно ответил Федор.
Андрей задумался.
- По-твоему, настоящее мужество есть только в стариках - как в балладе
Стивенсона?
- Я уважаю стариков, - задумчиво проговорил Федор. - Я знаю, что может
выдержать человек, жизнью потертый и потрепанный... "Тертый калач", так? Они - как
старые бойцовые петухи, которые любого молодого, полного сил задиру заклюют и
забьют за счет опыта.
- Интересно... - Андрей рассмеялся. - И, если, скажем, представить себе
ситуацию... Блистательная красавица, убийца-профессионал, подготовленная по всем
статьям, прошедшая выучку в спецслужбах и где там еще... Если её путь пересечется с
таким старым петухом, умеющим за себя постоять...
- Старый петух выиграет, - кивнул Федор. - За счет того житейского опыта,
которого никакая выучка не заменит и который позволяет по-иному видеть все мелочи
нашей будничной жизни. Его постелью не возьмешь, и не размякнет он до того, чтобы ему
можно было всадить нож в спину. Ведь все эти "профессионалки" только этим и берут -
сначала "женским местом" обессилят мужчину, а потом приканчивают обессиленного,
трусливо и подло... Я бы, во всяком случае, поставил на старого петуха - и думаю, что не
ошибся бы.
- А если бы такие люди оказались союзниками?
- Если бы у бабушки была борода, она была бы дедушкой.
- А все-таки?..
- Любопытный ты очень, - усмехнулся Федор. - Может, у тебя есть на примете
такая амазонка, мать ее?..
Он так остро взглянул на Андрея, что Андрею стало не по себе.
- Мне просто стало интересно, - проговорил он. - Я никогда об этом не
задумывался... И для меня это звучит вроде как парадоксом... в котором хочется
разобраться.
- Никакого парадокса, - ответил Федор. - Если таких людей впрячь в одну
упряжку, то "смертоносная красотка" либо наберется ума-разума от "замшелого
старикана", либо в какой-то момент даст слабину и попробует увильнуть из игры, предав
при этом партнера. Второе вероятнее.
Похоже, Федора не слишком тянуло обсуждать эту тему, и Андрею пришлось
удовлетвориться услышанным.
- Вот и подъехали, - сказал Федор. - Иди к родственникам. И, коли моя
помощь будет нужна, узнай, кому мне позвонить, чтобы тебя допустили до архивов. Но
мой тебе совет - не лезь в это дело. У меня нюх хороший, и я чую, что это дело
смердит...
- Я на рожон не полезу, - ответил Андрей, вылезая из машины. - А ты чем
будешь заниматься?
Федор хмыкнул.
- Тем как раз, о чем мы говорили - ставить на петуха. Так что если есть на
примете красотка-киллерша, которую ты готов выставить против моего подопечного -
милости прошу! А если та, что в Испании порезвилась - тем более!
И машина уехала, оставив Андрея слегка ошарашенным.
Что Федор имел в виду? И знал ли он о контактах Андрея с Богомолом, или судил
вел весь разговор чисто теоретически, исходя из собственного опыта? Нет, о Богомоле он
знать не мог - все данные по этой "твари", как Федор скопом определил всех женщин,
проливающих чужую кровь, были хорошо засекречены Поваром... А Игорь проговориться
Федору никак не мог, исключено... И тем более никто не мог ведать и знать, что Андрей
на всякий случай подготовился к тому, чтобы через совершенно неожиданный и особый
канал вызвать Богомола к месту событий - хотя и надеялся, что это не понадобится... И
что за "старый петух", на которого Федор возлагает такие надежды?
... - Забавный получился разговор, - проговорил шофер, вырулив на широкую
улицу.
- Будет ещё забавней, если мой незваный помощничек что-нибудь напортачит, -
проворчал Федор. - Ладно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. Пока он
будет рыться по архивам, он вряд ли сунет нос куда не надобно и натворит бед...
Шофер понимающе хмыкнул, и на том разговор был исчерпан.
...Увидев Андрея, тетя Таня обрадовано всплеснула руками. ("Как же она
постарела!" - подумал Андрей.)
- Надо же! А Ленька буквально пять минут назад в школу убежал! Вот бы он
обрадовался!
- Ничего, - сказал Андрей. - Устроим ему сюрприз. Давайте я пока сумку
разберу.
Тетя Таня провела его на кухню.
- Может, чайку сообразить?
- С удовольствием, - ответил Андрей, вынимая из сумки то, что он успел
прихватить: наборы конфет фабрики "Красный Октябрь" и полицейскую машину с
"мигалкой" для Леньки.
- Да что ты!.. - опять заахала тетя Таня. - стоило ли так тратиться?
- Это пустяки! - махнул рукой Андрей. - Я знаю, что настоящий московский
шоколад редко до вас добирается, все больше импортный, а наш все-таки - высший
класс!.. Ну, а машина... Я просто не знал, чем Ленька увлекается. Боялся, что он мог и
перерасти машины - я-то в десять лет...
- Леньке уже двенадцать, - поправила тетя Таня.
- Надо же, как время летит! - поразился Андрей. - Видите, уже и со счета его
лет сбился. Впрочем, я и в двенадцать лет в машины играл. Но сейчас у ребят другие
увлечения - так что не знаю...
- Он счастлив будет! - заверила тетя Таня.
- Будем надеяться... И вот это вам, - Андрей вручил тете Тане пухлую пачку
банкнот, перехваченную резинкой.
- Ну, это уж ты совсем... - растерялась тетя Таня.
- Не от меня одного, - ответил Андрей. - И тут на долгое время. Ведь кто знает,
когда опять удастся деньги собрать или оказия подвернется.
- И сколько тут? - тетя Таня с опаской взяла пухлую пачку.
- Восемь тысяч, если я не ошибся. Только ничего не говорите и не благодарите
меня.
- Ну, уж... - тетя Таня отвернулась. - А вот и чайник закипел!
Она налила Андрею и себе по чашке чаю, уселась вместе с ним за стол.
- Ты надолго к нам?
- Не знаю. На насколько дней. Пристроите?
- Разумеется! У нас ведь и комната свободная есть... - тетя Таня и Ленька так и
жили в трехкомнатной квартире, полученной ещё дядей Семой.
- Вот и отлично! Я вас особо не обременю.
- Да ты вообще нам только в радость!.. По делу приехал, или просто так?..
- Можно считать, что просто так. Подвернулась возможность командировки в
Самару, и, хотя я мог и не ехать, но решил прокатиться, повидаться с вами за казенный
счет. Дел у меня немного, раз-два - и обчелся... Да, я ваш телефон оставил, так что вы не
удивляйтесь, если мне будут звонить.
- Это и так понятно, мог и не предупреждать... Рассказывай, как родители.
- Ну, как... - и Андрей стал рассказывать о всех по порядку, как водится в таких
случаях.
За разговорами время летело незаметно, и Андрей даже изумился, когда позвонил
Федор. Лишь потом взглянул на часы - два часа прошло.
- Запиши мои телефоны, - сказал Федор. - И вот ещё что. Я уже навел справки,
в какое отделение милиции тебе нужно обращаться, и туда по моей просьбе уже звякнули,
предупредили, что ты можешь появиться, и просили оказывать тебе всяческое содействие.
- Спасибо огромное! - с чувством сказал Андрей.
- Чего уж там! - буркнул Федор и повесил трубку.
- По работе звонили? - спросила тетя Таня.
- Да. Мне надо выйти на какое-то время. Вернусь где-то после обеда...
- Мы обедаем в четыре, когда Ленька из школы приходит.
- Значит, и к обеду могу успеть. Только специально меня не ждите.
Выйдя на улицу, Андрей порадовался, что в дорогу одел все самое теплое. Мороз
крепчал, а континентальный мороз на средней Волге - это не шутки! По ощущениям,
могло и за тридцать градусов зашкаливать, хотя, скорее, было восемнадцать-двадцать.
Ветерок добавлял зябкости.
Отделение милиции Андрей нашел довольно быстро - до него было не так далеко.
Хованцева принял сам начальник отделения, полковник Ившин Алексей Александрович.
- Нам звонили насчет вас, - сказал он. - Сказали, вы почти наш коллега...
- Это преувеличение, - усмехнулся Андрей. - Я работаю в частном
детективном бюро, но попал в него как кур в ощип, особенных подвигов за мной не
числится. Так что просто глупо равнять меня с вами. И вообще, я здесь по частному делу.
- Какое-то давнее дело, связанное с вашими родственниками, насколько я понял?
- Да. Меня интересуют обстоятельства смерти Леонида Жилина. Он был убит
ударом ножа, и дело, надо полагать, было довольно простым, но кое-какие неясности
оставались.
- И вы надеетесь, что сможете разрешить эти неясности сейчас, спустя столько
лет? - несколько иронически поинтересовался полковник.
- Ну... Видите ли, некоторое время назад я познакомился с человеком, который
утверждает, будто был свидетелем происшествия, но в милицию обращаться не стал - не
хотел лишних сложностей. Я надеюсь хотя бы понять, мог ли этот человек и впрямь
оказаться свидетелем трагедии, или он врет, по каким-то своим причинам.
- Ясненько, - кивнул полковник. - Этот человек пробует тянуть с вас деньги за
информацию, да?
- Не совсем. Скорей можно сказать, набивается в друзья. И мне надо разобраться,
можно ли ему хоть в чем-нибудь доверять или лучше держать на большом расстоянии.
- Это как-то связано с вашей профессиональной деятельностью?
- В общем, да.
- Понятно... Что ж, давайте посмотрим. Вряд ли у нас найдется многое - думаю,
основная часть материалов ушла в центральный архив. Но, может, что-нибудь и откопаем.
Это "что-нибудь" оказалось тоненькой папкой, в которой содержались основные
сведения по делу. Андрею очистили место за столом в углу, где он был несколько отделен
от всей суеты, и он погрузился в чтение.
Он впервые узнал, что убийцу Леньки звали Сергеем Макаровичем Гузкиным, и
было этому убийце в то время двадцать лет. Похоже, Гузкина допрашивали, были ли у
него сообщники, но он стоял на том, что схватился с Ленькой один на один. Получил он
не так много - семь лет. В качестве свидетельницы была допрошена девушка с
экзотическим для России именем Лиана - Лиана Наумовна Некрасова, семнадцати лет.
Эта Лиана Наумовна показала, что ждет от Леньки ребенка, и что Гузкин её ревновал,
потому что сам за ней ухаживал...
Андрей выписал себе оба имени, а также адреса, указанные в протоколах, и
задумался, оперев голову на
...Закладка в соц.сетях
