Жанр: Детектив
Второй выстрел
...ания ничего не добавили
к тому, что мы уже знали, и ничем мне не помогли.
Следующий свидетель, де Равель, слегка удивил меня. Он признался, что во
время обоих выстрелов его жена находилась с
ним у бассейна вместо того, чтобы загорать там, где ей предписывал сценарий. По
всей видимости, именно это он и заявил
полиции. Миссис де Равель подтвердила его слова. Когда ее спросили о причинах,
она ответила, что вся эта история со
спектаклем ее утомила и вообще воспринималась ею как глупая детская игра.
Поэтому она собиралась сказать нашим
доморощенным сыщикам, будто загорала на пригорке, но не видела никаких оснований
для того, чтобы и в самом деле скучать
там в одиночестве. Насколько все это было далеко от истины, суд, конечно, не
имел ни малейшего представления, так как все
свидетели лишь мельком упомянули о драме в гостиной, и ее истинный смысл остался
за кадром.
Полиция, однако, имела некоторое представление о ее прежней связи с Эриком,
о чем можно было судить по отдельным
вопросам, которые ей задал Гиффорд. Но сами эти вопросы были столь тактично и
обтекаемо сформулированы (в отличие от
тех, что задавались мне), что можно было догадаться - он вовсе не стремился
раскрыть глаза судей на причины скандала, а
хотел лишь довести до сведения миссис де Равель, что полиции известна суть
интриги, и поэтому ей следует быть
поосторожнее в своих высказываниях. Я не мог не отдать должное его деликатности.
Кроме того, на меня произвело
впечатление непоколебимое спокойствие, с которым миссис де Равель восприняла
этот намек.
И, наконец, последней из нашей маленькой компании была вызвана Аморель.
Начало ее выступления было вполне предсказуемым: коронер попросил ее
рассказать о родственных отношениях с Эриком и
так далее. Поскольку врач уже установил, что о самоубийстве не может быть и
речи, ей не задавали никаких скользких
вопросов о его финансовых проблемах. Не было ничего неожиданного и в том, что
коронер затем спросил ее, как перед этим
всех нас, где она находилась после сцены убийства в нашем спектакле.
- Я сделала вид, что поднимаюсь на вершину холма, где должна была, по
сценарию, сидеть на траве и читать книгу,- начала
Аморель уверенным голосом,- по на самом деле я туда не пошла. Как только все
скрылись из виду, я вернулась и спряталась в
кустах.
Я вздрогнул, а сердце, казалось, на мгновение замерло, а потом начало
яростно колотиться у меня в груди. Что... да что же,
черт возьми, эта девчонка собирается сказать!
Не знаю, смог ли кто-нибудь из присутствующих, подобно мне, оценить
огромную, невероятную важность этих простых
слов. Я даже не решался взглянуть в сторону Этель и Джона и в волнении задержал
дыхание.
Коронер выглядел лишь слегка удивленным.
- В самом деле? Почему же вы это сделали, мисс Скотт-Дейвис?
- Ну, я попросту не придала этому значения. Как и миссис де Равель, я
подумала, что глупо в самом деле выполнять все
указания сценария и достаточно будет просто сказать, что я читала на холме. Мне
было гораздо интереснее понаблюдать, что
будут делать наши "сыщики".
К тому времени до коронера стало постепенно доходить значение этого нового
поворота событий. Он полистал свои
бумажки и с упреком взглянул на Аморель.
- Но разве вы потом не заявили полиции, что действительно находились в поле
на холме?
- Да-да,- сразу согласилась Аморель с наивной доброжелательной улыбкой,-
так я и сказала. Наверно, мне не следовало этого
делать. Но, когда я услышала, что Эрик в самом деле мертв, то подумала, что это
избавит меня от неприятностей. А уж
поскольку я сказала так один раз, то мне пришлось повторять то же самое и
дальше. Вы же знаете, как это бывает, -
извиняющимся топом добавила она.
Я не верил своим ушам. Аморель стояла перед судьями в своем очаровательном
платьице и шляпке и казалась воплощением
святой невинности, ничуть не уступая в этом самой Эльзе Верити. Если судить по
ее внешнему виду, то она даже не отдавала
себе отчет, какой фурор произвели ее слова, но что-то мне не очень верилось в ее
искренность.
- Это было... в высшей степени безответственно с вашей стороны.- Маленький
коронер наконец-то начинал осознавать, что
именно он услышал.
- Да, теперь я это хорошо понимаю,- грустно произнесла Аморель.- поверьте,
мне очень жаль. Но на этот раз я говорю вам
правду.
Я все же бросил взгляд на инспектора Хэнкока. Толстяк больше не
рассматривал мыски своих ботинок - его глаза были
устремлены на Аморель и только на нее.
- Ну и... что же вы сделали дальше?- в голосе коронера сквозила
беспомощность.
- А дальше я подождала, пока все закончится,- ответила Аморель, ничуть не
смущаясь,- затем мистер Пинкертон и
остальные ушли, и я выбралась из своею убежища. Эрик как раз поднимался, и я
сказала ему...
- Одну минутку, мисс Скотт-Дейвис,- торопливо прервал ее коронер.- Мой долг
предупредить вас, в интересах
справедливости, что вы делаете сейчас сообщение чрезвычайной важности. Прежде
чем вы скажете что-то еще, вы должны
хорошо уяснить, что таким образом становитесь последним человеком, видевшим
вашего кузена живым, и...
- Так оно и было,- невозмутимо ответила Аморель.- Я все время это знала.
Если, конечно, не считать того человека, который
застрелил Эрика. Я имею в виду, если его действительно застрелили, как, похоже,
думает полиция. Лично у меня другое
мнение.
Коронер посмотрел на инспектора Хэнкока, ища у него поддержки.
- Э-э... инспектор, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства столь
неожиданного свойства, может быть, вы предпочтете,
чтобы я на сегодня прервал слушание дела? Несомненно, вам понадобится
пересмотреть... гм...
- Я полагаю, сэр, - мрачно ответил инспектор, что, поскольку свидетельница
утверждает, что уже сейчас готова рассказать
нам правду, нам лучше позволить ей это сделать, нока она снова не передумала.
- Да,- невозмутимо кивнула Аморель в знак согласия.- Так будет лучше.
Я не мог больше сдерживаться и вскочил на ноги.
- Господин коронер, я настаиваю на том, чтобы...
- Сядьте на место, сэр!- неожиданно рявкнул коронер, который, видимо, даже
рад был открывшейся возможности отвести
душу.
- Да-да, садитесь, Пинки,- эхом повторила Аморель.- Я все равно все
расскажу, и вы меля не остановите.
- Но...
- Тишина в зале!- проревел щуплый коронер, яростно озираясь вокруг. Ропот,
поднявшийся после неуместного замечания
Аморель, быстро стих.
Я буквально шлепнулся на место, поскольку Джон с силой потянул меня вниз за
полы пиджака.
- Да сядьте же наконец и замолкните, Сирил,- разъяренно прошипел он мне
прямо в ухо.- Еще слово, и я заткну вам рот.
Коронер сверкнул на меня глазами.
- Еще раз прервете свидетеля, сэр, и я... я велю, чтобы вас выпроводили из
зала суда!
- Мне можно продолжать?- как ни в чем не бывало поинтересовалась Аморель.
- Будьте любезны, мисс Скотт-Дейвис.
- Так вот, я сказала Эрику: "Браво, старина, из тебя вышел чудный труп",
или еще какую-то глупость в этом роде. Потом я
спросила его, пойдет ли он со мной, а он ответил: "Нет, беги одна, малышка, у
меня тут еще есть дела, мне надо кое с кем
встретиться перед тем, как возвращаться в дом". Или что-то в этом роде.
- Вы можете под присягой подтвердить, что именно таковы были его слова? -
сурово спросил коронер.
- Боже мой, нет, конечно, я только передала их смысл. Как же я могу
вспомнить точные слова?
- По крайней мере, он недвусмысленно дал вам понять, что у него еще
осталось важное дело?
- О да. Кажется, я вспоминаю, он говорил, будто должен встретиться с кем-то
по поводу собаки.
- Тишина в зале!- проревел коронер, и поднявшиеся было смешки тут же
затихли.- Продолжайте.
Но тут уже вскочил мистер Гиффорд.
- Мисс Скотт-Дейвис, вы можете присягнуть, что он сказал "встретиться кое с
кем"? Подумайте, пожалуйста, как следует.
Аморель притворилась (я не сомневался, что именно притворилась), будто
напряженно вспоминает.
- Да-а... Да, могла бы. Это я помню совершенно отчетливо.
- И у вас сложилось впечатление, что дело, о котором он говорил, было
связано с посторонним человеком? То есть, по сути
дела, речь шла о предварительно назначенной встрече?
- Ну разумеется,- удивилась Аморель.- Именно об этом я вам и говорю.
Поэтому я не стала встревать и...
Мистер Гиффорд сел, важно кивнув коронеру.
- И что же вы сделали дальше?- спросил тот.
- Я посмотрела ему вслед и...
- Одну минутку, мисс Скотт-Дейвис. Куда он пошел?
- Как куда, на соседнюю поляну, конечно,- ответила Аморель, удивившись еще
больше.- По крайней мере, мне так
показалось. Я сама никогда прежде не пользовалась этой тропинкой.
- Вы имеете в виду ту самую тропинку, на которой было обнаружено тело?
- Нет-нет, другую. Хотя не могу сказать, что обратила на это особое
внимание. По мне они все одинаковы.
- А что вы сделали потом?
- Я начала было подниматься на холм, но тут мне на глаза попался целый куст
дикой жимолости у самого ручья. Это был
первый такой куст, который попался мне в лесу, и я знала, что Этель - то есть
миссис Хилльярд будет рада, если я ей принесу
немного цветов, поэтому я остановилась, чтобы их нарвать.
- И вы сможете точно сказать нам, где именно расположен этот куст
жимолости?
- Попробую. Он на самом левом краю той большой поляны, где разыгрывался
спектакль - если стоять лицом к речке, прямо
у самой воды.
- Понятно. Тогда это с противоположного края поляны по отношению к тому
направлению, куда ушел ваш кузен?
- Правильно. Так вот, не знаю, пробовали ли вы когда-нибудь собирать
жимолость, по если пробовали, то должны знать, что
куст, который кажется великолепным издалека, часто вблизи оказывается каким-то
общипанным. Этот как раз был из таких,
поэтому я не набрала никаких цветов, но тут мне на глаза попался еще один с
другой стороны, и я подумала... Да, кстати, мне
следовало вам сказать, что первый выстрел прозвучал как раз тогда, когда я
осматривала этот куст.
Мне показалось, что все находившиеся в помещении затаили дыхание. По
крайней мере, это относится ко мне.
- Ах вот как. И откуда же он прозвучал?
Мы с нетерпением ждали ответа Аморель.
- Как раз оттуда, куда ушел Эрик. И к тому же довольно близко. Я, конечно,
подумала, что это он стреляет.
- И, разумеется, вы пошли посмотреть, что случилось?
На лице Аморель отразилось неподдельное изумление.
- Что вы, конечно же нет. Если бы я ходила посмотреть, что случилось,
каждый раз, когда Эрику вздумалось пострелять, то
так и бегала бы туда-сюда с утра до вечера.
Коронер выглядел слегка обескураженным.
- Но вы ведь знали, что у него с собой не было ружья?
- Ничего я такого не знала,- резко возразила Аморель.- По правде говоря, я
вообще не думала об этом, но если бы и
подумала, то решила бы, что он взял то ружье, которое осталось валяться в траве
после спектакля. Я не обратила внимания,
было у него ружье или нет. Меня это как-то не интересовало.
- Понятно. Что же, в таком случае, вы делали дальше?
- А дальше я заметила второй куст жимолости на другом конце поляны и
подумала, что, пожалуй, неплохо бы заодно пойти
осмотреть и его. Он тоже рос у реки, недалеко от тропинки - такой, знаете,
обыкновенной тропинки, идущей вдоль ручья.
- Но только с другой стороны большой поляны?
- Скорее даже за ее пределами. Я увидела этот куст вдалеке. Он рос среди
кустов, разделяющих две тропинки, как будто
прятался среди них, так что мне пришлось буквально продираться к нему. С того
места, где я стояла, было видно только его
верхушку, которая торчала из других кустов.
- Может быть, вы отметите местоположение упомянутых вами кустов вот на этом
плане, мисс Скотт-Дейвис?
Один из полицейский поднес к ней план местности и карандаш, и, немного
поразмыслив, Аморель отмстила на нем две
точки.
- Где-то здесь, насколько я помню,- беззаботно сказала она. По указанию
коронера, план передали присяжным. Они
внимательно осмотрели его, однако сомневаюсь, что из него можно было почерпнуть
что-то серьезное.
- Итак, мисс Скотт-Дейвис?
- На чем я остановилась? Ах да. Другой куст. Так вот, я как раз добралась
до него, когда услыхала, что кто-то спускается с
холма. В общем, это был Пинки - то есть присутствующий здесь мистер Пинкертон.
- Да? И что было дальше?
- Да ничего не было. Видите ли, я решила, что он пришел забрать какую-то
забытую вещь. Он даже не заметил меня.
- А не могли бы вы нам рассказать,- с деланным равнодушием спросил коронер,
поигрывая карандашом, - что делал мистер
Пинкертон?
Аморель еле сдерживала смех.
- Да, конечно. Он... он сорвал цветок дикой розы.
- Что-что он сделал?
- Это, конечно, не очень хорошо по отношению к нему,- Аморель улыбнулась
коронеру с видом заговорщика,- по, когда я
убедилась, что он меня не заметил, то осталась в кустах, чтобы понаблюдать за
ним. Понимаете, я подумала: а вдруг он выкинет
что-нибудь забавное.
- С чего это вы так подумали?- без тени улыбки поинтересовался коронер.
- Просто Пинки...- я хочу сказать, мистер Пинкертон, это такой человек, от
которого всегда можно ожидать, что он учудит
что-нибудь эдакое, если будет думать. что он один. Вот я и решила подождать и
посмотреть.
- И что же, он оправдал ваши ожидания? То есть будьте любезны рассказать
нам подробно, что именно делал мистер
Пинкертон.
- Ну...- Аморель наморщила лоб в демонстративной попытке напрячь свою
память.- Я думаю, на самом деле я захотела
спрятаться в кустах прежде всего потому, что он выглядел ужасно смешно. Он
тихонько так прокрался на середину поляны,
огляделся вокруг, как будто в любую минуту ожидал, что его самого пристрелят, и
вдруг сказал: "Привет!".
- Вам это показалось смешным?
- Мне кажется,- подумав, сказала Аморель,- что любой человек, который
говорит "привет" неизвестно кому, хотя вокруг
пикою пет, будет выглядеть смешно, верно? А потом он сделал круг по поляне и все
время повторял свой "привет". Я чуть не
завизжала от восторга.
- Так что вы там говорили о диких розах?- спросил коронер, недовольно
хмурясь, поскольку вокруг опять послышались
смешки.
- Ах да. Когда у него закончились все приветы, он подошел к розовому кусту,
встал перед ним и благоговейно вперился в
него взглядом, будто молился. Потом сорвал одну из роз и стал любоваться ею,
держа в вытянутой руке, просто как поэт какойнибудь.
В жизни не видела ничего забавнее.
- В самом деле?- На этот раз коронер сам слегка улыбнулся.- Ну а дальше?
- А дальше послышался второй выстрел и... и тут Пинки подпрыгнул от
неожиданности и выронил свою розу.
- Понятно. А вы не запомнили, каким был этот второй выстрел?
- Это был выстрел Хилльярда.
- Откуда вы знаете?- жестко спросил коронер.
- Но это же очевидно,- с неприкрытым удивлением ответила Аморель.- Вопервых,
это был звук ружья, и к тому же он
раздался как раз оттуда, где в это время находился Хилльярд - по его собственным
словам.
- Звук был громким?
- Нет-нет. Он прозвучал как бы издали. То есть я-то от него не подпрыгнула.
- Но вы слышали его вполне отчетливо?
- Разумеется. Достаточно отчетливо, чтобы разобрать, что он был гулким, как
от ружья, а не резким, как от винтовки.
- Вы, кажется, неплохо разбираетесь в оружии, а, мисс Скотт-Дейвис?
- Естественно, я ведь, так сказать, выросла среди него.
- Понятно. Не могли бы вы теперь помочь нам разобраться вот в чем. Вы
слышали выстрел Хилльярда, но вот сам он
утверждает, что не слыхал никакого другого выстрела, кроме своего собственною.
Что вы думаете по этому поводу?
- Но это же очевидно. Он не слышал первого выстрела, потому что был далеко,
а мы расслышали второй выстрел, поскольку
к этому времени он уже подошел ближе.
Джон вскочил с места.
- Совершенно верно, сэр. Я двигался вниз по течению.
- Благодарю вас, мистер Хилльярд, - слегка кивнул коронер.- Итак, мисс
Скотт-Дейвис, продолжайте свой рассказ, прошу
вас. Что же произошло после второго выстрела, когда мистер Пинкертон... э-э...
подпрыгнул, как вы выразились?
- Он принялся опять описывать круги и приговаривать "привет", поэтому я
вышла из своего убежища и сказала ему, что
нечего так пугаться.
- Так значит, вы разговаривали с ним?
- Ну да, я же и говорю. Он спросил меня, откуда я вдруг выскочила, или чтото
такое, а я ответила, что собирала жимолость.
Тогда он спросил, где же она в таком случае, и я сказала, что не набрала пока
ничего кроме разве что дикой розы - и тут он
покраснел.
Я так был поражен этой невероятной историей, что смех в зале суда,
прерывавший время от времени рассказ Аморель, едва
достигал моих ушей. В тот момент меня даже не задело то, какую гротескную фигуру
я сам представлял в её интерпретации.
- Так-так. Продолжайте, пожалуйста.
- Потом он пошел туда, где раньше лежал Эрик, забрал свой портсигар и
пробормотал, что его ждет миссис Фицвильям и
надо поспешить, поэтому я сказала ему, чтобы он делал свои дела и не обращал на
меня внимания.
- Вы не предложили составить ему компанию?
- Нет Он сам меня не приглашал, а навязываться было бы не очень красиво, не
так ли? Я отправилась по тропинке вдоль
ручья, надеясь повстречать Хилльярда или кого-нибудь из наших, а потом поднялась
на холм.
- А вы не видели, как мистер Пинкертон опять спустился с холма в лес?
- Нет. Он рассказал мне потом, что, не найди миссис Фицвильям там, где он
её оставил, он вернулся назад, чтобы разыскать
меня.
- Ладно, оставим это. Ну, мисс Скотт-Дейвис, не знаю, что уж вам и сказать.
Вы меня удивили. Не могу представить себе,
как вы могли не понимать важность того, что вы нам сейчас рассказали.
- Но я и правда не понимала,- ответила Аморель с трогательным (без
сомнения) раскаянием.- Видите ли, я думала только о
том, что это поможет мне избежать кучи неприятностей и нудных расспросов,
поэтому я и сказала инспектору, что сидела и
читала на холме, как мне было велено. После нашей сегодняшней беседы с
инспектором я сказала мистеру Пинкертону, что
решила не менять показаний, и он обещал меня поддержать. И, конечно, аи так и
сделал.
- Мне кажется, вы принимаете как должное, что он согласился помочь вам
обманывать полицию.
- Ну, мне показалось, что это очень благородно с его стороны. Я даже
подумала, что он слишком уж носится с этой историей,
как делала бы полиция, если бы она узнала правду- потому что каждый день при
встрече он твердил мне, что я не должна
отступаться от своих слов, и раз уж я сказала полиции, что не спускалась больше
с холма, так и надо говорить дальше, а не то я
попаду в серьезные неприятности. Что бы ни случилось, я не должна выкладывать
всю правду. Мне это порядком надоело.
- А-а, так вы утверждаете, что мистер Пинкертон настаивал на этом?
- Ну да. Конечно, как только я узнала, что произошло здесь сегодня утром и
в какое кошмарное положение он из-за этого
попал, я поняла, что должна рассказать правду. До меня наконец дошло, какую
глупость я совершила, не сделав этого раньше.
- Как вы думаете,- вкрадчиво спросил коронер, почему мистер Пинкертон так
настойчиво убеждал вас придерживаться
первоначальной версии?
Аморель на это просто рассмеялась.
- Тут может быть только одна причина, верно? Он, должно быть, подумал, что
это я застрелила Эрика. Это именно такая
дурацкая идея, которая вполне могла бы прийти в голову Пинки - простите, мистеру
Пинкертону.
- Понятно. Благодарю вас, мисс Скотт-Дейвис.
Коронер помялся в нерешительности и украдкой бросил взгляд в сторону
мистера Гиффорда. Тот поднялся.
- Вы разрешите мне задать вопрос свидетелю?
- Разумеется, мистер Гиффорд, разумеется.
Я тоже встал.
- Господин коронер, прежде чем мистер Гиффорд задаст свой вопрос, я прошу
вас дать мне слово. Я с трудом сдержался,
чтобы не вмешаться раньше, хотя причины для этого были очень вескими, но то, что
я собираюсь сказать, имеет огромное
значение.
- Ваша просьба противоречит процессуальным правилам, мистер Пинкертон,-
прервал мою речь коронер.
- Ах, да сядьте же, Пинки,- во всеуслышание заявила Аморель.- Я ведь
говорила вам, что собираюсь сказать правду. Не
начинайте все сначала.
Мне пришлось пропустить мимо ушей ее реплику, все мое внимание было
приковано к коронеру.
- Ну, хорошо. Если вы считаете, что это может помочь следствию... Мисс
Скотт-Дейвис, будьте так добры, спуститесь на
минуту.
Аморель ничего больше не оставалось, как послушаться его. Спускаясь в зал,
она сказала мне:
- Ради бога, Пинка, не делайте из себя еще большую задницу, чем необходимо.
Я не обратил на это внимания, так же как и на идиотский смех, раздававшийся
в зале.
- Вы хотели сказать...- начал подсказывать коронер.
- Я хотел сказать,- подхватил я, стараясь сохранять внешнее спокойствие,
несмотря на полное смятение чувств,- что все, что
сейчас наговорила мисс Скотт-Дейвис, ни одним словом не соответствует
действительности. Я не видел ее в лесу, как она
утверждает, и между нами не было никакой договоренности. Насколько мне известно,
она все это время оставалась на холме, и,
конечно, я далек от того, чтобы подозревать ее в убийстве ее кузена. В
действительности все обстоит как раз наоборот: это она
подозревает, что я его застрелил, и сочинила всю эту басню, чтобы прикрыть меня.
Вот, собственно, и все, что я хотел сказать, и
убедительно прошу вас не принимать ее выдумки всерьез.
- Понимаю,- сказал коронер, хотя, по-моему, он окончательно запутался.
- О господи, Пинки, - взмолилась Аморель.- Вот видите,- добавила она,
обращаясь к коронеру,- он меня и вправду
подозревает. Поэтому он и пытается меня защитить. Заставьте его говорить правду,
пожалуйста!
- Все это в высшей степени необычно,- вздохнул маленький коронер, которому
при других обстоятельствах я мог бы
посочувствовать.
Неожиданно опять вскочил мистер Гиффорд.
- С вашего позволения, сэр. Мистер Пинкертон, вы слышали последние
показания свидетеля, в которых она утверждает, что
вы сорвали дикую розу. Так рвали вы эту розу или нет, в конце концов?
- Нет, конечно.
- И вы готовы в этом присягнуть?
- Да.
- Ну зачем, Пинки?- с упреком воскликнула Аморель.
- А вы, мисс Скотт-Дейвис, под присягой показали, что мистер Пинкертон
сорвал ее и потом выронил, когда услышал
второй выстрел?
- Да, как будто она его неожиданно уколола.
- И вы можете нам показать на плане, где именно стоял мистер Пинкертон?
- Пожалуй, могу, но не точно, только приблизительно.
Мистер Гиффорд повернулся к коронеру.
- Тогда я попросил бы вызвать инспектора Хэнкока и узнать у него, находили
ли они при осмотре местности дикую розу
там, где указывает мисс Скотт-Дейвис, или поблизости от этого места.
Коронер просиял.
- Отличная мысль! У вас есть с собой план? А теперь, инспектор, не могли бы
вы ответить на поставленный вопрос?
- Могу сказать, сэр, что мы не нашли там никакой дикой розы, но это вовсе
не означает, что ее там не было. Просто мы не
занимались поиском каких-то там роз. Но, если она там была, то так там и лежит.
С вашего разрешения, я взял бы с собой мисс
Скотт-Дейвис и, не откладывая, пошел и посмотрел там, где она укажет.
- Отлично. Просто блестяще.
- Вы попусту потеряете время, сэр,- предупредил я.
- Достаточно, мистер Пинкертон,- грубо прервал он меня.- Вы можете
спуститься в зал. А пока мы выслушаем следующего
свидетеля. Миссис... э-э... миссис Фицвильям, пожалуйста!
Я вернулся на свое место между Джоном и Этель. Ни к чему говорить, как я
был расстроен.
Каким-то образом мне удалось сосредоточиться на том, что говорила миссис
Фицвильям. Ей, в общем-то, нечего было
добавить, она лишь подтвердила мои показания о том, что первый выстрел прозвучал
близко, а второй гораздо дальше, и что
она слышала, как я пытался криком привлечь внимание стрелявшего внизу. Звука
голосов она не слышала.
Она уже заканчивала давать показания, когда вернулись инспектор Хэнкок и
Аморель.
Не говоря ни слова, инспектор с еще более угрюмым видом, чем обычно,
проследовал к столу и положил что-то на стол
перед коронером. Я уставился на этот предмет в изумлении. Это была завядшая,
потрепанная, но тем не менее настоящая дикая
роза.
Коронер распорядился передать ее присяжным для осмотра, а сам в это время
пошептался с инспектором.
Я почувствовал, что решающий момент вот-вот будет упущен, но не мог
придумать, как поступить. Я вопросительно
взглянул на Аморель, но девушка с улыбкой обсуждала что-то с миссис Фицвильям.
- А сейчас,- громко сказал коронер, - я хотел бы отложить заседание на три
дня. Господа присяжные, жду вас в одиннадцать
часов утра в четверг. Все свидетели должны присутствовать, включая тех, кто уже
давал показания.
- Вот дерьмо! - донеслась до меня довольно отчетливая реплика Мортона
Харрогейта Брэдди.- Значит, нам опять придется
тащиться сюда!
Мы вышли на воздух.
Глава 13
- Ну, как бы то ни было, я тебе, кажется, больше не нужен,- сказал
Шерингэм.- С тебя сняли подозрение.
- Но я уже устал повторять: вся эта история сфабрикована от начала до
конца,- раздраженно ответил я. В самом деле, с
Шерингэмом иногда трудно разговаривать спокойно.
- Я знаю. Только вот что, Тейперс, что-то ты слишком горячо протестуешь.
Если бы не это, я, может быть, и поверил бы
тебе, л так я уже начинаю разделять мнение полиции, что Аморель сказала правду.
Я не стал заострять внимание на непростительной фамильярности, с которой он
опять назвал Аморель по имени, хотя в
моем состоянии это было непросто.
- Я и под присягой это отрицал,- холодно заметил я.
- Знаю. Начальник полиции даже сказал мне, что, на его взгляд, это было
чертовски смелое вранье. Хотя я заметил, что
начальники полиции часто имеют свою точку зрения, не совпадающую с официальной.
В отличие от своих инспекторов. А
теперь Хэнкок точит зуб на Аморель за то, что она разрушила такое славное дело
против тебя..
- Ничего она не разрушила, если я буду продолжать настаивать на том, что
она сказала неправду.
Шерингэм скорчил глупую гримасу.
- Послушай, Тейперс, я что-то тебя не пойму. Ты шлешь мне телеграмму,
умоляя вытащить тебя из этой каши, а когда это
делает кто-то другой, причем гораздо эффективнее, чем эго мог бы сделать я, ты
вопишь и брыкаешься и воротишь морду от
кормушки. Тебе что
...Закладка в соц.сетях
