Жанр: Детектив
Второй выстрел
... к стенке сразу после этого, и вы
во всем сознались, либо она просто пошла за
вами и сама все видела. Тогда вы оба состряпали взаимное алиби с бассейном, а
присутствие в лесу мистера Пинкертона,
которого вы из своего укрытия видели, а он вас - пет, послужило для вас
дополнительной гарантией безопасности. Разве не так
все было?
- Да идите вы к черту, нет, конечно!
- Нет,- сразу согласился Шерингэм.- Я предполагал, что могло быть и подругому.
На самом деле миссис де Равель стала
вашей сообщницей еще до совершения преступления, а не после него. Вы
спланировали его вместе. А потом она...
- Черт бы вас побрал, не приплетайте сюда имя моей жены!- нервно воскликнул
де Равель.- Она не имеет к этому никакого
отношения. Вот вам, по крайней мере, единственный факт.
- А вы, значит, имели? - поймал беднягу на слове Шерингэм.
Де Равель заколебался, глядя на своего мучителя, и облизнул губы. Потом он,
казалось, принял решение.
- Да, я имел. Делайте что хотите, мне все равно. Что это изменит? Я
пристрелил его. Моя жена не имела к этому ни
малейшего отношения. Она даже ничего не знала. Я просто сказал ей, что нам лучше
будет сказать, будто мы находились
вместе, чтобы избежать нудных расспросов. Ну вот, теперь вы получили, что
хотели.
Я слушал все это с возрастающим изумлением, по даже оно не могло сравниться
с тем изумлением, с которым я услышал
слова миссис де Равель. Томно растягивая слова, она совершенно невозмутимо
произнесла:
- Не надо, Поль, это было очень благородно с твоей стороны, но я не готова
принимать такие жертвы. Господин
полицейский, или как вы там себя называете,- продолжала она, повернувшись к
Шерингэму,- вы взялись за палку не с того
конца. Его застрелил вовсе не Поль. Это была я. Во всем остальном ваша - как это
называется?- реконструкция событий была
совершенно верной.
- Благодарю вас, миссис де Равель,- улыбнулся Шерингэм. - Но я как раз
взялся с того конца, с которого надо. Я знал, что это
были вы. Именно поэтому я сначала обвинил Пинкертона (поскольку знал, что миссис
Пинкертон поступит так, как
поступила), а потом и вашего мужа. После подобной демонстрации супружеской
преданности я был уверен, что могу
рассчитывать на то, что вы с честью встретите столь же драматичное испытание.
Значит, вы признаете, что застрелили СкоттДейвиса?
- Черт возьми, я ведь уже сказал - это я застрелил его!- крикнул де Равель,
но в его голосе теперь слышалось больше
тревоги, чем волнения.
- Так. У пас, кажется, разгорается конкуренция за этот пост,- вполголоса
прокомментировал Шерингэм.
- Боже мой...- растерянно пробормотала Этель.- Что здесь такое происходит?
- Все в порядке, миссис Хилльярд. Я просто коллекционирую признания для
полиции, вот и все. Пока что собрал четыре.
Полковник Грейс, который выглядел не менее озадаченным, чем Этель, хотя и
не таким расстроенным, вышел наконец из
столбняка и воскликнул:
- Шерингэм, вы что, издеваетесь над нами? Не собираетесь ли вы опять
сказать, что это двойное признание означает то же,
что и предыдущее: то есть что мистер и миссис де Равель подозревали друг друга,
и потому никто из них не может быть... тем,
кого мы ищем?
- Может быть, и так,- улыбнулся Шерингэм.- С другой стороны, может быть, я
предполагал, что виновный как раз и будет
рассчитывать на то, что я скажу это еще раз так же, как сказал в первый.
- Все это становится очень запутанным,- вздохнул полковник.
- Вы правы. Но это дело вообще очень запутанно, правда? Хотя если бы мистер
и миссис де Равель поведали нам о своих
перемещениях в тот вечер, то могли бы его заметно упростить.
- Так, значит, на самом деле вы никого из нас не подозреваете?- лениво
поинтересовалась миссис де Равель.- Какое ужасное
разочарование!- Она сдула пепел с кончика сигареты прямо на ковер и с задумчивым
одобрением посмотрела на мерцающий
окурок, слегка наклонив свою очаровательную головку.
- Ну, на самом деле в общем-то нет. Это был просто эксперимент. Пусть это
меня не оправдывает, но он оказался даже более
успешным, чем я смел надеяться. Я готов извиниться, но при этом хотел бы
предложить вам рассказать наконец правду.
- Будь я проклят, если скажу вам хоть слово!- взорвался де Равель, но
скорее с облегчением, чем со злостью.
- Ну и глупо с твоей стороны, Поль,- тихо проговорила миссис де Равель,
обращаясь к потолку.- Конечно мы им скажем,
если уж им так интересно. Я была на склоне холма, задремала на солнышке. Это
что, так ужасно с моей стороны? Кстати, я даже
могу это доказать. Я говорила Полю, но он мне не поверил. Думал, что это я
застрелила Эрика. Какой абсурд. Я полагаю, он
даже пытался запугать мистера Пинкертона, чтобы тот не выдал меня, но это было
бесполезно - потому что, собственно, и
выдавать-то было нечего. Но Поль только укрепился в своей уверенности. Я
попыталась сделать то же самое, с тем же успехом.
Вы когда-нибудь слышали что-то более смешное? Но, должна сказать, Поль проявил
настоящее благородство по отношению ко
мне: он сказал, что признается в преступлении (это ведь было преступлением -
убить Эрика? Как странно!..) - так вот, он
собирался признаться в преступлении, если подозрение падет на меня. Я-то
подумала, что это приступ честности с его стороны,
потому что все время была уверена, что это он выстрелил тогда вечером. Видите
ли, он тогда был в таком плохом настроении
и... Поль, расскажи им сам, где ты был.
Я не мог не улыбнуться, хотя ситуация сложилась довольно напряженная.
Миссис де Равель теперь играла роль этакой
современной остроумной молодой особы, призвав на помощь весь свой арсенал глупых
выразительных приемов. Положение
подозреваемой на время развлекло ее, но вскоре опять наскучило. Вероятно, это
была лучшая роль, которую она могла выбрать
- я был благодарен, что она не вздумала изображать какую-нибудь королеву из
трагедии.
- Что ж, пожалуйста,- проворчал де Равель, для которого ее просьба была
равносильна приказу. - Если вам так хочется знать,
я сначала пошел было к бассейну, но потом решил прогуляться вдоль ручья.
Вероятно, я был в нетерпении и ушел раньше, чем
мне было предписано. Мне пришлось тянуть время. Я хотел перехватить СкоттДейвиса,
когда он будет подниматься на холм.
- Скажи им зачем, Поль,- лениво велела ему жена.
- И не подумаю, - впервые взбунтовался де Равель.
- Ну, тогда я скажу.- Миссис де Равель перестала рассматривать потолок и
медленно обвела взглядом комнату, широко
открыв глаза.- Он хотел вызвать его на дуэль. Вы когда-нибудь слышали что-либо
подобное? Очень романтично. Но еще и
ужасно глупо, что я ему и сказала, потому что Эрик, несомненно, захотел бы
сражаться на булавах, или кирках, или выбрал бы
еще какое-нибудь совершенно идиотское оружие - что бы тогда делал бедный Поль? В
любом случае, он все равно не смог
перехватить Эрика, потому что пришел туда как раз в тот момент, когда мистер
Пинкертон с воплями убегал от его хладного
трупа, и Поль слышал весь их разговор с Джоном. Поэтому он кинулся обратно,
чтобы все рассказать мне (кстати, я говорю с
его слов, думаю, он вряд ли может все это доказать) и, конечно, не обнаружил
меня там, где предполагал найти. Разумеется,
меня там уже не было: выстрел разбудил меня, и я пошла к бассейну, чтобы найти
Поля, а его там не оказалось. Но ему,
бедняжке, конечно и в голову не пришло возвращаться туда, чтобы проверить, пег
ли там меня, поэтому мы не видели друг
друга до тех пор, пока не вернулись к дому. Там Поль очень настойчиво заставил
меня поклясться, что я буду всем говорить,
будто все это время была с ним у бассейна. Я сперва ответила, что не буду
говорить такие глупости, по Поль запугал меня, что
если я так не скажу, меня просто повесят, поэтому я согласилась; в
действительности я потом подумала, что все это блеф и он
хотел лишь обеспечить себе алиби. Все это ужасно глупо, верно?- Она в
изнеможении откинулась на стуле, будто этот рассказ
отнял у нее последние силы.
- Понятно,- сказал Шерингэм.- Благодарю вас, миссис де Равель. Теперь нам
все ясно. Так что вы об этом думаете,
полковник?
- Пожалуй, я пока придержу свое мнение, Шерингэм,- ответил тот, по я готов
поклясться, что в его глазах плясали веселые
искорки.
- Ну что ж, теперь у нас есть четыре человека, каждый из которых застрелил
Скотт-Дейвиса,- задумчиво произнес
Шерингэм.- Давайте посмотрим, не найдется ли еще кто-нибудь. Например, как
насчет присутствующего здесь Хилльярда? Он
бродил где-то в лесу в одиночку, и, между прочим, с ружьем. Он признает, что
сделал один выстрел. Но кто сможет поручиться,
что он не делал второго? Только не я.
- Ох, мистер Шерингэм...- чуть слышно прошептала Этель.
- Не то чтобы я хоть на минуту подозревал, что он и вправду это сделал,
миссис Хилльярд. Но он также не может доказать,
что не делал, а именно этого требует сегодня закон.
- Ну, я-то не собираюсь пополнять вашу коллекцию еще одним признанием,
Шерингэм,- улыбнулся Джон.- Но вы правы.
Кто может подтвердить, что я этого не делал? Никто. С другой стороны, кто
скажет, что я это сделал?
- Только не я,- засмеялся Шерингэм.- И, я надеюсь, не инспектор. Так, может
быть, мне сказать вам, кто это сделал,
инспектор?
- Мне было бы весьма интересно это услышать, сэр.
- Отлично. Как насчет одного из работников - Моргана? Что вы думаете о его
кандидатуре?
- Мортон?
- Конечно. Как вы знаете, он работал на краю поля. Что ему мешало
прокрасться вниз, встретить Скотт-Дейвиса и так же
незаметно вернуться назад? У него была такая же возможность, как и у всех
остальных. И я случайно узнал, что он
великолепно стреляет из винтовки.
- А как же мотив, сэр? У Мортона не было мотива!
- Разве?- мрачно заметил Шерингэм.- Уверяю вас, был. Не знаю, известно ли
вам о его дочери, которая когда-то работала
здесь в прислугах и родила незаконного ребенка. Она была хорошенькой девицей, и
Скотт-Дейвис заинтересовался ею, когда
гостил здесь. Одна из служанок видела, как они целовались в коридоре. Ее ребенок
родился девять месяцев спустя. Ну как, мой
вывод имеет под собой основания? Думаю, да. После, как мне рассказывали, она
уехала и совсем было сбилась с пути, но потом,
к счастью, взялась за ум, и сейчас отец принял ее обратно. Разве нельзя
предположить, что Мортон знал, кто был отцом
ребенка? Едва ли, я думаю. Вот вам и мотив, к тому же очень серьезный.
- Кто бы мог подумать!- беспомощно проговорил инспектор и посмотрел на
начальника полиции.
- Это правда, что вы сейчас рассказали, Шерингэм? тихо спросил Джон.
- Про Скотт-Дейвиса? Разумеется.
- Боже мой... - простонала Этель.- Как подумаю, чего избежала Эльза!
Я заметил, что Шерингэм как-то странно посмотрел на нее, но не смог
истолковать выражение его лица.
- Но послушайте, Шерингэм,- возразил полковник,- может быть, все так и есть
- даже очень похоже на правду,- по это не
может служить доказательством отцовства ребенка. Есть такая вещь, как
совпадение, знаете ли.
- Тогда сделайте так же, как я. Спросите девушку сами. Впрочем, может быть,
вам она и не признается, но мне призналась.
- В самом деле?
- Да, конечно.
- Старик Мортон...- задумался инспектор.- Не исключено. Однако все это
всего лишь теория, сэр, не так ли? Доказательствто
ведь никаких нет.
- Абсолютно никаких,- радостно подтвердил Шерингэм.- А я ни на минуту и не
подозревал, что он вправду это сделал.
Создать впечатление несчастного случая, стереть с ружья свои отпечатки пальцев и
все такое - это совершенно не вписывается
в образ Мортона. Но я вам подброшу еще одну версию, еще интереснее предыдущей.
- Давайте, сэр. Я как раз хотел спросить, когда же вы собираетесь назвать
нам истинного убийцу.
- Положим, я ничего такого и не обещал,- ответил Шерингэм.- Но, возвращаясь
к возможностям, почему мы совсем забыли
о миссис Фицвильям? Как я понял из намеков миссис де Равель, которые она как-то
проронила и которые, может быть, будет
столь любезна повторить вам, между миссис Фицвильям и Скотт-Дейвисом когда-то
произошла весьма неприятная история.
Что было проще для нее, чем проскользнуть по тропинке вслед за Пинкертоном,
спрятаться в кустах, пока он расхаживал по
полянке со своими "приветами", застрелить Скотт-Дейвиса, когда он прошел мимо
нее, и подождать удобной возможности,
чтобы так же незаметно подняться по тропе к дому? Ничего. Представляю вам миссис
Фицвильям.
- Но вы ведь на самом деле не думаете, что это она, сэр?
- Не думаю. Ни на секунду. Но теоретически она могла это сделать, так же
как и мистер Хилльярд, так же как и Мортон, и
так же как любой из четырех человек, уже взявших вину на себя, и так же, как
любой человек в целом мире. Но пи вы, ни ктолибо
другой не сможет безусловно доказать, что они это сделали. Вот в такую кашу
вы попали, инспектор.
Кажется, я услышал, как инспектор вполголоса пробормотал что-то про кашу и
про то, что он на самом деле о ней думает.
Глава 16
- Шерингэм,- сказал полковник, - так к чему вы клоните? Я уверен, что вы
вряд ли собрали нас здесь, чтобы рассказать, кто
не совершал преступления.
- В самом деле, полковник? Тогда у вас больше уверенности, чем у меня,
поскольку, как я полагал, именно это и было
главной целью нашей маленькой встречи.
- Я имею в виду, у вас ведь есть собственное мнение? У вас оно уже
сложилось, я вижу.
- Сложилось. Причем вполне определенное. Вы в самом деле хотите его
услышать?
- И очень сильно.
- Ну так слушайте. В этом деле слишком много очевидных разгадок. Как я уже
говорил, у нас есть семь человек, которые
могли это сделать, и против каждого из них можно выстроить вполне убедительную
цепочку аргументов. Я хочу сказать, это
же абсурд, не так ли? В случаях с убийствами такого просто не бывает. Такое
совпадение, чтобы один из этих семерых
действительно убил Скотт-Дейвиса, при том что шесть остальных могли сделать это
с тем же успехом, слишком маловероятно.
Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что здесь вообще не идет речь
об убийстве. И сегодняшняя встреча,
которая была задумана, чтобы принести пользу как вам, так и мне, еще больше
укрепила меня в этом мнении. Скотт-Дейвис
встретил свою смерть в результате обычного, прозаического несчастного случая.
- Хм... Вы что, в самом деле так считаете?
- В самом деле. Более того, я уверен, что любой юрист мог бы построить
гораздо более убедительное дело в пользу
несчастного случая, чем против любого из семи человек, которых я назвал. Давайте
просто поразмышляем. Как мы теперь
знаем, Скотт-Дейвис сам взял в лес то ружье, так? На самом деле, как мне
кажется, именно незнание этого факта наводило
следствие на мысль об убийстве; если бы с самого начала вы знали об этом, то
вряд ли вообще всерьез рассматривали бы
возможность убийства. Конечно мне могут возразить, что любой из тех семерых мог
обнаружить ружье и припрятать для
своих целей, как и я сам только что говорил, когда хотел представить вам версию
убийства как можно достовернее. Но разве это
больше похоже на правду, чем то, что Скотт-Дейвис сам нарочно оставил ружье в
лесу, чтобы потом, после спектакля, забрать
его и немного побродить по лесу перед чаем? Он знал, что в гараже оно ему точно
не понадобится, зато может понадобится
позже, так зачем же таскать его туда-сюда, сначала наверх в дом, потом опять
вниз?
Кроме того, на нем есть отпечатки пальцев, причем в большом количестве. Это
тоже весьма убедительно. Такого бы не
было, если бы некий убийца сперва протер ружье, а потом нанес на него отпечатки
пальцев рукой уже мертвого Скотт-Дейвиса.
Это веский аргумент, не так ли? Я бы сказал, решающий.
В любом случае, давайте рассмотрим тс аспекты теории несчастного случая,
которые могут вызвать затруднение. Их всего
четыре, если я не ошибаюсь: два основных и два второстепенных. Мы сначала
рассмотрим наиболее важные вопросы:
горизонтальную траекторию пули и отсутствие следов пороха. Не думаю, чтобы
первый из них действительно представлял
большую проблему. Он имеет очевидное объяснение, которое идеально вписывается в
версию несчастного случая. Если это был
несчастный случай, то Скотт-Дейвис волок за собой ружье, держа его за дуло,
когда спусковой крючок зацепился за какое-то
препятствие. Что произошло бы в таком случае? Если это препятствие было
достаточно прочным, это рывком остановило бы
его шаг, а тело его должно было непроизвольно наклониться назад под некоторым
углом. Таким образом и возникает искомая
горизонтальная траектория пули, верно? А то, что она вошла прямо в сердце, да
еще и через красное пятно на пальто, уже
чистая случайность. Вы согласны со мной до этого момента?
- Вполне, - ответил полковник.
- Я думаю, все это звучит достаточно правдоподобно, подтвердил инспектор.
- Хорошо. Теперь перейдем к отсутствию следов пороха. Я... нет, оставим
пока этот вопрос. Сначала я хотел бы разобрать два
второстепенных вопроса. Как мы помним из рассказа мисс Скотт-Дейвис, ее кузен
сказал, что у него назначено свидание. Ваша
проблема в том, что до сих пор никто не объявился и не сказал, что это свидание
было назначено именно с ним. Это само по
себе подозрительно, и наводит на мысль, что свидание было назначено с человеком,
впоследствии ставшим его убийцей. Так
вот, если моя теория верна, мисс Скотт-Дейвис намеренно ввела вас в заблуждение.
Я не спрашивал ее об этом, потому что
хотел задать этот вопрос в вашем присутствии. Что я теперь и сделаю. Миссис
Пинкертон, из ваших слов у нас сложилось
впечатление, что ваш кузен упоминал о конкретном, заранее назначенном свидании в
каком-то определенном месте. Так ли вы
его поняли?
- Что вы имеете в виду?- осторожно спросила Аморель.
- Вы сказали, что не помните его точных слов, но таков был их смысл. Как я
понимаю, вы все еще не можете вспомнить его
точные слова, но я хочу знать, следовало ли из них, что у него было заранее
назначено свидание, или он просто говорил о том,
что надеется увидеться с определенным лицом и по этой причине не сможет
сопровождать вас к дому?
- Ах да!- с готовностью ответила Аморель.- Я уверена, что он не упоминал
самого слова "свидание". Это, знаете ли, вообще
не то слово, которое Эрик мог бы когда-либо использовать. Нет, все, что он
сделал,- это дал мне понять очень недвусмысленно,
что не желает моей компании. Естественно, я заключила из этого, что он ожидает
кого-то другого. Вот и все.
- Вот именно. Значит, я был прав. Не было никакого определенного свидания.
Он просто надеялся кого-то встретить.
Поэтому, если вспомнить, что он только что обручился, и его невеста должна была
пройти где-то поблизости от того места, где
он находился, и была единственным человеком из всей компании, кто находился
дальше его от дома и ниже по течению ручья,
а также что он пошел от мисс Скотт-Дейвис именно в этом направлении,- что ж, я
думаю, это сводит на нет все указывающее
на убийство. А, полковник?
- Если рассматривать дело с такой стороны, то это, безусловно, так.
- Вот именно. И я полагаю, что моя версия - не юридическое крючкотворство,
а истинная правда. А что касается четвертого
возражения - что человек, привычный к оружию, не может обращаться с ним так
беспечно... что ж, на это я могу лишь сказать,
что случается порой и не такое. И я, и вы, полковник, мы оба можем привести не
менее полдюжины таких же невероятных
примеров. В данном случае, я думаю, больше всего подходит то объяснение, которое
как-то раз предложил вам Пинкертон,
инспектор, и которое, скорее всего, соответствует действительности: Скотт-Дейвис
не помнил, что оставил ружье заряженным,
и думал, что несет пустое ружье. И раз уж мы заговорили об этом, я хотел бы
заметить, что есть по крайней мере три улики,
которые говорят в пользу этой версии.
- Три улики, сэр?- переспросил инспектор с изрядной долей скепсиса.
- Разумеется,- довольно резко ответил ему Шерингэм.- Разве вы сами их не
заметили? А следовало бы. Во-первых,
отпечатки пальцев на конце дула; во-вторых, четкая линия на траве, где травинки
были смяты и прижаты к земле (они снова
начали подниматься, когда я это увидел, следовательно, этот след должен был быть
более заметным раньше, когда вы
осматривали место происшествия). И этот след указывал, что какой-то узкий
предмет среднего веса провезли по траве не так
давно - я подумал, что это вполне мог быть приклад ружья. В-третьих, на тропе
торчат V-образный корень как раз там, где
лежал приклад ружья (судя по тому, что говорил ваш муж) - этот корень вполне мог
служить тем самым препятствием, о
котором я упоминал. Конечно, отдача от выстрела, пусть и небольшая, а также
конвульсивное движение, которое совершила
рука Скотт-Дейвиса, когда в него вошла пуля, совместным усилием вырвали его из
земли и отбросили в противоположном
направлении. Как я и сказал, у нас уже есть три улики. Это больше, чем есть у
вас в подтверждение версии об убийстве. Что вы
на это скажете, полковник?
- Вы приводите очень веские аргументы. Как вы полагаете, инспектор?
- Очень остроумные, сэр. Не то чтобы это были большие улики, хотя я и
признаю, что просмотрел след на траве, но,
поскольку в этом деле так мало улик, приветствуются и такие. Но как же быть с
отсутствием следов пороха, сэр? Я заметил, что
вы еще не дали этому объяснения.
- Нет, я просто приберег это напоследок. А скажите мне, инспектор, что вы
ответите, если я предложу вам не просто
объяснение, а фактическое доказательство? Вы согласитесь со мной, что это был
несчастный случай, или будете продолжать
охотиться за убийцей?
- Я бы сначала выслушал ваше объяснение и посмотрел, что это за
доказательство, сэр, если вы не возражаете,- не сдавался
инспектор.
Шерингэм рассмеялся и поднялся на ноги.
- Тогда я схожу принесу это доказательство,- сказал он и вышел из комнаты.
Вернулся он через минуту с веточкой, на которой болталось несколько
сморщенных и обтрепанных листиков. С победным
видом он протянул ее инспектору.
- Вы только посмотрите на это!
Инспектор внимательно присмотрелся, и полковник Грейс тоже наклонился к
нему и принялся разглядывать веточку. Все
остальные затаили дыхание.
- Где вы это взяли, сэр?
- Нашел в траве справа от того места, где лежало тело, прямо возле
тропинки. Это ветка платана. Я нашел другой конец
ветки, откуда она была сбита выстрелом. Если мысленно повести прямую через
торчащий корешок на земле и ту точку в
воздухе, где, по моему мнению, должно было находится красное пятно на пальто
Скотт-Дейвиса, если он стоял прямо, то этот
сломанный конец ветки окажется точно на той же линии. Я вам завтра покажу.
Инспектор взглянул на начальника полиции.
- Здесь есть следы от копоти, это точно. Пуля, вероятно, прошла или между
этими листьями, или через них, и на них остался
след. Выстрел вполне мог превратить их в такие лохмотья. Меня это объяснение
удовлетворяет, сэр.
- Да,- кивнул полковник.- Это все объясняет. Позвольте вас поздравить,
Шерингэм. Вы избавили нас от головной боли и,
возможно, предотвратили несправедливость. Хотя я подозреваю, что при любом
раскладе мы вряд ли получили бы достаточно
оснований, чтобы произвести арест. Как вы сами сказали, у нас не было
фактических улик против кого-либо из подозреваемых,
только мотив и возможность, причем слишком много и того, и другого. Любой
адвокат разнес бы подобное дело в клочья, а
мы, разумеется, не могли себе такое позволить.
- Да, думаю, теперь все сомнения разрешились. Рад, что вы согласны со
мной,- мягко сказал Шерингэм.- Полагаю, вы
переговорите с коронером до завтрашнего заседания суда?
- Само собой. Он весьма здравомыслящий человек и проследит за тем, чтобы
был вынесен вердикт: "смерть в результате
несчастного случая", если мы изложим ему свое мнение. Впрочем, учитывая
открывшиеся обстоятельства, по-другому и быть
не может. Кстати, вы понадобитесь в качестве свидетеля, чтобы рассказать о
найденной вами ветке и так далее.
Шерингэм кивнул.
- Разумеется. Что ж, вот и конец тайне Минтон-Дипс.
- Какое облегчение, просто камень с души! - с благодарностью воскликнула
Этель.- Мистер Шерингэм, мы так вам все
обязаны, что, право, не знаю, сможем ли мы когда-нибудь отплатить вам.
- Безусловно, миссис Хилльярд,- весело сказал Шерингэм. - Например, если
прямо сейчас дадите мне чего-нибудь выпить.
Вы даже не представляете себе, как у меня пересохло в горле после всей этой
говорильни.
- Господи, ну конечно,- с виноватым видом откликнулся Джон,- как это я сам
не догадался! Бокальчик виски с содовой?
- Виски с содовой?- укоризненно повторил Шерингэм.- Говорю вам, я пить
хочу!
- Прошу прощения, - ухмыльнулся Джон.- Там у нас есть бочонок. Велеть его
принести или бутылки тоже сойдут?
- Жаль вскрывать бочонок. Бутылка отлично подойдет, благодарю вас.
После этого собрание утратило последние остатки официальности. Всех
охватила эйфория от того, что наконец-то
развеялись так долго висевшие над нами тучи и исчезли взаимное недоверие и
подозрительность. Этель и Джон были в полном
восторге и не считали нужным это скрывать, де Равель стал возбужденно болтлив
(подумать только, мне и в голову не
приходило, что де Равели все это время подозревали друг друга!), и даже миссис
де Равель стала больше походить на
нормальную женщину, чем когда-либо прежде. Начальнику полиции рассказали, в пылу
всеобщего веселья, как сначала все
подозревали меня, и как мне пришлось отмахиваться от сыпавшихся во всех сторон
обвинений. Все это было представлено в
комическом свете и вызвало новый взрыв веселья у присутствующих. Но это меня уже
не задевало. Я чувствовал такой
душевный подъем, что почти готов был потешаться над собой вместе с остальными.
Через некоторое время полковник Грейс и инспектор Хэнкок отбыли восвояси, и
все начали разбредаться по своим
комнатам.
- Пинкертоны, можно вас попросить задержаться еще на минутку?- остановил
нас Шерингэм.- Составьте мне компанию,
пойдемте немного прогуляемся при луне. Я не смогу заснуть после всей этой
нервотрепки без хорошей успокаивающей
прогулки.
Я ничего не имел против, и, несмотря на мои намеки на то, что ночной
воздух, вероятно, слишком прохладен для А
...Закладка в соц.сетях
