Жанр: Детектив
Мура Муромцева 1-7.
...ма убедительно
рассказывал, как он домогался внимания Брунгильды Николаевны. Несомненно, он
влюблен в нее и влюблен давно.
- Взрослые дочери, взрослая жизнь, - пробормотал Николай Николаевич.
- И все-таки этот генерал мне не нравится, - призналась Елизавета
Викентьевна. - Не знаю, в чем причина? Делаю
над собой усилие, а все бесполезно... Не лежит сердце.
- От него даже медикаментами не пахнет! - откликнулся доктор. - А ведь у
него свежая рана! Должно пахнуть хотя
бы карболкой!
- К чему вы это говорите, Клим Кириллович? - с надеждой встрепенулся
профессор. - Вы думаете, перевязь
фальшивая? И раны нет? И он морочит нам голову?
- Нет, я не имел это в виду. Просто не могу понять, в чем дело...
Памятуя о недавних временах, когда Брунгильду мысленно прочили в невесты
доктору, никто не стал уточнять, что
Клим Кириллович имел в виду.
Двусмысленность ситуации чувствовал и доктор, но откланяться ему мешал
элементарный долг предложить свои
услуги в качестве провожатого гостье Муромцевых. А барышни-невесты возвращаться
не спешили.
- Вероятно, тетушка уже беспокоится, - осторожно заметил он. - Да и вам
пора отдохнуть от гостей и переживаний.
- Мы от вас совершенно не устали, Клим Кириллович, - заспешила Мура.
- Но вам надо изучить темные места в биографии Орлеанской девственницы, -
подзадорил Клим Кириллович, не
удержавшись от ласковой улыбки. - Завтра, наверное, пойдете на занятия?
- Да, курсы надо посетить, - со вздохом признала девушка. - Если ничего
непредвиденного не случится.
- Все непредвиденное уже произошло, ждать больше нечего, - саркастически
прокомментировал глава семейства. -
Разве что ты еще внезапно замуж выскочишь.
Мура надулась и покраснела.
- Пока вижу всего двух достойных претендентов, - пошутил доктор. - Или
Бурбон, или ваш покорный слуга.
Доктор никак не ожидал, что Мура ответит быстрой переменой настроения и
блеском в глазах.
- Вы делаете мне предложение?
Доктор замялся. Сказать нет, я пошутил - обидеть можно. Сказать да, делаю
- будет выглядеть глупо,
оскорбительно для Муры - не получив ее старшую сестру, решил довольствоваться
тем, что попроще...
Игра сомнений и разнообразных тайных мыслей, видимо, явственно отразилась
на лице доктора, смущение
которого росло с каждой минутой.
- А я бы этому нисколько не удивилась, - вздохнула обречено профессорская
жена; было жалко всех и саму себя
вдвое больше.
- Шутки в сторону, помешались на замужествах, - раздался гневный
профессорский голос. - Клим Кириллович, вы
не забыли о нашей просьбе? Если у вас будет случай навестить генеральшу Зонберг,
не порасспрашиваете ли вы ее о нашем
будущем родственнике? Я-то в таких кругах не вращаюсь...
- Непременно спрошу, - поспешил заверить друга доктор. - Не стоит ждать
случая. Если позволите, я прямо с
вашего аппарата телефонирую Зинаиде Аполлоновне и договорюсь о визите.
- Замечательно! - оживилась оправившаяся от потрясения Мура. - Быть
может, удастся что-нибудь узнать, что
помешает замужеству Брунгильды.
Доктор, как изваяние, застыл у телефонного аппарата. Если он сейчас
позвонит генеральше Зонберг, получается,
что он, действительно, хочет расстроить будущий брак между Брунгильдой и
генералом Фанфалькиным. Имеет ли он
моральное право вмешиваться в судьбу девушки? И девушки неглупой и
самостоятельной? Не исключено, что генерал
выгодная партия для Брунгильды, не располагающей никаким приданым. Возможно ли,
что ею движет расчет? Впрочем, не
исключено, что его старая пациентка положительно отрекомендует Фанфалькина, и
это утешит угнетенных неожиданным
выбором дочери родителей.
Пока Клим Кириллович размышлял, телефон зазвонил сам.
- Вы позволите?
- Разумеется, - кивнул профессор.
Доктор снял трубку. Его мягкий баритон после первого слова потеплел, и
Муромцевы догадались, что доктор
разговаривает со своей любимой тетушкой. Внимательно выслушав ее, Клим
Кириллович опустил трубку на рычаг и
виновато посмотрел на потускневшую Муру.
- Увы, визит к генеральше Зонберг придется отложить. Звонили от господина
Безсонова. Его дочь Зина, которую
доставил с час назад к дому мичман Таволжанский, предприняла попытку
отравления...
ГЛАВА 14
Следователь Вирхов взглянул на настенные часы; он уже давно отпустил
домой письмоводителя, поскольку
присутственный день завершился. В помещениях Окружного суда, малолюдных в этот
час, царила полнейшая тишина.
Дежурные курьеры дремали на своих постах. Разве что кто-нибудь из
припозднившихся агентов марал бумагу в пустой
приемной.
Отправив кандидата на судебные должности вон, Вирхов откинулся на спинку
служебного кресла. Он сознавал, что
должен позвонить Муромцевым, справиться о подозрительном Шевальгине, тем более
что в его усталом мозгу родилось
еще одно ужасное предположение: а не собрались ли Шевальгин и Герц убить Муру,
если она нащупала след Балабанова?
И все-таки он не спешил, мысленно выстраивая предстоящий разговор так,
чтобы не встревожить отходящих ко
сну уважаемых им людей. Наконец он решился; поднял трубку и назвал телефонистке
номер.
К телефону подошла горничная, и следователь попросил ее пригласить
профессора.
- Добрый вечер, Николай Николаевич, простите за поздний звонок.
- А что случилось, Карл Иваныч? - без обиняков поинтересовался Муромцев.
- Не томите, умоляю, мне и так
сегодня наши эфирные создания, как их называет Менделеев, все нервы вымотали.
- И, верное, преспокойненько уже почивают?
- Брунгильда соизволит отдыхать. Она у нас теперь невеста.
- Поздравляю. Очень за вас рад. А Мария Николаевна?
- Эта негодница поскакала в дом Безсоновых. Вместе с доктором Коровкиным.
Там ее подруга, видите ли, решила
наложить на себя руки.
- Но ее спасли от этого необдуманного шага? - вежливо выразил надежду
следователь.
- Во всяком случае, на момент звонка она еще была жива. - Николай
Николаевич обреченно вздохнул. - Вот таким
образом закончилась наша церемония обручения.
- Печально, - невесело отозвался Вирхов. - Позвольте поинтересоваться
именем жениха? Профессор хмыкнул.
- Некто генерал Фанфалькин. Из Главного штаба.
- И он прибыл к вам один?
- Представьте себе, с сопровождением. Роль его адъютанта исполнял
прекрасный шахматист, господин Шевальгин.
- А что, генерал тоже показывает успехи в шахматной игре?
- Насколько я понял, вообще шахматами не интересуется. А Шевальгина возит
как бесплатное приложение к
своему автомобилю. Господин Шевальгин превосходный, редчайший специалист
автомобильного дела, служит в
мастерской. - Возникшая пауза навела профессора на нехорошие подозрения. -
Извините, Карл Иваныч, - смутился он, - вы,
вероятно, по делу, а я вас отвлекаю своими рассуждениями. Слушаю вас
внимательно.
- Да я, собственно, никакого определенного дела и не имел, - замялся
Вирхов и неожиданно выпалил:
- Николай Николаевич, а вы не думаете, что господина Шевальгина
пригласила Мария Николаевна?
- Маша? - Изумлению профессора не было предела. - Нет, не думаю. Не
похоже. По-моему, они и словом не
перекинулись. А почему вы об этом спросили? У вас есть какие-то подозрения?
Вирхов натужно рассмеялся.
- Какие подозрения? Разумеется, никаких. Девушка талантливая, быстрая,
сообразительная... Не подскажете ли,
кстати, чем она в последнее время занимается?
- Насколько я понял, историей Жанны д'Арк, - ответил профессор. - Во
всяком случае, к ней приходил какой-то
Бурбон... Самозванец, разумеется...
Вирхов откликнулся с горькой иронией:
- Самозванцы не по моей части. Мне и банальных убийц хватает.
- У нас в доме таких не бывает, Карл Иваныч, - заверил профессор. -
Господин Шевальгин человек достойнейший
выше всяческих похвал. А вот генерал Фанфалькин что-то мне не нравится....
- Это потому, что вы не желаете ему отдавать свою дочь, талантливую
красавицу, - объяснил Вирхов и задал
очередной прямой вопрос:
- А господин Шевальгин, я слышал, глухонемой?
- Мне так не показалось, - профессор замялся. - В общении он очень
сдержан, это правда. Да мне и в радость,
разговоров и так хватает...
- Покорнейше благодарю за то, что смогли уделить мне время. Передавайте
мой сердечный поклон вашим
домочадцам.
Опустив трубку на рычаг, Вирхов задумался.
Значит, господин Шевальгин был-таки в квартире Муромцевых. Но с самой
Марией Николаевной не разговаривал.
И вообще, юная сыщица уехала с доктором из дому на ночь глядя. Неужели профессор
так огорчен обручением своей
дочери, что не заметил природного недостатка гостя? А ведь господин Кронберг
ясно сказал, что этот шахматист речью не
владеет.
Не на ложном ли пути он, Вирхов? О Фридрихе Герце и Юлии Балобанове
профессор ничего не сказал. Вероятнее
всего, она их не выслеживала, а они на нее не покушались. А вот был ли Шевальгин
на Дворцовой? Убивал ли?
Заказывать нож для убийства купца Малютина, которого, верно, и в глаза
никогда не видел, Шевальгину ни к чему.
Нож он мог преспокойно изготовить в своей мастерской: инструменты там всякие
есть.
Да, но при чем здесь генерал Фанфалькин? Сегодня утром генерал подвергся
нападению бандитов, был ранен! Что
может связывать этого достойного человека, о котором Вирхов был наслышан от
старших товарищей еще в юные годы, с
автомобильным инженером? Почему на обручение он пригласил именно его, а не когото
другого?
События двух дней тяжелым мутным комом ворочались в черепной коробке
Вирхова. Он чувствовал, что если и
отправится сейчас домой, в свою квартиру на Кирпичном, то заснуть не сможет.
Приходящая прислуга Прасковья,
вероятно, давно убралась восвояси, оставив ему на кухне холостяцкий ужин,
прикрытый крахмальной салфеточкой.
Квартира, несомненно, хорошо протоплена. В ногах постели, под одеялом,
примостилась грелка с кипятком... Поблизости от
нее свернулся калачиком любимый кот Минхерц...
Тяги к домашнему уюту, как ни вызывал Вирхов в воображении
соблазнительные картины, он не испытал.
Поняв, что может так просидеть до утра, Карл Иванович выбрал другое
решение: отправиться к любезному другу
Фрейбергу. Прихватить по дороге пару бутылочек пива, да скоротать вечерок с
приятелем в покойных креслах у камина.
Может быть, король петербургских сыщиков, отличавшийся жесткостью и
немногословием, все же проронит золотое
словечко, которое станет путеводной нитью в криминальном лабиринте, погруженном
в снежный январский мрак.
Вирхов поднялся и убрал бумаги со стола. У вешалки с ненавистью глянул на
свое цивильное пальто: он
чувствовал себя в нем, как медведь! Он и так долго мирился с пожеланиями
начальства, неужели и в ночное время,
отправляясь, так сказать, в мир, он не может надеть свою любимую шинель? И она
соскучилась по хозяину! Вирхов
облачился в служебное сукно - то ли дело! Сразу же чувствуешь себя подтянутым,
стройным, быстрым, собранным!
Через полчаса, раскрасневшись на морозе и прижимая к груди плотный
коричневый пакет, в котором приятно
побулькивало бутылочное пиво и топорщилась пивная закуска, Вирхов входил в
парадную дома на Свечном, где
квартировал Фрейберг.
Однако вид парадной Вирхова насторожил. Дверь, несмотря на поздний час,
не заперта, нигде не видать привычной
фигуры швейцара. Войдя вовнутрь, Вирхов услышал невообразимый гвалт на площадке
второго этажа: истеричные крики,
хохот, пьяное бормотание и собачий лай.
На ходу расстегивая кобуру на правом боку, он, перескакивая через
ступеньки, взметнулся на второй этаж.
- В чем дело!? - выдохнул он, ворвавшись в многоголосое скопище;
револьвер легко подался из кобуры и привычно
лег в руку. - Тихо!
От неожиданности все примолкли.
Вирхов обвел глазами разномастную публику. Справа от него, на ступеньках,
ведущих на третий этаж, замерла
худощавая надменная дама средних лет в папильотках и чепце, в пуховой шали
поверх ядовито-голубого, с невероятными
фиолетовыми лотосами пеньюара, с болонкой на руках. Шею собачки украшал
кружевной синий платочек, длиннющие
белые пряди закрывали псине глаза и даже лапы. Слева, у дверей своей квартиры,
возвышался невозмутимый Фрейберг в
стеганом халате и пушистых тапочках. Он обдал Вирхова ледяным взором.
Набриолиненный, безупречный, спускающийся
на затылок английский пробор короля сыщиков стягивала мелкая черная сеточка, в
углу рта поникла погасшая сигара.
Между дамой и Фрейбергом топоталось несколько подвыпивших, прилично одетых
мужчин, взявших в кольцо хмурого
швейцара.
- В чем дело? - повторил Вирхов. - Сударыня, это вы кричали?
- Ваше превосходительство, - дама очнулась. - Я потомственная дворянка,
из рода Биронов! Живу на третьем этаже
над ними!
Она ткнула пальцем в осоловелых мужчин. Те игриво подмигивали
следователю, корчили невообразимые гримасы.
- Эти, эти... - обвинительница брезгливо поморщилась, - эти господа
нарушают общественный порядок. И не
первый день. Пьянствуют, до утра распевают вульгарные песни, уродуют рояль,
курят... - Тут дама не выдержала и
визгнула, в унисон ей противно затявкала и собачонка. - Дым идет по вентиляции
ко мне... А у моего Амишки астма!
- Что скажете, господин Фрейберг? - следователь повернулся за поддержкой
к другу, тот невозмутимо пожал
плечами.
- Господин Фрейберг жилец тихий, покладистый, - пронзительный голос дамы
уже заглушал жалобный хрип
зашедшейся лаем собачонки. - Он, может, смиряется со своими соседями. Но сегодня
мне пришлось его побеспокоить.
Наглость этих, этих... извергов перешла все границы. Они совершили бандитское
нападение! С кровопролитием!
- Погодите, сударыня, - терпеливо остановил пустопорожнее словоизвержение
Вирхов. - На кого напали?
- Господин Фрейберг свидетель! Я сразу позвонила в его квартиру! Он сам
видел следы побоища! Пьяное
нападение, без всяких причин! Мирному существу негде укрыться от террора!
- Тише! - Вирхов сморщился. От визга у него гудело в ушах. Он передал
Фрейбергу пакет с пивными
принадлежностями, расстегнул шинель и ткнул револьвером в сторону казавшегося
ему наименее пьяным, ладного, с
раскосыми глазами, крепыша лет тридцати. - Говорите вы!
- Нет! - верещала дама. - Нет! Вы служитель закона! Я подам в суд! Вы
обязаны принять мое заявление, вы
обязаны провести дознание на месте преступления! Запишите мои слова!
- Уже записал, - прорычал Вирхов и схватил свободной рукой за лацкан
пиджака черноглазого господина.
- Ваше превосходиство, - тот икнул, - мы навестили нашего друга,
собираемся у него квартире, так сказать, но не
безобразничаем.
- Общаемся, музицируем, отдыхаем... - подхватил смуглявый низкорослый
собутыльник.
- Извольте взглянуть. Пройдите в квартиру, никакого притона нет, -
продолжил заплетающимся языком раскосый.
- Я в притонах толк знаю. Может, слышали мое имя? Сотрудничаю в газетах, мои
фельетоны и репортажи идут в набор
моментально. Меня сам Горький ценит!
- Кто таков? - Вирхов отпустил лацкан пиджака. Максим Горький авторитет,
а это - неизвестный сочинитель.
- Куприн, Александр Иваныч, - улыбнулся узкоглазый репортеришко и,
подмигнув Вирхову, со значением
сообщил:
- Частенько бываю в "Капернауме", на Владимерском.
- Он гений, и глаз у него вострый, - выговорил смуглявый.
Вирхов нахмурился - намекает, что там собираются негласные осведомители?
Что он знает их в лицо? Пользуется
их расположением?
- Ближе к делу, - отрезал он, сочтя необходимым для поддержания порядка
прожечь взглядом истеричную даму.
- Я требую экспертизы! - не поддавшись чарам следователя, дама снова
пронзительно завизжала. - Немедленно
вызывайте врача! Объявляйте розыск!
Вирхов топнул было ногой, но покосившись на невозмутимого Фрейберга,
устыдился своей несдержанности.
Поколебавшись с минуту, из двух зол - истеричной дамочки и шакала-репортера - он
выбрал наименьшее. Он
демонстративно повернулся к даме спиной и уставился на репортера.
- Пудель прицепился на улице, симпатичный такой, сам белый, а левая
половина головы черная. И желтое пятно у
глаза. Не замерзать же псине, я и захватил ее с собою в гости. Пусть, решил,
погреется, - продолжил торопливо Куприн. - Да
пес, видимо, захотел справить нужду, выскользнул на площадку, а там эта мадам с
угрозами и с болонкой. От
неожиданности она собачку-то из рук выпустила. Ну, пудель и прихватил собаченцию
зубами, чуть-чуть, чтобы дорогу
уступила!
- Где пудель? - Вирхов сдвинул плоские белесые брови.
- Еще не вернулся из туалета, - осклабился Куприн.
- Они его спасают от возмездия! - заверещала дама, и ее болонка тявкнула
из последних сил еще раз. - Поймайте
его, поднимите на ноги полицию! Я требую экспертизы! Они напоили пуделя и
натравили на моего Амишку! Ищите
террориста! Пьяная собака в столице - это опасно!
- Ваше превосходительство, - уловив паузу, встрял Куприн, - Богом
клянусь, не поил пуделя. Клевета!
- Требую судебного разбирательства! - настаивала дама. - Компенсации за
причиненный ущерб. На лечение
Амишки.
- И я требую судебного разбирательства! - Куприн хихикнул. - За клевету
относительно опоенной собаки и
умышленного нападения на жертву.
Вирхов озверел.
- Привыкли устраивать судебные спектакли. Военное время! Люди погибают на
фронте! Вы требуете судебного
разбирательства? Вы его получите! Суд будет справедливым, но скорым. За
неповиновение властям немедленный арест.
Участники мерзкой сцены разом смолкли. В глазах Фрейберга промелькнул
живой огонек.
- Господин Куприн приговаривается к штрафу в сумме одного рубля. Прошу
исполнять, - распорядился Вирхов.
Куприн, едва сдерживая смех, вынул из кармана пиджака разномастную мелочь
и начал тщательно ее
пересчитывать.
- Вот, ваше превосходительство, извольте получить рубль.
Вирхов властно указал на пострадавшую даму, и Куприн ссыпал в ее
протянутую ладошку монеты.
- Теперь о пуделе. Объявляю его розыск. Он приговаривается к пожизненному
ношению намордника. - Вирхов
повернулся к хмурому швейцару и вопросил:
- Вы поняли, любезнейший? Если пес вздумает вернуться, без намордника в
дом не пускать.
- Так точно, ваше превосходительство, понял. - Швейцар вытянулся, его
лицо прояснело.
- А теперь все марш по своим квартирам! - возвысил голос Вирхов.
Он дождался, пока его указание будет выполнено, и когда площадка
опустела, вошел в дверь квартиры Фрейберга,
любезно распахнутую хозяином. В прихожей он разоблачился, наслаждаясь
обрушившимися на него тишиной и теплом.
- Как ты оказался в наших краях? - уже в гостиной равнодушно
поинтересовался король петербургских сыщиков,
вынимая из пакета бутылки и снедь и выкладывая их на маленький столик. - Я уж
собирался отходить ко сну.
- Извини, - Вирхов рухнул в кресло и вытянул ноги, стараясь чтобы каблуки
башмаков попали на темные пятна
узора ковра. - Знаю, уж полночь близится... Да измучили меня проблемы....
- Наслышан, - лапидарно отозвался Фрейберг.
- И что ты думаешь обо всем этом?
- Полагаю, - хозяин подал гостю стакан с пенящимся пивом, - неплохо было
бы при полиции организовать
обучение собак.
- Я серьезно спрашиваю, - обиделся Вирхов, - а ты шутить изволишь.
- Я не шучу, дорогой тезка, - возразил Фрейберг, усаживаясь в кресле
рядом с другом и прикрывая глаза, чтобы не
засмеяться: на светлых усах Вирхова забавно кучерявилась пивная пена. - А
неплохо было бы обучить собак разыскивать
взрывчатку, натаскать их на запах динамита. Вот службу-то бы сослужили!
- Мне бы для начала собак, которые могут револьверы да ножи вынюхивать. -
Вирхов с удовольствием хлебнул
славный, с легкой горчинкой напиток. - Среди бела дня групповые налеты
совершают, стреляют в мирных граждан.
- Это все пустяки, - лениво протянул Фрей-берг, - это прошлое. А тебе
надо взглянуть в будущее.
- Мне сейчас о нем думать не хочется, - признался Вирхов. - Отдохнуть бы.
- Отдыхай, - Фрейберг пожал плечами. - Полагаю, тебе лучше заночевать у
меня. Что же касается будущего, то,
боюсь, очень скоро тебе придется иметь дело именно с динамитом!
Софрон Ильич Бричкин на этот раз решил не надевать дамского платья и не
гримироваться. Он собирался вновь
отправиться на Роменскую к странному клиенту. То, что тот счел ночлежку на
Обводном более безопасным убежищем, чем
собственное жилье, давало возможность без помех обследовать подозрительную
квартиру. Правда и теперь, несмотря на
ночное время, господин Икс полагал не лишним прибегнуть к некоторой маскировке.
Столь неофициальный визит в чужое
жилище требовал элементарных мер предосторожности: при неблагоприятном развитии
событий умело подобранный
костюмчик уменьшит риск быть опознанным в дальнейшем.
Поколебавшись, он выбрал из груды одежды, собранной стараниями Марии
Николаевны по знакомым и
родственникам, свой собственный мундир артиллерийского офицера. Мундир был
старого образца, несколько поношенный,
но еще вполне приличный. В темноте случайные прохожие вряд ли бы отличили его от
настоящего. А если он все-таки
попадет в неприятную ситуацию и встретится лицом к лицу со злоумышленником,
пытающимся извести
многострадального Бурбона, форма тоже может сыграть свою роль: от неожиданности
преступник будет хотя бы на минуту
деморализован! А минута в таком деле играет колоссальную роль! За минуту можно
кого хочешь скрутить! Кроме того,
Софрон Ильич, никому в этом не признаваясь, прекрасно знал, как благотворно
действует на него самого любая форменная
одежда! Что такое штатское платье? Оно создано для мещанского, обыденного
существования, нет в его облике заданного
восторга перед внешней и внутренней дисциплиной!
Завершив возню с нарядом и аккуратно упаковав перебинтованную ногу в
разношенный сапог, Бричкин покинул
детективное бюро "Господин Икс". Он любил зимнее время! Почти круглые сутки над
городом царил мрак, а во мраке и
расследование вести удобнее - можешь и сам незаметной мышкой проскользнуть где
надо, и люди, впадающие в
свойственную им сонливость, сидят или лежат взаперти, не суют свой нос куда
попало.
Кликнув извозчика, Бричкин удобно устроился под суконной полостью. Он
знал, что вскоре щеки начнет
покалывать морозец, что разношенные сапоги покажутся слишком жесткими и в первую
очередь закоченеет поврежденная
нога. Но путь предстоял недолгий, и совсем замерзнуть он не успеет. Напротив,
только ясности ума прибавится!
Бричкин лишь изредка отрывал взор от широкой спины извозчика. Да и чем
было любоваться в зимней столице?
Кострами, возле которых отогревались промерзшие людишки? Светящимися окнами
самодовольных особняков? Блеклыми
огоньками свечей за бедными полотняными занавесками? Бричкин предпочитал
сосредоточиться на тайне клиента. Этот
Бурбон утверждает, что какие-то недруги - вряд ли из европейских королевских
династий! - охотятся за его сокровищем, за
ужасной кровавой тайной. Но что же представляет из себя его тайна? Ничего
путного сыщикам он не сообщил. Может быть,
ищут какой-то документ? Или вещь? Или ключ к тайне находится в голове у самого
Бурбона и выведать ее можно, только
схватив этого несчастного и силой вырвав признание?
Вчерашней ночью, когда в облике дамы, разыскивающей племянника, Бричкин
явился на Роменскую в отсутствие
хозяина, чтобы произвести беглый осмотр, он кое-что заприметил. Например, следы
вскрытия пола - возле окна отходила
половица. Но сам ли Лузиньяк туда прятал нечто, или злоумышленник искал что-то в
щели? Подозрительные углубления
узрел Бричкин и под доской подоконника. В вентиляционной трубе, открыв чугунную
дверцу, Бричкин обнаружил
свернутую в трубочку газету. Если в ней что-то хранилось, значит, оно похищено.
Но поскольку сам клиент ничего об этом
не сказал, то можно предположить, что не в воздуховоде таилась бурбоновская
тайна. Где же тогда?
Бричкин усмехнулся, вспомнив вчерашнюю сцену. Услышав, что хозяин
возвращается, он довольно ловко скрылся
за ситцевой занавеской ниши, среди старого тряпья. И, не дыша, просидел там
изрядное количество времени. Однако когда
он, наконец, решился покинуть свое убежище, проклятый Бурбон, спавший
удивительно чутко, внезапно проснулся и
увидел перед собой невесть откуда взявшуюся даму.
Пришлось сымпровизировать. Хуже всего было, что потом он не смог выйти
через дверь, ибо по улице метался
несчастный хозяин квартиры, а рядом с ним, как показалось Бричкину, откуда-то
внезапно явился помощник следователя
Вирхова. Едва удалось выбраться через чердак на крышу, а уж там Бог помог:
прыжками да скачками перемахнул на
каретный сарай - и в сугроб...
Сани проезжали по Адмиралтейской части, когда Бричкин задрал голову и
впереди на крыше четырехэтажного
дома явственно увидел движущуюся человеческую фигуру. Он зажмурился, замотал
головой, а когда вновь бросил туда
взор - никого на крыше не было. "Заразился от Бурбона, - подумал Бричкин, -
мерещатся привидения". На всякий случай он
запомнил номер дома по Кирпичному.
Сани свернули на Разъезжую, далее Бричкин в целях конспирации хотел идти
пешком. Прохожих было немного.
Экипажи с седоками в эту часть города да в такой поздний час не заезжали, а те,
что возвращались в извозчичьи дома, ехали
по Лиговке. Именно на Лиговском, на углу Лиговского и нужной ему Роменской,
Бричкина и ждал неприятный сюрприз.
Еще издалека он увидел возле углового дома костер, которого вчера не было. К
нему жалось босяцкое население в ватных
телогрейках, кутающийся в тужурку студент заговаривал городовому зубы.
Студентов-бедолаг Бричкину было особо жалко:
денег на дровишки нет, в ледяных конурах и углах спать невозможно, вот и греются
милосердным огоньком, да стаканом
бесплатного чаю.
Бричкин юркнул на Чубаров и поковылял к вожделенной цели в обход. Он
намеревался пробраться в бурбоновские
апартаменты незамеченным - свидетели ему ни к чему. Впрочем, на его передвижение
реагировали лишь брехучие собаки
за дощатыми заборчиками.
Ему удалось без помех, с помощью отмычки, проникнуть в затхлую квартирку
самозванного королевского
отпрыска. Он старательно задернул плотные, изъеденные молью занавеси, - окно с
выбитой рамой прикрывал снятый с
разворошенной постели матрац, - и включил верхний газовый свет. Интуиция
подсказывала ему, что в ближайшие часы
можно спокойно обследовать квартиру, не опасаясь нежданных гостей.
Доскональный осмотр си
...Закладка в соц.сетях
