Жанр: Детектив
Мура Муромцева 1-7.
...ел фурор. Хотел убедиться, что этот нищий убийца-пьяница лишь
орудие в руках злоумышленников.
- Я устал от загадок, - немного капризно пожурил друга Вирхов.
- Да что ж тут загадочного? Кто-то же нанял этого адвоката для защиты
ничтожного Кошечкина, умственно
отсталого убийцы? Кто-то пытается вознести краснобая на вершины общественной
мысли!
- И что, среди публики ты узрел будущих клиентов проклятого адвоката?
- Любезный Карл Иваныч, - мягко уклонился от ответа Фрейберг, - среди
публики есть те, кто обращался к моим
услугам. Сам понимаешь, по весьма щекотливым вопросам. Так что за умолчание
прости. Однако в голове моей хранится
целая энциклопедия человеческой низости, мошенничества и негодяйства.
- Человек слаб, это я понимаю, - Вирхов опять впал в уныние, - но мне не
нравится, что ты исповедуешь
Достоевского.
Фрейберг откинулся на спинку стула и сдержанно, но от души, рассмеялся.
- Ты про что? Про то, что человек широк, слишком широк? На самом деле
широтой обладает совокупное
человечество. А сам человек узок, до скуки узок. Видит фрагмент реальности, а
думает, что понял мироздание! Улетел
духом к звездам! Узкий человек, пестренький, рабски преданный двум-трем
мыслишкам, что едва отличаются от
инстинктов. Нечто среднее между соколом и вороной. Может быть, сапсан, есть
такая хищная степная птица...
- Слышал, - Вирхов оторопело воззрился на друга, - покойный батюшка их
любил. Сам видел, когда в приволжских
степях проживал ребенком. А к чему ты клонишь?
Вирхову казалось, что друг поддразнивает его. Знает что-то, а
недоговаривает. С неделю назад его помощник Павел
Миронович Тернов сообщил, что на Сенном рынке шепчутся: якобы орудует в столице
неизвестная прежде банда, "Черный
сапсан". Да подобные слухи частенько оказывались плодом народной фантазии,
чистым вымыслом.
Приятели, погруженные в беседу, не заметили, как на пороге ресторана
появился новый посетитель. Только когда
их щек коснулось легкое дуновение холодка, ползущего из приоткрывшейся в
вестибюль двери, они одновременно
повернули головы.
Там стоял стройный молодой брюнет приятной наружности. Услужливый
официант, готовый проводить нового
клиента к свободному столику, замер перед ним в полупоклоне.
Но вместо того, чтобы последовать за официантом, посетитель опустил руку
в карман сюртука. И в следующую
секунду Фрейберг и Вирхов увидели, что он преспокойно вынул из кармана
револьвер, обратил взгляд в их сторону и
хладнокровно прицелился.
Расслабившийся Вирхов достать оружие не успел - раздался выстрел.
Оглушенный следователь ощутил резкий
толчок справа и вместе со стулом рухнул на мраморный пол ресторана "Лейнер".
ГЛАВА 2
- Нет, Зиночка, из этой затеи наверняка ничего не получится, - возразила
своей сокурснице-бестужевке Мария
Муромцева, хорошенькая синеглазая брюнетка. - Родители не отпустят тебя на
фронт. Не лучше ли ухаживать за ранеными
здесь, в Петербурге?
Зина Безсонова, которую можно было бы назвать привлекательной, если бы не
бесцветные брови и бледные губы,
не знакомые с помадой, откинула со лба прямую соломенную прядь.
- Но там, на Дальнем Востоке, служит мой жених, - упорствовала она,
скользя рукой по перилам и поспешая за
подругой к выходу из здания на Васильевском, где проходили занятия бестужевок. -
Я места себе не нахожу.
- Но чем же ты его спасешь? - недоумевала Мура. - Ведь он на корабле. И
еще ничего толком неизвестно. Говорят,
что сильно пострадал "Ретвизан".
К полудню с помощью телефона и слухов все знали, что при неожиданном
нападении японских миноносок на
Порт-Артур получили пробоины броненосцы "Ретвизан", "Цесаревич", крейсер
"Паллада", правда, серьезность повреждений
оставалась невыясненной. Задержавшись после лекций, бестужевки долго говорили о
неминуемой войне: еще накануне
стало известно о разрыве дипломатических отношений с Японией. Посол страны
восходящего солнца спешно покинул
Петербург. Отозван был и русский посол из Японии. Стало ясно: благодушное мнение
о возможности мирного разрешения
азиатского конфликта, царившее в обществе последние месяцы, глубоко ошибочно.
Бестужевки пытались обсудить создавшееся положение. Несколько горячих
кудрявых головок предлагали
немедленно отправиться на театр боевых действий. Иначе сколько российских
защитников останутся без медицинской
помощи, без ухода и заботы в самые трагические дни!
Зиночка Безсонова, девушка талантливая, отзывчивая, не принадлежала к
родовитому семейству. Дворянство
получил ее отец, приписанный ранее к купеческому сословию, за особые заслуги,
оказанные отечеству в ходе турецкой
кампании. Зина, как казалось Муре, остро и тайно переживала свое купеческое
происхождение и мечтала выйти замуж за
человека хорошей фамилии. Таковой объявился в ее жизни год назад - лейтенант
Глеб Каротыгин, служивший на Тихом
океане на крейсере "Паллада". В Петербург он наезжал только во время огпуска -
поддерживал знакомства, помогавшие ему
развлечься. Посещал и дом Зиночки, с которой познакомился на зимнем балу. По
рассказам подруги Мура понимала, что
Глеб вовсе не считает ее своей невестой, но невестой мнила себя сама Зина. Так
ей хотелось, и Мура ее не переубеждала.
- Думаю, тебе не надо торопиться, - увещевала Мура, зябко поеживаясь от
порывов колкого ветра. - Не огорчай
родителей. Не исключено, что война быстро закончится. Наш флот способен
разгромить неприятеля в решающем бою - так
пишут почти все газеты.
- Глупая война, - поморщилась Зиночка, нетерпеливо махая пушистой муфтой.
Заботливые родители ежедневно
присылали за единственной дочерью собственный экипаж, и кучер терпеливо
дожидался появления барышни.
- Я сегодня с тобой не поеду, - сообщила Мура, - мне надо на
Петербургскую.
- Садись, - предложила подруга, забираясь в подъехавшие сани, - сделаем
круг, подвезем тебя. Может быть, и моя
голова остудится от горячки.
Мура залезла под меховую полость. Сокурсница ей нравилась. Зиночка
увлекалась эпохой Возрождения, готовила
доклад о Петрарке - летом исполнялось 600 лет со дня рождения великого
гуманиста. Она даже посетила в рождественские
каникулы Италию, искала там документы, неизвестные российским историкам.
До Тучкова моста девушки ехали молча, погрузив насколько возможно
подбородки и носики в меховые воротники.
Сразу за мостом Мура велела кучеру остановиться. Ей не хотелось, чтобы подруга
знала о детективном бюро, хозяйкой
которого Мура являлась с весны прошлого года и в котором протекала потайная
часть жизни младшей дочери известного
петербургского профессора-химика Муромцева. Деликатная Зиночка поцеловала в
щечку подругу и помахала ей рукой.
Сани развернулись и устремились в обратную сторону.
Мура быстрым шагом добралась до Пустого переулка, нырнула под знакомую
арку, справа от которой красовалась
залепленная снегом вывеска "Господин Икс. Частное детективное бюро", и, углядев
яркие полоски света сквозь неплотно
зашторенные окна первого этажа, нетерпеливо дернула ручку знакомой двери. Она и
не сомневалась, что ее верный
помощник Софрон Ильич Бричкин в этот момент находится на своем посту!
На треньканье дверного колокольчика навстречу своей хозяйке поспешил
помощник.
- Добрый день, дорогая Мария Николаевна, - проговорил он, на ходу
всплескивая пухлыми руками. Этот жест, так
напоминающий женский, да воздетые маленькие ладошки почтенного, давно
перешедшего тридцатилетний рубеж
мужчины всегда вызывали у Муры невольный смех. - Да зачем же вы утруждаете себя
в этакую непогодь? Все равно
клиентура-то сидит по домам.
Он принял от Муры шубку, бережно встряхнул ее, дабы освободить от
налипшего снега, расправил и водрузил
распяленной на два деревянных штырька вешалки.
Мура потопала еще раз меховыми ботиночками, по счастью, непромокаемыми.
Потрясла мокрой беличьей
шапочкой, мало спасавшей от таявших снежинок ее пышные черные волосы, привольно
уложенные на макушке, передала
шапочку помощнику и через просторное помещение двинулась к своему столику у
окна.
- Боялась, что вы, Софрон Ильич, сбежали со службы да прямо на фронт, - с
наигранной бодростью сказала она,
заметив на столе господина Икса разложенную газету. - Что, уже есть известия?
- Увы, Мария Николаевна, есть, и самые скверные, - подтвердил синеглазый
артиллерист в отставке. - Война. Не
поделили Корею. Разумеется я, как бывший офицер, хотя и в запасе, должен явиться
в Артиллерийское управление. А там,
как Бог даст. Востребует меня Отечество - отправлюсь на войну с японцами. Не
востребует - и здесь постараюсь быть
полезным.
Мура рассеянно оглядела свой столик с приготовленными письменными
принадлежностями - Софрон Ильич
никогда не забывал достать их из верхнего ящика, чтобы внезапно нагрянувшая
Мария Николаевна могла в любой момент
прикинуться его подчиненной-стенографисткой. Они с самого начала деятельности
бюро отвели роль господина Икса
Бричкину, дабы не отпугивать клиентуру, вряд ли бы пожелавшую доверить свои
сокровенные тайны юной барышне.
Мария Николаевна с трудом скрывала подступающие слезы. Во-первых, она
жалела Зиночку. Во-вторых, она не
хотела, чтобы уезжал на фронт Софрон Ильич: ведь здоровье у него слабое, да и
как она без него справится? В-третьих, ей
было до боли досадно, что все ее мечты о процветании детективного бюро -
единственного в России, открытого по патенту
на женское имя, ее имя! - так и остались мечтами. Клиенты попадались все какието
неинтересные, смешные, пустячные.
Папа изредка даже позволял себе хмыкнуть, когда за семейным столом упоминалось о
бюро. Но, жалея младшую дочь,
воздерживался от язвительных комментариев. Мура догадывалась, что он был доволен
затишьем в бюро: затишье означало,
что его дочь находится в относительной безопасности и большую часть времени
посвящает учебе.
- Наши бестужевки решили устроить манифестацию в поддержку Государя, -
сообщила она грустно, - хотя
некоторые рвутся в Порт-Артур.
Бричкин с сочувствием глядел на хозяйку.
- Возможно, - сказал он медленно, - война закончится еще до того, как
ваши барышни-подружки смогут добраться
на театр боевых действий. Кроме того следует ожидать ужесточения проверок на
железных дорогах. Так всегда бывает в
военное время.
- Вот и я тоже думаю, не пойти ли в сестры милосердия? - Мура не смотрела
на Бричкина, постукивая карандашом
по стопке бумаги.
- Дело благородное, - ответил Бричкин. - Может быть, доктор Коровкин вам
посодействует.
Мура задумалась. Только сейчас ей пришло в голову, что и доктор Коровкин,
давний друг муромцевского
семейства, может быть мобилизован в армию. Он же врач! Превосходный терапевт!
Отличный инфекционист! Да и с
хирургией знаком не понаслышке. И возраст у него подходящий - ему недавно
исполнилось тридцать. Мысль о возможном
отъезде доктора на край света показалась Муре странной: она так привыкла к тому,
что милый Клим Кириллович всегда в
пределах досягаемости. Сколько раз он безропотно оказывал ей неоценимые услуги!
Сколько раз поддерживал в самые
трудные минуты!
От тягостных раздумий ее отвлек внезапный резкий звук - она никак не
ожидала, что в детективном бюро сегодня
кто-то появится. Весь город погружен в метель! Да и вывеска заляпана снегом - не
прочитать случайному прохожему!
Мура резко выпрямилась, отбросила карандаш и выдвинула ящик письменного
стола - там лежал пистолет,
который когда-то подарил ей граф Сантамери.
Не лихой ли гость пожаловал?
Но в дверях возник человек, мало похожий на бандита или грабителя. Тощий,
в мокрой серой шинели, на макушке
бесформенная шапка. Визитер переступил ногами, обутыми в расхлябанные сапоги,
послышалось характерное чавканье.
Посетитель виновато опустил острое длинное лицо и развел покрасневшими от мороза
руками без перчаток. Затем обратил
взгляд на приподнявшегося со стула Бричкина, почесал длинные черные усы,
перетекающие в остренькую бородку, и
нерешительно заговорил по-французски:
- Bonsoir, messieurs. Exusez moi. J'adresse a vous d'apres la
recommandation de monsieur honorable Holomcov. "Добрый
вечер, господа. Простите за беспокойство Обращаюсь к вам по рекомендации
досточтимого господина Холомкова (фр.).".
Мура облегченно вздохнула, но тут же насторожилась.
Бричкин, помедлив, сел и учтиво, но холодно, указал посетителю на стул.
Не было б здесь Марии Николаевны,
выгнал бы взашей оборванца. Не исключено, что его бороденка кишела вшами.
Посетитель с любопытством оглядел Муру, галантно ей поклонился и с кривой
улыбкой прошел к стулу.
Угнездившись на краешке, продолжил:
- Permettez me presenter - Moris-Ludovic de Louisiniac. Le dernier de
Bourbons martyrs. Mes ancen-tres sont arrives en
Russie par hasard, feu mon pere, comte Anri-Ludovic de Louisiniac a Laisse ce
etant general russe. Et maintenant son fils malchance
demande votre aide dans une affaire etrange et dangeureuse. "Позвольте
представиться - Морис-Людовик де Лузиньяк.
Последний из многострадальных Бурбонов Мои предки волей случая занесены в
Россию; покойный батюшка, князь АнриЛюдовик
де Лузиньяк оставил сей мир будучи русским генералом. А его несчастный
сын ныне прибегает к вашей защите в
деле странном и опасном (фр.).".
Бричкин покивал головой, пытаясь мысленно перевести кучерявые фразы гостя
на русский.
- Силь ву пле, - сказал он, подмигнув Муре, которая взялась за ставку с
пером.
- Vous savez, moi, ma situation est terrible. Adress-vous a la police je
ne peux pas le faire, - продолжил гость.
"Понимаете, я нахожусь в ужасном положении. А обратиться в полицию не могу
(фр.).".
- По какой же причине? - не удержался Бричкин, и его собеседник ответил
ему на русском, гораздо лучшего
качества, чем французский.
- Господин Холомков не советовал, - многозначительно перешел на громкий
шепот последний Бурбон. Очевидно
он полагал, что Илья Михайлович являлся для сыщика непререкаемым авторитетом.
- А где вы изволили познакомиться с господином Холомковым? - сурово
осведомился Бричкин, имевший самое
нелестное мнение об упомянутом состоятельном вдовце с сомнительной репутацией,
русском Адонисе, крутившимся время
от времени около барышень Муромцевых.
- Так в ресторане же, называется "Семирамида". Большой души человек.
Благодетель. Меценат. Решил помочь
страдальцу. Немного на Руси сочувствующих последнему отпрыску славной династии.
Не побрезговал угостить рюмкой
коньяка. Увы, несчастный потомок королей иногда и крошки хлеба во рту не имеет.
- Где проживать изволите?
- У Обводного, в доме чиновницы Агриппины Бромистовой. Квартиру снимаю.
Так, две конурки и темная кухня с
тараканами.
- И что? - поторопил гостя Бричкин, который все еще не мог решить, послал
ли господь Бог им с Марией
Николаевной еще одного умалишенного или визит может быть связан с интересным
расследованием.
- Вы не сомневайтесь, господин Икс, - заверил последний Бурбон, -
господин Холомков, выслушав мою историю,
дал мне денег: и на жизнь, и на гонорар для расследования. Да и сам я до
последнего времени служил в похоронном бюро.
Извольте принять задаток.
Он порылся в одежках и, вынув из внутреннего кармана сюртука три
десятирублевые купюры, положил их на стол
перед Бричкиным.
Господин Икс смотрел на замусоленные мятые бумажки, не решаясь к ним
прикоснуться.
- Так в чем ваше дело, господин... э...
- Можете называть меня просто мсье Лузиньяк, - подбадривающе улыбнулся
остролицый посетитель. - Видите,
какие у меня длинные уши? Это признак настоящего королевского рода. Или вы не
знали?
- Мсье Лузиньяк, прошу вас не отвлекаться от существа дела, - сухо
напомнил Бричкин. - Что вас тревожит?
- Тревожит меня вот что. - Посетитель подался вперед вместе со стулом. -
Я подозреваю, что за мной охотятся с
целью убить.
Испаряющаяся в хорошо протопленном помещении влага из его одежды источала
невыносимо омерзительный
запах, усиливающийся с каждой минутой. Бричкин покосился на строгое округлое
личико юной хозяйки детективного бюро
и, встретив суровый взор из-под насупленных соболиных бровей, заторопился:
- Какие у вас на то основания?
- Оснований масса, - доверительно возвестил Бурбон. - Я, конечно,
принимаю меры предосторожности, запираюсь
на замки и щеколды. Но мои враги подбираются все ближе. Я слышу их шаги.
- Когда? И где? - бесстрастно уточнил Бричкин и еще раз оглянулся на
Марию Николаевну, занесшую ставку с
пером над белоснежным листом бумаги.
- Да почитай что каждую ночь! - нетерпеливо выкрикнул Бурбон. - Кто-то
ходит за стеной. Иногда шаги раздаются
прямо у меня над головой. Иногда кто-то угрожающе стучит на лестнице. Она у нас
черная, темная, удобная для убийства.
- Вы кого-нибудь подозреваете? - Бричкин нахмурился.
- Это могут быть шпионы Папы Римского или тайные агенты Бонапарта...
Впрочем, возможно и наемные убийцы,
засланные Тюдорами или Стюартами...
- За что же, вы полагаете, могут вас убить? - из-за нарастающего ужаса
едва выговорил Бричкин. - Вы же не
претендуете на престол?
- Увы, у меня слишком мало средств, - Бурбон поник, - но в любом случае
убийцы эти являются и врагами России.
- Не понимаю, при чем здесь вы, уважаемый мсье, - Бричкин ледяным тоном
попытался остудить пыл гостя.
- Милостивый государь! - мосье де Лузиньяк приосанился. - Я являюсь
единственным владельцем ужасной,
убийственной, кровавой тайны, способной разоблачить всемирный заговор! Заговор,
который может окончательно погубить
Россию!
- Прошу вас для протокола выражаться яснее, - Бричкин из последних сил
сохранял учтивость. - О какой тайне вы
говорите?
Бурбон уставил на сыщика пронзительные черные глаза и энергично выдохнул:
- О тайне Орлеанской девственницы!
Хотя Карл Иванович Вирхов свалился на мраморный пол ресторана "Лейнер"
после толчка справа, однако острая
боль пронзила его левую руку. При внезапном падении он неудачно упал на локоть,
и свет на мгновение померк в его
глазах. Тем не менее сознание быстро вернулось к нему. С недоумением
прислушиваясь к телу, он осторожно встал и,
будучи все еще в легком шоке, так же осторожно осмотрел правую часть груди.
Мундир был целехонек: ни единой дырочки.
Вирхов перевел взгляд на стеклянную дверь ресторана: там закаменел полу
согнувшийся в любезном поклоне официант, не
очухавшийся от дерзкого налета убийцы. Преступника и след простыл.
- Прости, мин херц. - Вирхов услышал голос поднявшегося друга: Фрейберг
успел свалиться на пол за мгновение
до выстрела. - Пришлось тебя толкнуть, рефлекс сработал. Однако и сам все
печенки себе отбил, поясницу ломит. Ты не
ранен?
Вместо ответа Вирхов бросился к дверям. Проскользнув через просторный
вестибюль, где зеленым крокодилом
застыл с открытым ртом швейцар, следователь выскочил на улицу и сквозь снежную
тьму, бившую в лицо, разглядел задок
удаляющихся саней.
- Эй! - крикнул он дворнику, толокшемуся со своей бесполезной метлой
возле ближайшей арки.
Тот нехотя приблизился.
- Кто сейчас отъехал от ресторана?
- Откель мне знать? - прогундосил огромный мужик с несолидной для своих
размеров и звания бороденкой. -
Какой-то франт.
- Номер извозчика не запомнил?
- Не углядел, - вздохнул детина. - А личность извозчика приметил.
Бандитская личность. Оскалит зубы в бородище,
аж клыки ощеривает, тигре в зависть. Да и вчерась наведывался, кампанию
привозил. Из Шахматного клуба.
- Откуда знаешь? - Околевший на морозе Вирхов все еще держался за
ушибленный локоть.
- Дык, из разговора ихнего, - ответил дворник и замер в ожидании
следующих вопросов.
Вирхов махнул рукой и вернулся в ресторан. У дверей в зал его встретил
Фрейберг.
- Я велел всем оставаться на местах, - шепнул сыщик другу.
Вирхов злыми глазами обвел немногочисленную публику.
- Почему вы бездействуете? - истерично выкрикнул один из лысых толстяков.
- Здесь совершено убийство!
Вызывайте полицию!
- Молчать! - рявкнул Вирхов. - Сам вижу. Где хозяин? Где телефон?
Из кабинета управляющего он телефонировал в Окружной суд. К сожалению, не
удалось связаться с полицейским
врачом, бросившимся в Департамент медицины хлопотать об отправке на фронт, так
как известие о войне пробудило в нем
патриотическое чувство. Вирхов поскреб в затылке, затем решился позвонить
хорошему знакомому, частнопрактикующему
доктору Коровкину, жившему неподалеку, на Большой Вельможной. Доктора он застал
дома, и тот обещал прибыть
немедленно.
Вирхов вернулся в зал: там, ближе к дверям, жались бледные посетители и
ресторанные служители. У стола, где
еще недавно восседал странный азиат, застыл суровый Фрейберг. Азиат лежал лицом
вниз на скатерти, пропитанной
разлившимся пивом. Пустой стакан откатился на середину стола. Длинные черные
волосы разметались по затылку и щекам.
Вирхов нагнулся и заглянул снизу - сквозь ткань шерстяного пиджака прямо на
темные брюки обильными каплями стекала
кровь, затем со звучными шлепками достигала пола.
- Прямо в грудь. - Вирхов выпрямился, указательным пальцем поманил
обслугу и управляющего. - Что за
посетитель? Бывал у вас прежде?
Управляющий откликнулся незамедлительно - длинноволосый азиат пришел
сегодня впервые. Официанты
подтвердили его показание. По их испуганному виду, по глазам, по другим, ясным
его опытному глазу признакам,
следователь понял: не лгут. Вирхов оборотился к Фрейбергу. Тот, вынув из кармана
жилета серебряный хронометр, покачал
головой и сказал вполголоса:
- Мин херц, я должен идти. По моим расчетам дознаватели прибудут с минуты
на минуту. Меня ты всегда
найдешь, адрес тебе известен.
Вирхов пожал ему руку в знак согласия и не удержался:
- У тебя есть какие-нибудь соображения?
- Лишние уши лишают ушей.
Шепнув странную фразу, Фрейберг резко повернулся на каблуках и, оставив
Вирхова размышлять, в каком смысле
употребил он это выражение - в прямом или переносном, заторопился к выходу.
Сквозь стеклянную дверь Вирхов видел,
как услужливый швейцар подал королю сыщиков пальто, как его тезка тщательно
обмотал шею клетчатым шарфом,
педантично застегнул пальто на все пуговицы, принял шапку из рук
подобострастного швейцара и только тогда вышел на
мороз. Дверь за спиной Фрейберга захлопнулась, но времени для размышлений у
Вирхова оказалось совсем ничего: в
вестибюле "Лейнера" один за другим появились доктор Коровкин и Павел Миронович
Тернов, кандидат на судебные
должности, набиравшийся мудрости у опытного Вирхова. Помощник привел с собой
фотографа и экспертов.
Разоблачившись, все они прошествовали в зал к Вирхову. После сдержанных
приветствий и рукопожатий работа
закипела. Доктор Коровкин, еще румяный с мороза, принялся осматривать азиата, а
фотограф устанавливал громоздкий
штатив и прилаживал к нему камеру. Павел Миронович Тернов по-хозяйски устроился
за свободным столом, вынул из
портфеля папку с листами чистой бумаги, чернильницу-непроливайку и перо. К
своему молодому помощнику подсел и
Вирхов.
Опрос начали с лысых толстяков, проявлявших больше всего нетерпения. Их
объяснения совпадали: чиновники
Министерства народного просвещения зашли в "Лейнер" отметить день ангела одного
из них. Азиата никогда прежде не
видели. Убийцу, увлеченные беседой, тоже не разглядели. Для убедительности они
призвали управляющего ресторана
подтвердить, что личности в сем заведении они небезызвестные, с репутацией
добропорядочной. Лишь один из них,
сидевший лицом к дверям, дополнил картину преступления. Оказалось, что дерзкий
убийца после внезапного выстрела
распахнул плечом дверь в вестибюль, повел рукой с револьвером в сторону
швейцара, который все еще держал его пальто,
преспокойно надел пальто и скользнул на улицу. Минута всеобщего замешательства
позволила ему скрыться. Чиновники
были уверены, что погиб сам Вирхов или его приятель. На азиата вначале даже не
обратили внимания.
Посетители-железнодорожники оказались приезжими; их документы
свидетельствовали, что путейские инженеры
прибыли в столицу из Малороссии на похороны своего бывшего начальника, который
когда-то начинал с ними в Полтаве,
да быстро пошел в гору: был переведен в столицу. Скончался от сердечного
приступа. В момент выстрела сидели
отвернувшись, убийцу не видели. На азиата обратили внимание, когда по пришествии
направлялись к столику, больно уж
желтолиц да узкоглаз, похож на японца, а потом за разговорами о нем забыли.
Морской офицер, поигрывая кортиком в черных ножнах, проявил не меньшую
словоохотливость. В связи с
ситуацией на Дальнем Востоке их выпуск накануне спешно был произведен из
гардемаринов в мичманы, но так как полное
обмундирование еще не поспело, новоиспеченный офицер пользовался перед отправкой
на фронт последней возможностью
насладиться мирной жизнью. Молодой человек принадлежал к хорошей фамилии. Звали
его Павел Игнатьевич Таволжанский.
Мичман имел овальное бритое лицо, лишь над верхней губой щетинились
пшеничного цвета усики. Зеленые
глаза его поблескивали сердитыми рыжими искорками. Из бледных губ, созданных для
нежных признаний и поэзии,
вылетали жесткие командирские фразы.
- Я, скажу откровенно, наблюдал за убитым. Он мне показался
подозрительным. Уверен, он кого-то ждал.
- А как здесь оказались вы, господин Таволжанский? - поинтересовался
Вирхов.
- С горя, - лапидарно ответил моряк, - из-за того, что отправка на фронт
задерживается. Захотел выпить, а в
"Лейнер" заглянул, чтобы было потом что вспомнить о столичной жизни. Ресторан-то
не последний. Эх, быстрее бы
отправили, а там мы уж покажем этим евреям!
- Каким евреям? - Вирхов недоуменно шевельнул плоскими белесыми бровями.
- Сам читал, - отрапортовал Таволжанский. - Пишут, что японцы - потомки
евреев, из колена Израилева. Из тех, что
по Мидии странствовали, да и добрели через азиатский материк до Тихого океана.
- Какая чушь, - не сдержался Вирхов.
- А я ни одного живого японца не видел, - виновато признался
Таволжанский. - Думал, этот азиат - японец, и
наблюдал за ним. Если не суждено вступить с врагом в открытый бой немедленно,
может, в тылу удастся обезвредить
тайного неприятеля?
- Должен вас разочаровать, милостивый государь, - вступил в разговор
закончивший осмотр доктор Коровкин. -
Погибший не японец.
Так как и фо
...Закладка в соц.сетях
