Жанр: Детектив
Крещенский апельсин
...й танец.
И как безуспешно пыталась соблазнить Станиславского, но встретила несколько нежных
поцелуев и холодное сопротивление режиссера. В актерских кругах из уст в уста
передавали отповедь, данную изумленным режиссером танцовщице и ею же
разглашенную: "Я никогда не соглашусь, чтобы мой ребенок воспитывался на стороне, а
иначе при моем теперешнем положении быть не может". И как хмельная, опившаяся
водкой и шампанским танцовщица цеплялась в своем номере "Европейской" гостиницы
за провожавших ее с очередного кутежа мужчин. Павел Миронович всегда-то подозревал,
что в балетном мире, где главным инструментом искусства является тело, существуют
другие, отличные от общепринятых нормы допустимого. Но Айседора превзошла всех,
словно вместе с корсетом дерзко отбросила все моральные устои. Свобода тела, свобода
поведения. ..
Странное беспокойство грызло его душу. Он досадовал на свою неожиданную
оробелость: он так и не решился вернуть депутату утерянное письмо. Хотя интуитивно он
понял еще у Таврического, что депутат письмо не возьмет, будет все отрицать, отречется и
от красотки.
- А вот и я, - с этими словами в дверях возник румяный, чрезвычайно довольный
собой помощник дознавателя Лапочкин.
- Почему так долго? - Павел Миронович сурово сдвинул брови, пытаясь скрыть
радость от скорого возвращения помощника.
- Отобедал у Палкина, у стойки, - доложил Лапочкин, проходя к столу
начальника и шумно топая галошами, чтобы сбить с них налипший снег. - Так что мы
имеем?
Он уселся, закинул ногу на ногу и, достав папироску, постучал бумажным
мундштуком по крышке коробочки с надписью "Дункан".
- Докладывайте о результатах ваших поисков, - мягко проявил свою власть
Тернов.
- Докладываю, - не стушевался Лапочкин. - Наведывался в квартиру. Съемная.
Заходил внутрь. Беседовал с камердинером. Мужик брянский, глупый. С барином
прибыл в столицу. Однако на имя Асинька клюнул, хотя и клялся, что барин
предосудительных знакомств не ведет. По глазам его понял, что красотка в дом
захаживала.
Тернов побарабанил пальцами по зеленому сукну и заметил:
- Вряд ли он так неосмотрителен. Да и дамочка приметная - сама Айседора
Дункан.
- Вот оно что. - Лапочкин сверкнул глазками-буравчиками. - Танцовщицу бы и
дворник, и швейцар приметили бы, жар-птица. А дворник из необычного помянул
только, что от Гарноусова иногда по черной лестнице два подозрительных человека
спускаются, воротники подняты, лица волосом заросшие. Полагаю, грим.
- Свидания депутат мог и по телефону назначать, и не обязательно у себя в
квартире встречаться, - скороговоркой произнес Павел Миронович.
- Вот почему у камердинера глаза забегали, когда я имя "Асинька" назвал.
Слышал, стервец, любовные восторги барина.
- И какой вывод изо всего этого можно сделать? - Тернов проявлял нетерпение.
- Выводы следующие. - Лапочкин помолчал, пожевал губами. - Первый: у
депутата была любовница. Второй: он соблюдал меры предосторожности. И третий
вытекает из второго: письма он не писал и от нее писем не получал. Он не дурак, чтобы
такие компрометирующие документы доверять почте. Побоится перлюстрации. Такой
адюльтер попахивает скандалом. Вдобавок, могут и в шпионаже в пользу Америки
обвинить.
- Ну вы уж хватили через край, Лев Милеевич, - не поверил Тернов.
- Ничего не через край. Еще не известно, что эта Айседорка в России делает. У нас
таких босых баб, как она, на сцену можно выпускать дивизиями.
- И что же дальше?
- А вот что. Листок-то мог принадлежать и не Гарноусову, а тому, второму,
неизвестному. Да и письмо ли это?
- По-вашему, Айседора Дункан еще кого-то охмурила? - опешил Павел
Миронович.
- Наверняка, и не одного. - Довольный Лапочкин откинулся на спинку стула. -
Однако вернемся к нашим баранам. Что же мы имеем, любезный Павел Мироныч? Мы
имеем подозрительную встречу депутата в подозрительном месте, в дешевом
парикмахерском салоне. Зачем ему при камердинере ходить бриться в салон? Заметьте,
он пришел без сопровождающего. Значит, опасался свидетелей. В салоне он с кем-то
встретился, но факт встречи с неизвестным депутат отрицает. Портрет испарившегося
клиента у вас имеется. И именно у этого неизвестного выпал тот самый листок бумаги,
который мы спервоначалу приняли за любовное письмо. Так?
- Пока изъянов в вашей логике не вижу. - Павел Миронович благосклонным
кивком одобрил ход мысли подчиненного.
- Теперь переходим к выстрелу. Стрелял не господин Шалопаев, невинно
пострадавший при задержании. Пистолет его чист, о чем и сообщил эксперт. Да и сам
Шалопаев говорил о стрелявшей женщине. Так?
- Которая потеряла галошу, - добавил Тернов.
- Как это все соединить? - Лапочкин пронзил начальника торжествующим
взглядом.
- А черт его знает, как! - пробурчал Павел Миронович. - Таинственный клиент
неизвестен, стрелявшая дама неизвестна. И на галоше ничего не написано, нет даже
металлического инициала владелицы.
- Остается один выход, - подсказал опытный агент, - изучить текст письма.
- Что там изучать? - Павел Миронович скептически скривился. - Бессвязная
мешанина из фривольных любовных словечек.
- В этой бессвязности должна быть какая-то связь! - настаивал Лапочкин.
- Тогда думайте. Ваша опытность здесь полезнее.
- Я уже успел подумать, пока обедал, - сказал помощник следователя и, увидев
гнев в глазах Тернова, поскорее продолжил, чтобы тот не подумал, что издевается над
зеленым начальником. - Вариант объяснения существует. И причем только один. К нам
попал конспект любовного разговора.
- Как конспект? - не понял пораженный Тернов. - Если ваш камердинер и
слышал любовные излияния своего барина по телефону, ответных-то речей он слышать
не мог.
- Правильно мыслите, Павел Мироныч, - похвалил Лапочкин, - камердинеру
вести конспект и незачем.
- Тогда конспект вела горничная балерины? - осторожно попробовал новую
версию Тернов. - Но и здесь неодолимое препятствие того же характера.
- Не забудьте, что конспект должен был попасть в руки одного из двух: или
Гарноусова, или неизвестного клиента. Если горничная балерины передала кому-то из
мужчин свой конспект, то тогда кто стрелял? Неужели Айседорка? - подстегнул
нерешительную мысль молодого начальника старый сыщик. - Зачем? Деньги на
балетные школы для малолетних эльфов-босоножек покушением разве вышибешь?
Тернов выдвинул нижний ящик стола, вынул из него галошу и водрузил на стол. С
минуту полюбовавшись на резиновое изделие, он с сомнением заключил:
- Для Айседоры все-таки маловата. Видел я сегодня ее ступни вблизи -
гренадерские.
- Отлично, - одобрил Лапочкин. - Значит, мы пришли к выводу, что Айседорка
не стреляла и не убегала, потеряв галошу. Вместе с тем конспект любовных речей не
могли вести камердинер депутата и горничная балерины. Что остается?
- Остается допустить, что замешано третье лицо. Вы установили место тайных
свиданий парочки? - радостно охнул Тернов и сконфуженно оглянулся на возившегося с
синей папочкой письмоводителя.
- Нет, - усмехнулся Лапочкин. - Зачем ноги трепать? Это нам ни к чему.
- Как - ни к чему? - Павел Миронович нахмурился. - Именно в тайное
гнездышко и проник соглядатай, который слышал воркотню любовников.
- Под кроватью он, что ли, по-вашему, сидел? - грубо возразил Лапочкин, и
Тернов залился краской стыда.
- А хоть бы и сидел! Все равно где - под кроватью, в шкафу, за стенкой! Если
злоумышленник опознал в парочке известных людей, вполне мог спрятаться и
записывать с целью шантажа. А потом кому-нибудь из газетчиков предложить за
хорошие деньги. Да хоть бы в тот же журнал "Флирт"... - К концу тирады, которую он
начал из упрямства, Тернов говорил уже уверенней.
- Насчет шантажа вы ухватили проницательно, - похвалил упрямца
подчиненный, - однако и кроме "Флирта" немало бульварных изданий. А у вас
доказательств нет, что именно туда...
- Есть доказательства, есть! - уперся Тернов. - Я там, у Думы, видел сотрудника
"Флирта". Он там отирался с неизвестной целью.
- Тогда вообще ерундистика получается, - обреченно вздохнул Лапочкин. -
Человек, подслушавший и записавший любовные излияния депутата, встретился в
салоне с депутатом, а должен был встретиться с журналистом! Журналиста вы схватили, и
он действительно из "Флирта". И сегодня он крутился, как вы говорите, у Думы...
- У Думы был другой, - завял Тернов и тут же взбодрился: - Хотя, скорее всего,
они в сговоре.
- Версия усложняется, - мрачно констатировал Лапочкин. - Подслушивающих
было двое. Один сидел в шкафу, другой прятался под кроватью. Допустим. Тогда кто и в
кого стрелял?
Тернов, покосившись на письмоводителя, притихшего в своем углу с открытым
ртом и навостренными ушами, сделал ему привычный знак, означающий просьбу подать
чай. В горле дознавателя пересохло. Он чувствовал себя загнанным в угол. Долго ждать не
пришлось.
Отхлебнув чай из принесенного стакана в казенном подстаканнике, первым
заговорил Лапочкин.
- А вы обратили внимание на самое главное?
- Что вы называете главным?
- Главным я называю то, что у этого, с позволения сказать, письма нет ни начала ни
конца... Оно обрывается буквально на полуслове.
- Разумеется, я это заметил, - тоном, не допускающим возражений, прервал
помощника Тернов. - К нам попал лишь один из нескольких листков.
- Я и не сомневался в вашей проницательности, - Лапочкин отвел глаза, - тогда
получается, что остальные листки находятся у журналиста.
- Получается так, - согласился Тернов. - Вы думаете, надо провести обыск у
обоих?
- Не раньше чем через два дня, - заявил помощник. - Чтобы поймать с
поличным. К тому времени материал для очередного номера будет готов к отправке в
типографию.
Тернов задумался. Перед ним возникла обольстительная госпожа Май. Врываться в
редакцию возглавляемого ею журнала Тернову не хотелось. Однако ее откровенные
заигрывания в стремлении спасти от возмездия Шалопаева могли свидетельствовать о
том, что журналисты действовали с ее ведома. Или по ее заказу. Но если прийти к ней и
прямо спросить, она не признается. А может быть, она и стреляла? Но зачем?
Тернов сдвинул брови, вызывая в памяти видение ножек редакторши, - он не мог
сказать определенно, подошла бы к ним подозрительная галоша?
- У меня появилась еще одна версия, - осторожно завел Лапочкин. - По поводу
любовной писанины. Позвольте изложить. Хотя чушь, наверное.
Такого рода предисловия действовали на молодого следователя безотказно: он с
удовольствием выслушивал подчиненного и потом частенько приписывал возникшую
версию себе.
- Излагайте, мой друг, - откликнулся Тернов, ставя стакан на стол и демонстрируя
живейшее внимание.
- Я вот что подумал, - Лапочкин почесал затылок. - А не могло ли быть такое...
Хотя это слишком замысловато... Короче, меня мучает мысль, глупая, пожалуй...
- Прошу вас, не тушуйтесь, Лев Милеевич, - поддержал Лапочкина начальник, -
я сам ступаю на ложные дорожки... Но не боюсь этого...
- Я все думаю о том, как неудобно писать, сидя в шкафу, - сконфуженно
потупился Лапочкин. - Да и под кроватью несподручно...
- Верно, - признал Тернов. - Удобнее всего писать за письменным столом. Да и
английским надо владеть. Слышал я сегодня эту Асиньку, сам едва разобрал, что она
лепечет.
- Камердинер у депутата дремучий, - рассуждал задумчиво Лапочкин, -
английского точно не знает, так что синхронный перевод делать не мог. С другой стороны,
горничная Айседорки не знает так хорошо русского...
Тернов с важным видом взял лист бумаги, карандаш и стал писать.
- Так, итог наших размышлений: телефон, стол, английский.
- А ваши подозрительные журналисты английским владеют? - подал голос
Лапочкин.
- Исключено, - уверенно заявил следователь. - Народец бойкий, но
малообразованный. Впрочем, это не имеет значения. Эврика!
- Вы догадались? - с надеждой спросил подчиненный.
- Разумеется! Еще мой бывший начальник по сыску говорил мне, тогда юному
дураку, самая простая версия - и есть самая правильная! А я огород городил! Да и вы
меня совсем запутали!
- Виноват, исправлюсь, - согласился Лапочкин. - Так что? Что? Не томите!
- Вести запись любовных бесед могла обычная телефонистка! - довольный собою
Тернов засмеялся. - И телефон у нее, и стол, а английским многие барышни телефонные
владеют. Не напрасно мы с вами, Лев Милеевич, здесь голову ломали - докопались-таки
до истины!
- И как я сам не додумался? - на лице Лапочкина были написаны огорчение,
досада, полнейший конфуз.
- Вы бы додумались, уверен, только я случайно быстрее сообразил, - великодушно
утешил помощника Тернов. - Впрочем, кто первый - не суть. Теперь, друг мой,
подскажите, как поступать? Бежать на станцию?
- Идея хорошая. - Лапочкин улыбнулся. - Преступницу мы установим. Образчик
ее почерка у нас есть! А там и до заказчика доберемся...
- А потом поймем, и кто стрелял.
- Может, и поймем, - загадочно пробурчал Лапочкин, устремляясь следом за
начальником к вешалке. - Или никогда и не узнаем...
Глава 19
Тьму, опустившуюся на северную столицу, пронизывало волшебное электрическое
сияние: разноцветными огоньками подмигивали освещенные окна домов, и подсвеченные
жестяными софитами с укрепленными в них лампочками витрины, и причудливые
вывески на фасадах зданий; уличные фонари изливали сиреневый свет на мостовые и
тротуары, как светлячки мелькали карбидные фонари на козлах встречного транспорта.
Однако, не зная города, Самсон Шалопаев не мог определить, по каким улицам вез его к
своему дому господин Горбатов. По дороге они перебрасывались ничего не значащими
фразами. В глубине сознания Самсона пульсировала мысль о том, что петербургские
люди сложнее провинциальных. И Мурыч совсем не такой склочник, и Фалалей, судя по
всему, птица еще та... И господин Горбатов - человек с подкладкой. Отец счастливого
семейства, добропорядочный чиновник - и, надо же, теософ и гимнаст... А если и его
драгоценная Эльза сложнее, чем ему представлялось раньше?.. Но в этом подозрении
таилось что-то неприятное, и юноша торопливо отогнал его, как недостойное вечной
любви.
Извозчик остановился возле шестиэтажного дома с замысловатым козырьком над
парадными дверьми. Встретил их швейцар в ливрейной шинели и фуражке. Парадная
поразила юного провинциала: в вестибюле первого этажа был разожжен камин, и его
уютное тепло распространялось по всей лестнице с беломраморными, покрытыми
ковровой дорожкой ступеньками, под потолком - лампы с молочно-белыми
плафонами, их отсветы падали на витраж огромного окна на площадке между этажами.
Господин Горбатов и его гость поднялись на второй этаж. В квартиру их впустила
вышколенная горничная в черном платье, длинном накрахмаленном переднике и
белоснежной наколке на тщательно приглаженных волосах. Принимая одежду, она
сообщила, что у барыни гостья, мадемуазель Жеремковская. Господин Горбатов шепнул
Самсону, что девушку пригласил он, чтобы доставить супруге развлечение.
Дамы предавались в гостиной музицированию. Маленькая, смуглая мадемуазель
Жеремковская в скучном сером платье с высокой оборкой у ворота, лишенная на сей раз
мистического ореола, сидела за роялем и играла польку. Ксения, кружась, как заводная
кукла, прыгала вокруг стола, поддерживая руками пышную юбочку. А Наталья
Аполлоновна, расположившись на диване, улыбалась и хлопала в ладоши в такт музыке.
Свет люстры - розовой тарелки на бронзовых цепях - освещал эту живописную
группку в центре гостиной, углы же огромной комнаты, заставленной диванчиками,
кресельцами, столами и столиками, горками и живыми цветами в кадках тонули в
полумраке.
- А вы уже, я смотрю, подружились, - громогласно приветствовал дам господин
Горбатов.
Музыка смолкла. Пианистка вскочила со стула. Ксения перестала кружиться,
смутилась и бросилась на диван рядом с тетушкой, закрыв лицо руками.
- Я привел вам гостя, прошу любить и жаловать, - сказал господин Горбатов. -
Узнаете?
Погладив Ксению по темным кудрям, госпожа Горбатова поднялась и шагнула
навстречу Самсону.
- Разумеется. Разве забудешь такого приятного юношу, даже если увидишь один
раз? Правда, Аглая Петровна?
Мадемуазель Жеремковская сделала легкий книксен мужчинам. Она явно
испытывала смущение.
- У меня такое впечатление, словно я домой попал, - оробевший Самсон
склонился к душистой руке хозяйки и неуклюже шаркнул ногой.
Там, в поезде, в полумраке вагона, закутанная в пальто, под вуалью, госпожа
Горбатова не показалась юному провинциалу слишком привлекательной. Сейчас же он
видел статную даму среднего роста, с удивительно прямой спиной, покатыми плечами,
сильной точеной шеей. Темные волосы ее были гладко зачесаны и убраны под изящную
заколку на затылке. Платье темно-зеленого бархата великолепно обрисовывало стройный
стан, который немного портила маленькая грудь. Изящные ступни стройных ног, обутые
в парчовые туфли с маленькими каблучками, чуть расставлены.
- А почему наша Ксения дичится? - игриво спросил господин Горбатов.
Девочка отняла ладони от лица, встала и, приблизившись к мужчинам, сделала
полный реверанс.
- Позвольте вашу ручку, - Самсон приветливо улыбнулся девочке.
Она серьезно подала ему ладошку и обратила к нему узкое личико. Такие же
зеленовато-серые глаза в окружении темных ресниц только что смотрели на него с лица
ее тетки.
- Вы превосходно танцуете, мадемуазель, - сказал он галантно. - Не
порекомендуете ли мне вашего учителя?
Господин Горбатов рассмеялся.
- Приходите к нам с мадемуазель Жеремковской и учитесь. Ведь Наташа получила
прекрасное воспитание, у нее был домашний учитель танцев, француз...
- Я пригласила Наталью Аполлоновну в театр, - вязким контральто произнесла
мадемуазель Жеремковская. - Надеюсь, господин Горбатов, вы на меня не сердитесь?
- И неужели госпожа Горбатова согласилась? - встрепенулся хозяин.
- Пока еще нет, - девушка смутилась, - но я не теряю надежды. Чайковский в
этом сезоне хорош, особенно "Спящая красавица" в Мариинском.
- Верю, верю, - Наталья Аполлоновна сдержанно улыбнулась, - но, боюсь, я
недостаточно освоилась в местном климате, мне еще рано выезжать. Может быть, Самсон
Васильевич составит вам компанию, Аглая Петровна?
- Предлагаю обсудить этот вопрос за чашкой чая, - предложил хозяин, - мы с
юношей промерзли на улице.
Наталья Аполлоновна потянула шнур колокольчика и отдала приказания
возникшей в дверях горничной. Через минуту на овальный столик красного дерева был
водружен серебряный самовар на подносе, поставлены чашки и блюдца тонкого
сервского фарфора, вазочки со сластями, печеньем, бисквитами, рисовыми вафлями,
вареньем.
- А где мои любимые безешки? - поинтересовался господин Горбатов.
- Кухарка меренги опять спалила, - пожаловалась Наталья Аполлоновна,
передавая чашку с душистым напитком гостье. - Не знаю, что с ней делать. Посоветуйте,
друзья мои. Готовит превосходно. Но временами прикладывается к бутылке. Иной раз так
угостится, что засыпает в своей каморке, и на плите все превращается в угли. Вот и вчера,
вернулись с Ксенией от глазного врача, я прилегла отдохнуть, а Ксения занялась
хозяйством, с четверть часа будила прислугу. Даже испариной покрылась, бедненькая...
- Кухарка у вас молодая? - спросила гостья.
- Средних лет, - равнодушно ответила хозяйка, - по мужу убивается... Он спился
и отошел в мир иной. А тут еще галошу потеряла, расстроилась сверх меры...
- А по характеру она смирная? Или склонна к бунту? - продолжила расспросы
Аглая Петровна. - Ныне ведь прислуга и в профсоюзы вступает.
- Такого не замечали, - госпожа Горбатова, продолжая разливать чай и
передавать чашки, недоуменно сморгнула. - Да мы же не мотовствуем. Живем скромно,
на жалованье. У меня осталось именьице от родителей, почти разоренное.
- А что вы думаете, Самсон Васильевич? - сидевшая напротив гостя девушка
смотрела на него с обожанием.
- Самсону Васильевичу вряд ли приходится заниматься укрощением прислуги, -
добродушно усмехнулся хозяин, - полагаю, он перепоручает бытовые заботы своим
родственницам.
Смущенный Самсон только тут сообразил, что никто из присутствующих не знает,
что он квартирует в чужой буфетной редакционного помещения. В салоне баронессы
Карабич Фалалей скрыл от всех род его деятельности.
- Возможно, вам, Михаил Алексеевич, следует обратиться к господину Черепанову.
- Самсон говорил медленно, обдумывая каждое слово. - Фалалей Аверьяныч человек
отзывчивый, поспособствует вашей кухарке дать брачное объявление. Найдет несчастная
сердечного друга и пить перестанет.
- Любопытная идея, придется над ней поразмыслить, - отозвался безучастно
хозяин. - А пока предлагаю сменить тему. Попробуем заинтересовать Наталью
Аполлоновну теософией. Она одна, а нас трое! Мне сегодня принесли "Стансы Цзян". Не
желаете ли ознакомиться? Прикоснемся к оккультным тайнам древнего мира.
- Те самые "Стансы", что легли в основу доктрины Блаватской? Архаическая
рукопись, таинственно утерянная и найденная вновь в Индии! - театрально оживилась
мадемуазель Жеремковская.
- Ксении наши разговоры будут скучны, - заметила с огорчением госпожа
Горбатова. - Придется отпустить ее в детскую.
Девочка послушно встала и сказала, глядя на Самсона:
- Я не хочу сидеть одна. Пусть господин Шалопаев со мной в шахматы поиграет.
Мы тихонько.
Господину Шалопаеву одинаково не хотелось и слушать разговоры о теософии, и
играть в шахматы. Опасаясь дальнейших пламенных взглядов мадемуазель
Жеремковской и приглашений на уроки танцев, он выбрал зло меньшее. Он уже не
сомневался: одно из любовных писем, так взбесивших госпожу Май, написано рукой
Аглаи, и вдохновил барышню образ Христа, запечатленный на полотнах особняка
Карабич.
Самсон встал, поблагодарил хозяев за чай и покорно поплелся за Ксенией в
смежную комнату, в детскую. Девочка достала ящичек с резными фигурками слоновой
кости и старательно расставила их на черно-золотистом поле шахматного столика.
- Если вы так хорошо играете в шахматы, как танцуете, - с добродушной улыбкой
предупредил гость, - сдаюсь сразу.
- Нет, я танцую только недавно.
- Смотрите, не станьте ненароком балериной, - пошутил Самсон. - Профессия
опасная. Подруга мадемуазель Жеремковской рассказывала недавно о балерине, из-за
глупой шутки та сломала ногу и умерла.
Девочка подняла на него зеленые глазищи.
- Так вы все знаете? - прошептала она тревожно, озираясь на приоткрытую дверь.
Но взрослые, занятые изучением какой-то обшарпанной брошюры, не обращали на них
внимания. Приглушенные звуки их голосов до шахматистов едва долетали.
- Что все? - рассеянно спросил Самсон, размышляя, пойти конем или
передвинуть слона.
- Я должна была догадаться, что вам все известно.
Самсон поднял голову от доски и, встретив горящий взгляд, отпрянул назад и убрал
светлую прядь, упавшую на лоб.
- Что вы имеете в виду?
- Вы не случайно сегодня пришли к нам, - прошептала девочка, совершенно
забыв о шахматах.
На щеках Ксении появился нездоровый румянец, и Самсон подумал, что девочка
простудилась во время вчерашней поездки по городу и у нее инфлюэнца.
- Да, не случайно, - ответил он шутливо, - вы мне еще в поезде понравились. У
меня такая же младшая сестренка осталась в Казани.
- Вы мне тоже понравились еще в поезде, - призналась девочка серьезно, - хотя у
меня и нет брата. Когда мы ехали в Москву, я читала книжку о Ромео и Джульетте. Ей
было тринадцать, а ему двадцать...
Самсон не сразу сообразил, что через год шекспировский сюжет подойдет и к ним,
Ксении и ему.
- Если вы сейчас сделаете неправильный ход, вы проиграете, - предупредил он,
устремив сосредоточенный взор на доску, он не умел вести подобные разговоры с
маленькими девочками.
- Я уже выиграла, - заявила Ксения, - потому что вы откликнулись на мой зов.
Самсон не мог понять смысл ее фразы. Девочка, взявшись за ладью, застыла.
- Я все знаю, - передвинув фигуру, прошептала она и оглянулась на взрослых. - Я
подслушала, признаюсь, под дверью. Вы меня осуждаете?
- Нет, что вы, - возразил с сочувствием Самсон, - я в детстве тоже часто
подслушивал.
- Вы мне поможете?
- Всегда и с превеликим удовольствием.
- Тогда поклянитесь.
- Клянусь. Могила.
Ксения помолчала, разглядывая оставшиеся на поле шахматные фигуры.
- Странно устроена эта игра, вы не находите? - спросила она. - Пешка может
превращаться в ферзя. А ферзь в пешку - нет.
- Шахматы в Индии изобрели, - пояснил Самсон, - а там общество кастовое. Вы
это будете изучать в гимназии.
- А в русской жизни все не так, здесь все во всех превращаются.
- Напрасно ваша тетушка не допустила вас к мистическим разговорам, -
улыбнулся Самсон. - Вы прекрасно разбираетесь в теософии.
- С некоторых пор, - загадочно ответила Ксения. - Когда поняла, что мне
приходится с мертвыми разговаривать.
- Вот как? - изумился Самсон. - И вам не страшно?
- Страшно, Самсон Васильевич. - Девочка сжала в руке пешку так, что ее
пальчики побелели. - Поэтому я рада, что вы согласились мне помочь. Я должна
отомстить убийце моей матери.
- Месть не детское дело, - Самсон изобразил строгость на лице. - И как же вы
собираетесь мстить?
- Я его убью.
Пораженный Самсон вскочил со стула, опрокинув несколько фигур. Он в испуге
оглянулся на чету Горбатовых и их гостью. Наталья Аполлоновна подняла руку и
приветливо помахала, легкая улыбка тронула ее губы.
Ксения, опустив безвольно вдоль тела тонкие руки, замерла на стуле. Она смотрела
на упавшие фигурки, и на лице ее была написана решимость.
- А... а... а ваша тетушка догадывается о ваших планах? - прошептал Самсон,
укладывая поднятые фигурки на столик и вновь усаживаясь. - А ваш дядя?
- Дядя вообще ни при чем, - произнесла Ксения через силу. - Он ничего не знает.
И я не хочу портить ему жизнь.
- Но вы испортите жизнь себе! - яростно зашептал Самсон.
- Она у меня и так испорчена, - девочка мрачно свела брови и надулась. - И все
из-за Синеокова. Он к нам приходил.
Самсон отшатнулся, глаза у него полезли на лоб.
- Вы хотите убить господина Синеокова? Вы... вы... вы... Вы ошибаетесь, уверяю вас.
Он преступником быть не может.
- А вы разве с ним знакомы? - подозрительно спросил
...Закладка в соц.сетях
