Жанр: Детектив
Крещенский апельсин
...нтересовался старик.
- Совершенно верно, - подтвердил охрипшим от волнения голосом враз
обмякший Самсон.
- Время приема посетителей закончилось. Ольга Леонардовна принимает с семи до
девяти вечера. - Тем не менее старичок посторонился и сделал приглашающий жест. -
Но для вас, думаю, будет исключение, примет.
Старичок игриво подмигнул посетителю и принял от него пальто и шапку. Самсон
очутился в просторной прихожей: слева громоздилось нечто вроде внушительного
гардероба, а справа, возле запертых стеклянных дверей, стояли столик на гнутой ножке,
когтистой лапе и венский стул. Старик шмыгнул к столику, основательно угнездился на
скрипучем стуле и раскрыл амбарную тетрадь.
- Как изволите доложить?
- Самсон Васильевич Шалопаев. Студент из вольнослушателей.
Старичок аккуратно записал данные посетителя. Затем расплылся в сладенькой
гримасе:
- Надо же, как оно выходит. И таким красавчикам солоно приходится. Но Ольга
Леонардовна быстро вас пристроит, не сомневайтесь. Обождите немного, пойду доложу.
Старичок исчез за стеклянной дверью, в проеме которой Самсон успел увидеть
широкий коридор с несколькими дверьми слева и справа.
Юноша огляделся. Прихожая была хорошо освещена, и прямо перед ним и справа
по стенам висело множество фотографий и картин. Все они изображали красавиц с
обнаженными плечами, в легких струящихся платьях, в шляпах с перьями и без головных
уборов, с распущенными волосами или причудливыми прическами. Среди фотографий
встречались изображения умильных влюбленных. Некоторые парочки были запечатлены
фотографом целующимися.
Бесшумный старичок объявился в проеме стеклянных дверей и прошептал
торжествующе:
- Ступайте, голубчик, да старика не забывайте. Примет вас матушка наша
драгоценная. Дверь слева видите? Закрыта неплотно, ждет сама вас в своих апартаментах.
Самсон пошел по коридору и открыл указанную дверь.
Глазам его предстала уютная гостиная, освещенная торшером под пунцовым
абажуром. Диваны, кресла, пуфы, ближе к окну темный массивный стол на резных
ножках. За столом - узколицая дама в глухом лиловом платье. Ткань слегка искрилась, и
юноша вновь встревожился.
- Прошу вас, мсье, - мелодично заворковала дама, выскальзывая из-за стола, -
прошу вас, проходите, располагайтесь. Вот здесь, вот так. Возьмите подушечку.
Расслабьтесь. Я готова вас выслушать и помочь.
Самсон послушно направился к внушительному креслу, рефлекторно отметив про
себя, что дама стройна и высока, едва ли не его роста. Он боялся рослых женщин и
предпочитал пухленьких малышек, как Эльза. Даже в тридцать его возлюбленная
выглядела девушкой.
- Итак, Самсон Васильевич, - продолжала медоточиво хозяйка, - начнем с
деловой части. Есть ли у вас фотография?
- Есть. - Самсон оторопело кивнул на двери, свой дорожный баул он оставил в
прихожей. - Сходить?
- Успеете и позже. Можете звать меня Ольгой Леонардовной, а можете просто
Ольгой. Я не сторонница возрастного шовинизма.
Самсон приоткрыл рот от удивления, ибо таких слов он в своей жизни еще не
слышал.
- Вот, прошу вас, взгляните. - Хозяйка протянула посетителю пухлый альбом в
темно-зеленом коленкоровом переплете с вытисненной на верхней крышке красной
розой. - При ваших данных проблему мы решим скоро. Полагаю, вам нравятся
брюнетки. Обратите внимание на фото под номером четыре. Девушка достойная, с
хорошим приданым. Не обращайте внимания, что скована и блекла. Она расцветет в
браке. Зато, имейте в виду, своего избранника она представляет именно таким, как вы.
Рослый, атлетического сложения, кудрявый блондин с большими серыми глазами. Вы не
заикаетесь? Кокаин не нюхаете? Морфием не балуетесь?
- Нет.
Самсон поднял взор от фотографии, на которой была изображена костлявая
девица-перестарок. Искусное освещение создавало в гостиной интимную доверительную
атмосферу и смягчало резковатые черты хозяйки. Ольга Леонардовна, закинув ногу на
ногу, сидела на диванчике напротив, склонив голову набок, будто вместе с гостем
рассматривала альбом. Лиловая с блестками ткань обтекала ее стройные тугие бедра и
выпуклое колено, на голове уложена короной толстая золотая коса, темные глаза чуть
навыкате смотрят из-за толстых стекол очков, казалось, прямо в душу юноши.
- Впрочем, есть и другие претендентки, - хозяйка улыбнулась и встала, - и я
понимаю, что вам необходимо подумать. Располагаете ли вы средствами для содержания
семьи? Что-то мне сдается, что вы еще не достигли совершеннолетия. - В голосе
женщины послышались теплое лукавство и игривость. - Не желаете ли вина? Я вижу,
что вы все еще смущаетесь. Не стоит, друг мой. Я вовсе не зверь. И понимаю, что вас
привела к нам какая-то беда. Ведь где это видано, чтобы такие красавцы решали свое
будущее столь экзотическим способом? Брак, друг мой, не рулетка, не карты. Или вы -
гетероавантюрист? Признавайтесь?
В продолжение всего монолога Ольга Леонардовна бесшумно перемещалась по
гостиной, и ошалевший Самсон, механически листая альбом с фотографиями
улыбающихся и сосредоточенных барышень и дам, хорошеньких и страхолюдин, не
заметил, как хозяйка склонилась перед ним в полупоклоне с маленьким подносом в
руках. Несмотря на рост, она была чрезвычайно грациозна. На подносике стояли две
хрустальные рюмки и графинчик с темной, почти черной жидкостью.
Смешавшись, Самсон отложил в сторону альбом и взял рюмку. Только сейчас он
понял, что после коньячных возлияний в поезде еще не пришел в себя, и его печенка
дрожит мелкой дрожью.
- Кстати, - хозяйка уселась на прежнее место в прежней позе, - если вы думаете,
что я блондинка, вы ошибаетесь. Закройте глаза.
Самсон, проглотив содержимое рюмки, со знакомой ему мадерой, послушно
исполнил просьбу. Через миг-другой он услышал следующее приказание - открыть
глаза. Если б он уже не сидел в кресле, то обязательно бы на него рухнул, так велико было
его удивление, вызванное быстрым и неожиданным преображением хозяйки. Женщина
вытянулась перед ним в полный рост, по плечам и высокой груди ее струились
блестящие, черные волосы, очки отсутствовали, темные глаза смеялись и слегка косили.
- В юности меня поэты сравнивали с серной, - заявила она. - Неужели я так
постарела?
- О нет... Что вы... - Самсон заикался от волнения и только тут вспомнил о визитке
своего дорожного друга. Он судорожно зашарил по карманам, вслепую, не спуская глаз с
преображенной хозяйки. - Простите... вот.
Он протянул странной даме твердый прямоугольник бристольского картона.
- Что это? О, откуда у вас это?
- Там, на обороте, - косноязычно подсказал Самсон.
- Вижу. Узнаю руку Эдички. "Милая Олечка! Помоги моему юному другу. Он
провинциал без средств, но превосходный поэт". Странно. Почему ж вы сразу мне не
сказали, что вас ко мне прислал Эдик? Откуда вы его знаете? Вы действительно поэт?
Ольга Леонардовна небрежно бросила Эдичкину визитку на стол и ловким
движением собрала волосы в узел на затылке. Потом налила в рюмки мадеры и вновь
расположилась на диванчике напротив посетителя.
- Рассказывайте.
Самсон поведал историю своего знакомства с господином Либидом. Рассказал и о
своем карточном проигрыше, и о том, как стал невольным свидетелем дерзкого убийства
извозчика.
Госпожа Май слушала его внимательно и не перебивала. Она достала из кожаной
шкатулки, стоящей на придиванной полочке, пахитоску и спички, закурила.
- Интересно, очень интересно, - изрекла она задумчиво. - Эдичка остается в
своем репертуаре. Узнаю его повадки. Впрочем, не сержусь. Господин Либид один из
моих лучших авторов. Он пишет в журнале редко, но остро и умопомрачительно
увлекательно. Под псевдонимом Черномор. Хотя, как вы имели возможность убедиться,
вовсе не похож на сказочного урода. Вы меня взволновали, милый Самсон.
- Так что мне делать? - осторожно поинтересовался юноша.
- По правде говоря, мне сейчас не до вас. Завтра выходит очередной номер
"Флирта". Материалы уже в типографии. Придется срочно менять третью полосу. Вы
печатать умеете?
- Нет, не умею. - Самсон покраснел.
- Ничего, со временем научитесь. Так как, вы говорите, фамилия извозчика?
- Чиндяйкин. Зовут Яков.
- Отлично. Можете за час написать поэму о происшествии у Николаевского
вокзала?
- Поэму? - Самсон захлопал глазами. - За час?
- Экий вы, юноша, теленочек, - махнула рукой госпожа Май. Поднялась, подошла
к двери и крикнула: - Данила! Данила! Да где ты, старый черт?
От неожиданной грубости, вырвавшейся из уст интеллигентной дамы, Самсон
похолодел.
Однако не прошло и мгновения, как в гостиную влетел давешний старичок.
- Чего изволите, барыня? - Он подскочил к письменному столу, за которым уже
восседала госпожа Май.
- Иди в сотрудницкую, - велела она, - да срочно звони выпускающему в
типографию. Пусть приостановит выпуск журнала. Часа... э... на два... Фотографии с
третьей полосы убрать. Дадим в следующем номере. Будет досыл. Сейчас сама напишу, и
отвезешь. Ясно? Да, и еще. Пусть разобьется в лепешку, но найдет в цинкографии три
клише: извозчика макаровского, моста через Неву и какого-нибудь трупа. Запомнил?
- Так точно, барыня, все понял тютелька в тютельку, бегу. - Данила повернулся на
пятках.
- Да стой ты, непоседа, - оборвала его хозяйка. - Пока буду писать, в буфетной
установи софу. Ту, что в моем кабинете, у окна. И ширму возьми из моей спальни.
Господин Шалопаев будет работать в нашем журнале. Стажером пока что. Спать будет в
буфетной. За стол и ночлег вычтешь потом из гонорара.
Она усмехнулась и перевела взгляд на зардевшегося юношу. Тот старался скрыть
охватившую его радость: слава Богу, крыша над головой на эту ночь есть. Да и работа
какая-никакая предлагается. Спасибо господину Либиду - настоящий друг!
- Понял? - повторила хозяйка. - В буфетной за ширмой. Пока. Приготовишь
шалашик нашему Нарциссу и принеси нам чаю с бутербродами. Подкрепиться тоже не
лишнее.
- Бегу, моя золотая барынька, бегу, - закивал шустрый Данила и скрылся за
дверью гостиной.
- Вы довольны? - Хозяйка обратила взор к облагодетельствованному
провинциалу. - Все остальное решим по порядку. Сейчас главное - журнал. Вы поняли?
- А что я должен делать? - неуверенно спросил Самсон.
- Машинописью вы не владеете, - сказала с досадой хозяйка, - но писать-то я,
надеюсь, разборчиво можете?
- Да, почерк у меня хороший. А что надо писать?
- Фельетон-бомбу, - злорадно сообщила Ольга Леонардовна, - снаряд,
начиненный эротическим динамитом. Он прогремит на всю столицу и повысит наш
тираж.
- Повысит?
- Не думайте, что он мал. Наш журнал - единственный в своем роде. Флирт,
любовь, страсть, семейные измены, роковые судьбы интересуют каждого человека.
Искусство любви - это целый космос. Об Овидии слыхали? Или в гимназиях о нем не
упоминают? Впрочем, науку страсти можно постичь и без Овидия. Наш журнал для этого
и предназначен. Увидите, через год-два нас будет читать вся Россия!
Ольга Леонардовна перевела дух. Она стояла посреди гостиной и торжествующе
смотрела сверху вниз на своего нового сотрудника.
- Идите за стол. Берите бумагу и ручку. Сейчас начнем писать. Кстати, какой
псевдоним вы себе выбираете?
Самсон замер в нерешительности. Ему внезапно стало так тоскливо! Как он хотел
сейчас оказаться рядом со своей пухленькой исчезнувшей женой. Внезапно его озарила
надежда: он знает, как устроить так, чтобы Эльза поняла, что ее супруг-освободитель
рядом! Если она читает журнал "Флирт"...
- Фамилия Шалопаев слишком игрива, для такой бомбы не подходит, - отрезала
госпожа Май. - Думайте быстрее. Ну?
- Может быть, Эльзин?
- Эльзин? Что за глупости? Дурацкое имя, - хозяйка поморщилась. - Вы знаете,
какими псевдонимами мы привлекаем читателей? Мой, например, Золотой Карлик. А
есть еще Брысь, Шут... Ладно, будете Нарциссом. Согласны?
Самсон не был согласен, но сразу же перечить главному редактору и издателю
журнала, в котором ему посчастливилось найти работу и угол, он не решился.
- Итак, сели? Пишите. Времени мало.
- Что писать?
- Я же сказала, фельетон об убийстве извозчика Якова Чиндяйкина на Знаменской
площади. С начинкой из роковых страстей. Какие есть идеи?
Самсон вздохнул, закусил губу и втянул голову в плечи.
- Помощник пристава говорил, что террористы-эсеры балуют, - пробубнил он. -
Дело скорее политическое. И я ничего не могу придумать...
- "Не могу, не могу", - передразнила его Ольга Леонардовна, - чтобы этих слов, в
редакции я больше от вас не слышала. Даже мои менее грамотные сотрудники способны
из любого события состряпать романтическую историю. А вы... Поэт... Где ваше
воображение? Где полет фантазии? Где проникновение в трансцендентные области духа?
- Да что ж об извозчике писать, - робко выказал сопротивление Самсон, - какой
там полет? Может, его и застрелили случайно. С какого бока тут любовь приделать?
Госпожа Май, казалось, не слышала сетований юного сотрудника. Она по-прежнему
возвышалась посреди гостиной и терла ладонью правой руки лоб.
- А может, я расскажу историю моей любви? - робко предложил Самсон. - В
пристойных тонах, разумеется.
- Да кому интересна скучная история ваших детских переглядываний и
пожиманий рук? - - с досадой откликнулась госпожа Май. - Да и ваши
провинциальные герои не интересны столичной публике. Труп хотя бы там есть?
- Нет, трупа нету. - Самсон чувствовал себя виноватым.
- Тогда молчите и пишите. Причем быстро и без помарок. Поняли? Задача прессы,
дорогой мой, не в том, чтобы рисовать нравы на основе полицейских протоколов, а в том,
чтобы проводить в жизнь идеи добра, справедливости и благородства.
- Так точно, - невольно подражая старику Даниле, отозвался Самсон, занося ручку
над белым листом бумаги.
Прошла минута, другая, и наконец Ольга Леонардовна заговорила:
- Роковая страсть на святках. Вчера, в последний день святок, петербуржцы стали
свидетелями финала роковой трагедии. Ее истоки надо искать в предыдущем
царствовании, когда одно очень высокопоставленное лицо, носящее известную всей
России фамилию, воспылало страстью к доктору медицины Анне Ф. Тайная связь
завершилась рождением двух сыновей - Якова и Авраама. Увы, несчастная мать
скончалась в родовых муках, а ее близнецы-сироты были отправлены бесчувственным
отцом в Ярославскую губернию. Долго ли, коротко, но мальчики выросли и покинули
дом. Жизнь их сложилась по-разному. Авраам добрался до Баку и стал правой рукой
крупного нефтедобытчика. Яков же отправился в Америку, разыскивать сокровища
Монтесумы. Но ни тот, ни другой не могли забыть простую деревенскую красавицу
Акулину, к которой оба пылали роковой юношескою страстью. Оба мечтали вернуться к
ней и посвататься. Первым в родную деревню вернулся Яков, блестящий денди на
новейшей марке автомобиля "рено". Следом за ним на собственном пароходе "Акулина"
приплыл из хвалынского царства Авраам, с сундуком изделий от Фаберже. Но оба
несчастных любовника опоздали...
Диктуя, госпожа Май расхаживала по комнате из угла в угол, иногда
останавливалась в задумчивости, делала маленький глоток мадеры, затягивалась
пахитоской и, сощурив темные глаза, смотрела на Самсона. Тот, высунув от усердия
кончик языка, строчил безостановочно. Ольга Леонардовна вздохнула.
- Успеваете?.. Их суженую отец выдал замуж за грязного необразованного мужика,
и несчастная Акулина вместе с нелюбимым супругом уехала в столицу, где ее муж
занялся извозным промыслом. Деревенские мужики, охваченные яростной завистью к
братьям-сиротам, в ночной лихой час подожгли автомобиль и корабль, и царственные
юноши едва спаслись от неминуемой смерти. Преодолев немало трудностей, братья
добрались до Петербурга. Нищие, ограбленные, возненавидевшие друг друга, соперники
поклялись, что убьют пошлого мужа Акулины. И каждый из них считал, что именно ему
обещано райское блаженство с прекрасной селянкой.
В горле Самсона что-то булькнуло, недовольная госпожа Май бросила на него
строгий взгляд и продолжила с нажимом:
- Да... Именно так... с прекрасной селянкой. Однако Авраам оказался хитрее. Он
установил слежку за братом и скоро узнал, что несчастный Яков, желая хотя бы издали
любоваться на свою избранницу, нанялся на извозный двор, для чего изменил свою
внешность и стал простым извозчиком. Взыграло ретивое в душе Авраама. От одной
мысли, что его брат-соперник сумеет склонить бедную Акулину к прелюбодеянию прямо
в каретном сарае, выстроенном строительной конторой... - Ольга Леонардовна
задумалась. - "Вавилон"... Да, "Вавилон" платит исправно... Итак, после "Вавилон"
пишите: Авраам потерял власть над собой и отправился в оружейную лавку Фидлера, на
Невском, 32... Они нам тоже приплачивают за рекламу, - добродушно пояснила Ольга
Леонардовна, - это писать, естественно, не надо. - Она сосредоточилась, и из ее уст
потекли чеканные фразы: - Там он украл револьвер марки "Смит-Вессон", самый
убойный револьвер, продающийся за самую небольшую цену, которую можно найти в
Петербурге, и в толпе у Николаевского вокзала выстрелил из-за афишной тумбы в
загримированного Якова, отягчив свою бедную душу грехом братоубийства... Хотел он
броситься сразу же к возлюбленной, порешить и ее законного мужа, но на Дворцовом
мосту не стерпел муки душевной и бросился в ледяную прорубь Невы. Ничего не знала
об этой трагедии прекрасная Акулина, ибо весь вечер простояла она перед образом
Богородицы и молилась о том, чтобы простила ее непорочная дева за ненависть к мужу и
за тайные встречи с аполлоноподобным приказчиком из филипповской булочной...
Глава 3
- Я ее убью! Да у меня такие связи с эсерами, что ей несладко придется! Локти
будет кусать! Сам, конечно, я рук марать не буду, но в ближайшую пятницу найду того,
кто бесплатно уничтожит эту мегеру капитализма, эту кровопийцу, эту экс-плуататоршу!
За стеной буфетной, располагавшейся в начале редакционного коридора, крики
неизвестного слышались глухо, но Самсон от них все-таки проснулся. Он вскочил и в
ужасе уселся на софе, спинкой примыкавшей к буфету. Уставившись на голубой шелк
высокой ширмы, отделявшей его ложе от комнаты, он пытался сообразить, где он, и через
минуту-другую вспомнил, что находится в редакционном помещении журнала "Флирт" и
отныне здесь будет жить и работать.
Торопливо одевшись, свежеиспеченный журналист выглянул в коридор. Возле
топчущегося Данилы размахивал руками мужчина средних лет в бобровой шапке,
сдвинутой на затылок так, что бритый череп наполовину обнажился. Влажные губы
крикуна побелели от злости.
- Да как она смела, как могла! Вот свежий номер! Я так его ждал! И когда же она
успела совершить эту пакость? - надрывался господин, не замечая высунувшегося из-за
дверей Самсона. - Сократила две строки! В моем репортаже! На всем старается выгадать,
на всем! Только чтоб лишних денег не платить! Так обращаться со своим лучшим
автором! Да я нарасхват иду!
- Погодите, господин Мурин, погодите, - урезонивал гостя ничуть не смущенный
Данила, - сейчас разберемся. Какие две строки? Где?
Крикун сунул раскрытый журнал в нос старику.
- Вижу, вижу. Чудный материал о враче-акушерке, и фотография хорошая... Но
ваш материал весь тут.
- Нет, - возопил автор, - нет! Здесь двух строк не хватает! Это дискриминация! Я
давно заметил, что госпожа Май третирует сотрудников-мужчин. Это шовинизм! Я
протестую! Я предупреждал ее, что не оставлю ее происки безнаказанными.
- Чего расшумелись, понимаете ли. - Данила грубо всучил автору журнал. -
Ступайте вон. Барыня еще почивает. И стажера разбудили.
Только тут господин скандалист заметил в дверях буфетной испуганного Самсона.
- Кто такой? Еще одна жертва?
- Наша новая звезда. Его материал на третьей полосе. Вместе с госпожой Май
писал всю ночь. Будет работать под псевдонимом Нарцисс.
- Звезда? - Автор, подталкиваемый Данилой к выходу, недоверчиво скривился. -
Да ведь он сосунок! И сразу в этот вертеп?
- Идите, батенька, идите. Не беспокойте барыню, пока вас вовсе не выгнала. Ей и
так не нравится, что вы якшаетесь с идейными изданиями да в бульварной прессе
подрабатываете. А наш журнал - вне политики. Мы с цензурой хлопот не хотим. Идите,
проспитесь, вечером в "Медведе" увидитесь. Там будет банкет, не забыли?
Данила выпроводил пришельца и вернулся к стажеру.
- Слушайте меня, голубчик, и в проигрыше не будете. - Он ласково потрепал
Самсона за локоть. - Давайте знакомиться с редакцией. Рядом с буфетной комнатой -
умывальная, можете освежиться. А эта дверь слева ведет в две смежные комнаты. В
первой, что побольше, сотрудники толкутся, а в маленькой, дальней, - стенографисткамашинистка.
Но это по будням. Утром приходит уборщица и убирает грязные стаканы,
тарелки, окурки, бумаги. Сегодня выходной. Кабинет госпожи Май вы видели вчера. А в
конце коридора - видите? Запертые двери. Они ведут в личные покои госпожи Май.
Путь сотрудникам туда закрыт.
Самсон, сопровождаемый словоохотливым Данилой, вошел в отделанную белым
кафелем умывальную. Впрочем, у старичка хватило ума оставить стажера на некоторое
время в одиночестве, и Самсон смог воспользоваться услугами столичного ватерклозета.
Фаянсовая чаша ладьеобразной формы, свисающая с бачка каплевидная ручка на
изящной цепочке, наполненное водой, не пропускающее неприятные запахи колено
фановой трубы приводили его в умиление, - в столичном ватерклозете только что не
благоухали розы. Потом, пока его провожатый рассказывал о порядках в редакции,
юноша вымыл лицо и руки над фаянсовой раковиной, забранной в деревянный ящик с
резными накладками.
- Сегодня завтракаете с барыней, а потом как она решит, так и будет. Пойдемте.
Данила провел Самсона на хозяйскую половину в уютную, без претензий столовую.
Выдержанную в зеленых тонах комнату заливал солнечный свет - было уже далеко за
полдень. Госпожа Май сидела за столом.
- Располагайтесь, - предложила она без всякого интереса. - Прошу не стесняться.
Завтрак у меня легкий, по английской диете. И вам советую с утра не наедаться, тяжело
будет думать.
Самсон оглядел большую гжелевскую миску, наполовину наполненную овсянкой,
рядом с миской стояла тарелка с вареными яйцами, еще одна - с беконом, нарезанным
тонкими ломтиками, булка, масло, мед. Кофе из начищенного до блеска серебряного
кофейника хозяйка налила сама.
- У вас фрак есть? - спросила она. - И вообще, где ваш багаж?
- В общем, багаж у меня весь с собой, - стушевался стажер, - и фрака нет.
- Так я и знала. - Ольга Леонардовна покачала головой. При дневном свете да
после ночных тревог и трудов выглядела она, как ни странно, несравненно лучше и
моложе, чем вчера. - Надо вас привести в порядок. В таком виде ходить по столице
стыдно. Эй, Данила!
Она крикнула, но затем потянулась, выгнувшись назад и влево всем телом, и дернула
за шнур, который привел в движение колокольчик на редакционной половине.
Данила споро прибежал и застыл на пороге.
- Данила Корнеич, - велела она, - измерь нашего богатыря. Да позвони в
Гостиный двор, сам знаешь кому. Пусть пришлют напрокат одежду. Фрак, рубашку
тонкого полотна, ботинки...
Данила скрылся, но ненадолго. Через минуту он появился с портновским метром в
руках и принялся ползать у ног вынужденного встать Самсона, что-то бормоча себе под
нос.
- А пальтишко, Корнеич, у него так себе?
- Романовская овчинка, золотая моя барынька, - подтвердил старик.
- Тогда и пальто на кенгуру, и шапку пусть пришлют. И счет выставят.
- Прилично набежит, - старик вздохнул, - в копеечку влетит.
- Не твоего ума дело, - заявила Ольга Леонардовна, будто Самсона рядом не было,
- мальчик перспективный, отработает. Да и кое-какие идеи насчет него у меня возникли.
Так что не прогорим.
- Верю в вашу мудрость, красавица моя, - поклонился Данила и резво побежал
выполнять приказание.
Минуту в столовой царило молчание. Пораженный, Самсон механически жевал
свежайшую булку, не чувствуя ее вкуса.
- Что же с вами делать? - проговорила госпожа Май. - Вы ведь совсем не знаете
столицы и ее людей. Надо вас к кому-нибудь прикрепить... Но к кому? Может, к Мурычу?
- Только не к нему! - воскликнул Самсон. - Я боюсь буйных! Он как Оцеола или
Кожаный чулок, того гляди, скальп снимет.
- А откуда вы знаете Мурыча?
- Только что видел, говорил, что сражается с гидрой капитализма.
- Ну это он врет, - госпожа Май усмехнулась, - политическим Геркулесом он у
нас является только по пятницам, когда в бульварном листке чушь несет. По вторникам
он религиозный мыслитель, в газете "Божья правда" строчит слащавые историйки. А в
наш журнал пишет занудные репортажи. Например, о работе акушерок... А зачем он
приходил?
- Ругался, что из его репортажа убрали две строки, - Самсон смутился от своего
невольного доносительства.
- Дурак он, - с досадой сказала госпожа Май, - плохо строки считает. Да что там
такого было, чтобы их на другую полосу переносить? Вы еще не таких скандалистов здесь
встретите. Крикуны и истерики. Не берите с них примера. У вас судьба другая. Ну-ка,
дайте ладонь...
С застенчивой улыбкой опешивший Самсон протянул госпоже Май руку.
- Так, - она нахмурилась, - вижу... Вижу, что снедает вас роковая страсть... Вы
найдете свою судьбу.
- Правда? Я ее найду? - обрадовался юноша, в сознании которого вновь вспыхнул
незабываемый образ Эльзы.
- Но не сразу, - охладила его пыл хозяйка. - Придется побегать, потрудиться.
Завтра же отправитесь в университет. Мне неучей и без вас хватает.
Самсон убрал руку и залился краской досады. Интуитивно он чувствовал, что об
Эльзе рассказывать здесь нельзя.
- А сегодня у нас два важных дела. - Ольга поднялась из-за стола. - Сперва
поедем в Дворянское собрание. У вас зрительная память хорошая?
- Хорошая, - пробормотал Самсон, - и всякая другая тоже.
- Отлично. Там я покажу вам известных в столице людей. Если повезет, увидите
министров и депутатов. И кого-нибудь из царствующей фамилии. А вечером сотрудники
редакции соберутся на банкет в "Медведе". Поняли?
- Понял. - Самсон встал. - Что мне делать?
- Ступайте к Даниле, он вас приведет в порядок. И пусть цирюльника вызовет. У
вас бритва есть?
- Есть, - смущенно подтвердил Самсон.
- Усы и бороду надо отра
...Закладка в соц.сетях
