Жанр: Детектив
Трое за те же деньги
...балась - ей явно не хотелось нас впускать, однако затем
достала ключ и повела нас к боковому входу. А у двери удивленно замерла: замок был
взломан. Женщина открыла дверь и внезапно вскрикнула.
Я мог ей посочувствовать. Кто-то основательно поработал в жилище "Француза".
В большом прямоугольном помещении с ванной по одну сторону и маленькой кухней -
по другую мебель была старой и потертой, а тонкий ковер совершенно лысым. Незванный
гость все здесь перерыл. Одежда валялась на полу, матрацы вспороты, их начинка
вырвана. Даже кастрюли были вынуты из шкафа и брошены на пол.
Хозяйка застонала. Мы с Фридом вошли в комнату, поднимая с пола то здесь, то
там отдельные предметы и осматривая их, без особых, впрочем, надежд.
Я велел Элу вызвать по радио экспертов из лаборатории. Затем повернулся к
женщине.
- Когда вы здесь были в последний раз?
- Вчера. Вчера во второй половине дня. Одна женщина, сказавшая, что она вдова
Фрэнчи, хотела взглянуть на его квартиру.
- Крупная, мощная женщина?
- Да. В красном платье.
- Как же вы её впустили?
- Ну, у неё было водительское удостоверение на имя Ирис Мэлмен и... и она дала
мне пять долларов.
- Это она устроила здесь такой погром?
Женщина покачала головой.
- Нет. Когда она ушла, квартира была в порядке. Я заглядывала ещё раз.
- Вчера вечером вы были дома?
- Нет. Я ужинала у сестры и вернулась только к полуночи.
Похоже на правду, ибо такой обыск в квартире не мог обойтись без изрядного
шума.
Хозяйка все оглядывалась по сторонам, словно не веря своим глазам.
- Как же можно было такое натворить?
- Ну, вероятно, искали двести тысяч долларов. Вы сегодня ещё не читали газет?
Якобы Фрэнчи где-то спрятал двести тысяч.
Она взглянула на меня, как на сумасшедшего. Но тут же вытаращила глаза и
задохнулась в крике:
- Двести... Ящики! Ящики!
7
Теперь настала моя очередь уставиться на нее.
- Ящики? Какие ящики?
- У Фрэнчи в гараже стояли ящики. Держу пари, что в них деньги. - Ее лицо
омрачилось. - Ах, лучше бы я этого не говорила. Мне полагается вознаграждение?
Этого я, к сожалению, не мог ей обещать.
- Пойдемте-ка, посмотрим.
Она повела меня вокруг дома. Шла быстро, почти бежала. Я редко видел кого-либо
столь возбужденным, но я и сам был взволнован.
Дверь гаража охранял ржавый висячий замок. Женщина сняла ключ с гвоздя на
боковой стене, скрытой кустами. Замок поддался, дверь со скрипом приоткрылась на
несколько сантиметров. Пришлось мне подналечь, чтоб распахнуть её.
В мрачном сарае не было никакого автомобиля, а только очень много пыли и
несколько картонных коробок и ящиков в дальнем углу. Женщина проскользнула в дверь
передо мной.
- Какой из них принадлежал "Французу"?
Она поспешила в угол и указала на деревянный ящик, размерами примерно вдвое
больше ящика из-под яблок. Я поставил его на пол и обнаружил, что он тщательно
заколочен гвоздями.
- У вас найдется молоток?
Она помчалась в дом, а я тем временем потащил ящик к двери. Он оказался
поразительно тяжелым, и я задал себе вопрос, не хранил ли Мэлмен часть своих сокровищ
в долларовых монетах.
Женщина вернулась с молотком и мощной отверткой. Я взял инструменты и
вскрыл крышку. Внутри ящик был выстелен коричневой упаковочной бумагой. Женщина
оттолкнула меня в сторону, разорвала бумагу... И остолбенела.
Ящик до краев заполняли газетные вырезки. Их были буквально тысячи. Я
поворошил их рукой. Каждая вырезка содержала какую-то информацию или сообщение о
Фрэнчи Мэлмене. Очевидно, он был тщеславнее, чем кинозвезда, и очень заботился о
тщательном сохранении внешних атрибутов своей славы.
Я вынул стопку газетных вырезок. На дне ящика лежало несколько фотоальбомов, а
под ними два конверта с документами. Даже не потрудившись на них взглянуть, я тут же
уложил их обратно. Едва я с этим покончил, пришел Фрид с сообщением, что эксперты
уже выехали.
Эл с любопытством взглянул на ящик.
- Что это?
- Прошлое "Француза". Он, видимо, вырезал и хранил каждую заметку, в которой
упоминалось его имя. Некоторые могут в дальнейшем оказаться нам полезны.
- Но никаких денег?
- Никаких.
Я повернулся к женщине, которая все ещё неподвижно стояла, уставившись в ящик.
- Это все, что оставил "Француз"?
Она молча кивнула.
Тогда я указал на другие ящики в углу.
- Что в них?
- Всякий хлам.
Я подошел, чтобы взглянуть. Не то, чтобы я ей не верил, но когда речь идет о двух
сотнях тысяч долларов, никакая предусмотрительность не будет излишней. В двух ящиках
лежали пустые стеклянные консервные банки, в других - тряпье. Я огляделся. Больше
ничего видно не было.
- Ладно, я заберу этот ящик с собой. Эл, ты дождешься людей из лаборатории.
Поставив ящик в багажник, я поехал обратно на службу. И на стоянке позади меня
тут же остановилась машина Пинки Уайта. Он ездил на допотопном "додже" с
подвязанной дверцей и разбитым ветровым стеклом. Пинки был ярым приверженцем
игры по системе и потому всегда проигрывал. Пока я вытаскивал ящик из багажника, он
вылез из машины.
- Что у тебя здесь - очередной труп?
- История жизни Француза. Миллион газетных вырезок. И в каждой говорится,
каким он был великолепным парнем. - Я покачал головой и зашагал ко входу.
Пинки шел следом. Мне хотелось от него отделаться, но полиции нельзя ссориться
с прессой, так что мы вместе вошли в лифт.
- Как ты справляешься с гаремом Мэлмена? - спросил Пинки.
- Близко к себе не подпускаю, чтобы чего не вышло.
- А что случилось с маленькой блондинкой? В отеле мне сказали, что она
выехала.
- В самом деле?
Он окинул меня долгим испытующим взглядом. Я, игнорируя его, внес ящик в
кабинет Джо и водрузил на письменный стол. Не успел я сесть, как зазвонил телефон.
Звонили из лаборатории и срочно хотели меня видеть.
- Пока я не вернусь, держи свои грязные пальцы подальше от этих вырезок, -
предупредил я Пинки.
Я знал, что требую от него невозможного, но для меня это ничего не значило.
Тогда я вряд ли мог представить себе что-нибудь менее существенное, чем газетные
заметки о Фрэнчи Мэлмене.
В лаборатории я пробыл минут двадцать. А когда вернулся, Пинки уже разложил
вырезки по всему письменному столу и с явным интересом листал один из фотоальбомов.
Я заглянул через его плечо. На большинстве фотографий был запечатлен Фрэнчи с
какими-то знаменитостями двадцатых и тридцатых годов. Нашлось среди них и семьвосемь
снимков разных женщин. При всех его недостатках на женщин глаз у Фрэнчи был
верный.
Пинки извлек из альбома одну фотографию и сунул её мне под нос. Там крупным
планом была снята девушка в матросской блузе.
- Не узнаешь?
Я наморщил лоб. Лицо было мне знакомо, но я никак не мог вспомнить, откуда
именно.
- Не помнишь?
Пинки наклонился и, вытянув руку, поднес этот снимок к стоявшей на столе
фотографии Китти Кейн. Целую минуту я рассматривал оба фотоснимка. Сходство
ошеломляющее.
- Ты с ума сошел! - вскричал я.
- Неужели?
На углу стола лежал конверт. Пинки открыл его и вытащил свидетельство о браке,
развернув передо мной на столе. Его пальцы скользнули по бумаге и указали на имена
Алексиса Мэлмена и Кетлин Хейнс. Свидетельство было выдано в Стратфорде, Онтарио.
Меня словно обдало холодным душем. Я знал, что девичья фамилия Китти была
Хейнс, и что она родом из Канады. Взяв в руки документ, я попытался выиграть время,
чтобы обдумать ситуацию. Свидетельство было датировано 1928 годом и подписано
священником по имени Гиббс и двумя свидетелями, Адой и Джоном Бартонами.
Джо с Китти поженились в 1931 году. Я присутствовал на праздновании тридцатой
годовщины их свадьбы. Теперь меня как будто оглушили. Я попытался представить себе
Китти, сияющую, живую, милую Китти рядом с Фрэнчи Мэлменом.
В документе был указан возраст Китти - семнадцать лет. Фрэнчи было тогда
тридцать восемь, но он всегда питал пристрастие к юным девушкам, а свидетельство о
браке казалось абсолютно подлинным.
- Здорово, - сказал Пинки. Чувствовалось, что он очень доволен собой. Как
репортер, он обладал инстинктами голодного вампира. - Все это очень интересно.
Теперь мы имеем даже четырех жен вместо трех. Может быть, деньги у Китти?
Мои колени вдруг обмякли, и я вынужден был сесть. Потом сказал:
- Давай-ка спокойно обсудим эту историю, Пинки. Даже если Китти и была
замужем за этим негодяем, это никак не связано с его убийством.
- О? Значит все-таки убийство?
Я готов был свернуть ему шею.
- Ну, ладно, - буркнул я. - Его убили. Теперь выслушай меня внимательно. Джо
болен, а Китти уехала и не может нам ничего объяснить. Если ты опубликуешь эту
историю в своем грязном бульварном листке, я собственноручно тебя прикончу. Я не
шучу, для меня это очень серьезно.
- Понимаю, конечно, - ответил Пинки, который отнюдь не казался удрученным.
- Что ты теперь намерен делать?
- Послушай, Пинки, ты также должен иметь в виду, что Джо безусловно никак не
связан с этим делом.
- Действительно не связан?
Мне не понравился его тон.
- Действительно. Ничто не говорит о том, что он знал о прежнем браке Китти с
"Французом".
- Я в этом не слишком уверен.
- Что ты хочешь сказать?
Пинки задумчиво почесал нос.
- Врач ведь сказал, что Джо, вероятно, перенес какой-то стресс. Что, если он как
раз узнал, что его жена была замужем за Мэлменом? Разве это не стало бы для него
сильнейшим ударом?
Я, не отвечая, уставился в окно, вниз, на оживленную улицу, где кишели толпы
туристов.
- Предположим, Фрэнчи хотел шантажировать Джо. Что бы стал делать Джо,
начни такой тип угрожать Китти?
- Пристрелил бы, - тотчас ответил я. - Но он не стал бы утруждать себя,
сначала подсыпая в выпивку наркотик, а потом орудуя каким-то шилом.
- Так вот, значит, как все произошло! - Пинки торжествовал.
- Проклятие! - Я так расстроен был из-за Китти и Джо, что просто проболтался.
- Но ты заблуждаешься: Джо Кейн не имеет отношения к этой истории. Я даже
сомневаюсь, перебросился он с Французом хотя бы парой слов.
- Он с ним разговаривал, причем в тот самый день, когда того убили.
Я недоверчиво посмотрел на Пинки.
- Да что ты говоришь? Где это могло произойти?
- В мужском туалете "Флорентины".
- А когда?
Пинки пожал плечами.
- Точно не знаю. Часов около шести вечера или чуть позже. Я как раз приехал в
отель и шел в туалет. Там, в углу, я видел разговаривавших Джо и Фрэнчи.
- О чем?
- Не знаю. Когда я вошел, говорил Фрэнчи. Увидев меня, он тут же замолчал.
- Джо говорил с тобой?
- Нет, и это самое смешное: он смотрел прямо на меня, глазом не моргнув.
Казалось, он меня просто не видел. Я подумал, что помешал чему-то важному, и он был
этим недоволен.
- Почему же ты не сказал об этом раньше?
Он пожал плечами.
- Я хотел спросить Джо, о чем они беседовали, но не успел - он заболел.
Откровенно говоря, Макс, я никогда бы не подумал, что Джо мог иметь дела с
"Французом", если бы не нашел сейчас свидетельство о браке.
- Он не имел с ним никаких дел, - упрямо настаивал я. - А что было дальше?
Еще что-то?
- Да. Когда я вошел, Фрэнчи как раз передал Джо какой-то пакет.
- Что за пакет?
- Размером примерно с упаковку бумаги для пишущих машинок, но вдвое толще.
Хочешь знать, что, на мой взгляд, было в этом пакете?
Я не хотел этого знать. Хотя уже имел свое собственное представление. Я видел
этот пакет, когда извлекал вещи Джо из письменного стола. Теперь он находился в
картонной коробке на складе.
Пинки заметил мои колебания и невесело усмехнулся.
- Пропавшие двести тысяч долларов. Держу пари, что Джо Кейн вынес их из
отеля.
Я должен был знать это точно. Мне нужно было посмотреть, что в пакете. Но
сначала - отделаться от Пинки. Это оказалось легче, чем я думал, так как в этот момент
меня вызвал к себе Ортон.
С облегчением вздохнув, я удалился. Ортон поднял глаза от письменного стола.
- Ну, как дела?
Я доложил ему о письмах с угрозами. Он нахмурился.
- А что слышно о третьей жене? Как там её зовут?
- Рут? О ней я пока ничего не знаю.
- Узнай-ка, не получила ли она такое же письмо.
Я пообещал это сделать. Потом доложил ему о ящике Фрэнчи с газетными
вырезками, но умолчал о свидетельстве о браке и фотографии; ещё я не упомянул о том,
что Пинки видел Джо беседовавшим с Фрэнчи незадолго до убийства. Впервые я скрыл
доказательства и чувствовал себя при этом не слишком хорошо.
Из кабинета Боба я сразу спустился на склад и позвонил. Нельсон, ворча, подошел
к двери. Он всегда ворчал, как медведь, потревоженный в берлоге.
Я сказал:
- Мне снова понадобилась коробка с вещами Джо, которую я принес сегодня
утром. Нужно кое-что проверить.
- Почему же вы не проверили раньше?
- Спешил.
- С этими молодыми людьми вечно одно и то же: они никогда не задумываются и
тем самым создают старику лишние хлопоты.
Нельсон носил синюю рубашку с белым целлулоидным воротничком. Я думаю, это
был единственный целлулоидный воротничок в США. Он повел меня между полками и
показал коробку, на которой стояло имя Джо Кейна. Я снял её с полки и отнес к столу.
Старик стоял рядом и бдил, как сторожевой пес.
Как поступить, я просто не знал. Открыв коробку, отложил пакет в сторону и
сделал вид, что ищу что-то на самом дне. Но тут мне помог случай: кто-то позвонил, и
Нельсон поспешил к окошку.
Едва он скрылся из виду, я оторвал полоску бумаги, которой был заклеен пакет.
Она высохла и отошла легко. Затем я раскрыл бумажный пакет и уставился на пачки
денег. Немного приподняв купюры, убедился, что там были одни сотенные.
Тогда я снова быстро закрыл пакет, смочил языком клеевую полоску и прижал её к
прежнему месту. Когда Нельсон вернулся, я уже укладывал последние вещи. И попытался
заметить как бы между прочим:
- Пакет, собственно говоря, не имеет отношения к этой коробке.
Нельсон уставился на него, сморщив нос от врожденной недоверчивости.
- А что в нем?
- Всего лишь некоторые бумаги.
- Которые принадлежат капитану?
Я кивнул.
- Тогда он должен их затребовать. Я ничего не могу выдавать из хранилища без
письменного запроса владельца. Вы это знаете, лейтенант.
Я с трудом сдерживался.
- Послушайте, Нельсон. Я ведь сам принес сюда эти вещи. Почему же теперь вы
ищите какой-то подвох? Собственно говоря, мне нужно было отнести эти вещи Китти.
Старик тупо упорствовал:
- Я не могу их вам выдать. Как только вещи попадают сюда, за них несет
ответственность округ. Джо мог бы подать жалобу.
- Вы старый упрямец, Джо никогда бы не стал жаловаться, и вы это прекрасно
знаете. А теперь кончайте этот цирк и отдайте пакет.
Он колебался. На какой-то миг я даже подумал, что он уступает. Но тут его лицо
просияло.
- Вы пишете капитану и просите его согласия, а потом можете получить ваш
пакет.
Теперь он был счастлив, найдя решение проблемы. А я понял, что больше уже
ничего поделать не смогу. Пришлось снова положить пакет в коробку и поставить её на
полку. Однако затем мне в голову пришла пугающая мысль: первого числа каждого
месяца этот старый бюрократ проводит инвентаризацию. Станет ли он открывать пакет
или только внесет его в свой реестр как "пакет, принадлежащий капитану Кейну "? Этого
я не знал, но представил себе картину, как Нельсон открывает пакет, вынимает пачки
банкнот и тщательно их регистрирует своим аккуратным бухгалтерским почерком.
Возможно, он пересчитает все купюры и запишет их номера. А копия реестра
официальным путем пойдет к шерифу. Я вспотел, пока шел со склада. Но чтобы ни
случилось, я не мог поверить, что Джо умышленно взял эти деньги. Впрочем, он же не
упомянул о них после смерти Джо? Почему он умолчал об этом, когда допрашивал
женщин?
Не успокаивала меня ещё и мысль о том, что Пинки знал и о том разговоре, и о
пакете. Когда я поднялся, репортер вертелся возле дежурного. Я не хотел его больше
видеть - требовалось время, чтобы подумать. Но когда я зашагал к себе кабинет, он
следовал за мной по пятам.
- Куда собираешься?
- Ортон хочет, чтобы я поехал к Рут Мэлмен и выяснил, не получала ли и она
угрожающего письма. Туда я тебя взять с собой не могу.
Он лишь ухмыльнулся и все-таки увязался следом. В отеле "Сахара "я позвонил Рут
из вестибюля и попросил спуститься. Через несколько минут она появилась, оглядываясь
по сторонам. При виде неё Пинки тихо присвистнул сквозь зубы. Он походил на терьера
перед крысиной норой.
Я поднялся и представил его:
- Это Пинки Уайт, из "Кроникл ".
Она одарила репортера мимолетной настороженной улыбкой и сказала:
- Я знаю, мы уже познакомились сегодня утром.
Я взглянул на Пинки. Тот мне ничего об этом не говорил, но я не особенно
удивился.
- Извините, если помешали. Но я хотел бы знать, не получали ли вы письма с
угрозами.
Она кивнула, как мне показалось, несколько разочарованно. Очевидно, она уже
ожидала деньги.
- Да, я получила такое письмо.
- Почему же не сообщили нам?
- Но я отдала его мистеру Уайту. Он сказал мне, что тоже работает в управлении
шерифа.
Я взглянул на Пинки. В этот миг я мог бы разорвать его на части. И причем по
нескольким причинам.
- Почему ты мне не сказал?
Пинки преспокойно ответил:
- Ты бы прочитал об этом в газете. Я же не знал, что в этой истории ещё не все
ясно, пока не поговорил с тобой.
Я хотел устроить ему взбучку, но передумал. С Пинки это было бесполезно.
- А если бы с женщиной за это время что-нибудь случилось? - только и спросил
я.
Он подмигнул Рут.
- Я поручил понаблюдать за ней. Я не так уж глуп.
Чертыхнувшись, я вопросительно взглянул на женщину.
- Что вы собираетесь делать дальше? Благоразумнее было бы вернуться в
Кливленд.
- Меня не так просто запугать. У меня на эти деньги есть права, по меньшей мере
такие же, как у тех двоих, и я остаюсь в Вегасе. Деньги найдутся, я уверена. Не могли они
так просто исчезнуть. Вы ещё ничего не добились? Никаких следов?
Что я мог сказать?
- Может быть, я не должен вам этого говорить, но знайте, что Фрэнчи оставил
завещание. В пользу той жены, которую вы видели вчера у нас в управлении. Я имею в
виду ту, постарше.
- Помню, - в голосе её звучало презрение. - Когда оно составлено?
- В 1926 году. Точной даты я не помню.
- Подождите, пожалуйста, минутку. - Она поспешно встала, вышла из вестибюля
и вскоре вернулась с листом бумаги. Я уже догадался, что это новое завещание.
Постепенно до меня дошло, что Фрэнчи Мэлмен, обычно такой холодный и
сдержанный, обладал весьма специфическим чувством юмора. Я прекрасно мог
представить, как он после каждой новой "женитьбы" со злорадством сочиняет новое
"завещание", радуясь скандалу, который произойдет между его "женами" по поводу
наследства.
- Ну? - спросила она, когда я прочитал документ и вернул его. - У кого теперь,
по-вашему, больше прав? Это завещание составлено в 1947 году и отменяет все
предыдущие распоряжения.
- Покажите его хорошему адвокату и поручите представить завещание в суд. - Я
взглянул на часы и поднялся. То, на что я рассчитывал, произошло: Пинки подмигнул Рут
и остался сидеть.
Гарри Дэниельс, кажется, не слишком обрадовался, увидев меня в своем кабинете,
хотя и привычно улыбнулся.
- Привет, Макс. Что слышно о Джо?
Все, что происходило в управлении шерифа, очевидно, тотчас становилось
известно всем. Я попытался как можно небрежнее ответить:
- Ему нужно немного отдохнуть. Он отправился в очередной отпуск.
- Довольно неожиданно, а? Ведь ещё на днях он был здесь, в отеле - в тот вечер,
когда умер Фрэнчи.
Я испытующе взглянул на Гарри, но не мог понять, хотел ли он на что-то
намекнуть этим своим замечанием.
- Да, - кивнул я. - Он приходил сюда около шести вечера, так как собирался
проверить одного из ваших гостей.
Дэниельс не проявил особого интереса.
- Ладно-ладно. А вас что беспокоит?
- "Француз".
- Да забудьте вы о нем, наконец. Он умер и похоронен. А я рассказал вам все, что
знаю.
- В это я не верю. Завтра состоится следствие у коронера, и я думаю, что там
пойдет речь о некоторых странных вещах. Положив его в номере и не вызвав врача, вы
рассчитывали на то, что он умрет?
Он побагровел.
- Хотите выставить меня убийцей?
- Просто интересуюсь.
Он взял со стола ручку и несколько минут повертел её в пальцах, потом поднял
глаза.
- Ну хорошо, буду откровенен. Я действительно не огорчен, что он умер. От него
были одни неприятности, но, покажись мне его состояние критическим, разумеется, я
вызвал бы врача. Вы же не думаете, что я желал для отеля такой "рекламы ".
- Вряд ли.
- Я и в самом деле не думал, что дела обстоят так плохо. Что вообще случилось -
сердце?
- Хуже.
Лицо Гарри напряглось.
- Что же тогда?
Если я скажу ему, ничего не случится. Все равно завтра это станет известно всем, а
жены и без того уже знают.
- Мы полагаем, что его убили.
Дэниельс с минуту сидел совершенно неподвижно. Потом глотнул воздух, словно
рыба, выброшенная на песок.
- Как?
- У него над сердцем была маленькая колотая рана. Нанесенная шилом или
длинной иглой.
- Вы хотите сказать, что его закололи, когда он находился за игорным столом?
Я покачал головой.
- Не думаю. Кто-то подмешал ему в выпивку наркотик. Он потерял сознание, а
убит был, очевидно, позже, когда лежал в номере.
- Кем?
- Этого мы ещё не знаем. Но в его желудке обнаружили хлоралгидрат.
- И тот дали ему здесь, в отеле?
- Да, вероятно, в его последнем бокале. Бак Пангуин знал, что Фрэнчи потерял
сознание. Знал он, куда вы его отправили?
Дэниельс заколебался.
Я негромко предупредил:
- Лгать не стоит, я все равно узнаю.
Он опять побагровел и отрывисто бросил:
- Знал. Когда сообщили о происшествии, он сидел здесь.
- Спасибо. - Я встал и направился к двери.
- Подождите...
Не успел я дойти до двери, как он схватился за телефон; конечно, звонил Пангуину.
Для меня бы лучше застать старого игрока врасплох, но ничего изменить я не мог.
Миновав вестибюль и игорный зал, я остановился перед окошком кассира.
- Добрый день, лейтенант, - сказал человек в окошке.
- Пангуин у себя?
- Сейчас посмотрю. - Он исчез и через минуту вернулся вместе с Пангуином.
- Заходите, Макс.
Щелкнул электрический замок, я открыл дверь и последовал за Пангуином в его
кабинет. Комната была такой же, как и сам он: простой и бесцветной. Не было даже
картин на стене. Люди типа Фрэнчи Мэлмена бывают очаровательны, но большинство
управляющих казино безличны и неприметны, а тепла в них столько же, сколько в куске
мороженого мяса.
Пангуин указал на кресло перед письменным столом, обошел вокруг стола и тоже
сел.
- Чем могу служить?
- Я хотел бы ещё раз побеседовать с вами о Французе.
- Вот как?
- Подозреваю, вы могли бы рассказать о нем больше, чем любой другой. Верно?
Он с минуту раздумывал. Его веки были так тяжелы, что нависали над самыми
зрачками глаз, таивших в себе ледяной холод.
- Ладно, - сказал он. - Может быть, я действительно знаю о Фрэнчи больше,
чем другие. Но просто не понимаю, почему ваше ведомство поднимает вокруг него такую
шумиху.
- Это играет какую-то роль?
- Следовательно, вы мне ничего говорить не хотите. Ладно, я не возражаю.
Фрэнчи устроил меня на мою первую работу, ещё в те годы, в Новом Орлеане. Тем самым
- косвенно - он меня поставил и на это место. В то время он был большим человеком и
оказывал мне некоторые любезности. Не спрашивайте, почему. Он не был щедр и любезен
с людьми, кроме тех случаев, когда он что-то с этого имел.
Я слушал молча.
- Но все уже давно позади, а счастье непостоянно. Фрэнчи остался без гроша. Я
встречал его время от времени, одалживал ему деньги - деньги, которые он мне всегда
возвращал. В конце концов я приехал сюда, и Фрэнчи тоже здесь появился. Он был
полным банкротом, и сам это знал. Но все ещё оставался знаменитостью. Когда он входил
в казино, туристы тянулись следом, как за кинозвездой.
Пангуин умолк и, барабаня пальцами по стеклянной поверхности письменного
стола, казалось, раздумывал, тщательно подбирая слова.
- Я дал ему взаймы тысячу долларов. Он её проиграл. Я дал ещё тысячу, она
последовала за первой. Он считал не совсем приличным проигрывать их здесь и ходил для
этого в Звездную пыль ". Но когда он в третий раз пришел за деньгами, я сказал "нет ".
Это стало бы просто бездонной бочкой.
- Итак, вы его бросили?
- Нет. Я предложил ему работу. Сто долларов в неделю, подсадной уткой. Он
притягивал массу людей, как только подходил к игровому столу. Не спрашивайте меня,
почему - от него, видимо, исходит такая аура.
- И ему нравилась эта работа?
- Совсем не нравилась. Но он не жаловался. Я сказал ему четко и ясно: его время
прошло. Но если он будет вести себя соответственно, то продержится у нас до конца
своих дней.
Он замолчал, некоторое время раздумывая. Затем изобразил некоторое подобие
улыбки.
- Когда становишься старым, это плохо. Фрэнчи так гордился своей репутацией
завзятого игрока, будто был национальным героем. Ну, это может случиться с каждым.
- Значит, он был звездой - подсадной уткой с окладом сто долларов в неделю?
- Да, так и было.
- Но это ещё не все. - Я посмотрел на него в упор. - Сейчас в Лас-Вегасе
находятся три женщины, каждая из них утверждает, что она замужем за "Французом". И
каждой из них он сообщил, что выиграл двести тысяч долларов и собирается прекратить
играть, как только накопит четверть миллиона.
Пангуин скривил губы.
- Это типично для Фрэнчи. Он был просто помешан на женитьбах. В Новом
Орлеане я за год дважды был у него свидетелем на бракосочетаниях.
- Как же он это устраивал?
- Чистый блеф. Просил какого-нибудь приятеля облачиться в черное, надеть
воротничок задом наперед и сыграть комедию. Он даже заказывал печатать фальшивое
свидетельство о браке.
Это меня не удивило.
- Вы ведь знали его жену Ирис, по прозвищу "Железные Штаны"? Или Фрэнчи о
ней рассказывал?
- "Железные Штаны"?
- Француз женился на ней в двадцатые годы.
Пангуин покачал головой.
- Не припомню, чтобы когда-то слышал о ней.
- А что вы думаете об этих двухстах тысячах долларов? Были у "Француза" шансы
так много выиграть, и чтобы вы не знали?
- Ни в коем случае. Мы с ним не желали допускать никакого риска. Каждую ночь
перед уходом из казино его об
...Закладка в соц.сетях
