Жанр: Детектив
Ночь лунного страха
...желые, совсем не женские. И знакомые...
Призрачный бледный свет весенней ночи падал в узкое окно над лестницей, и в этом ясном мертвом свете Дэзи увидела,
как он поднимается по лестнице.
Наверное, это было наитие - она бросилась обратно к постели, юркнула под одеяло и закрыла глаза.
Шаги приблизились. Теперь ее жених, очевидно, стоял на пороге комнаты. Она чувствовала и сквозь сомкнутые ресницы,
как он наблюдает за ней. Больше всего она боялась, что он услышит даже сквозь это толстое теплое одеяло, как громко
бьется ее сердце.
Наконец шаги снова стали удаляться. И в это мгновение, прогнав остатки тяжелого обморочного сна, Дэзи вспомнила, о
чем спрашивала женщину, хозяйку этого дома... Более того, она точно вспомнила, что та ответила ей: "Вам, наверное,
показалось.
В этом доме нет никакого мужчины".
Она снова потихоньку, стараясь даже почти Не дышать, выскользнула из-под одеяла. Вышла в коридор и стала спускаться
по лестнице, той, по которой ушел ее жених.
Незнакомый ей дом, по которому она пробиралась, был темен и тих. Но в одной из комнат на первом этаже горел свет. Он
пробивался сквозь щель приоткрытой двери. Кроме того, оттуда доносились мужские голоса.
Дэзи спряталась рядом, в нише, где стоял горшок с каким-то высоким цветком. И прислушалась.
Разговаривали двое.
- Вы все время торопитесь... - услышала она голос Руслана. - Слишком торопитесь в последнее время. Это мешает. Вы
стали суетливы... Считайте хоть, как ребенок, до ста, когда вам опять придет в голову принимать опрометчивое решение.
- Только не пугайте меня снова, - раздалось в ответ, - с детства не переношу страшных сказок: одна кошмарная история - и
не сплю всю ночь! К тому же после того, что случилось, мне уж ничего не страшно.
В освещенной комнате наступила тишина.
А Дэзи ошеломленно опустилась по стеночке на пол. Ноги ее подкосились.
- Итак, что же вы молчите? - наконец снова спросил голос ее жениха.
- Считаю до ста. Вы же сами мне только что это посоветовали, - ответил ему прежний глуховатый низкий голос.
Дэзи слушала, и от обиды слезы выступали на глазах.
Руслан разговаривал с ее отцом.
Отец здесь, в городе, и даже не навестил ее, даже не дал знать!
- Как вы стали послушны, - в голосе, Руслана слышалась усмешка. - Вот это правильно!
Она больше почти не прислушивалась к разговору, к словам. В глазах щипало от слез. Хотя разговор, несмотря на
волнение, которое она испытывала, казался ей странным. Она не улавливала его смысла...
Но ей чудилось, что отец словно не похож на самого себя - он говорил будто бы с другими интонациями: подобострастно,
торопливо... Таким она его никогда не знала.
Может быть, он заложник? Может, его шантажируют, ему угрожают? Кто? Неужели ее жених Руслан?
Или все-таки их связывают какие-то общие темные дела? Иначе зачем отец прячется, а Руслан его навещает?
Вдруг дверь комнаты отворилась и на пороге появился Руслан.
- Закройтесь! - грубо прикрикнул он и быстро зашагал по коридору к выходу.
- Успеется... - донеслось в ответ из комнаты... - Кого тут бояться-то!
Хлопнула входная дверь, щелкнул замок. Очевидно, Руслан ушел.
Дэзи стояла в абсолютной тишине коридора, боясь шелохнуться. Но тишина ничем больше не нарушалась. Неизвестно,
сколько прошло времени: минута, десять минут...
Она дождалась, пока ее жених отойдет подальше от дома. И, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, толкнула дверь
освещенной комнаты.
Дверь оказалась еще не заперта и подалась. В комнате у окна, рядом с заставленным бутылками и немытой посудой
столом, курил, глядя на улицу, какой-то седой, в затасканном купальном халате и ботинках на босу ногу человек.
"Па..." - хотела сказать Дэзи, но ее собственный голос, казалось, совсем пропал от страха и потрясения. Испуганное,
смятенное "па" дрожало у нее в горле...
Человек стоял к ней спиной и был очень мало похож на ее отца. Например, ее отец никогда не курил...
"Что с тобой?" - хотела закричать Дэзи.
И в это мгновение мужчина у окна повернулся к ней лицом. И она чуть снова не упала в обморок. Это был какой-то
другой человек - совсем не ее отец.
"Где мой папа?" - хотела спросить она, испуганно оглядывая небольшую комнату.
- Что вам здесь нужно? - опередив ее вопрос, грубо спросил незнакомец.
Невероятно... Она не верила тому, что слышала.
Это был голос ее отца. Все это было похоже на сон наяву, галлюцинации. Дэзи, пятясь, вышла из жуткой комнаты.
У нее еще хватило сил ущипнуть себя. Потому что единственным объяснением происходящему - если, конечно, она не
сошла с ума - было то, что она еще спит.
Пани Черникова, зевая, сама закрыла дверь за молодым человеком. Наличие швейцара в ее "Королевском саду", увы, было
непозволительной роскошью.
Швейцар - примета четырех-пятизвездного отеля. А куда ей до этих четырех, ей бы с кредитами расплатиться...
"Все торопятся, торопятся... - думала пани Черникова несколько осуждающе, как и полагается пожилому человеку, глядя
вслед отъехавшему такси. - Вот и этот господин Климов. Только вернулся - и снова уехал! Даже утра не дождался... Ни свет
ни заря уже в аэропорт".
Дверь, ведущая на улицу, была на замке. Дэзи дергала ее что было сил... Бесполезно.
"Женщина! - вспомнила она. - В доме должна быть хозяйка!"
Она хотела было закричать, позвать ее, но вдруг передумала. Неизвестно, что может предпринять этот человек, услышав
ее крик. И вообще.., все они тут, верно, в сговоре! Теперь она уже поняла, что уже видела однажды этого мужчину. Но когда?
Точно! Тогда в номере у дяди Кости... "Трудно запоминающаяся жалкая личность"... Но все-таки не настолько не
запоминающаяся, чтобы Дэзи не вспомнила его!
Бегом по лестнице она вернулась к себе в комнату, к открытому окну. От окна до водосточной трубы по карнизу было
расстояние в три шага. Она спустилась вниз по этой трубе. И если не считать, что она исцарапалась внизу о кусты роз, все
сошло хорошо.
Идти босиком сначала было очень страшно... Казалось, что сейчас на что-нибудь наступишь. Так и случилось! Почти
сразу она поранила ногу каким-то острым камешком. Но потом боль притупилась, ей стало все равно...
Прихрамывающая и озябшая, в чужой ночной сорочке, она бежала по пустынным предрассветным улицам
респектабельного европейского городка.
Странный вид? Ну что ж... Пусть думают, что она сбежала из психбольницы.
Во всяком случае, иначе как собственным душевным и умственным расстройством то, что с ней приключилось, объяснить
она не могла. Только в галлюцинациях душевнобольного мог явиться этот странный человек с голосом ее отца.
Она чокнутая. Все они правы. Она чокнутая...
В дверь трезвонили не перестая. Зевая и чертыхаясь, хозяйка "Королевского сада" снова пошла открывать.
Да что ж такое? Беда с этими русскими постояльцами... Никаких денег не захочешь. Ну и ночка! И за что ей такие
мучения? Ну, неужели у нее никогда не будет швейцара?! И кто, спрашивается, может звонить в дверь в такое время?
- Госпожа Медведева?!
Пани Черникова с нескрываемым изумлением смотрела на стоящую в дверном проеме девушку.
Особенно поразил ее наряд Дэзи... Растрепанная, в странной, кажется, ночной рубашке, босиком... Ноги исцарапаны...
Такого видеть хозяйке отеля еще не доводилось, хотя прожила она на свете немало.
- Что случилось? Вы...
- Вы не видели моего жениха? - торопливо перебила ее Дэзи.
- Жениха?
- Ну да! Он вернулся в отель?
- Вернулся, но...
- Он у себя?
- Да нет... Ведь господин Климов только что уехал.
- Как?! Вернулся и уехал?!
- Ну да... Он уехал в аэропорт.
- Он сказал, что уехал насовсем?
- Да нет... Господин Климов обещал, что вернется через неделю.
- Он просил мне что-нибудь передать? - почти закричала Дэзи. - Письмо? Записку?
- Письмо? - еще больше удивилась пани Черникова. - Нет, конечно, что вы... Какое же письмо?! - широко раскрыв глаза,
она взирала на Дэзи, явно заподозрив ее в умопомешательстве.
- - Он ничего мне не передавал?
- Да ведь он сказал, что поехал к вам.
- Ко мне?!
- Да... И еще он сказал, - что вы вместе вернетесь через неделю.
- Что же получается? - Дэзи беспомощно прислонилась к стене. - Получается, что я тоже уехала?
- Ну да... - кивнула, понимая, что голова у нее идет кругом, пани Черникова.
- А вы... - с надеждой взглянула на нее Дэзи. - Вы видели, как я уезжала?
- Да, в общем, нет... Мне об этом сообщил господин Климов.
И Дэзи сделала единственное, что пришло ей в голову, - принялась звонить отцу...
Но любезный голос раз за разом объяснял ей, что его номер временно блокирован.
Глава 4
- Я один? Больше никто здесь не выходит?
- Да кто ж тут сходить-то будет? - удивилась проводница. - Тут и не сходит никогда никто.
Сколько езжу, не видала.
- А почему же поезд останавливается? - изумился Лопухин.
- Да по старой памяти, наверное... Люди-то раньше тут жили. Это потом все опустело. Работы не стало, вот народ и
сбежал от голода. А остановка осталась.
- Неужели там вообще никто не живет? - заволновался Лопухин, озадаченный такой информацией.
- Ой, не знаю, парень! Живет ли там кто вообще?
Откуда мне знать? Когда-то, можа, и жили... Щас не знаю... Врать не буду - не скажу!
На стоянку было отведено ровно три минуты. Но Лопухину показалось, что машинист не выдержал и этого времени. Едва
Никита спрыгнул на землю, проводница тут же убрала лесенку, и едва остановившийся поезд снова поплыл, тронулся с
места.
Никита огляделся...
Правда, удалось ему разглядеть немногое: отрезок насыпи, рельсы, какие-то темные кусты... И светящийся циферблат
своих часов.
Это был самый темный час ночи. Удачное время для того, чтобы сойти с поезда - ничего не скажешь!
Если даже в этой черной мути и были какие-то ориентиры, на которые можно пойти - крыши домов, например, - то сейчас
они терялись в непроглядной ночной мгле. К тому же, когда стих шум поезда, наступила невероятная тишина.
Лопухин попристальнее огляделся в этом безмолвии, где не предполагалось, по прогнозам проводницы, ни одной живой
души...
Ему не было известно, что должны ощущать астронавты, высаживаясь на безлюдной планете, на которой до них никто не
бывал, но сейчас ему казалось, что их впечатления все-таки поприятнее. По крайней мере, за спиной у астронавтов был
космический корабль, на который всегда можно вернуться. А тут чего ждать?! Пока через неделю снова пройдет поезд? И
хорошо, если остановится на три минуты... "По старой памяти", - как сказала бы проводница.
Глаза все-таки понемногу привыкали к непроглядной тьме...
И в состоянии, близком к отчаянию, Лопухин снова огляделся по сторонам. Огляделся - и радостно присвистнул...
Неподалеку от него прилаживал рюкзак на спину бородатый мужик, явно сошедший с поезда - очевидно, из соседнего
вагона! - вместе с ним.
- Эй! - радостно бросился к нему Лопухин. - Эй, приятель!
Мужик молча продолжал возиться с огромным рюкзаком.
- Не возьмете меня в попутчики? - заторопился Никита. - А то ни зги не видно... Я тут, знаете ли, не местный...
Мужик и бровью не повел.
- Вы не подскажете по крайней мере, где здесь можно переночевать? - уязвленный этим непоколебимым и гордым
молчанием, поинтересовался Лопухин.
Мужик молчал.
Наконец, приладив рюкзак - можно было подумать, что именно это важное занятие и не позволяло ему отвлекаться на
всякую ерунду, - он мельком взглянул на Никиту... И вдруг, буркнув сквозь зубы:
"За мной иди!", двинулся вперед.
Остаток ночи Лопухин провел, доедая взятые в дорогу чипсы и дремля на лавке в углу избушки путевого обходчика.
Отчего-то у него было ощущение, что засыпать не стоит. Однако перед самым рассветом, когда сон одолевает сильнее всего,
его все-таки сморило.
Проснулся Лопухин оттого, что голове было неудобно - рюкзачок, который он положил под голову, теперь под ней
отсутствовал. Более того, при тусклом свете керосиновой лампы Никита обнаружил, что в этом его рюкзаке теперь с
большим интересом роется его бородатый попутчик. Причем делал это бородатый молчун очень увлеченно, как, видно, и все
остальное в жизни, не обращая на Лопухина ни малейшего внимания.
- Эй, приятель! Ты, часом, не ошибся рюкзаком? - Никита как можно любезнее попытался все-таки привлечь к себе его
внимание.
- Цыц, козявка! - Мужик поднял голову, довольно весело ухмыльнулся и показал Лопухину нож.
По детским впечатлениям от русского языка слово "козявка" запомнилось Лопухину как крайне обидное. Так школьники
постарше обращались к первоклашкам в школе, в которой Никита успел поучиться.
- О'кей... - вздохнул Лопухин. И, приподнявшись на скамье, врезал мужику ребром ладони по запястью. Нож упал на пол.
Далее последовал короткий, но внушительный удар по голове позади уха, когда бородатый нагнулся, чтобы схватить нож.
Далее должен был бы последовать удар ногой в лицо, когда тот отшатнется...
Но Никите явно попался понятливый собеседник, знакомый с развитием сценария.
- Ладно, ладно... Размахался! - буркнул бородатый, разгибаясь и потирая ушибленную руку. И бросил Лопухину его
рюкзак:
- Лови! Я ведь ничего и не взял...
- А зачем полез?
- А как же, парень... Надо же познакомиться! Кто ты такой? И какого лешего тебя сюда занесло?
- А спросить нельзя?
- Спросить? - Бородач недоверчиво ухмыльнулся. - Да наврешь ведь с три короба! Сколько по свету мотаюсь, никогда не
видел, чтобы в дороге кто о себе правду рассказывал. А может, ты убивец - из тюрьмы бежал? Я засну, а ты чик по горлу?
- А может, это ты убивец?
- Может, и я.... - добродушно согласился бородач. - У меня ведь на лбу тоже не написано.
- Любопытно...
- Да ты зла не держи! У нас тут знаешь как? Пока по морде не получил, считай, не познакомился...
- Ну, можа, хватит?! - цыкнула на них из-за перегородки обходчица. - Спать не дают! А то выгоню всех на улицу!
- Ну, хватит так хватит... - миролюбиво согласился Лопухин.
Оригинальный способ знакомства и сбора данных о попутчике - пошарить в его вещах и получить по морде - показался
Лопухину, в общем, не лишенным некоторой логики. Очевидно, здешние нравы уже брали свое.
Утром, когда стало светло, оказалось, что полустанок - это, кроме избушки путевого обходчика, еще несколько
брошенных пустующих домов, за которыми начинается тайга. Вот, собственно, и все...
Однако все, что ни делается, делается к лучшему.
После стычки Иван, так звали бородатого, отчего-то помягчел душою и вроде как проникся к Лопухину некоторой
симпатией. Он даже благосклонно выслушал Никиту, пытавшегося выяснить, как ему добраться до пункта назначения.
- Добраться-то туда, конечно, можно, - наконец заключил бородатый, почесывая в затылке. - Да только один тыле
дойдешь...
- Точно?
- Уж поверь! - ухмыльнулся Иван. - Ты чего там забыл-то, парень? - как бы ненароком осведомился он у Лопухина. - Чего
там ищешь?
- Сказал бы тебе, Иван, да ты все равно подумаешь, что я тебе лапшу на уши вешаю... Подумаешь, что вру! - ушел от
ответа Никита.
- Ну, ну... Это точно, так и подумаю, - прищурился бородатый. - Ладно, так и быть.... - заметил он. - Возьму тебя с собой.
Вроде как выходит, что нам с тобой по пути.
- Да? - обрадовался Лопухин.
- Судьба, видать. А парень ты, видно, не промах.
Вдвоем, если чего, обороняться сподручнее.
- А что, тут опасно?
- Тайга, она и есть тайга. Все может быть. Это тебе не парк культуры. В общем, щас пожрем и двинемся.
- А на чем мы поедем? - простодушно поинтересовался Лопухин.
- Поедем?! - Мужик расхохотался. - Ну ты и барин! Насмешил... Ездить теперь будешь, когда домой к себе вернешься.
Если вернешься!
- А пешком долго идти?
- Тут, парень, такие маршруты... Сегодня у нас что, понедельник?
- Понедельник.
- Так вот, запоминай. В понедельник выходишь.
Три дня идешь на восток. В четверг поворачиваешь направо.
- А дальше? - ошеломленно поинтересовался Никита.
- А дальше до самой субботы шпаришь вперед, не сворачивая!
Бородатый расхохотался, вполне довольный тем, как у Лопухина отвисла челюсть.
- То-то, барин!
- Неужели никакого другого способа нет, Иван? - изумился Никита. - Все-таки третье тысячелетие уже на дворе. На Луну
люди летают.
- Эти, кто у вас там на Луну летает, нам не указ, - сурово заметил Иван, - у нас тут свои порядки. Тише едешь, дальше
будешь. - И, чуть смягчившись, пояснил:
- У кого деньги есть, тот может и тут полетать. На вертолете. Не возбраняется. Зафрахтуй вон у нефтяников - у них все
есть... Хорошо заплати - они и на Луну тебя отвезут. Однако у меня таких бабок нет! Столько ребята-вертолетчики стали
драть - ужас... Приходится на своих двоих передвигаться.
- У меня деньги есть, - заметил Никита.
- Тогда тебе, парень, надо было раньше думать.
Здесь уж ты вертолетов не найдешь. Тогда жди поезда, возвращайся до Прокопьевска, и там уж на вертолете... Либо
сейчас со мной.
- Я с тобой. Иван, - согласился Лопухин.
На третий день, распухшие от комаров, они, можно сказать, почти подружились. А после того как Лопухин заключил с
Иваном нечто вроде договора, что берет его в проводники и хорошо заплатит, их отношения и вовсе приобрели надлежащую
легитимность.
Впрочем, откровенности это особо в их отношениях не прибавило. О том, что делает в тайге его попутчик, Лопухин знал
по-прежнему столько же, сколько и в первый день знакомства, то есть ничего. Впрочем, и о цели своего путешествия Никита
не слишком распространялся.
- Ты, может, золото, Иван, тут ищешь? - спросил все-таки однажды Лопухин, глядя на песок, крупно перекатывающийся
на дне ручья, когда они остановились на привал.
- Может, и золото... А может, и серебро! - ухмыльнулся по своему обыкновению Иван. - Да только не то, про которое ты
думаешь.
Они шли так долго, что иногда Лопухину казалось: так они между деревьями будут плутать теперь всю жизнь! Часто ему
приходила в голову и довольно правдоподобная мысль: а что, если, когда он заснет, Иван все-таки оберет его до нитки, да и
бросит? Что он тогда будет делать?
Но, к его удивлению, в назначенную Иваном субботу в просвете меж деревьями вдруг показались серые крыши каких-то
избушек.
- Уф! Жилье! - обрадовался Лопухин.
- Было когда-то и вправду жилое место, - заметил бородатый. - А сейчас это поселком-призраком называют. Хотя, - он
хитро прищурился, - может, кого и обнаружим!
- Кого?
- Ты, парень, вот что... - Иван оставил его любопытство без ответа. - Обожди-ка меня тут! Посиди маленько на травочке.
Доложить мне надо, кого я за собой притащил-то... Я скоро! - торопливо предупредил он.
И вдруг исчез. Ну просто, как дух лесной, растворился между деревьями. Только его и видели.
- Эй, Иван! - окликнул Лопухин.
Никто не отзывался. Спустя минут тридцать Никита уже по-настоящему заволновался. Неужели все-таки бросил его
бородатый? Лопухин на всякий случай проверил рюкзак: все ли на месте?
И в это время послышался хруст веток... Сначала Никита решил, что от комарья, усталости и жажды у него начались
глюки: из-за деревьев вместо одного Ивана появилось целых двое! И оба бородатые, в брезентовых куртках... Правда, у
одного из двоих борода была седая.
- Познакомься, парень...
Лопухин протянул руку.
- Семанович, - представился седой бородач.
- Никита Лопухин.
- Ну, милости просим!
И седой сопроводил его до поляны, на которой, к удивлению Никиты, обнаружилось несколько латаных старых палаток.
- Располагайтесь... Сейчас кашку варить будем...
Чаевничать...
И оба бородача снова растворились между деревьями.
После чая Семанович наконец повел Никиту, как он объяснил, "на экскурсию".
- Вот это и есть поле, так сказать, нашей деятельности! - в ответ на немой вопрос, застывший в глазах Лопухина, объяснил
он.
То, на что указывал Семанович, было довольно большой ровной площадкой. Дерн с нее был аккуратно снят. А сама она
аккуратно зачищена и размечена колышками и бечевкой. Посреди площадки на коленях стоял Иван и лопатой ровно, слой за
слоем снимал землю.
- Это называется раскоп, - объяснил Никите Семанович.
- Вы археологи? - удивился тот. - Настоящие археологи?
- Ну, я-то не то чтобы шибко настоящий. Так только - помогаю, - ухмыльнулся из раскопа Иван. - А вот Семанович
археолог! Черный он только.
- Черный? Как это?
- Ну, так. Для себя копает. Без разрешения.
- И давно вы здесь? Как сюда добрались?
- Да Семанович с проводником, охотником местным, пораньше прибыл, - объяснил Иван. - А я вот, вишь, немного
задержался. Дела дома были.
- А где ж охотник?
- Ну, где ему быть? - рассмеялся Иван. - Известно где! На охоте. Лося подстрелит - пир будет.
Ты только в обморок не падай. Они, местные, язык, губы, глаза и прочие деликатесы сырыми едят. Да ты не волнуйся,
увидишь еще это чудо в перьях... Умора, а не парень... Ханта-манса этакая! Одним словом, абориген и туземец.
Выходило, что Никита все-таки добрался, куда хотел... Брошенный жителями поселок, возле которого разбили свой лагерь
черные археологи, и оказался той самой Тавдой. А по картам, найденным у убитого парня, по нарисованным им планам
выходило, что это и есть то самое место, которое Никите нужно. Так все оно и было: нарисованные домики, деревья, река -
все существовало в реальности.
С южной стороны, недалеко - метров триста - от заброшенного пустующего поселка Тавда, расположенного по среднему
течению реки Пелым, и должно было находиться отмеченное крестом место. Возможно, не только на плане, на бумаге,
отмеченное крестом, но и в реальности. Но как он может выглядеть, этот крест, в реальности, Лопухин не знал. Может быть,
это могильный бугор, а на нем крест? А может, и в жизни точно так же, как нарисовано на бумаге: дерево, помеченное
крестом?
В общем, сколько ни бродил Лопухин по лесу возле брошенного поселка между деревьями, все было без толку. К тому же
для городского человека все деревья в лесу были одинаковы, и в какой-то момент, когда, выбившись из сил, Никита
останавливался, выяснялось, что вроде как он топчется на одном месте.
Окончательно разочаровавшись в собственных усилиях, он вернулся к археологам и, присев на сваленном неподалеку от
раскопа дереве, закурил. Курил и вполуха слушал, как Иван и Семанович бормочут друг с другом, ползая на коленках по
раскопу.
- Осторожнее, Иван...
- Да я и так уже не дышу! Снимаю таким тонким слоем, уже тоньше папиросной бумаги!
- Нет, все! Убирай лопатку. Дальше будем работать кисточками.
- Думаешь, жмурик?
- Уверен.
- Баба?
- Ну, ты видишь, сколько украшений?
- Думаешь, знатная была мадам?
- Я думаю, речь вообще идет об уникальном захоронении. Возможно, это будет находка века.
- Вдруг опять жрица?
- Я уже об этом подумал...
- Ух ты...
- Да, такая красотка, до Москвы не довезешь...
Как нам ее отсюда увезти-то? Надо бы помалкивать до поры до времени... Такой материал в руки приплыл...
- Само собой, надо помалкивать...
- Слыхал? Охотник Аулен говорит, вертолет недавно вроде бы прилетал.
- Вертолет?
- Кто, что - неизвестно! Не знает он. Слышал только, что винты шумели.
- Думаешь, конкуренты?
- Все может быть!
- А знаешь что, Иван.... Убери-ка завтра с утра пораньше из лагеря этого местного охотника.
- Ты думаешь?
- Дую на воду, чтобы не обжечься на молоке!
- Неужели и его боишься?
- И очень. Если это и вправду то захоронение, о котором я мечтал, нам, если здешние прознают, голову свернут!
- Да ты че?! Они же кроткие, туземцы. Аборигены, одним словом. Белых почитают.
- Кроткие-то кроткие... А вот если бы твою прапрапрабабушку раскопали, ты бы как себя повел?
- Ну, не знаю...
- Вот и я не знаю, как они себя поведут. Это ведь исконные места их расселения. Их могилы.
Заинтересованный работой черных археологов, Лопухин подошел поближе.
На дне раскопа, и правда, лежало нечто похожее на косточки - серенькие, жалкие, хрупкие какие-то.
А все остальное, чем восхищались археологи, ну просто страх... Тоже мне серебряные украшения! Нечто невзрачное - и
взглянуть-то не на что... Возможно, только наметанный взгляд специалиста и мог разобрать, разглядеть в этом какую-то
ценность.
- А ты думал, подойдешь - и зажмуришься? Со дна могилы горы серебра сверкают? - усмехнулся Семанович, поймав
недоуменный, разочарованный взгляд Лопухина.
- Ну, как вам сказать... - замялся Никита.
- Эти находки, парень, твоему сверканью сто очков вперед дадут! Какой-нибудь ученый или коллекционер-фанатик в
Хельсинки или Будапешта выложит за такие вещи немало.
- Почему именно там?
- Ну, видишь ли, по одной из существующих научных теорий, не все с ней, правда, согласны, угрофинны, предки
нынешних мадьяр и "фиников", отсюда, из-за Урала, до Европы дотянули...
- Ну да?!
- Ага... Как говорится, тоже "пол-Европы прошагали, полземли"... Ну, только давно это было, до нашей с вами, голубчик,
эры. Климат менялся. Потепления, похолодания и все такое прочее, вот и мигрировали народы помаленьку.
- Любопытно...
- Вот-вот... Так что и венгры, и финны этой темой активно интересуются. Это у нас сейчас такие исследования в загоне -
денег-то на снаряжение археологических экспедиций нет. А иностранцы денег на изучение своих корней не жалеют.
- И вам, значит, не пожалели?
- Догадливый! Да, вот и я науку забросил... Частным предпринимательством, увы, на ниве археологии занялся. Дело,
конечно, прямо скажем, подсудное.
Недра-то у нас, как известно, принадлежат народу.
Так что копание это наше, по существу, чистой воды уголовщина. Но жить-то надо, верно?
- Так у вас что же - заказ?
- Точно... Угадал. А ты смотри какой проницательный... Если честно, работаю я на одного чисто конкретного
коллекционера. Не абстрактно работаю, не в пустоту.
- А как же вы угадываете, где нужно копать? - удивился Лопухин. "Вот бы мне такое умение в моих поисках!" - подумал
он про себя.
- Как находим, где копать, батенька? Стараемся! - Семанович засмеялся.
- Нет, ну правда... Почему вы не там стали копать, - Никита кивнул на лес справа, - или не там? - Он указал на чащу слева.
- Да особых загадок, в общем, нет. Хотя недаром археологов часто называют Ш
...Закладка в соц.сетях
