Жанр: Детектив
Ночь лунного страха
...есть и такие гадания? - удивилась Светлова.
- А как же! Еще был когда-то в Европе широко распространен обычай гадать по лопаточной кости барана. Хиромантия?
Ну-ну... - рассмеялся художник. - Что касается меня, я бы все-таки предпочел гадание по костям животных. Вернее! И
принцип почти тот же, что и в вашей хиромантии.
- Да что вы?
- Точно... Лопаточную кость держат на огне, пока она растрескается, а потом начинают эти линии изучать. Длинная
трещина вдоль кости называется "путь жизни", а поперечные трещины в правую и левую стороны означают хорошие или
дурные предзнаменования.
- Любопытно...
- В английском языке даже есть выражение, которое буквально означает "читать по лопаточной кости"! Можно еще
посоветовать особо любознательным посмотреть сквозь нее, чтобы отыскать черное пятно, которое означает смерть...
- Ну надо же! - удивилась пани Черникова.
- - Как писал поэт: "Будущее они узнают при помощи плеча барана, отделенного от правой стороны..." Э-э.., как там
дальше? А... "Когда колдун смотрит на нее, он провидит вещи, которые должны случиться в далеком будущем, так же как и
вещи давно прошедшие". Увы, мы стали жить вдали от баранов, и этот обычай ушел. А хиромантия ваша осталась! Вот и все.
- О-о... Вы, конечно же, не верите! - осуждающе заметила Вронская. - И напрасно...
- Не верю! - Художник иронически хмыкнул. - Что же тут можно любопытного разглядеть?
Он протянул руку к огню и стал рассматривать свою ладонь.
Светлова загляделась. Это была очень большая и очень красивая мужская рука с длинными, прекрасно вылепленными
природой пальцами. Почти совершенной формы. Подсвеченная огненными бликами на фоне темно-синего, чуть ли не
черного, бархатистого ворса ковра ладонь выглядела как произведение искусства.
За спиной раздался легкий восхищенный вздох.
Аня оглянулась: маленькая Дэзи - само внимание! - смотрела на эту мужскую ладонь как зачарованная.
- Можно? - Вронская взяла прекрасную тяжелую ладонь художника своими крошечными ручками - несмотря на
громоздкость и полноту, у нее самой были маленькие, - почти как лапки у Чучу, ручки - и принялась ее изучать..
- Ну что ж... Попробуйте-попробуйте, угадайте... - Художник усмехнулся. - Пожалуй, можно отважиться и заглянуть в
будущее. Немножко лапши на уши не помешает, не так ли, мадам Вронская? Чтобы приятно скоротать вечер у камина?
На мгновение Светловой показалось, что по лицу мадам Вронской пробежала тень.
Полька начала говорить.
- По-моему, это обыкновенное мошенничество, - шепнула на ухо внимательно слушающей Анне Дэзи. - То, что она
говорит, сущая ерунда, которую можно прочесть на предпоследней странице любого журнала: линия судьбы, линия сердца,
линия жизни...
Чушь какая-то! По всей видимости, мадам Вронская из тех, что напускают вокруг себя мистического тумана, чтобы
возбудить к себе интерес окружающих.
Светлова в ответ промолчала. У нее почему-то было ощущение, что полька растерянна и говорит все эти банальности для
отвода глаза, для того, чтобы скрыть то, о чем она думает на самом деле. Позже, когда публика стала понемногу расходиться
и гостиная почти опустела, Светлова воспользовалась моментом.
- Мне показалось, что вас что-то смутило, когда вы рассматривали линии на руке Руслана? - Аня задала наконец Вронской
мучивший ее вопрос.
- Да нет, нисколько. - Полька неожиданно как-то слишком демонстративно отвернулась и уткнулась носом в свою
большую кофейную чашку.
- Мне даже показалось, что вы говорили совсем не то, что думали на самом деле, - уточнила Светлова.
- Не всегда нужно болтать языком... - нехотя заметила Вронская. - Предсказания - опасный род забавы.
- Вас что-то поразило в линиях на его ладони?
Вронская хмыкнула и снова уткнулась носом в чашку. Но ее явно распирало. Она выглядела, как человек, сделавший
открытие. И теперь у нее был выбор: либо поделиться и разболтать узнанную тайну, либо лопнуть от переполняющих ее
чувств.
- Неужели ничего? - подогрела ситуацию Светлова.
- Понимаете, - Вронская понизила голос, - судя по всему, этот молодой человек страшно талантлив.
- Вот как?
- Несомненно! Знак таланта так отчетливо и необычно проявлен на его руке... Никогда не видела ничего подобного!
- Ну так это ведь прекрасно! Что вас смущает?
Если у человека талант, надо радоваться.
- Так-то оно так... - пробормотала Вронская и вздохнула.
- Все-таки в чем же дело?
- Да в том! - Вронская раздраженно отодвинула чашку:
- Я не понимаю!
- Не понимаете?
- Да, не понимаю.
- Но что же вам непонятно?
- Я не понимаю, в чем его талант!
- Как? - удивилась Аня. - Да он ведь художник - по-моему, все ясно?
- То-то и оно!
- Теперь я вас не понимаю...
- Вы никогда не видели его работы?
- Нет.
- А вы взгляните!
- Что - интересные?
- В том-то и дело, что сущая мазня! Как художник он абсолютно бездарен, даже намека на одаренность нет.
- Ах вот оно что... - пробормотала Светлова.
- Сообразили наконец! - вздохнула Вронская. - Вот я и думаю: в чем же заключается его дар?
- Так, так... - пробормотала Анна. - Любопытно. Печать таланта... Но вы не понимаете, в чем заключается этот талант?
- Вот именно. Я вот думаю, может быть, этот дар заключен в его руках?
- В руках?
- Да... Вы, например, замечали, как он бережет свои прекрасные руки?
- Что ж тут удивляться. Сами же и сказали "прекрасные". Вот он их и бережет... Кстати, вы не предлагали ему поиграть на
рояле? - Светлова кивнула на рояль, украшавший гостиную пани Черниковой.
- С чего бы вдруг?
- Ну, вдруг он музыкант?
- Да?
- Ведь если он, по-вашему, не художник, то кто же он, спрашивается?
Светлова подошла к дверям Дэзиного номера и в нерешительности остановилась. За этой дверью сейчас яростно спорили
два хорошо знакомых ей голоса:
- Убирайтесь!
- Но, детка, почему?
- Потому что я не детка!
- Ну хорошо, пусть не детка. Но почему я должен убираться?
- Потому что вы - темная личность!
- Что значит - темная личность?
- О-о, не прикидывайтесь... Неужели вы не понимаете, что меня от всего этого просто тошнит?
- От чего от всего этого, детка? То есть извини...
Дэзи?
- От того! Ну неужели нельзя жить ясно, честно?..
- Ну почему же... Говорят, если иметь в хорошем надежном банке несколько миллионов, то это получается.
- Не правда! Некоторым и это не помогает. Я читала: это врожденное! Ген преступности... Или он есть или его нет!
Понимаете?!
- Ну хорошо, хорошо...
- Ничего хорошего! Вам с вашей врожденной склонностью к темным делишкам этого, увы, уже не понять. Сознайтесь, кто
вы такой? Мастер мокрых дел? Душим, грабим, убиваем?
- Но-но! Вы все-таки полегче...
- Откуда у вас пистолет?
- Пистолет? Э-э.., понимаешь...
- Впрочем, можете не сознаваться. Я не собираюсь обращаться в полицию! Просто убирайтесь, и все!
- Но, Дэзи, я совсем не хочу убираться.
- А я хочу, чтобы вы убрались. Просто добирайте ваши вещички и гуд бай... Вон из этого отеля. Чтоб глаза мои вас не
видели. И кстати, не забудьте заплатить за номер пани Черниковой... С вас станет смыться, не заплатив! Проходимец!
- Дэзи, ну если честно... Я, конечно, проходимец!
Но не в том смысле, в каком вы думаете...
- Ха-ха... Не в том?! Интересно, в каком же именно смысле вы проходимец?
- Ну, в том смысле, что это некоторая особенность моей профессии - иногда приходится морочить людям голову.
- Слышала! Так говорят все мошенники!
- Но я не мошенник. Напротив, это моя профессия - ловить мошенников и вообще преступников.
- Господи, вы - легавый?! Час от часу не легче...
- Кто же говорил, детка, что будет легко? - Он вздохнул:
- Дэзи... Мне можно остаться?
- Нет.
- Почему?
- Я не верю ни одному вашему слову.
Очевидно, Светлова поспела уже к финалу.
Дверь распахнулась, и прямо на Анну, едва не сбив ее с ног, вылетел Сыщик.
- Ваша работа?! - заорал он.
- О чем это вы?
- А то вы не догадываетесь!
- Не догадываюсь...
- Все-таки вы настучали ей на меня?
- На вас? Настучала?!
- А кто ей рассказал про то, что я был на этом пожарище?
- Не я...
- Не вы?! И эту чудесную историю о том, как Вронская меня застукала выходящим из чужого номера, - тоже не вы?
- Нет.
- А про то, что случилось на дороге?
- Извините, не поняла?
- Да что уж там... Стоит ли извиняться! Ну поделились с Дэзи впечатлениями о том, как в нас немного попалили тогда из
пистолета! Так ведь?
- Да нет же!
- А кто это сделал?
- Но, Никита, это правда не я... Там же две дырочки остались на капоте вашей машины... Может, кто-то заметил?
- Эх вы! Дырочки... - передразнил он, махнул рукой и умчался по коридору.
Нельзя сказать, что противоположная сторона пережила этот разрыв легко... Дэзи сидела вся в слезах.
- Можно?
Девушка только кивнула, горько всхлипывая.
Светлова в задумчивости остановилась на пороге. Ясно было, что кто-то рассказал Дэзи о Сыщике, представив его, что
называется, не с самой лучшей стороны. И вот результат.
- Откуда вы все это узнали? - спросила Анна.
Девушка отвела глаза:
- Ниоткуда.
- Ну кто-то же вам все это доложил?
- Поймите, Аня, я не могу вам ничего сказать, это не моя тайна... Я обещала тому человеку, что никому о нем не расскажу.
Светлова слушала ее всхлипывания и пыталась разгадать новую загадку.
"Тому человеку"... Кто же это? Она сама ничего Дэзи не рассказывала... Тогда кто? Мадам Вронская?
Да, допустим, полька могла сказать Дэзи, что видела, как Сыщик выходил из чужой комнаты. Очень даже могла.
Про куртку, испачканную сажей, знает еще пани Черникова. Она тоже вполне могла поделиться с Дэзи своими
соображениями о визите Никиты на пожарище.
А вот про стрельбу на дороге? Ведь их было только двое, тех, кто в курсе, - Сыщик и сама Светлова. Ну, если, конечно, не
считать того.., третьего... А вдруг Дэзин тайный наперсник - это тот, кто стрелял?
Впрочем, может быть, дело объясняется проще...
Кто-то очень наблюдательный заметил следы от выстрелов на капоте машины и сделал очень профессиональные выводы.
Неужели кто-то из соседей по отелю эксперт по огнестрельному оружию?
Почему бы и нет? И откуда в самом деле уверенность, что мадам Гоцци, например, не в состоянии отличить по
отверстиям, оставшимся в капоте, пистолет от автомата?
Ну допустим...
Однако, чтобы этот человек знал и о том, и о другом, и о третьем! Выходило, что тот, кто проинформировал Дэзи, явно и
сам был необычайно информирован!
Глава 13
Светлова смотрела и не верила своим глазам: эти двое, Руслан и Дэзи, девочка с изумрудными прядками, шли мимо нее по
дорожке садика... И шли уже обнявшись!
- Ты меня правда любишь? - ворковала Дэзи.
- Безумно...
- И правда, уже давно?
- Конечно! Уже целых две недели...
Парочка остановилась неподалеку от Светловой, так что ей отлично было слышно их воркование.
- А вдруг...
- Что - вдруг?
- Ну вдруг и у меня.., криминальные гены? - застенчиво поинтересовалась у художника Дэзи. - Понимаешь...
- Не волнуйся, беби! Я ведь буду рядом - и всегда начеку! Если тебе вдруг приспичит выйти за рамки правового поля:
взять банк или просто пострелять из пистолета, я...
- Да?
- Я постараюсь тебя отвлечь. Знаешь, когда дети тянутся к острым или огнеопасным предметам, их отвлекают сказками...
- Да?
- Да, беби... Мы поедем с тобой тогда в Гренландию или на Таити... Или станем охотиться на крокодилов... Это, видишь
ли, беби, тоже занимательно и горячит кровь не меньше, чем криминал...
И они побрели обнявшись дальше... И весенний ветерок уносил обрывки фраз той замечательной и дурацкой болтовни,
которой предаются люди, когда их никто, кроме их двоих, не интересует. Светлова смотрела им вслед и думала, что она уже,
увы, вышла из этого прелестного состояния и возраста и у нее давно уже другие заботы.
И жизнь тут же подтвердила это ее нехитрое умозаключение...
- Кит! - завопила Аня словно ошпаренная, мигом растеряв свое лирическое настроение.
Талантливый ребенок уже практически отцепил цепочку, которой была "прикована" к щиколотке дремлющей в шезлонге
мадам Вронской умная и вредная обезьянка.
Да уж.., уж если кому и надо быть начеку, так это Светловой... Если бы этой парочке. Киту и зловредной Чучке, удалось
бы удрать, уж они задали бы шороху городку Вилабаджо! Страшно даже подумать...
- А мне почему-то показалось, что ей нравился совсем другой молодой человек! - заметила, обращаясь к мадам Гоцци,
мадам Вронская. - Мадам Гоцци только задумчиво проводила взглядом счастливую пару.
- Ну, конечно, дорогая... Я никогда не ошибаюсь в такого рода вещах, - повторила полька. - У них явно были взаимные
флюиды. У Дэзи и у того, другого... Симпатичного!
- What's tills? I don't understand....
- Ну да... Флюиды!
- I can't get it...
- He улавливаете? Флюиды... Некое ясно осязаемое притяжение, которое возникает между влюбленными и которое чуткий
человек всегда может уловить.
Неужели ничего такого не было?
Мадам Гоцци только пожала плечами.
- Ну, значит, флюиды флюидами, а жизнь жизнью... - сама себе ответила Вронская. - Как мы видим, она ходит в обнимку
совсем с другим.
Гоцци согласно кивала.
- Нет, странно, странно... Неужели я могла так ошибиться?! - бормотала полька. - Какая ветреная девочка - вчера один,
сегодня другой.
Так, покачивая головами, кивая и вздыхая, мадам Гоцци и мадам Вронская обсуждали сложившуюся в отеле
романтическую ситуацию.
Светлова оглянулась и.., нос к носу столкнулась с Сыщиком. Ясно было, что он тоже слышал разговор старушек. И, право
же, назвать его жизнерадостным в этот момент было бы затруднительно.
- Да не слушайте вы эти сплетни! - попробовала успокоить его Анна. - Старушек хлебом не корми - дай пообсуждать
чужие романы.
- Вы меня, кажется, утешаете?
- Нисколько. И вообще хватит на меня дуться! - Светлова первая решила сделать попытку к примирению, несмотря на то
что совсем недавно на нее наорали самым отвратительным образом. - Детская обидчивость разрушает ваш имидж сыщика
мирового класса.
- Я и не дуюсь.
- Надеюсь, поостыв и поразмыслив, вы сообразили, что в роли кумушки, нашептавшей Дэзи на ушко, выступила вовсе не
я?
- Возможно...
- Что значит возможно? - не отступала Светлова.
- Ну да, да... Возможно, я погорячился!
- То-то, господин горячая голова...
Он наконец улыбнулся, что означало возврат к прежним мирным отношениям.
- А что в полиции говорят про смерть Мартина? - поинтересовалась Анна.
Сыщик пожал плечами:
- Практически ничего... Очень аккуратное убийство. Такое, знаете ли, лишенное признаков индивидуальности
преступника. Как будто все сделано по описанию из учебника криминалистики... Никакого творчества.
- Но это ведь тоже зацепочка?
- Да, конечно. Уже можно предположить, что это вряд ли сделал кто-то, движимый сильными негативными эмоциями:
желанием мести, ненавистью... Так что эти категории подозреваемых: соперники, обиженные любовницы, оскорбленные
соседи и обманутые партнеры по бизнесу - можно сразу отсечь! Так холодно, аккуратненько все проделано - никаких эмоций.
И еще...
- И еще?
- Есть, может быть, только один индивидуальный штрих.
- Да?
- Надрез на горле сделан в высшей степени профессионально, так, что у жертвы не было ни малейших шансов. Он умер в
первые же несколько мгновений.
- Профессиональный убийца?
- Нет...
- А кто же?
- Профессионал, имеющий дело с хирургическим ножом.
- Интересно, кто же он? Убить, а потом устроить пожар! Что и говорить, спрятать следы преступления с помощью
поджога не слишком свежая идея.
- Тем более когда речь идет об убийстве пироманьяка, - согласился Сыщик. - Нормальная реакция любого, кто узнает эту
новость: "Доигрался!" На этом и строился расчет, судя по всему. Преступник надеялся, что смерть Мартина спишут на него
самого.
- Неосторожное обращение с огнем, так сказать?
- Вот именно.
- Заметьте, однако, Никита, все было подготовлено для пожара. Но он не случился. Почему?
- А вы как думаете? - Сыщик усмехнулся.
- Ну, преступник вышел на порог и увидел, что мы поднимаемся к дому. Сами знаете, какой оттуда обзор.
- И что?
- Испугался нас до смерти. Понял, что если будет мешкать, то мы его заметим на месте преступления... или... Нет.
Наверное, он следил за улицей и должен был заметить нас издалека. И он мог поджечь дом, а потом...
- Выскочить из калитки Мартинова дома на наших глазах, когда гараж уже полыхал бы огнем!
- Зачем же "выскочить"? Он мог потом сделать вид, что прогуливался по Замковой улице...
- А может, не мог?
- Вы думаете, мы его знаем?
- Почему бы и нет? - Сыщик вздохнул:
- Впрочем, не трудитесь, госпожа Светлова, не тратьте понапрасну время, развивая эту версию. Все это, конечно, логично,
но увы...
- Думаете, я не права?
- Я не все вам рассказал. Вы, впрочем, не спрашивали.
- Как же, спросишь у вас! Присвоили мне звание врага номер один... Надулись как мышь на крупу...
- Видите ли, там, в "Шкоде", рядом с телом Mapтина находилось взрывное устройство замедленного действия. Минут
через двадцать оно должно было бы сработать...
- Как раз, когда бы мы, возможно, находились еще в доме Мартина?
- Да уж это точно... Вот что значит без приглашения ходить в гости, госпожа Светлова! - наставительно заметил Никита.
- Пожалуй, вы Правы, - без энтузиазма согласилась Аня. Лучше предварительно созваниваться. Это и правда было
рискованно с нашей стороны, - признала она.
- В общем, мне пришлось тогда принять меры.
- Ах, вот почему вы так долго там возились!
- Сообразили наконец-то.
- Никита.... - нерешительно заметила Светлова. - Вы знаете, почему поначалу я подозревала именно вас?
- Вы уже объясняли. - - Я не сказала вам самого главного.
- Любопытно...
- Видите ли... Тот, кто помог "дяде Косте" отправиться на тот свет, должен был хорошо знать его привычки. И, конечно,
должен был знать о его болезни, включая такие подробности, как, например, время приема лекарства. А о таких вещах знают
либо врачи - причем выписавшие рецепт! - либо очень близкие люди. И ваше медицинское образование навело меня на
мысль...
- Медицинское образование? - удивился Сыщик. - Вы имеете в виду то, что я помог тогда вашему сыну?
- Да...
Никита пожал плечами:
- Сразу видно, что вы в медицине ни уха ни рыла.
Я всего-навсего проходил обычную для полицейских подготовку. Обязательное обучение. У нас все полицейские должны
уметь оказывать первую помощь.
Поскольку прибывают на место происшествия часто раньше "Скорой помощи". Вот и все.
- Ну ладно, ладно - совсем меня застыдили... А вот вам не приходит в голову связать вместе две эти детали: очевидное
медицинское образование того, кто помог "дяде Косте" отправиться на тот свет, и хирургический надрез на горле этого
бедолаги Мартина?
- Мне кажется, Анна, вы явно знаете что-то, о чем не решаетесь мне рассказать? - вместо ответа на ее вопрос заметил
Сыщик.
Светлова в нерешительности молчала.
- Для того чтобы разобраться в обстоятельствах смерти Кубоцкого и всей этой странной истории, - заметил Никита, - надо
знать по меньшей мере ответ на один простой вопрос... Отчего этот самый "дядя Костя", прибывший, по сведениям полиции,
сюда из Амстердама, где он - ну так, на минуточку, обратите внимание на эту деталь! - останавливался в фешенебельном
отеле "Европа", здесь поселился в захудалом семейном пансионе, который наша хозяйка пани Черникова почему-то именует
отелем?
- А, ладно... Была не была! - Светлова махнула рукой. - Все равно вы больше не жених! Придется все-таки с вами
поделиться.
Анна собралась рассказать Никите о "заказе", который сделала ей Дэзи. Ибо пришло время соединить вместе все, что
случилось здесь, в городе, за последнее время, и все, что им, Сыщику и Светловой, было об этом известно.
Видно было, что совет, который мадам Вронская дала художнику: "Расстраивайтесь! Девушки иногда в состоянии
оценить печаль!", оказался не так уж и плох. Печаль Руслана, по всей видимости, произвела на Дэзи сильное впечатление. А
Светлова как в воду глядела, когда загодя лишила Сыщика статуса жениха.
- Прошу минуточку внимания!
Двери гостиной, где к вечеру, как обычно, собралось довольно много завсегдатаев, распахнулись. На пороге стояли Дэзи и
художник Руслан.
"Что-то будет!" - подумала Анна.
Держа за руку своего спутника, Дэзи прошла в центр зала.
- Господа! Прошу любить и жаловать: мой жених!
Овации не грянули. Но зато, как по заказу, появилась пани Черникова с шампанским. И принялась обходить
присутствующих с подносом, уставленным бокалами. Народ пригубил вино. И наступила какая-то странная пауза... Веселье
отчего-то не разгоралось.
Дэзи уселась за рояль. Она, как и полагается "новой русской девушке", была обучена всему понемногу. Художник,
несколько картинно облокотившись на рояль, встал рядом.
Ветер надувал занавески, и в квадратах окон светилась бархатная весенняя синева ночи... Сцена, очевидно, должна была
изображать великую гармонию двух любящих сердец. Ну прямо картина кисти художника Руслана Климова под названием
"Весенний вечер".
"То у него "Весеннее утро", то "Весенний вечер".
Парень-то явно не промах, ничего не скажешь", - думала Светлова.
В это время пани Черникова, продолжая свой обход, споткнулась о ковер, и парочка высоких бокалов тихо со звоном
соскользнули с ее подноса на пол.
Ахнув, хозяйка принялась собирать осколки. А все, кто был рядом, бросились ей помогать. Светлова видела, как Дэзин
новоиспеченный жених тоже наклонился по инерции вместе с пани Черниковой и протянул руку к разбитому бокалу... И
вдруг, словно опомнившись, отдернул ее.
"...а руки его были изваяны столь совершенно, что это можно было понять и по его переброшенным через трость
перчаткам", - вспомнила Анна фразу самого классного писателя второй половины двадцатого века Милорада Павича.
Неужели Климов боится за свои руки только потому, что они так хороши? Какая-то совсем не мужская черта характера.
Странная, очень странная - почти женская! - осторожность...
Кстати, Светловой теперь, когда она разглядывала художника более чем внимательно, пришло в голову, что он не так уж и
юн. Скорее какая-то феноменальная моложавость. Ведь моложавость - всего лишь маска молодости, а не сама молодость. Да,
действительно, манера одеваться, длинные волосы, поведение - все было у него как у юноши. А на самом деле, если
приглядеться повнимательнее, в его глазах таилось что-то уже очень немолодое и осторожное.
Светлова видела, как равнодушно взгляд художника скользит мимо раскрытого рояля, над которым летают пальцы Дэзи.
"Его красивые пальцы летали над клавишами рояля, когда он играл на нем в шахматы". Да, пожалуй, эта фраза Милорада
Павича тоже очень подходит господину Климову. ;Если Климов и играл когда-то на рояле, то именно в шахматы. Он и не
музыкант - это точно. Но кто же еще так бережет свои руки?
"Какая-то актриса, кажется, Анни Жирардо, признавалась, что прежде всего смотрит мужчинам на руки... - подумала
Светлова. - Пожалуй, это правило еще больше подошло бы сыщикам".
Не художник, не музыкант... Тогда - кто? Может, просто гастролирующий жиголо? Искатель богатых невест? Тогда его
можно поздравить. Кажется, он нашел то, что искал. Кстати, с поздравлениями и вправду затягивать было уже неловко. И
Светлова поздравила обрученных. Или помолвленных? Или как их там следует называть?
Поздравила.... Но ей почему-то было грустно.
- Дэзи, а что сказал ваш папа? - вскользь поинтересовалась Анна у девушки.
"Помолвленная" сначала только отмахнулась.
- Так он еще не знает? - не сумела скрыть удивления Светлова.
- Я папу уговорю.
- Откуда такой оптимизм в отношении этой помолвки?
- Просто на этот раз все очень серьезно... - твердо сказала Дэзи. - И я папу уговорю! У меня уже немного получается - отец
потихоньку поддается...
- Неужели он уже видел вашего жениха?
- Нет, но я все рассказала ему по телефону.
"Чудненько, - подумала Светлова. - Описала папе жениха по телефону! Папе описание понравилось... Очевидно, по
мобильному скоро будут не только свататься и знакомиться с родителями, но и браки заключать..."
- Дэзи... Я, конечно, не имею никакого права это обсуждать. Но вам не кажется, что вы погорячились?
В старину такие помолвки называли "с досады".
- Ничего подобного!
- Ну что ж, вам видней! - Аня вздохнула. - А как подвигается работа над вашим портретом? Вам нравится то, что
получается?
- Увы...
- Вот как?
- Да нет, вы не правильно поняли! Дело в том, что Руслан пока не разрешает мне даже взглянуть. Говорит, у него примета
такая...
- Наверное, это тяжело: сидеть неподвижно по стольку времени?
- Да нет, ничего... Я обычно, чтобы скоротать время, что-нибудь ему рассказываю. Не знаю, конечно, насколько Рустику
это интересно... Он все молчит себе да рисует. Но мне все равно приятно. Хоть кто-то готов меня выслушать.
Светлова не сумела подавить вздоха. Даже само это обручение и объявление о помолвке в гостиной отеля чужим людям
казалось ей по меньшей мере странным и неестественным. К чему это представление? Счастливые пары самодостаточны, им
никто не; нужен. Влюбленные и родных-то иногда забывают поставить в известность о своих намерениях, не то что чужих...
Но было очевидно, что Дэзи зачем-то понадобилось это представление... Впрочем, ясно зачем!
Конечно, Сыщик вел себя подобающим образом, но было видно, что это явно не самый счастливый день в его жизни.
Укол оказался болезненным и направлен был очень точно. В самое его сердце. В ответ на сочувствующий взгляд Светловой
Никита только усмехнулся:
- Она не ветреная. Все правильно. Вы между легавым и художником кого бы выбрали? Согласитесь, что художник - это
все-таки более романтичный и естественный выбор для столь молодой девушки!
- Не знаю, не знаю... - пробормотала Анна. - Я еще не видела, что он там рисует... Художники, как и сыщики, бывают
разные.
- А вот без соболезнований вы, кажется, не можете. Хотя, право же, не стоит. - Никита опять усмехнулся и отправился в
сторону бара.
- Неужели напьетесь? - поинтересовалась вдогонку Анна.
- Еще не решил.
Рядом со Светловой остановилас
...Закладка в соц.сетях
