Жанр: Детектив
Ночь лунного страха
Ирина АРБЕНИНА
Уютный европейский городок потрясла серия убийств русских бизнесменов. Детектив Анна Светлова и дочь сибирского
олигарха Дези живут здесь в одном отеле. Дези узнает в убитых друзей своего отца. А он сам не спешит увидеться с ней,
лишь его голос как наваждение звучит по телефону. Дези начинает подозревать отца в причастности к этим убийствам. Она
делится сомнениями со Свегловой, но та скептически относится к ее рассказам. Зато их общий знакомый - сыщик Интерпола
не разделяет мнения Ани. Он летит в Сибирь, в таежный поселок-призрак Пелым, где с риском для жизни открывает
страшную тайну гения и злодея...
Часть первая
Когда охотник Аулен услышал шум вертолетных винтов и человеческие голоса, он сначала подумал, что таблетки,
которые дал ему заезжий торгаш в обмен на соболиные шкурки, воистину творят чудо. И сами они, эти таблетки, видно,
настоящее чудо в сравнении с тем кайфом и забытьем, что могут дать грибы.
Поселок-призрак сиял электрическим светом, которого Аулен не видел здесь уже очень-очень давно...
А ведь когда-то он был оживленным и людным местом. Сюда ежегодно завозили продукты, постоянно приезжали на
работу новые - в погоне за длинным северным рублем - люди... Но потом, с перестройкой, эти места обезлюдели. Уж
несколько лет поселок-призрак зиял окнами пустых оставленных домов.
И вот вдруг снова ожил...
В то время как охотник дивился чуду, в самом поселке разговаривали двое мужчин.
- Ну как наш друг? - интересовался тот, что постарше.
- Идет на поправку. В общем, он вполне уже готов к транспортировке.
- Отлично... Тогда не будем ждать. Сегодня и покинем этот гостеприимный край. Это возможно?
- Вполне.
- Ну и о'кей...
- А что с этим делать?
Тот, что помоложе, кивнул на пластиковый мешок.
- Эх, жаль, мы не дома... - задумался первый. - Это хорошо было бы смешать... Как раз на, этой неделе будут хоронить за
муниципальный счет... Так я обычно - в общую могилу! Вместе с бомжами. Труднее всего найти лист в лесу... А мертвое тело
лучше всего прятать, знаете ли, среди десятков других мертвецов. Самый надежный способ. Все равно что концы в воду.
- Это вы сами придумали?
- Не я, один англичанин.., писатель.., детективы писал!
- Да тут такой лес... - усмехнулся его собеседник. - Тайга! Куда вашим муниципальным могилам... Никто никогда не
отыщет.
- Не скажите... Мертвецы обладают странным свойством появляться, когда их никто уже не ждет.
Так что в таком деле на авось лучше не полагаться.
Все надо сделать в высшей степени аккуратно.
Он взглянул на охранников.
- Эй, ты! - окликнул он высокого с бычьей внешностью парня. - Лепорелло! Ну-ка быстро сюда!
Иди-ка за мной...
Парень подошел. Нехотя, не торопясь, вразвалку.
Он не понимал, что означает прозвище Лепорелло, которым его наградили, но ему казалось, что это что-то обидное,
унизительное. Однако не подчиниться он не мог.
- А вот это лучше всего сжечь. - Человек указал на пластиковый мешок с мертвым телом. - А еще лучше бы - в серную
кислоту, чтобы без отходов...
- Откуда я вам ее тут возьму? - хмуро буркнул парень. - По телефону заказать?
- Ты прав, голубчик. Заказать не получится! Ни пиццу тут не закажешь, ни серную кислоту. - Человек усмехнулся. - Тогда
сожги. Но так, чтобы дотла.
Никаких следов! Керосина у вертолетчиков возьми побольше.
Парень поплотней завернул тело в пленку, легко поднял на руки и направился к выходу.
Тайга начиналась почти от самых дверей небольшой поселковой больнички. И, выйдя из ее дверей, охранник пошел
прямо к плотной кромке деревьев.
Шагал он легко - как будто и вовсе не нес никакого груза.
Но когда лесные деревья наконец скрыли его от людей, то остановился, словно обессилел.
И вдруг крепко прижал завернутое в пленку и страшно изувеченное тело, которое нес бережно, как ребенка, у самой
груди, словно хотел уберечь его от новых несчастий.
Но мертвому человеку было уже все равно. Главное несчастье с ним уже случилось.
Теперь, когда его никто не видел, парень смог дать волю чувствам. Теперь можно было даже заплакать. Хотя он уже и не
помнил, когда это случалось с ним последний раз.
"Щас, как же... Умный какой... - пробормотал он, глотая слезы. - Сожги! Лучше уж мне самому сдохнуть а вам чтоб самим
сгореть... Дотла!"
Когда проклятия иссякли, парень стал готовиться к похоронам.
Это были первые настоящие в его жизни похороны. Ведь он вырос совсем один. Отца никогда не видел, мать неизвестно
где, ни родных, ни... Нудружбанов, допустим, он хоронил, и немало... Жизнь такая, что приходилось, и часто.
Но вот так, чтобы хоронить единственного родного человека... Родного человека.., который как отец...
Да почему "как"? Просто отец.
В лесу Лепорелло долго выбирал место. Наконец выбрал. Под большим неохватным кедром. Настоящий великан. Таких
больше вокруг и не было.
Он положил тело под кедром и стал складывать костер. Огонь получился огромный. Он развел такой, чтобы было видно и
тем, кто остался у вертолетов...
Он и сам долго стоял и смотрел на этот огонь.
Потом он немного отодвинул пленку с лица погибшего. Хотел попрощаться. Наклонился, чтобы поцеловать по обычаю в
лоб. И на секунду ему показалось, что мертвец словно ожил - в огненных бликах от костра краски холодного мертвого лица
стали живыми, словно теплыми.
- Выполню все, что обещал! - поклялся он мертвецу.
Когда костер немного прогорел, парень раскидал головни и стал копать на прогоревшем месте. Но земля и под костром,
уже на глубине полуметра, все равно была промерзлой и поддавалась с трудом.
Наконец Лепорелло опустил тело в ледяную могилу.
Ножом он вырубил на стволе огромного кедра крест.
Когда он вернулся, все уже были готовы к отлету.
Полевой госпиталь свернут, вертолеты стояли наготове. Он огляделся... Они хорошо поработали, заметая за собой следы.
Вокруг все обрело прежний вид: если кто когда и заглянет сюда - ни за что не догадаться, что здесь случилось.
Он еще раз оглянулся, стараясь, чтобы все увиденное осталось в памяти, как на фотографии.
- Ну быстро... - скомандовали ему. - Нечего тянуть... Все по местам... Улетаем.
Тот, что отдавал Лепорелло приказ, вдруг повернулся к парню:
- А ты где был так долго?
- Пиво пил... - мрачно пошутил тот и отвернулся.
- Что-то ты много шутить стал... - нахмурился его новый хозяин. - И в глаза не смотришь, все отворачиваешься... Смотри,
Лепорелло, дошутишься!
Не видимый теми, кто находился в поселке-призраке, охотник Аулен продолжал наблюдать.
Поначалу он никак не мог понять, что происходит. Хорошие это люди или плохие?
Но потом понял...
Под утро он увидел, как один из них что-то копает в лесу. И Аулен ужасно разволновался. Ведь все в здешних местах
знали, что случилось рядом с этим поселком три года назад.
Недаром все последние годы охотники обходили это место стороной. Дело было, конечно, не в том, что они боялись
опустевших домов - хотя все знают, что место, которое оставлено людьми, очень быстро заполняют злые духи.
Тогда, три года назад, приезжие люди, называвшие себя археологами, потревожили могилу великой жрицы Шуркэн-Хум.
Конечно, это не могло сойти им с рук. Все они тогда же и погибли.
Никому, и самому Аулену в том числе, не было жаль этих археологов. Ведь это были совсем глупые люди. Видно, они не
знали, что дух непогребенного тела никогда не может успокоиться и всегда бродит вокруг могилы. Он может, например, как
птица, сидеть рядом на дереве.
Или, как зверь, бродить рядом в чаще.
Даже, как змея, скользить рядом в траве.
Глупые люди потревожили могилу, и дух женщины-волшебницы лишился пристанища. Все знали, что она превратилась в
большую бурую медведицу.
Многие даже видели этого волшебного зверя. На косматой шерсти у него блестел серебряный ободок обруча, как у самой
великой Шуркэн-Хум, скелет которой археологи еще до гибели переслали вертолетом в музей.
Но дух Шуркэн-Хум остался дома.
Сам Аулен его не боялся. Волшебная медведица не трогала местных людей, ведь это были потомки ее племени.
И вот, с тех пор как погибли те глупые люди, археологи, а останки Шуркэн-Хум забрали в музей, прошло уже несколько
лет. И ничто больше не тревожило тишину этих мест и поселка-призрака.
А теперь вот поселок-призрак снова ожил.
И Аулен увидел, как какой-то человек снова копает в лесу.
И он поторопился поскорее убраться восвояси...
От греха подальше.
Ведь всех мертвецов в этих местах охраняла теперь Великая Шуркэн-Хум. И мстила тем, кто трогает могилы.
- Ну вот. Кит, тут мы и будем жить...
Огромная ель за окном покачала тяжелой веткой, словно соглашаясь с этим утверждением и приветствуя новых
постояльцев отеля "Королевский сад".
Впрочем, если без лирики, то это просто налетел ветер - раскачал тяжелую еловую ветку, раскрыл настежь приотворенное
окно. И был его порыв хоть и сильным, но не холодным, не зябким. Был этот ветер теплым, почти нежным - и с запахом
весны.
Здесь, в самой середине Европы, до зеленой листвы было не так далеко, из почек на ветвях уже высунулись зеленые
клювики, лужайки изумрудно зеленели а на склоне горы несколько отважных невысоких деревьев покрылись белыми и
розовыми цветами.
Зато в Москве, откуда Аня и ее сын только что прибыли, в марте зима, казалось, началась снова. И бесконечное засилье
слякоти, холода и непроходимых тротуаров, покрытых льдом и лужами, нагоняло великую тоску даже на такого великого
оптимиста, как Кит. Однажды Аня заметила, как ее веселый ребенок, хмуро сведя светлые брови, смотрит в окно на
ковыляющих по ледяному тротуару прохожих....
И Светлова засобиралась: ей не хотелось, чтобы сын с детства приобрел кислое обреченное выражение лица и пополнил
армию хмурых людей, которые, выходя из дома, первым делом смотрят вверх: не упадет ли на них сосулька? - а потом сразу
вниз: не сломаешь ли ногу в очередной ледяной колдобине?
Светловой не хотелось ни моря, ни жаркого солнца, тем более что маленькому сыну такая резкая перемена климата была
бы ни к чему. Просто хотелось на пару месяцев приблизить весну. Хотелось ровных, чистых тротуаров, чтобы именно
ходить, а не пробираться, рискуя сломать себе шею или поскользнуться.
По Аниному скромному мнению, зима в Москве длилась ровно на три лишних месяца больше, чем следовало бы.
Так они и оказались в этом уютном городке, главной достопримечательностью которого была его старинная готическая
архитектура и "Высока гора". Попросту гора, на склонах которой были разбиты парки, а на макушку забирался фуникулер.
Чистый воздух, хорошие, недорогие ресторанчики - по московским меркам, просто даром, - тишина и покой...
Собственно, ничего королевского ни в садике, окружающем отель "Королевский сад", ни в самом отеле не было. Немного
деревьев - Ане и ее сыну досталась ель - и зеленых лужаек: таких аккуратных, как будто за ними следил парикмахер, а не
садовник: так они были тщательно подстрижены и расчесаны.
Это был даже не отель, а небольшой пансион со вполне семейным домашним укладом жизни.
Владелица "Королевского сада" пани Черникова жила здесь же. Немногословная, незаметная, аккуратная женщина, она
сама накрывала столы утром, сервировала завтраки и принимала посетителей. Очевидно, все это позволяло ей держать цены
невысокими.
Жизнь в отеле штука дорогая. Но в "Королевском саду" расценки были щадящими...
Из-за Кита, который просто обожал залезать на подоконники, Аня выбрала номер на первом этаже отеля "Королевский
сад".
Вообще-то полное имя двухгодовалого и светловолосого Петиного наследника было Никита.
Никита Стариков... Это был выбор мужа, которому Анна не противоречила. Но почему-то полным именем Аня никогда
сына не называла. Возможно, из-за обычного человеческого стремления сокращать длинные имена. Возможно, из-за
странной путаницы с этим именем: во всех других, кроме России, странах имя Никита считалось женским. Может, и по
другой причине...
Накануне рождения сына Светлова как раз смотрела замечательный американский фильм с Томом Хэнксом, о человеке,
попавшем из-за авиакатастрофы на необитаемый остров. И был там кадр, который не слишком восприимчивую к искусству
Светлову просто потряс. В тот момент, когда герой фильма ночью плывет в океане, рядом с его плотиком вдруг вздымается
гора океанской воды, и оттуда на человека смотрит кит. Просто смотрит, и все. Поглядел и уплыл.
С таким же осмысленным и загадочным взглядом, как у этого изучающего человека из глубины Мирового океана
существа, казалось Анне, и появляются на свет младенцы.
Как будто они знают что-то важное об этом мире.
А потом взрослеют, глупеют и забывают это важное.
И становятся такими же обыкновенными, суетливыми и скучными, как их родители.
Так или иначе, но маленького светловолосого Аниного сына и она сама, и все остальные звали Кит.
- Собирайся, Кит! - позвала сына Аня. - Натягивай башмаки... Нам пора обедать. Давай-ка навестим с тобой "Черного
слона".
Это был уже не первый их выход в свет...
Разумеется, выбор ресторанчика был сделан неспроста, а с умыслом: Аня выбрала "Черного слона" из-за Кита, который
обладал каким-то редкостным умением подпрыгивать вместе со стулом и вообще раскачиваться на стульях, как на качелях. А
в "Черном слоне" были самые массивные и тяжелые стулья в округе - с высоченными резными спинками, - не стул, а минитрон
из средневекового замка.
Увы... Светлова в очередной раз поразилась тому, сколько же в маленьких детях разрушительной силы.
Во время первого же обеда Кит умудрился раскачать и эту средневековую мебель. Поэтому Аня решила больше не искать
не поддающуюся раскачиванию мебель - так ведь можно и до привинченных ножек докатиться.
С величайшим терпением в голосе она попросила Кита оставить стул в покое.
Удивительно, но это подействовало. Сын больше не качался. Вряд ли, конечно, это случилось потому, что Светлова
обладала великой силой родительского убеждения.
Просто церемонная атмосфера "Черного слона" и витающая здесь в воздухе благовоспитанность исподволь подействовали
чудодейственным образом и на Кита. Удивительно, но он почувствовал, как здесь нужно себе вести. Не понял, а именно
почувствовал.
Поскольку в "Черном слоне" никому даже в голову не приходило качаться на стульях, то и Кит, по-видимому, решил этого
не делать. В конце концов подтвердилась давно известная истина - воспитывает среда.
Кроме массивной мебели, у "Черного слона" были и другие плюсы: например, очень вкусные и вполне детские куриные
супчики с мелко покрошенным белым мясом. Ну просто как на заказ - для двухгодовалого ребенка.
Колокольчик звякнул - очевидно, в "Черном слоне" появился еще один посетитель...
- Вам будет очень противно, если я к вам присоединюсь?
Светлова оторвалась от изучения меню и подняла голову.
Оказалось, это была посетительница. И эту девушку Светлова уже видела в их отеле.
Кажется, ее звали Дэзи. Не запомнить ее было сложно из-за прически. Одна прядка на голове была изумрудная, другая -
оранжевая, потом опять изумрудная и снова оранжевая. Вот такая вот прическа...
Очень миниатюрная и совсем юная девушка. Мальчишеские повадки и мальчишеская манера одеваться.
Ловкая, спортивная.... Вообще тот тип девочек, про которых так и тянет сказать: "Какой хорошенький мальчик!"
Вопрос требовал ответа, и Аня улыбнулась:
- Ну что вы! Присоединяйтесь.
- Вот спасибо... А то мне что-то грустно сегодня одной. Не хочется сидеть одиноко за соседним столом и завидовать.
- Чему?
- Ну, так...
- О'кей... Постараемся развеять вашу грусть.
Правда, Кит?
Ребенок лаконично кивнул, очень занятый верчением суповой ложки.
- А что же вы без спутника? - постаралась поддержать разговор Светлова.
- Да как-то все не везет мне со спутниками. - Девушка вздохнула. - Увы... Никого, кто соответствовал бы моему идеалу.
- А есть идеал?
- Ага!
- Интересно...
- Ну, он должен быть... Длинный, довольно симпатичный, обязательно с голубыми глазами...
- Даже "обязательно"?
- Непременно! Понимаете... Так бывает иногда, что человек пропустил свое время. Родился не тогда, когда ему следовало
родиться, в свое время. Со мной именно так, кажется, и случилось. Мне, например, нравятся шестидесятые годы...
- Какого века, Дэзи?
- Двадцатого.
- Ага... Одри Хепберн? Питер О'Тул? "Как украсть миллион?" Угадала?
- Точно... Кинематограф ужасная вещь.
- Вот как?
- Ну да... Влюбляешься в актеров, которые давно уже умерли или стали стариками.
- Ах, вот вы о чем...
- Ну да!
- Какая мечтательная девочка!
- Папа тоже так говорит. "Как ты будешь жить?"
Это его любимая фраза.
- Он сам не пытался ответить на этот вопрос?
- О, вы не знаете моего папу! Он никогда не задает бессмысленных вопросов.
- Что такое "бессмысленные вопросы"?
- То есть такие вопросы, на которые он не знает ответов. Это его фирменное: "Есть вопросы? Должны быть и ответы!"
- Любопытно... И как же он сам отвечает на этот извечный родительский вопрос: "Как же ты будешь жить?"
- Обычно он тут же добавляет: "Придется мне об этом позаботиться!"
- Любопытно, любопытно... Мне кажется, я уже очень хорошо представлю себе вашего папу.
- Не обольщайтесь... Все, кому кажется, что они понимают моего папу, ошибаются.
- Не буду спорить...
В "Черном слоне" была самая вкусная форель в городе. Более мастерски зажаренной рыбы Светловой видеть не
приходилось. И хвост, и голова, и форелья кожа были столь золотисты и хрустящи, что съедалось все до скелета. Кроме того,
зажаренная форель была в меру присыпана зеленью и свежерубленным чесноком.
Это было так вкусно, что, когда Анна - ребенку рыбы не полагалось из-за костей - закончила трапезу, на продолговатом
блюде остался лишь чистенький, без хвоста и головы, хребетик и огромный одинокий рыбий глаз.
- Уф-ф!
Эту красоту следовало запить небольшим бокальчиком холодного белого вина.
Когда-то давно, в детстве, Аня неделями болела ангиной и лежала одна в пустой квартире - больничный по уходу за
ребенком маме давали только на три дня, - она листала тяжелую кулинарную книгу в коричневом тисненом переплете. Тогда,
в те времена вечного дефицита колбасы и туалетной бумаги, это казалось не чтением, а путешествием в исчезнувшую
цивилизацию. От жареного молочного поросенка с петрушкой в хрустящем пятачке, изображенного на цветной вкладке,
которого отчего-то ей было несказанно жаль, Аня переходила к нежному кофейному парфе; от мусса из свежей клубники - к
глинтвейну с ромом. В семь с работы наконец возвращалась мама и готовила ей манную кашу.
Про форель в той книге почему-то было написано, что при варке она приобретает синий цвет.
И даже при всей склонности детей фантазировать самым невероятным образом малолетней Ане в голову тогда не
приходило, что она когда-нибудь будет знать, какого цвета приготовленная форель.
На вопрос официанта: "Кредитная карта или наличные?" - девочка с оранжевыми и изумрудными прядками протянула
платиновую "Мастер кард".
Светлова, не скрывая любопытства, наблюдала за этой сценой.
- Почему я живу в "Королевском саду"? - Девочка поймала этот Анин, что и говорить, не слишком уместный для
воспитанного человека взгляд и сама озвучила вопрос, вертевшийся у Светловой на языке. - Да, в общем, в основном из-за
моей собаки.
Моя собака любит "Королевский сад". Видите ли, в больших и дорогих отелях Аладдин нервничает - лишний раз не
тявкни и все такое! Да и не во всяком отеле собак принимают. А у пани Черниковой очень мило. Уютно и спокойно. Очень
подходящая обстановка.
- Подходящая - для чего?
- Ну, я имею в виду - как раз для собак!
- Ах вот оно что... Понятно.
- Ну и к тому же папа все время приучает меня к скромности. Считает, что, например, пятизвездочный отель для бывшей
советской девочки - это разврат. В общем, боится, что деньги и слишком роскошная жизнь меня испортят!
- Ах вот как... Ну тогда конечно. Тогда ваш выбор вполне понятен, - вежливо согласилась Светлова, про себя подумав, что
так ни черта и не поняла из этих довольно сумбурных объяснений. Откуда они только взялись, такие скромные?
Между тем девушка взяла фирменный спичечный коробок с надписью "Черный слон", лежащий на столе.
- Вы курите? - забеспокоилась Анна, опасаясь, что та сейчас начнет дымить на Кита.
- Курю. Но сейчас не буду? - успокоила ее Дэзи.
Она зажгла спичку и задумчиво стала наблюдать, как та прогорает. Чуть не обожгла себе пальцы.
- Дурацкая привычка! - объяснила она, поймав взгляд Светловой. - Не знаю, зачем я это делаю.
Огонь немного успокаивает, наверное, поэтому...
Люди любят смотреть на огонь. Это у нас атавистическое, конечно: все-таки человечество за неимением теплых полов с
подогревом столько времени провело у костров - миллионы лет!
- Возможно, это и правда успокаивает, - снова вежливо согласилась Анна.
"Непонятно только, из-за чего же так приходится волноваться девочке, пользующейся платиновой "Мастер кард"?" - опять
подумала она про себя.
Итак, ее звали Дэзи. Она была русской, но уже несколько лет жила за границей. Имя довольно сложным способом
напоминало о ее русском имени Рита. Маргарита. Дэзи - по-английски маргаритка.
У нее была платиновая "Мастер кард" и собака по имени Аладдин, сокращенно Ал. Серебристо-черная овчарка, немного
припадающая на задние лапы.
Впрочем, это было заметно, только когда Ал вставал с пола: тогда задние лапы его не слишком слушались - они скользили
и разъезжались, и овчарке приходилось делать некоторое усилие, чтобы, опираясь только на передние лапы, наконец прочно
встать на все четыре.
Русских в городе вообще было, как и полагается, много. Иногда Ане казалось, что дома уж никого и не осталось, все, кто
мог, кто тушкой, кто чучелом, перебрались сюда. Преодолели пограничную полосу.
В отеле в основном говорили по-русски. Да и сама хозяйка, пани Черникова, знала русский очень неплохо. Изучила еще
во времена социалистического прошлого своей страны. Может быть, этим и объяснялось такое преобладание
русскоязычного населения в ее отеле?
Даже фамилия у пани Черниковой звучала вполне по-русски. Хотя в здешних краях окончание на "ова" означало лишь то,
что пани замужем. И ее мужа зовут пан Черник.
В общем-то, "Королевский сад" был домом, где, хочешь не хочешь, люди, даже не сталкиваясь ежедневно, на время
становились в курсе привычек друг друга. Какие-то звуки, шум воды, голоса, шаги на лестнице; силуэт, удаляющийся
неспешно по дороге, ведущей в гору; обрывки фраз, произнесенных за завтраком... Неделя-другая - и вот вы уже знаете, что
госпожа Гоцци, ваша соседка, вегетарианка и мечтательная любительница одиноких прогулок, очень рано встает. А мадам
Вронская не прочь после трех пополудни пропустить рюмочку-другую. Ну и так далее, в том же роде.
Кроме того, вышеупомянутая мадам Гоцци была также большой любительницей "всего живого" - бабочек, листиков,
цветов и птичек.., и особенно детей.
Например, при виде Кита взгляд ее становился прозрачным от нежности и умиления. Однако Кит, завидев ее, почему-то
мрачнел и отворачивался.
Был в их отеле еще некто Руслан. Художник.
Длинноволосый молодой человек, вечно таскавший за собой ящик с красками. Он явно ухаживал за оранжево-изумрудной
Дэзи, обладательницей платиновой карты. Несколько тяжеловесно, что называется, "с серьезными намерениями". Слишком
молоденьких девочек это обычно пугает, им еще так хочется порхать, а от таких намерений за версту несет заключением в
клетку. Пусть прекрасную и золотую, но клетку.
Отчего-то Светловой казалось, что это несколько старомодное и церемонное ухаживание Руслана контрастирует с его
подчеркнуто творческим обликом - внешностью свободного художника - длинными, ниже плеч, как у кинозвезды, волосами,
которые он даже не собирал в хвост, растянутыми свитерами ниже колен, вечными пятнами краски на руках.
Кроме Руслана, из молодых людей в отельчике проживал еще некто, кого Светлова в зависимости от настроения называла
про себя то Симпатичный, то Оболтус. Собственно, его-то внешность очень и очень подходила под описание Дэзи. Анне
даже показалось, что его и имела девочка в виду, говоря о своем идеале: длинного, голубоглазого и довольно симпатичного.
Он и правда был удивительно похож на актера Питера О'Тула в фильме "Как украсть миллион?".
Впрочем, несмотря на такое удивительное внешнее сходство, Ане было понятно, почему Дэзи не торопится признать в
этом молодом человеке свой идеал.
Девочка отнюдь не выглядела наивной, несмотря на свою юность, а жизнь от кино отличается тем, что в реальной жизни
за внешностью положительного и обаятельного героя может скрываться кто угодно. И хотя молодой человек утверждал, что
где-то учится, чуть ли не в Лондонской школе экономики, принять его за гастролирующего по Европе мошенника-сердцееда,
право же, ничего не стоило.
Однако все равно - лидировал в сердце Дэзи явно Оболтус.
Кроме вышеперечисленных персонажей, была еще полька Вронская. "Мадам Вронская", как она сама о себе говорила при
первом же знакомстве, вручая визитную карточку: "Мадам Вронская. Исцеление и хиромантия".
С ее легкой руки обращение "мадам" и стало пользоваться в отельчике популярностью. Мадам стали именовать заодно и
Гоцци. К тому же итальянке это очень шло.
У самой мадам Вронской были очень тяжелые густые духи. Запах, впрочем, не неприятный, но слишком насыщенный и
пряный, не для слабонервных.
Почти как в оранжерее, где распустились в жарком и влажном воздухе бутон к бутону дорогие тропические цветы.
В общем-то, Вронская была уже довольно немолодой женщиной - с копной черных с проседью кудряшек, миловидными
чертами лица и черными блестящими глазами. Ox, черными... В России, по суеверному обычаю, от таких глаз полагается
прятать детей.
Вронская носила многослойные широкие одежды - нечто среднее между накидкой и спальным покрывалом. Так обычно
одеваются полные женщины, внявшие совету модного журнала избегать слишком обтягивающей одежды, чтобы не
подчеркивать свои
...Закладка в соц.сетях
