Жанр: Детектив
Продавец фокусов
...олучил его в качестве карточного долга от
внука антиквара. Каким-то образом об этом узнал Некто, назовем его "Икс".
Скорее всего, Икс выследил Джигита. Затем, улучив удобный момент, Икс убил
шулера, и завладел Священным сосудом. У Икса был покупатель - это ты, Сеня.
Но сделка не состоялась, так как к моменту твоего прибытия Икс уже умер. Кто
убил Икса, тот и похитил сосуд. Я знаю, кто это сделал! В тот вечер я сам
должен был встретиться с Иксом, он же - фотограф Иван, для переговоров по
поводу фотовыставки, но приехал раньше назначенного часа. Я решил немного
подождать. В это время подъехали вы с Ларисой на "Мерседесе". Ты, Сеня,
зашел в мастерскую и тут же выбежал. Следовательно, фотограф был уже мертв.
Вы быстро покинули место происшествия. А следом за вами из дверей
фотомастерской вышел убийца, запер дверь и свернул в арку дома. Это был
высокий толстый человек с обильной растительностью на лице. Насчет голоса,
как из бочки, ничего сказать не могу. Но, судя по внешности, это был никто
иной, как Продавец фокусов. Он нес в руке какой-то сверток.
Илья прошелся по поляне и остановился перед Скелетом, который
пересчитывал во рту оставшиеся зубы.
- А план по изыманию Грааля весьма прост. Есть у меня такое чувство,
что Продавец не носит его с собой, а держит дома. Наша задача выманить
Фокусника из берлоги и в его отсутствие забрать Чашу. Выманивать будем на
приманку. На что ловят фокусников? Конечно же, на фокус! Для этого
необходимо поместить объявление в газете: "Распродажа фокусов по сниженным
ценам", и дать номер телефона, ну, хотя бы ее, - кивнул в мою сторону
коварный торговец святынями. - Продавец фокусов не сможет устоять перед
искушением, и постарается выяснить, кто является его конкурентом. А дальше
все очень просто. Толстый человек покидает свое укрытие, мы проникаем туда,
и уносим Грааль... А вот теперь, Сеня, я предлагаю тебе купить у меня за
пятьдесят процентов комиссии от вырученных за здоровье денег домашний адрес
Продавца фокусов. В тот вечер мне удалось проследить за ним.
Гоблин прикусил ноготь большого пальца и энергично припустил вокруг
поляны. Мадам Ренар с интересом разглядывала своего бывшего мужа, прикуривая
очередную сигарету в мундштуке. Любаша сидела в кресле белее снега. Виктор
переместился поближе к одному из своих сторожей и трогательно приник головой
к подлокотнику его кресла. Охрана пробудилась от полудремы и зорко следила
за струйкой дыма от сигареты Дамы с медовыми волосами. Должно быть, им очень
хотелось закурить, а субординация не позволяла.
Дьявольский спектакль катился бесконечным прогоном. Невидимый режиссер
скептически кривил губы, подбрасывая все новые повороты сюжета, и требовал
от актеров мастерского исполнения экспромтов. Тягучий запах тропического
леса вызывал головокружение и легкую тошноту. Глубокая ночь накрыла
оранжерею звездным колпаком где-то там, за стеклянными витражами неба.
Казалось, мы навсегда застряли на подмостках театра нашей Судьбы. Отныне нам
суждено играть эту пьесу до конца своих дней. И еще неизвестно, достанутся
ли нам аплодисменты публики или нас освистают и забросают тухлыми
помидорами.
- Я подумал, - добавил Илья. - Что приманка должна быть конкретной.
Хорошо бы подсунуть Продавцу Фокусов что-то настоящее, вроде фикуса, о
котором уже ходят самые невероятные слухи по Москве. Кстати, о фикусе...
Сеня, ты уверен, что это был действительно фокус? Дерево выпадает из
логического ряда иллюзионного арсенала. До сих пор Продавец поставлял
компактные изделия. Да и в смерти Куприяна есть некоторые странности. По
телевизору говорили сначала, что виноваты фитонциды, потом обвинили цианиды,
а затем признали острую сердечную недостаточность.
- Смерть Куприяна к делу не относится, - сердито буркнул гоблин.
- А ведь, действительно, Сеня, - неожиданно встрепенулась мадам Ренар.
- Помнишь, патологоанатом мямлил что-то невразумительное насчет угнетения
амплитуды сердечных сокращений с последующим развитием брадикардии и
остановки сердца в диастоле. Бред какой-то! Нам бы и в голову не пришло, что
виноват во всем фикус, если бы Виктор не сказал об этом. Тем более что на
меня фитонциды так и не подействовали, наверное, у меня на них
невосприимчивый организм. Вспомни, дерево стояло в оранжерее уже неделю, или
даже больше. Я еще тогда удивлялась, почему мой муж перестал заходить в
зимний сад и даже распорядился перенести свои аквариумы в соседнюю
комнату... Он держал несколько аквариумов с лягушками, - пояснила она Илье и
передернулась. - Фу, какая скользкая мерзость! И вдруг мальчики из охраны
нашли его утром здесь, рядом с фикусом, в коматозном состоянии. Что
случилось? Зачем он пришел в оранжерею ночью, если был в курсе убойной силы
фитонцидов?
- Я знаю, зачем он пришел, - прошепелявил Скелет распухшими губами.
- Виктор Иванович, голубчик, расскажите, - ласково взглянула на него
мадам Ренар.
- Нашли, что обсуждать! - возмущенно всплеснул руками гоблин. - У нас
есть дела поважней.
- Не затыкай мне рот, Сеня! - рассердилась Дама. - Я имею право знать!
Звериный доктор прорычал что-то неразборчивое и махнул рукой. Виктор
поднялся на ноги, поморщился от боли и заговорил с присюсюкиванием и
пришепетыванием:
- Куприян имел привычку выпускать лягушек на ночь на волю, чтобы не
было рахита, а под утро самолично собирал их и пересчитывал. После того, как
появился фикус, он выпускал живность в той комнате, где стояли аквариумы. В
то утро он пришел собирать лягушек и обнаружил, что дверь из комнаты в
оранжерею приоткрыта, и часть лягушек ускакала. Он их всех собрал, кроме
одной, новенькой. Я ее потом не досчитался в аквариуме. Вот, видно, когда он
собирал своих амфибий, фитонциды на него и подействовали.
- Так эта лягушка до сих пор прыгает где-то здесь, в оранжерее?! -
ахнула мадам Ренар и опасливо оглянулась по сторонам. - Она большая?
- Нет, совсем маленькая, - показал Скелет фалангу пальца. - Красивая.
Зелененькая с красными глазками. Ее Доктор в тот день принес в баночке.
- Так, так, так... - прикрыл Илья синяк рукой и оглядел всех одним
глазом. - Значит, лягушки ускакали в приоткрытую дверь. А кто открыл дверь?
- Не знаю, - пожал плечами Виктор.
- Что ты ерундой занимаешься? - накинулся Семен на Даму. - Куприян уже
давно умер. Мраморный памятник в полный рост - вот что от него осталось.
Наплевать и забыть! У нас серьезный разговор!
- Что значит "наплевать и забыть"?! - поднялась из кресла Лора и
красиво подбоченилась. - В конце концов, он был моим мужем! Мне дорога
память о нем!
- Да ведь он же хотел убить тебя! - закричал в исступлении Сеня. - Он
велел купить для тебя фикус!
- Если бы ты не вел себя, как последний кретин, ничего бы такого не
случилось! - топнула Дама ногой в изящной туфельке. - Куприян ни о чем бы не
догадался, и все шло бы по-прежнему. А что мы имеем сейчас по твоей милости?
Одни неприятности и разборки! У моего дорогого усопшего мужа было достаточно
врагов, которые хотели его смерти. Тот, кто открыл дверь и позволил лягушкам
ускакать, тот и способствовал его кончине... Сеня! Я догадалась: дверь
открыли нарочно! В наших рядах - измена!
Пока мадам Ренар и Доктор ругались, мне показалось, что Виктор и Илья
как-то многозначительно переглянулись.
- Да, в наших рядах затесался шпион, - веско подтвердил Скелет и
причмокнул разбитой губой. - Кто-то стучит в ФСБ.
При этих словах охранники сделали стойку и схватились за оружие.
- Ну, вот! Теперь мы будем выяснять отношения и передеремся из-за
пустяков, - насупился Семен.
- Это не пустяки, - укоризненно погрозил ему пальцем Виктор. - Кто-то
предал Куприяна. Мы обязаны найти шпиона и обезвредить его.
Охранники одобрительно загудели, демонстрируя сплоченность рядов и
понимание важности момента.
- Да, да, - подхватила мадам Ренар. - Нельзя пускать это дело на
самотек. Вчера предали Куприяна, а завтра предадут нас. Виктор, Вы знаете,
кто это сделал?
- Догадываюсь, - покивал головой Витька, заложил руки за спину и
двинулся вдоль охранников, напоминая полководца, разрабатывающего план
наступления. - Стучит тот, кто знал о покупке фикуса и о величине
выплаченной за него суммы, тот, кто был в курсе событий на даче в Малаховке
и моего намерения выкупить Любовь у Продавца фокусов. Фикус я забирал вместе
с Мишкой, но того на следующий день убили во время перестрелки на Окружной.
Деньги за дерево я отдавал в присутствии Клопа, но тот взорвался в машине
накануне Ноябрьских праздников. На даче в Малаховке побывали со мной трое -
Колька, Сырник и Мякиш.
Скелет окинул своих сторожей испытующим взглядом. Охранники вытянулись
по стойке "смирно" и преданно заглядывали в глаза своему грозному командиру.
Шепелявость и распухшая физиономия придавали ему особенно внушительный вид.
Витя был неподражаем.
- Но, - поднял он указательный палец жестом ментора. - Клоп, от
которого и мокрого места не осталось, приходился Мякишу брательником. От
брата Мякиш вполне мог узнать об оплате за фикус. Следовательно, он и есть
шпион! Ну, блин, я тебя!..
Скелет вытянул руки, растопырил пальцы и пошел на несчастного Мякиша,
как душитель на жертву. Тот побелел лицом и шлепал губами, силясь сказать
что-то.
- Я что... Я ничего... - получилось у него с заиканием. - Как Доктор
велел, так я и делал...
Виктор остановился и развернулся в сторону гоблина по имени Сеня.
- Ага, так я и знал, - злорадно посмотрел Скелет на него. - Мякиш сам
бы не догадался стучать, мозги мелкие. А вот Доктор чудненько подходит на
роль двойного агента... Предатель! Взять его! - отдал он приказ своим
охранникам.
Прощеный Мякиш и Сырник с готовностью бросились к Доктору. Мадам Ренар
открыла рот и обессилено опустилась в плетеное кресло. Илья скромно стоял
возле пальмы, сложив руки на груди, и с любопытством переводил взгляд с
одного участника спектакля на другого. Мы с Любашей также внимали каждому
слову на сцене из кресел партера. Колька и его напарник топтались рядом с
нами, не зная, что делать, то ли охранять нас, то ли присоединяться к группе
захвата.
- Не подходить! - заорал Доктор и выдернул из кармана кургузой курточки
яблоко.
Это было обыкновенное зеленое яблоко, размером с антоновку. Охранники
испуганно попятились назад. Сеня целился в них фруктом и нервно рвал из
другого кармана "уоки-токи".
- Ко мне! В ружье! - закричал он в микрофон.
Большим пальцем руки, в которой гоблин держал яблоко, он нажимал на то
углубление, где обычно растет черенок, но ничего не происходило.
- А-а! Опять не то яблоко взял! - в отчаянии взвыл Семен, швырнул фрукт
в джунгли, а сам сиганул в противоположную сторону.
Там, куда улетело яблоко, что-то бабахнуло, и посыпались стекла
витражей.
- Взять его! - гаркнул Скелет.
Охранники опомнились и устремились за Доктором, который скакал Тарзаном
через лианы и папоротники. В это время в глубине тропических зарослей
затопали бегемоты и раскатились крики:
- Уррра!!! В атаку!!!
Бурелом в джунглях сопровождался короткими автоматными очередями и
крутым матом. Колька сдернул меня с кресла и придавил к кафельным плиткам. Я
ужом заползла под плетеную мебель и встретилась там с Любашей, которая
валялась на полу со все еще скованными руками, и тихонько выла в
предчувствии скорой смерти. Я прижала ее голову к своей груди и зажмурилась
от дикого страха.
Что было дальше, точно сказать не могу. До меня долетал крепкий
народный фольклор, крики, автоматные очереди, одиночные выстрелы из
табельного оружия, звон разбивающегося стекла и чей-то хрип. Мадам Ренар
визжала на высокой ноте. Кто-то бегал рядом с нашим укрытием, крушил
стеклянные столики и кресла. По полу тянуло морозным холодом из разбитых
окон. Где-то рядом истошно орал Колька:
- Виктор Иваныч, отходи к гаражам! Я прикрою!
Сколько времени это все продолжалось, определить не берусь. Но только в
какой-то момент я обнаружила, что стало тихо. Стрельба прекратилась, крики
замолкли. Кто-то сдвинул мебель, под которой лежали мы с Любашей в объятиях
сиамских близнецов.
- Живы? - спросил Илья и поставил нас на ноги.
Мы с Любашей так и стояли, прилепившись друг к другу и не решаясь
сдвинуться с места. Колени дрожали, точка опоры отсутствовала. Илья где-то
раздобыл ключи и возился с наручниками моей подруги по несчастью. Вид у него
был, как после драки: всклокоченный, с рассеченной бровью, костяшки рук
сбиты в кровь. Оранжерея мадам Ренар напоминала вьетнамский дождевой лес
после обработки его напалмом американским спецназом. Поверженные пальмы
валялись непроходимой баррикадой, европейская садовая мебель превратилась в
щепки.
Из остатков зеленых зарослей к нам вышел Скелет, волоча за собой
автомат с укороченным стволом. Его слегка покачивало, и дышал он с трудом.
- Витенька! - ухватилась за его шею Любаша, избавившись от наручников.
Скелет прижал ее к себе свободной рукой, и они застыли натурщиками к
картине "Возвращение солдата с фронта".
Лишившись Любашиной подпорки, я была вынуждена привалиться к Илье. Он
потерся щекой об мои волосы и хрипло выдохнул:
- Боже, как я счастлив...
Я подняла на него глаза и задала вопрос, который мучил меня всю жизнь:
- Так это не ты меня фотографировал через окно?
Он отрицательно помотал головой, чуть наклонился, и мы превратились в
скульптурную группу "Поцелуй", не такую фривольную, как у Родена, но тоже
очень выразительную.
- Пошли отсюда, - сказал над ухом Скелет и нарушил состояние эйфории, в
которое я впала в объятиях Ильи.
- Ой, смотрите! - показала Любаша рукой в сторону поломанных веток с
алыми цветами.
Под кустом среди сочной зелени виднелось терракотовое платье Дамы с
медовыми волосами. Мы двинулись в ее сторону.
Мадам Ренар полусидела на земле, запрокинув голову в листья кустарника.
Прекрасные черты лица исказило выражение непередаваемого ужаса. На ее плече
зеленым изумрудом примостилась маленькая лягушка с красными глазками. Увидев
нас, она скакнула в листья уцелевшего растения. Илья опустился на колено,
потрогал пульс на шее Дамы и тяжело вздохнул. Я оглянулась по сторонам и
шагнула к поверженной пальме с недозревшими кокосами. За стволом дерева
лежал Колька, пристально разглядывая остатки оранжерейного неба.
- Колька, вставай, - потянула я его за руку. - Чего разлегся. Зима на
дворе, простудишься.
Колька мои увещевания проигнорировал, и все также пялился на зияющие
черными ранами витражные стекла.
- Оставь его. Он уже не простудится, - Илья наклонился над Колькой и
прикрыл тому глаза.
Только тут я заметила, что земля под его головой пропиталась чем-то
красным. Ледяной ветер смерти покрыл мою душу инеем, тело затряслось в
ознобе, и я провалилась в снежный сугроб беспамятства.
Глава 21
"До наступления темноты оставалось совсем мало времени. Если бы
наступил вечер, то по еврейским обычаям похороны пришлось бы отложить. Тело
Усопшего в спешном порядке было снято с креста и погребено в склепе. Вход в
могилу завалили круглой каменной плитой. Все, кто принимали участие в
похоронах - Иосиф Аримафейский, Никодим, Мария Магдалина и Мария Иаковлева -
разошлись по домам для совершения седера.
На рассвете девятого апреля, после окончания субботнего покоя к склепу
первой прибежала Мария Магдалина. Та, которую Он любил... Я не знаю, почему
ураган любви подхватил их накануне роковой Пасхи, не знаю, почему не
случилось этого раньше, так как Мария из Магдалы сопровождала Иисуса и Его
учеников еще в Галилее вместе с другими женщинами. Я не знаю, как она
выглядела, и сколько ей было лет. Однако я уверен в одном, Мария Магдалина
была необыкновенной женщиной, если Назарянин ее возлюбил больше Себя Самого.
Итак, первой к месту погребения прибежала Его возлюбленная. Следом
подоспели Саломея и Мария Клеопова, Петр и Симон. То, что они увидели,
повергло их в шок. Каменная плита была сдвинута, тело отсутствовало. На
каменном полу лежали саван и покров для лица. Кто-то, нарушив Закон,
оскорбил место вечного успокоения. В печальном недоумении все побрели
обратно в город.
У могилы осталась одна Мария Магдалина. И тут...".
Кривые строчки закрутились спиралью и ухнули куда-то в темноту. Потом
поплыли белесые полосы тумана, и стало немного светлее.
- Фортуна - довольно капризная дамочка, - сказал кто-то рядом, и я
открыла глаза.
Черный нос Лаврентия Палыча деловито обнюхивал мое ухо. Седые усы
топорщились в разные стороны и щекотали щеку.
- Что могут знать коты о фортуне? - скептически откликнулась я.
- Ну, не скажите, уважаемая Мария Сергеевна, - усмехнулся Палыч. - У
котов в запасе есть девять жизней, то есть мы можем испытывать судьбу девять
раз. А опыт - это главное. Так вот, опыт мне подсказывает, что госпожа
Фортуна - взбалмошная и коварная особа. Верить ей нельзя ни в коем случае.
Допустим, она приглашает Вас на костюмированный бал. Вы носитесь в поисках
карнавального костюма. Наконец, с большим трудом, Вам удается приобрести
наряд, отвечающий нормам этикета. Вы появляетесь в изысканном обществе в
перьях фазана, с картонным клювом на носу и в красных ботинках клоунского
размера на ногах, и с ужасом обнаруживаете, что остальная публика одета в
строгие платья и смокинги. Госпожа Фортуна прикрывает ротик веером, но в
глазах ее плещется издевательское веселье. На Ваш немой укор она равнодушно
пожимает плечами: "Я передумала...". Все взоры обращены на Вас, гости
перешептываются и прячут улыбки в фужерах с шампанским. Вы ощущаете себя
круглым болваном и понимаете, что жизнь не удалась.
- Что же делать? - расстроилась я, живо представив себе нарисованную
котом безрадостную картину вселенского позора.
- Я с удовольствием дам Вам совет, дорогая Маша. Набитая ударами судьбы
шишка - это орган мудрости, как нос, глаз или ухо являются органами чувств.
Шишка мудрости вырабатывает особую субстанцию, которая называется интуицией.
Так вот, интуиция подсказывает мне, что не стоит идти на поводу у госпожи
Фортуны. Она с удовольствием подложит Вам большую розовую свинью.
Рассчитывайте только на себя.
- Товарищ Берия, Вы совершенно не учитываете того обстоятельства, что у
людей нет в запасе девяти жизней. Наша шишка мудрости выглядит жалким
прыщиком в теменной области головы. Интуиция для нас - это элемент ненаучной
фантастики.
- Ах, Мария Сергеевна, не напрашивайтесь на комплимент, - погрозил он
мне когтем. - Женщины обладают поистине неисчерпаемым запасом интуитивного
ингредиента. Главное - воспользоваться им по назначению...
Лаврентий Палыч чихнул, прикрыв рот лапой, и я открыла глаза.
Кот сидел на подоконнике и азартно наблюдал за голубями, которые
вальсировали на соседнем балконе. Стрелки будильника показывали два часа
восемнадцать минут. За окном серело московское дневное небо. "Ну, вот, опять
галлюцинации", - расстроилась я, почесала макушку и вспомнила вчерашнюю
ночь.
Ночь выдалась на редкость бурная: очередное похищение, заточение в
подвале куприяновского особняка, театр одного актера в оранжерее, военные
маневры там же, а также возвращение домой. Я живо перелистнула страницы
воспоминаний и остановилась на той, где говорилось о победе "наших" над
превосходящими силами "не наших" в тропическом лесу под стеклянным небом. Я
вспомнила, как пришла в себя уже в машине. Моя голова покоилась на Любашиных
коленях. Дубленка прикрывала остальное тело. За рулем "Вольво"-пикапа сидел
Илья, рядом с ним подремывал Виктор. Ориентировка на местности показала, что
мы уже въезжаем в арку нашего дома.
На улице все еще было темно. Возможно, что-то случилось с земной осью,
и мы очутились в полярной зоне, где ночь продолжается полгода. Как иначе
объяснить то обстоятельство, что мы пережили такое нагромождение событий, а
время суток так и не изменилось?!
Илья приткнул пикап возле трансформаторной будки и помог мне выбраться
из машины. Любаша сестрой милосердия подставила свое плечо Вите, и тот,
тяжело опираясь на нее, вылез из "Вольво". Усталость притупила все наши
чувства, мы еле волочили ноги по ступенькам лестницы. Лифт опять не работал.
На третьем этаже мы распрощались. Любаша с Виктором ушли к себе, а мы с
Ильей потащились выше, ввалились в квартиру, доползли до моей кровати и
завалились спать не раздеваясь. Было почти пять часов утра.
Пожалуй, от такой насыщенной жизни не только галлюцинации появятся, но
может быть и что-нибудь похуже. Например, раздвоение личности,
параноидальная шизофрения или пограничное состояние (что это такое, сказать
точно не могу, но звучит красиво).
Я повернула голову на подушке и обнаружила рядом Илью. Он сладко спал,
уткнувшись носом в мои волосы. Я осторожно погладила его рассеченную бровь,
легонько чмокнула в заросший щетиной подбородок и выбралась из-под его руки.
Из кухни тянуло упоительным запахом поджаренных гренков. Баба Вера
сидела за столом над остывшей чашкой чая и усердно читала вчерашний номер
"Московского комсомольца". Вряд ли ей удалось вникнуть в суть статьи о
сибирской язве, гуляющей по просторам загадочной Америки, так как газету она
держала вверх ногами.
При моем появлении она аккуратно сложила газету и укоризненно
посмотрела в мою сторону покрасневшими глазами. Еще никогда в жизни мне не
было так стыдно.
- Могла бы предупредить, что вернешься только утром, - обиженно поджала
она губы. - Я всю ночь не спала.
Покаянно пошмыгав носом, я обняла ее худенькие плечики в неизменном
байковом халатике и мысленно поклялась никогда-никогда не поступать таким
свинским образом. Баба Вера немного отмякла и поставила на стол гренки,
масло, мед и варенье. Чтобы окончательно сгладить неловкость и задобрить
тетушку, я с воодушевлением похвалила букетик красных гвоздик, который стоял
в стеклянной вазочке на столе.
- Да это Георгий Германович вчера поздно вечером заходил, с праздником
поздравил, - почему-то залилась румянцем баба Вера. - Уж сколько лет прошло,
а он не забывает. Святой человек! Он был начальником лаборатории у Петра
Силантьевича. Большое участие принимал в его судьбе. И на похоронах такое
хорошее прощальное слово сказал...
Тетушка от растрепанности чувств залпом выпила остывший чай.
- Доброе утро, - в дверях кухни возник Илья. - Нет ли у вас в доме
клейкой ленты, чтобы заклеить брюки. Они немного порвались.
Илья легким движением ноги продемонстрировал изъян в своем наряде.
Баба Вера приложила руку к сердцу и с изумлением рассматривала лицо
нашего гостя. Да, вид у Ильи был "так себе", не слишком представительный.
Заплывший глаз, ссадина на лбу, рассеченная бровь и суточная щетина
характеризовали его не с лучшей стороны.
- Что с Вами случилось, Илья? - еле вымолвила баба Вера.
- Упал! - развел руками раненый. - Ночью подморозило. Мы с Машей гуляли
по улицам, я поскользнулся, и упал. И главное, так неудачно, лицом прямо на
водосточную трубу...
Тетушка недоверчиво прищурила глаз, но зазвонил телефон и отвлек ее от
подозрений. Звонила Любаша.
- Маша, - виновато дышала она в трубку. - У тебя полбатона хлеба не
найдется? И колбасы какой-нибудь. Витя проснулся. Голодный. А у меня в
холодильнике все та же бутылка кефира, но уже скисшего. Выручай! А?
Баба Вера проинспектировала содержимое холодильника и дала "добро". Я
пригласила соседей с третьего этажа на домашние пельмени. Любаша повеселела.
Пока Илья плескался под душем, тетушка виртуозно заштопала его брюки и
пришила рукав к куртке, пострадавшей во время темпераментного разговора с
охраной. Из ванны он вышел уже выбритым, с мокрыми волосами и в махровом
полосатом халате, некогда принадлежавшем покойному мужу бабы Веры. Халат был
немного маловат, с трудом прикрывал коленки и широкую грудь моего фотографа.
Я с удовольствием проявила свои лучшие качества и не пожалела перекиси
водорода на его героические раны. Тетушка тактично покинула кухню во время
лечебной процедуры, которая закончилась долгим поцелуем и горелым запахом от
убежавшего бульона из-под пельменей.
Гости с третьего этажа были пунктуальны и появились как раз вовремя.
Илья успел переодеться в свой истерзанный наряд, я помыла плиту, а баба Вера
накрыла стол для продолжения праздничных посиделок по-соседски.
Скользящей походкой манекенщицы Любаша продемонстрировала нам
облегающий силуэт платья тигровой расцветки. Ее вытянутые к вискам
накрашенные глаза по-кошачьи щурились, а злополучное ухо приняло
человеческую форму и размер. Синяк под правым глазом напоминал о себе лишь
легкой желтизной кожи.
А вот Скелет выглядел плохо. Баба Вера осела на табуретку при виде его
одутловатой физиономии, синяков, ссадин и запекшихся губ. На некогда белой
нарядной рубашке были заметны застиранные на скорую руку кровавые разводы.
- Виктор, что с Вами? - пролепетала тетушка, растерянно моргая глазами
за стеклами очков.
- Мы вчера вечером с Любовью вышли погулять, - прошамкал он щербатым
ртом. - Я поскользнулся и упал. Да так неудачно: мордой прямо об фонарный
столб...
- Так, - побледнела баба Вера. - Еще один труп?! Маша, признавайся, как
на духу: ты опять влезла в неприятности?
- Нет, нет, - запротестовали все хором. - Маша здесь ни при чем!
Тетушка не
...Закладка в соц.сетях
