Жанр: Детектив
Близнецы 2. Восточное наследство
... этой ночью одна оставаться боюсь", - поняла
Шура. Все, что произошло сегодня, произошло
не случайно.
Они специально прислали дурацкую открытку, чтобы я проявилась...
- Какая же я дура! - ругала себя Шура, кромсая овощи в салат. - Попалась,
как школьница... Они хотели узнать, где я живу.
Вот и узнали. Теперь жди гостей... Надо молить Бога, чтобы Алексей не
задержался!
И вдруг Шура осознала: придется все рассказать Алексею. Рассказать, что она
натворила той ночью, открыть свое
подлинное лицо.
Как отнесется Алексей, узнав, что живет с женщиной, способной на такое.
- Ма, суп бежит, - баском предупредил Антон, проходя мимо кухни.
Шура стояла возле плиты и не видела. Она выключила газ, взяла тряпку,
принялась мыть плиту, да так и застыла с тряпкой
в руках.
"Возьмет и прогонит, - думала Шура, - и правильно сделает. Так мне и надо.
За все в жизни приходится платить. Пропеть
решила, как птичка". Шура не могла заниматься стряпней. Она пошла в спальню,
улеглась в халате на диван и лежала, не
шевелясь. За окном стемнело. Несколько раз заглядывали мальчики, но, решив, что
мать спит, на цыпочках уходили.
Залаял Стенька. "Жрать захотел, прибежал", - улыбнулась Шура. Стеньку
подобрал Антон в городе. Они все вместе
обедали в кафе "Стенька Разин". На улице за ними увязался щенок. Увязался до
машины. Когда открыли дверцу, он прыгнул
назад и затих на полу.
Шура хотела выгнать щенка - больно уж неказист. Уши висели, как у ослика. В
спутанной шерсти угадывался блошиный
рай. Но Антон сказал: "Он наш гость. Как можно прогнать гостя?" Так появился
Стенька.
Лай становился все громче, потом перешел в радостный визг. "Алексей
приехал, - поняла Шура. - Будь что будет", -
сказала она сама себе и пошла встречать мужа. Обняв жену, Алексей заглянул в
заплаканные глаза Шуры, отстранил ее от
себя, еще раз внимательно посмотрел и спросил:
- Сашка, что у нас стряслось-приключилось?
- Папань, ма аварию сделала, - пробасил Антон. - Папань, ерунда... На нашей
машине ничего не видать... Зря она
переживает.
- Не ушиблась? - спросил Алексей, сразу направляясь в ванную. - Аида со
мной, пока буду пыль отмывать, расскажешь.
Заодно спину потрешь...
Выслушав всю историю, Алексей раздумчиво сказал, намылив бок:
- Я всегда знал, что ты в молодости чего-то натворила. Не хотел лезть с
расспросами.
Помнишь, я тебе еще в поезде сказал: захочешь, расскажешь...
- Что же теперь делать? - спросила Шура, вытирая мускулистую спину мужа.
- Я тебя почти десять дней не видел, а ты спрашиваешь, что делать? Иди ко
мне...
- Нехорошо, парни не спят, - не очень уверенно возразила Шура.
- Очень даже хорошо, - перебил Алексей. Снял с жены халат, взял за локти и
поставил в ванную. Шура почувствовала, что
земля уходит из-под ног, и она летит, нарушая все законы земного притяжения.
Шура терлась щекой о светлую шерсть на
груди Алексея, и все тревоги и заботы покинули ее. В этот момент Шура никого на
свете не боялась. Вода из теплой перешла
в прохладную, затем в ледяную.
Электрический бойлер израсходовал весь свой запас, но Шуре было жарко.
Алексей с удовольствием выпил рюмку ледяной водки, поклевал салат, от супа
отказался - по дороге закусил.
В спальне Шура спросила:
- Тебе не противно спать с такой гадиной?
- Тебя обидели, ты отомстила... Плохо, если это коснулось ни в чем не
повинных людей. Если их судьба не нарушилась,
можешь спать спокойно.
- Но вся эта история с красной машиной?
- Поживем-увидим... Тебя подставили бандитским приемом. Прием известен.
Чаще всего его применяют, чтобы потом
тянуть деньги. Но здесь, похоже, что-то другое. Подождем, скоро сами скажут, что
им надо. Дело может касаться совсем не
тебя.
- Ты о чем? - не поняла Шура.
- Время покажет. Давай спать.
Перед сном Шура вынесла миску с супом Стеньке. Алексей уже посапывал,
подложив ладонь под щеку. "Намаялся
мужик", - пожалела мужа Шура, выключая свет маленькой лампочки возле постели.
Шура заснуть не могла. Она лежала и
прислушивалась. По Волге плыл туристический. Тихий гул двигателя забивала
музыка, туристы веселились. Пароход
проплыл, и все стихло.
Только плеск подмятой пароходом массы воды с шелестом накатывал на берег. В
поселке залаяла собака. Стенька два
раза гавкнул, нехотя исполнив работу по собачьей солидарности. Стеньку Шура
посадила на цепь.
Пес был так поглощен ужином, что даже не обратил внимания на этот ущерб
собачьей свободе. Стенька вырос неплохим
сторожем.
Только природный кобелиный зов иногда перевешивал чувство долга. Тогда пес
смывался. Возвращался грязный,
голодный, с драными боками, но удовлетворенный. После таких отлучек, чувствуя
вину, Стенька долго не покидал будку.
Шура привязала собаку, потому что боялась.. Она "боялась непрошеных гостей.
Камень с души свалился. Теперь Алексей знал ее тайну. Узнал и не
удивился... "Воспринял, как обыкновенное житейское
дело", - подумала Шура с нежностью. Но еще больше затревожилась... Ее поступок
ставит под удар семью.
Шура вспоминала слова мужа: "Дело может касаться совсем не тебя". Что он
имел в виду?
О работе Алексея Шура знала очень немного.
Алексей последние два года зарабатывал хорошо. До этого ему пришлось
работать механиком в колхозной мастерской.
Отрабатывать халупу, которую им поначалу выделил председатель. Потом Алексей на
месте халупы выстроил дом. Работал
по двадцать часов в День.
Днем на колхоз, вечером на стройматериалы.
Для стройки вылавливал каждую свободную минуту. Пришла демократия, и колхоз
развалился. Алексей получил свободу.
Теперь каждый сам по себе. Алексей устроился на фирму.
Возил с напарником стройматериалы. Часто бывал даже в Москве. Представить
себе, что люди, связанные с Алексеем,
доставали его таким странным путем, невозможно...
Шура прислушалась. Стенька глухо зарычал. Шура надела тапочки и тихонько
подошла к окну. Круглая нахальная
лунища залила своим утробным светом весь сад. На степь садился туман. В поселке
вокруг фонаря стоял мутный шар.
"Завтра будет еще жарче", - отметила про себя Шура. Стенька снова зарычал.
Шура увидела, как собака натянула цепь, сделав стойку в сторону калитки.
Шерсть на загривке пса приподнялась. Шура
не видела, но знала, что пасть собаки приоткрыта, и желтоватые молодые клыки
угрожающе поблескивают.
Шура, напрягая зрение, всматривалась в темноту. На столбе у калитки что-то
сверкнуло. Шура не сводила глаз с этого
места и, наконец, разглядела два наглых кошачьих глаза.
Черный кот из поселка часто по ночам приходил проверить Стенькину миску.
Кота кормили плохо, и он искал на стороне.
Дом Шуры и Алексея стоял на отшибе. До поселка метров пятьсот. Раньше здесь
в халупе спивался одноглазый Михеич -
одинокий дед, прошедший войну и загубивший себя зеленым змием в самые переменные
времена.
Семья Шуры Михеича в живых не застала. Но, получив у председателя его
халупу под жилье, Шура, расчищая
холостяцкое логово старого пьяницы, по худому наследству почувствовала одинокую
нехитрую жизнь. Единственное, что
сохранила Шура из вещей: образ Николая Угодника и две медали за военную
доблесть.
Икону Шура не повесила. Потемневший святой напоминал о грехе. Доску она
завернула в чистое полотенце и спрятала
вместе с наградами. Остальное барахло для дальнейшей жизни интереса не
представляло. Чайник распаялся и подтекал.
Гардероб хозяина и на помойке мог скомпрометировать любого бомжа. Драную
телогрейку с солдатскими портками и
засаленной ушанкой Шура сожгла на костре.
Консервные банки, в основном от кильки в томате, они с Алексеем закопали.
Иногда попадались банки от шпрот. Видно,
Михеича угощали соседские забулдыги по праздникам. В ту же яму пошла жестяная
коробка с катушкой подгнивших ниток,
двумя ржавыми иглами и пузырьками от махорки. Бутылки Михеич сдавал и тем
облегчил труд Шуре. Икону и медали Шура
хранила из уважения. Да еще на случай, если найдется кто из родни...
Шура постояла у окна. Стенька успокоился и, покрутившись на месте, гремя
цепью, калачом свернулся у будки. По шоссе
проурчала машина. Шура осторожно юркнула под одеяло и через минуту заснула.
Утро началось в домашнем кружении.
Мальчики ушли в школу. Алексей искрил сваркой возле теплицы. Он никак не
успевал ее закончить. Шура рыхлила землю
вокруг двух прошлогодних яблонек и с жалостью поглядывала на пустое лысое место,
куда собиралась посадить пион. "Не
купила, теперь жара - сажать поздно", - думала она.
И опять вспомнилась поездка на рынок.
Антон пришел из школы хмурый. Бросил в доме свою сумку, буркнул, что есть
не хочет, и спустился к реке. Шура
никогда сама не спрашивала у ребят о происшествиях в их мальчишеской жизни,
захотят - расскажут.
С Волги донеслось нестройное мужское пение. Певцы никак не могли уложить
вместе ритм и мелодию.
"Рановато начали праздновать... День Победы еще через три дня, - улыбнулась
Шура.
Шипенье сварки заглушило песню. - Пора собирать обед", - решила она и
направилась мыть руки.
Антон с выпученными глазами что-то кричал отцу. Тот, поглощенный сваркой,
не слышал. Антон запыхался, он только
прибежал с речки. Алексей потушил горелку, и сразу со стороны Волги донеслись
истошные крики.
- Па, там лодка перевернулась, мужики тонут. - Алексей с Антоном, схватив
багор и весла, скатились к пристани. Рычанье
"Вихря" заглушили крики. Шура побежала за ними.
Когда спустилась к мосткам, "Казанка" уже летела к середине реки.
Шура села на скамейку у мостков и стала ждать. Река сверкала на солнце, и
она из-под ладошки видела возню темных
точек недалеко от бакена. Женщина не стала надевать часы, чтобы не портить их во
время садовой работы, и теперь не знала
точного времени. Боялась, как бы не пошла "Ракета". Рейсовый катер на подводных
крыльях еще продолжал курсировать два
раза в день, хотя пассажиров становилось все меньше - цена отпугивала. Шура
принялась вычислять время. Антон пришел
минут двадцать назад. Сегодня вторник, он учится до двух. Почему Вася не пришел?
У младшего уроки кончаются на час раньше...
Но сейчас она волновалась за Антона и Алексея и о Васе не думала.
Плавают оба хорошо, но, вылавливая пьяниц, могут не заметить "Ракету". Она
проходит здесь без пятнадцати три. Вот
блестящий клинок вынырнул из-за поворота и, поднимая пенный хвост, помчался по
фарватеру. Шура замерла и сжала
побелевшими руками кругляк перил мостка. Капитан заметил неладное. Истошно
завыла сирена, судно упало с крыльев на
брюхо и, замедлив ход, к бакену подплыло тихо, по инерции. Двигатель пыхтел и
заглушал голоса.
Медленно пройдя за бакен, "Ракета" вновь, высовывая лапы крыльев, помчалась
дальше. Вот и вой "Вихря". "Казанка"
коснулась причала.
Трое мужиков, мокрых, с тупыми безразличными лицами, сидели в лодке.
Четвертый - в синей облезлой рубахе - лежал на
лавке, задрав острый кадык. Алексей рывками давил ему на грудь. Причалив, Антон
стал помогать отцу.
Шура поняла, что мужик нахлебался, но пока она думала, чем помочь, тот
пустил воду и ошалело открыл глаза.
- Они с того берега, придется отвезти. Их лодка на дне, - сообщил Алексей и
добавил:
- Горе-рыбачки!
Шура не хотела оставаться дома одна и тоже уселась в лодку. С ветерком
пересекли реку. Мужики молча вылезли, угрюмо
поблагодарили и поплелись вверх по тропинке в свою деревню.
- Давайте, спасатели, к дому, - забеспокоилась Шура. - Васька придет из
шкоды голодный.
- Не придет, - мрачно сказал Антон.
- Как, не придет? Он с утра не емши! - Когда Шура начинала волноваться, из
нее выскакивали деревенские словечки.
- Он больше вообще не придет, - добавил Антон и отвернулся.
- Что? - не понял Алексей. - Ты о чем, сынок?
- Васька уехал с матерью. Соблазнился...
- Какой матерью?! Что ты несешь? - крикнула Шура.
- Не голоси. А ты, Антон, рассказывай все. - Голос Алексея задрожал. Но он
сделал над собой усилие и веслом отпихнул
"Казанку" от берега.
- К школе целая делегация заявилась. На двух машинах - новой "Волге" и
красной "Мицубиси". Нас ребята вызвали.
Перемена началась. Дамочка модная, духами от нее... Сказала, что она наша мать.
Фото своей квартиры и дачи показывала.
Говорила, что богатая. Обещала, что будем как сыр в масле... Компьютеры обещала.
Мне машину. Ну, чего рассказывать?
Васька с ней укатил. Вот и все. , - Понятно, - тихо сказал Алексей и дернул
шнурок двигателя. - Я же говорил, что красная
машинка по мою душу... - Но Алексея заглушил движок. С реки их домик казался
игрушечным кубиком. Крыша тонула в
розовом тумане цветущих яблонь. Тихая Волга ясно отражала берег вместе с садом и
домом.
На причале стоял Стенька и надрывно гавкал в сторону лодки. Шура глядела на
берег и ничего не видела. Потом
вскрикнула, плечи затряслись. Она плакала, а глаза оставались сухими.
- Не надо, ма! - сказал Антон и положил Шуре на плечо свою огромную
пятерню.
7
Иван Вячеславович вел переговоры уже третий час. Римма, секретарша
Аксенова, устала приносить кофе и убирать
пустые чашки. От "Ротманса" сушило рот. Длинными и тонкими окурками Аксенов
заполнил вторую пепельницу. Все
параграфы контракта прошли легко. Замкнуло на выборе банка. Брюхатый, с вислыми
плечами, смахивающий на перезрелую
грушу, Тихон Федорович Харин уперся:
- Кроме Кости никому не верю! Если Костя начнет крутить, я знаю, как его
достать.
В случае чего яйца оторву! - гремел бывший генерал, вливая в глотку
очередной стакан минеральной.
- А я привык работать со Смолянским, а Твоего Костю знать не знаю, -
настаивал Аксенов. Харин держался на своем.
Иван Вячеславович Аксенов нервничал и поглядывал на часы. Стрелки "Ролекса"
двигались к шести вечера. В семь
соберутся гости. В закрытом для простых смертных ресторане "Лава", что на новом
Арбате, свадьба дочери. Опаздывать
Аксенов не хотел. Еще надо заехать домой на Фрунзенскую набережную переодеться,
побриться, привести себя в должный
вид. Лена звонила уже несколько раз. Жена сидит как на иголках.
- А мне Смолянский, как прыщ на жопе! - огрызнулся Харин. - Попробуй там
прыщ отыскать - его и в зеркало не узреешь!
Не картошку, танки продаем...
Тихий, тощий Кусейнов, все переговоры молча сосавший одну чашку кофе, вдруг
встал, прошелся по кабинету,
остановился у окна и, глядя на крышу соседнего особняка, изрек:
- Работать будем через Балтбанк. Другие варианты обсуждать нет смысла.
Мужчины за столом разинули рты. Помощник Аксенова Синицын было поплыл в
улыбке, да так и замер с растянутыми
губами.
- Я что-то не понял? - сказал Аксенов.
Харин сперва потерял дар речи, потом побагровел лицом и рявкнул:
- Ты что, охренел?! - И, не дождавшись ответа, пустил такое витиеватое
ругательство, что партнеры загоготали. Прыснул
державший в растяжке рот Синицын. Подхалимно захихикал советник, экономист
Харина, очкастый Гурвич. Один Кусейнов
продолжал молча любоваться видом из окна. Когда смешки стихли, Кусейнов
повернулся к столу и без всякого выражения
добавил:
- Господа, надеюсь, поняли? Только Балтбанк.
Приоткрылась дверь, и секретарша Римма просунула в щель свою челку:
- Иван Вячеславович, снова супруга звонит. Соединить? Елена Сергеевна
волнуется.
- Скажи, выезжаю, - отмахнулся Аксенов. И виновато добавил, обращаясь к
сидящим за столом:
- Дочь сегодня замуж выходит.
- Хрен с тобой, Аксенов. Раз у тебя такое дело, согласен на Смолянского.
Прими мое согласие, как подарок к свадьбе! -
рявкнул Харин.
Извлек из пиджака мятый платок и громко высморкался. Партнеры пожали друг
другу руки.
Кусейнов никому руки не подал, а направился к двери:
- Об этом вы, господа, очень скоро пожалеете! - бросил он на ходу, покидая
кабинет.
- Вот гнус! - хмыкнул Харин. - И откуда он взялся?
- Фирма Кусейнова страхует доставку, - ответил Аксенов.
- Страхует? - оскалился Харин. - От холода себя страхуя, купил доху я.
Римма внесла поднос с рюмками, бутерброды и бутылку коньяка. Мужчины выпили
и подписали контракт. Харин
понюхал бутерброд с икрой и вернул его на поднос.
- Фото дочки при себе? - спросил он у Аксенова, утирая рот мятым платком.
Аксенов добыл из кармана бумажник и изпод
пачки долларов извлек цветную карточку, фото пошло по рукам.
- У тебя их три! - Харин надел очки и изучал снимок. - Две, похоже,
близняшки, а одна другая...
- Все близнецы. - Аксенов разлил коньяк. - Только две похожи, а третья
нет..
- Кого сегодня отдаете? - вежливо поинтересовался Гурвич.
- Верочку. Вот эту, справа, - показал пальцем Аксенов.
- Как бы жених не запутался, - Харин покачал головой, - женишься на одной,
проснешься с другой, - но, почувствовав
бестактность шутки, замолчал.
Мужчины выпили по второй. Сказали Аксенову подобающие случаю слова и стали
прощаться.
- Вопрос страховки остается открытым, - напомнил Аксенову Синицын.
- Нашли, о чем волноваться? - Харин аккуратно спрятал очки в футляр и
вместе с мятым платком запихнул в карман. - Я
Демину в зону позвоню. Он нам уголовничков десятка два командирует. Эти
головорезы так тебя подстрахуют, только
держись...
- Интересная мысль, - согласился Аксенов. - Только как быть с документами?
Заключенные без паспортов.
- А на кой ляд им документы? Они люди-невидимки. По документам отбывают
срок, а в это время охраняют эшелон. Чего
случись, их нет. Они в зоне. Понял?
Распрощавшись с Хариным и Гурвичем, Аксенов отпустил Синицына, убрал бумагу
с контрактом в сейф и вышел.
Поглядел на часы - двадцать минут седьмого. Бегом спустился по лестнице, махнул
однорукому Митьке Батко, взятому на
фирму в качестве сторожа. За афганца Митьку попросил Аксенова Мишин. С Пашей
Мишиным они вместе служили в ГДР.
Аксенов, не раздумывая, взял парня. Батко и с одной рукой стоил двоих рукастых.
Петрович томился за рулем, предчувствуя разнос от старой генеральши. Марфа
Ильинична сына бранить воздерживалась.
За все доставалось Петровичу. Просидев пять лет на пенсии, Петрович упросил
Аксенова-младшего взять его водителем. От
безделья Петрович лез на стену. Летом, когда дачный участок требовал заботы,
время шло незаметно. Зато зимой старый
водитель маялся и чувствовал - долго пенсионером не протянет. Ваню Аксенова
Петрович опекал с малолетства. Втайне от
генерала в двенадцать лет подпустил к баранке.
С его легкой руки Ваня вырос заправским водителем.
Петрович увидел, как хозяин катапультой вылетел из дверей фирмы и включил
зажигание. Однако Аксенов на
пассажирское сиденье не сел, а пересадил туда Петровича. Старческая езда
водителя обычно Аксенова удовлетворяла (Иван
Вячеславович любил все делать обстоятельно и без спешки), но в исключительных
случаях, когда опаздывал, садился за руль
сам.
"Волга", снабженная спецдвижком, рванула с места. Аксенов сразу вырулил в
левый ряд и, включив синий маячок,
помчался по осевой.
Эту штуку со всеми нужными бумагами Аксенов получил на пятидесятилетие от
заместителя министра, своего приятеля
Грыжина, в качестве подарка. Использовал редко, только в экстренных случаях.
Сейчас, когда его ждали две женщины,
разъяренная мать и взволнованная жена, спецсредство как раз кстати.
Вот и мост через Москву-реку, Аксенов с визгом развернулся напротив нового
здания АПН и вильнул на Фрунзенскую.
Марфа Ильинична давно дежурила возле подъезда. Ее сдвинутые брови хорошего не
предвещали. Микроавтобус с букетами
цветов дожидался рядом.
Кроме букетов, Марфа Ильинична загрузила туда студень своего приготовления.
Она утром посетила с инспекторской
проверкой ресторанную кухню и, хоть придраться ни к чему не смогла, все же без
своего студня свадьбу внучки не мыслила.
Этот вклад добавлял в процесс хозяйскую функцию. А руководящей роли вдова никому
уступать не намерена. Аксенов
оставил Петровича отдуваться перед матерью и побежал к лифту.
- Слава богу! - всплеснула руками Лена. - Явился! Мы тут уже все
изошлирь...
- Леночка, у меня были сложные переговоры, - ответил Аксенов, на ходу
сдирая с себя рубаху.
- У тебя переговоры, а у меня твоя маменька! Неизвестно, что сложнее, -
заявила Лена. Темно-серый дорогой костюм,
купленный мужу специально под свадьбу на прошлой неделе в Петровском пассаже,
вместе с рубашкой и галстуком лежал на
постели.
Аксенов, наскоро побрившись и ополоснувшись, прибежал в спальню голый.
- Видишь, как удобно, когда мы одни.
Ходи, как хочешь, - сказала Лена, подавая Ивану хрустящую рубашку.
- Опять ты за свое, - отмахнулся Аксенов. - Мама хочет жить с нами. После
смерти папы ей одиноко. И потом, она за
девочками приглядывает...
Надевая брюки, Аксенов вспомнил переговоры. Улыбнулся на резкое согласие
бывшего генерала воспользоваться банком
Смолянского... Дело не только в свадьбе, Кусейнов помог.
Не выскочи он со своей странной заявой, еще не известно, как пошло бы дело.
Но давления малознакомого субъекта
грушевидный генерал не стерпел.
Лена, повязывая мужу галстук, продолжала тему:
- Давно ты бы мог купить нам квартиру.
Пусть близко, пусть в этом же доме, но отдельно... Почему я всю жизнь
должна приспосабливаться к твоей матушке?!
- Давай сегодня не будем, - попросил Аксенов жену, влезая в рукава пиджака.
Иван Вячеславович повернулся возле
зеркала, быстро, по-военному определив законченность одежды:
- Когда подарки вручим? Сразу или когда гости разойдутся?
- Там посмотрим, - ответила Лена, надела туфли на высоком каблучке и тоже
повертелась у зеркала.
- Ты у меня сама как невеста, - одобрительно оглядел жену Аксенов. -
Недаром у нас дочки красавицы. Есть в кого...
Лена засмущалась, взяла мужа под руку - и на секунду они оба замерли возле
зеркала.
В дверце добротного немецкого гардероба отражалась элегантная пара очень
моложавых людей. Легкая седина Аксенова,
его спортивная, подчеркнутая военной выправкой фигура, приятно оттенялась
женственностью Лены.
Она так и не пустила сок по примеру большей части офицерских жен, а
оставалась тоненькой и по-девичьи стройной.
К ресторану "Лава" подрулили с трудом.
Запрещающие знаки висели с логикой кроссворда. Петровичу пришлось нарушить.
Двор ресторана уже заполнили машины гостей. За деревом Аксенов заметил джип
Смолянского.
"Успею с ним перекинуться", - удовлетворенно подумал он.
Кроме "Волги" Аксенова, отечественных машин тут не наблюдалось. Стояли два
"Мерседеса". Вишневый привез тучного
Смирнова.
Смирнов набрался жиру на играх с недвижимостью в бывшей ГДР. Черный
"Мерседес"
Аксенову не был знаком. Зато белую "Вольво" он признал сразу. Мельников в
свое время ловко прибрал строительный
подряд для военного городка. Строили за счет немцев. Мельников работал под
придурка, но на самом деле был хитер и
жаден. Старый армейский снабженец, дока в бумажной игре между ведомствами,
всегда жил припеваючи. Только раньше он
возил свою сутулую тушку на козле, а теперь мог показывать понт открыто.
Ресторан охраняли крепкие мальцы в темных костюмах, Аксенову помогли
выгрузить из микроавтобуса букеты цветов.
Дочь с женихом приехали в ресторан раньше. Вера прихорашивалась в отдельной
комнате. Лена поспешила к дочери. Жених
Сева, толстенький, круглый, с пухлыми пальчиками небольших рук, встречал гостей.
Смокинг комично облегал его фигуру.
Когда дочь первый раз привела жениха в дом, Аксенов страшно удивился ее вкусу.
Но удивление довольно быстро прошло.
Молодой человек своей смешной и остроумной манерой поведения скоро заставлял
забыть о комичной внешности. Сева к
своим двадцати пяти годам уже управлял крупным фондом, создав его внутри
промышленных ведомств. Фонд Севы
сотрудничал с зарубежными фирмами, которые переоборудовали наши заводы на
современный лад. Будучи сыном директора
крупного уральского завода, он в новых условиях быстро обскакал отца, и теперь
седой ветеран сам спрашивал у сына
совета. Сева запросто общался с членами правительства, ко многим из них
относился с грустной снисходительностью.
Сева вырос из отличников. В школе он выигрывал математические викторины и
конкурсы.
В институт Севу приняли без экзаменов. Сева был очень любопытным
представителей "новой молодежи, и Аксенов
лучшего жениха для своей дочери желать не мог.
- Все в порядке? - спросил Аксенов, пожимая Севе пухлую руку.
- Можно и так сказать, - ответил Сева. - Боюсь только, не смогу выполнить
сегодня своего обещания. Обещал Вере
похудеть к свадьбе на полтора килограмма. Видно, не получится. Кухню посетил.
Повара постарались.
Аксенов пошел к гостям. Рукопожатия, поздравления. Сева рассадил гостей и
отправился за невестой. Молодых встретили
аплодисментами. Аксенов с отцовской гордостью разглядывал дочь. Вера в белом
итальянском платье, в белых туфельках с
завязками на сухих щиколотках, стройная, сияющая, с огненными волнами прически
по моде тридцатых годов, оглядывала
гостей своими зелеными глазами. Сзади стояли две сестры. Люба, как живой двойник
невесты, в золотистом шелке от
Кардена, и ослепительно белая Надя. В удивительной красоте девушек было что-то
от киносказки. Только с голливудских
экранов могут улыбаться сразу три красавицы. Для обыкновенной жизни такое не
правдоподобно. Гости встали и
продолжали хлопать в ладоши, пока родители жениха и невесты по очереди
поздравляли молодых. Начались тосты. Все
желали молодым счастья, здоровья и побольше детей.
Сева взял слово:
- Перед многочисленными гостями торжественно клянусь! - Жених поднял руку в
пионерском приветствии. - К
серебряной свадьбе стать таким же стройным, как мой тесть, Аксенов Иван
Вячеславович. А теперь давайте жить свободно.
Мы с Верочкой знаем, что вы все желаете нам счастья. Пейте и ешьте. Официоз
закончен. - Сева шепнул что-то официанту,
тот исчез и через минуту привел маленького щуплого пожилого человека в поварском
колпаке и белом переднике.
- Прошу овацию в честь шеф-повара, Николая Николаевича. Если вы
проигнорируете его мастерство, из моих друзей
станете моими врагами. Я сегодня тоже отдам должное его искусству. Чтобы стать
стройным, у меня еще двадцать пять лет в
запасе.
Повару кричали "ура". Постепенно гости успокоились, затихли и занялись
делом. Изредка кто-нибудь брал слово и
говорил общий тост. За Марфу Ильиничну пили дважды. Затем появился оркестр, и
длинноногая певица, зн
...Закладка в соц.сетях
