Жанр: Детектив
Выстрел в прошлое
...ль. Вот
видишь, я еще рассуждаю вполне здраво. - Мама улыбнулась совсем слабо, одними глазами.
- Девочка моя, теперь самое главное! Мой дар не принес мне ничего, кроме несчастий,
это очень страшно - быть не такой, как все. Для тебя я не желала бы такой судьбы, этой
кабалы. Если ты попадешь к ним, они тебя не выпустят. Я боюсь, что когда меня не станет, они
могут заинтересоваться тобой. Они думают, что такие способности могут передаваться по
наследству. Но, к счастью, у тебя их не будет. Я.., я скрывала от тебя, боялась тебя потерять...
Ланочка, ты не моя дочь, не родная дочь.
- Что? - Лана снова подумала, что мать бредит.
- Вот.., я с трудом смогла выговорить это слово. Не думай, что я сошла с ума. Я очень
люблю тебя и всегда считала самым близким человеком, но это правда - ты не родная моя
дочь. Я очень хотела ребенка, и твой.., мой муж еще больше. Но все не получалось и не
получалось... Двое детей умерли, они рождались нежизнеспособными, и последний ребенок
тоже умер. Я поняла, что больше не смогу.., и тогда я решилась на обман. В этой же палате
лежала молодая девушка, несовершеннолетняя.., она родила девочку, тебя, и собиралась
отказаться. Оставить тебя. И тогда я бросилась в ноги доктору Алексею Ивановичу и упросила
его... Его было очень трудно уговорить, - это ведь категорически запрещено, но он понял
меня, пожалел меня и тебя. С сестрой было легче. Вот так все и случилось. Но потом судьба
отплатила мне, жестоко отплатила за этот обман. Но почему, почему? Я только хотела ребенка,
разве это преступление?
Редкие слезы потекли по бледным щекам матери. Лана смотрела на нее, потрясенная, и
одновременно верила и не верила ее словам. История, которую рассказала ей мама, а Лана не
могла даже в мыслях назвать ее иначе, - эта история была вполне правдоподобной, Лана
верила, что такое встречается, но чтобы это случилось именно с ней... Это не укладывалось у
нее в голове. Ее мама - это ее мама, она не может представить на ее месте другую женщину. А
мама тем временем продолжала говорить, временами прерываясь, чтобы отдышаться и
отдохнуть:
- Ланочка, я надеюсь что ты простишь меня, за все простишь.
- За что, мама?
- Хотя бы за то, что я никогда не рассказывала тебе про это, что я скрыла это от тебя и от
отца. От моего мужа.
- Ты не могла открыться, я понимаю, тебе было трудно!
- Спасибо, доченька! Но я начала этот разговор, чтобы предостеречь тебя. Когда меня не
станет...
- Мама, оставь это! Ты выздоровеешь!
- Нет, я знаю, я чувствую, что мне не выбраться. Я же чувствую очень многое,
недоступное остальным людям... Так вот, когда меня не станет, к тебе может прийти один
человек, его зовут Олег Николаевич Глебов. Это очень опасный человек, жесткий и
беспринципный. Я работала под его руководством много лет, он ценил меня, много для меня
сделал.., но ведь от меня не скроешь тайные помыслы. Я знаю, как он расправлялся с теми, кто
ему неугоден.., я знаю, что он расправился бы и со мной, если бы я стала для него опасна.., или
хотя бы бесполезна. Ланочка, расскажи ему историю своего происхождения - и он утратит к
тебе интерес и не причинит никакого вреда. Он поймет, что ты не нужна ему - поскольку у
тебя не может быть моих способностей.
- А ты сама не рассказывала ему эту историю?
- Нет, конечно. Такой человек, как Глебов, использовал бы это против меня, он сделал
бы из моей откровенности оружие, шантажировал бы меня, угрожая рассказать все это сначала
мужу, потом - тебе.., а я не хотела, боялась этого. Только теперь перед смертью я ничего не
боюсь. Я устала бояться.
- Мама, не надо говорить о смерти.
- Хорошо, хорошо... Но только обещай мне, что ты все расскажешь Глебову и не
станешь с ним работать, что бы он тебе не предлагал. Он умеет убеждать, он просто
змей-искуситель, но ты видишь меня, ты видишь, к чему это все может привести, обещай, что
не поддашься на его уговоры.
- Хорошо, мама. Я тебе обещаю.
После этого разговора мама стала сдавать все быстрее и быстрее. Она угасала как свеча, и
все врачи, пытавшиеся лечить ее, только пожимали плечами - в их практике такого не
встречалось. Однажды утром Лана увидела, что свет в маминых глазах меркнет, дыхание
становится неровным. Она вызвала в очередной раз "скорую". Врач измерил давление и ахнул
- оно было ниже всех допустимых пределов и продолжало падать. Маму повезли в больницу,
в реанимацию. Лана в машине держала ее за руку. Ей казалось, что так она сможет удержать
маму, не дать ей уйти. Мама пришла в сознание и слабыми пальцами сжала Ланину руку. На
губах ее появилась еле заметная тень улыбки, и она чуть слышно прошептала:
- Доченька моя! У тебя все будет хорошо, я знаю. Только помни все, что я тебе
рассказала, и берегись.
Ночью в больнице мама умерла.
После маминой смерти прошло два года. Лана старалась устроить свою жизнь, училась
жить одна, без мамы. То есть одиночества-то она не хотела, но как-то так получалось, что
мужчины в ее жизни занимали очень мало места. Лана была некрасива, она это знала. Но дело
было даже не в этом, не только красавицы ведь выходят замуж и живут счастливо. Не было в
ней чего-то, какого-то огня, который привлекает мужчин. Она была девушкой трезвомыслящей
и очень целеустремленной, поэтому решила не тратить времени даром и заняться собственной
карьерой, пока ее подруги, которых, кстати, было у нее очень мало, а близких не было ни
одной, влюбляются, выходят замуж, потом разводятся, потом опять кого-то себе ищут, и эта
карусель продолжается без конца. Образование у Ланы было подходящее, экономическое, это
позволяло найти хорошо оплачиваемую работу. Все получилось не сразу, некоторые владельцы
фирм почему-то хотели иметь у себя в офисе хорошеньких длинноногих куколок. Однако не
сразу, а после долгих поисков, Лана нашла фирму, где нужен был специалист, шеф сказал, что
безмозглых красоток и так уже хватает. Работать Лана умела, быстро приобрела необходимый
опыт, шеф был ею доволен и выражал это в денежном коэффициенте.
Жизнь постепенно налаживалась, с отцом Лана почти не виделась - оба они не
проявляли особенного желания. Лана не забыла, конечно, тот последний разговор, мамины
признания, но у нее осталось ощущение какой-то их нереальности. Мама была тяжело больна,
при смерти... Конечно, она говорила очень убедительно, очень правдоподобно, но говорят же,
что бред бывает логичным. Поэтому Лана была поражена, когда возле нее на улице
остановилась темно-синяя "тойота", дверца распахнулась, на тротуар выбрался немолодой
худощавый мужчина с пронзительными глазами и сказал ей:
- Здравствуйте, Светлана. Меня зовут Олег Николаевич Глебов. Я много лет работал с
вашей покойной матерью.
Лана остановилась как громом пораженная. Глебов посмотрел на нее удивленно и
спросил:
- Что с вами? Неужели ваша мама говорила обо мне что-нибудь плохое?
- Нет-нет, что вы. - Лана растерялась и не знала, как вести себя с этим человеком,
который, безусловно, был причастен к маминой смерти.
- Давайте сядем в машину, что мы здесь стоим, как два капитана, - пошутил Глебов.
Лана не смогла отказаться - она чувствовала себя так, как кролик на приеме у удава. Они
сели в машину, "тойота" медленно поехала вдоль тротуара.
- Светлана, - начал Глебов, - я не обращался к вам какое-то время, чтобы не
беспокоить вас в вашем горе. Но теперь, когда самый трудный период для вас прошел, я хотел
бы сделать вам предложение. Конечно, я знаю, что вы - довольно толковый специалист в
своей области, у вас хорошая денежная работа, вас ценят, - я многое о вас знаю, но.., я
представляю организацию, все еще обладающую огромными возможностями, и я заинтересован
в вас.
Лана сделала попытку заговорить, но Глебов остановил ее жестом.
- Знаю, вы хотите спросить, почему именно в вас. Дело в том, что ваша покойная мать
обладала очень редким, очень необычным даром. Пока я не хотел бы говорить - каким
именно, и для чего мы - гм! - использовали этот дар, это огромная тайна, и я знаю, что ваша
мама сохранила эту тайну, она крайне серьезно относилась к своей работе и ко всему, с ней
связанному. Так вот, у нас есть очень обоснованное предположение, что этот дар унаследовали
вы, Светлана. Ученые считают, что дар может передаваться по женской линии - от матери к
дочери. Поэтому я хотел бы попросить вас пройти в моей организации предварительное
тестирование на предмет выявления у вас этих способностей.
Лана сидела ни жива ни мертва. Происходило именно то, о чем предупреждала ее мама в
том последнем разговоре! Она именно так характеризовала этого человека, Глебова; говорила,
что он попробует уговорить ее работать с ним вместо умершей матери... Значит, все, что тогда
говорила мама, правда, значит, правда и то, что Лана - не родная ее дочь... Может, сказать
Глебову об этом прямо сейчас? Тогда он от нее отстанет, утратит к ней всяческий интерес. Лана
открыла было рот, но что-то остановило ее, какая-то сила. Она промолчала, а Глебов,
внимательно наблюдавший за ее лицом, по своему трактовал отразившиеся на нем колебания, и
сказал Лане:
- Я вижу, вы колеблетесь, не можете решиться. Что ж, я не буду торопить вас, я
понимаю, не так просто принять решение. Подумайте, успокойтесь. Если надумаете, позвоните
мне по этому телефону, - Глебов протянул ей картонный квадратик с напечатанными на нем
цифрами, - просто наберите этот номер, подождите десять - пятнадцать секунд и повесьте
трубку, не дожидаясь ответа. Мне сообщат о вашем звонке, и я вам сразу же перезвоню.
Лана согласно кивнула и вложила картонку в свою записную книжку, потом попрощалась
и вылезла из машины Глебова. От разговора с ним у нее остался неприятный осадок, но она
радовалась уже тому, что он не стал настаивать на сотрудничестве. Зачем он ей нужен? У нее
хорошо оплачиваемая работа, да она и не подойдет ему. Но тем не менее Лана не выбросила
картонный квадратик с телефоном, повинуясь внутреннему порыву.
Надежда позвонила Вере, едва только Сан Саныч ушел на работу, выслушала ее грустный
рассказ про мужа и заколебалась:
- Вера, я прямо не знаю, неудобно к тебе обращаться, у тебя такие неприятности... Но
понимаешь, надо позвонить Светлане Новицкой от моего имени, а мой голос она уже знает, я
ведь звонила ей тогда. Представилась несуществующей Элиной приятельницей.
- Конечно, я все сделаю! - живо отозвалась Вера. - Виктор в реанимации, туда редко
пускают, мысли страшные в голову лезут, Мак воет - хоть вешайся!
- Значит, будем звонить из моего дома, чтобы все соответствовало, ты когда сможешь
подъехать?
- Скоро, я на Витиной машине теперь для быстроты передвижений.
Вера приехала, они тщательно отрепетировали разговор, и Надежда набрала номер.
- Вот не повезет, если ее дома нет!
Но трубку на том конце линии сняли довольно быстро.
- Алло! - откашлялась Вера. - Я говорю со Светланой Новицкой?
- Да, я вас слушаю.
- Видите ли, в чем дело, моя фамилия Лебедева, Надежда Николаевна Лебедева. Мы с
вашей матерью были знакомы очень давно, еще с роддома, - Вера помедлила, давая Светлане
время переварить информацию, потом продолжала:
- Я знаю, что матери вашей уже нет в живых, но мне необходимо увидеться с вами и
поговорить.
- Зачем? - последовал лаконичный вопрос.
- Дело в том, что есть люди, которые в последнее время интересуются вашей мамой, ее
жизнью и работой. Я бы хотела поговорить с вами конфиденциально, это очень важно.
- Что вы можете знать о моей матери, если не виделись с ней двадцать шесть лет?
- Это так, но в последнее время произошло множество событий, связанных с вашей
мамой, мне необходимо кое-что выяснить. Можно мне к вам сейчас приехать?
- Нет-нет, сейчас я не могу.
- Тогда давайте встретимся на нейтральной территории, когда вам будет удобно.
- Хорошо, сегодня вечером, в семь часов в метро "Технологический институт", внизу на
переходе.
- Но как я вас узнаю?
- На мне будет бежевое кашемировое пальто.
- Буду ждать! - В трубке раздались гудки. Вера с Надеждой посмотрели друг на друга.
- Ну и как тебе, Вера, наш разговор?
- Да как тебе сказать... Конечно, понятно ее недоверие и нежелание встречаться дома...
Ведь она впервые о тебе слышит.
- Вот-вот, что-то тут не то. Во-первых, почему она не спросила, как я выгляжу, чтобы
найти меня в метро?
- Да, а про себя сказала, что будет одета в бежевое кашемировое пальто, тоже мне,
примета. Да оно сейчас на каждой второй!
- Это может означать две вещи - либо она и не собирается со мной на встречу, либо она
меня уже где-то видела и знает, как я выгляжу.
- Сомнительно что-то.
- Вот, а еще что меня настораживает, так это ее вопрос: откуда я могу знать что-либо о
ее матери, если мы не виделись двадцать шесть лет? А ты ведь, Вера, не сказала ей, что мы не
виделись с Элей с тех самых пор, как рожали, ты сказала...
- "Мы с вашей матерью были знакомы очень давно, еще с роддома!" Точно, я не
говорила, что мы, то есть вы, с тех пор не виделись, она сама это знала!
- Ох, не просто все, не нравится мне все это! Вот что, едем сейчас туда, покараулим в
машине у парадной.
- Что, так и будем три часа сидеть? Зачем это тебе?
- Затем, что сейчас она точно дома, через два часа уйдет на встречу со мной или еще
куда-нибудь, я хочу на нее взглянуть.
- А как ты ее узнаешь?
- Ну поедем, Вера, - взмолилась Надежда, - чувствую я, что разгадка близка, а
объяснить не могу, как студент на экзамене.
- Ну вот, - Вера припарковала машину чуть в стороне от нужной парадной, - прямо
как в американском детективе, что будем дальше делать?
Надежда прикидывала:
- Ей отсюда до нужной станции метро, до места нашей встречи, добираться минут
пятьдесят, своим ходом, конечно, без машины, в общем, считаем, час. Сейчас около пяти, у
тебя время есть?
- Немного.
- Посидим пока, потом меня выгонишь. Окна ее квартиры выходят на другую сторону,
так что я сейчас выйду и позвоню ей из вон того автомата, чтобы убедиться, что она еще дома,
и мы не зря тут торчим.
- Не мучайся, - Вера протянула ей мобильный телефон.
"Никак не пойму, почему в нашей стране все так осуждают обеспеченных людей только
за то, что они живут комфортно?" - подумала Надежда, набирая номер. Едва только на том
конце линии сняли трубку, она дала отбой. Не хватало еще молчать и дышать в трубку, как
влюбленная пятиклассница!
- Все в порядке, она дома.
- А почему ты думаешь, что это она? Может, у нее там хахаль живет или подруга?
- Объяснить не могу, но чувствую, что нет у нее ни хахаля, ни близкой подруги. Голос у
нее какой-то.., одинокий, что ли.
- Кстати, ты заметила, - живо отозвалась Вера; - что ее голос совершенно не похож на
Элин?
- А ты помнишь Элин голос?
- Помню, я вообще голоса очень хорошо запоминаю, у кого-то память на лица, а у меня
на голоса. Элин был такой чуть хрипловатый, негромкий, а иногда в нем прорывались высокие
нотки.
- Да, пожалуй. Но ведь это ни о чем не говорит, - задумчиво проговорила Надежда,
разглядывая прохожих.
Был шестой час, движение у парадной было довольно оживленным. Но больше люди
входили, а не выходили - конец дня все-таки. Вот с хихиканьем выскочило трое девчонок лет
по тринадцать, вот вышла немолодая женщина и вернулась через двадцать минут, волоча за
руку упирающегося автоматчика в каске лет пяти - бабушка привела внука из садика.
Мужчина вышел погулять с собакой - беспородной лохматой псиной. Подъехала шикарная
машина, и из нее вышла не менее шикарная девица в бежевом кашемировом пальто. Надежда с
Верой вытянули было шеи, но, во-первых, девица не вышла из парадной, а вошла, во-вторых, с
ней был коротко стриженный парень баскетбольного роста, оба имели весьма довольный и
беззаботный вид, были нагружены пакетами с едой и предвкушали приятный вечер с вкусным
ужином, пустым фильмом по видику и последующим легким сексом. Все эти непритязательные
желания отражались на их лицах, не омраченных заботами.
- Вера, пальто вводит нас в заблуждение. Ты же сама сказала, что оно на каждой второй.
Надежда вышла из машины, обошла дом, вычислила нужные окна, свет горел на кухне и в
комнате.
- Она еще дома.
Вера взглянула на часы:
- Ох, Надя, мне пора. Заеду в больницу, узнаю, что там. Может быть, завтра Виктора в
палату переведут, тогда уж я там все время буду.
- Простила его, да? Ну мы, бабы, не злопамятные, вечно их прощаем.
- Да не то чтобы простила, - Вера задумалась, - просто, если я не буду за ним
ухаживать, он умрет. Это все равно, как если бы я сама его убила. Не могу я так.
- Я понимаю, - вздохнула Надежда.
Дверь парадной открылась, из нее вышла потрепанная женщина в пальто, накинутом
поверх халата и направилась вдоль дома к соседней парадной, чуть пошатываясь на ходу.
Почти следом за ней выскользнул неказистый подросток в темной куртке и вязаной шапочке,
надвинутой на глаза. Он сунул руки в карманы и быстрым шагом пошел в сторону метро.
Надежда рассеянно переводила глаза с пьяненькой тетки на подростка. Что-то не устраивало ее
в подростке, что-то было не так. Она еще раз скосила глаза на тетку, та остановилась
передохнуть, держась за стенку.
"Совсем как наша Зинаида!" - подумала Надежда.
Стоп! Надежда вспомнила вечер убийства Зинаиды и того случайного подростка,
которого они с соседкой Марией Петровной видели тогда со спины, выходящим из подъезда. Та
же куртка, шапочка, а самое главное - походка! Походка взрослого озабоченного человека,
очень целеустремленного.
- Вера, едем за тем мальчишкой! - Но Надежда вовсе не была уверена, что это
мальчишка.
Парень уже входил в метро, Надежда выскочила из машины и побежала за ним. Она
влетела в холл станции и, пока искала жетон, успела заметить, что подросток достал карточку и
пошел не туда, где сидела контролерша, а через турникет. Надежда нашла жетон и тоже
устремилась через турникет, размышляя на бегу:
"У подростков карточка либо ученическая, либо студенческая. Они показывают ее
контролеру, потому что на такой карточке нет магнитной пластинки. А этот пошел через
турникет, значит, у него карточка обычная, для взрослых. Но опять-таки, это ничего не
доказывает, он мог взять ее на время у родителей".
Надежда бегом спускалась по эскалатору, вдалеке мелькала вязаная шапочка. Вот она уже
близко, Надежда сделала вид, что оступилась, выронила сумку и схватилась рукой за
подростка.
- Простите, ради Бога!
Подросток отшатнулся, посмотрел на нее с ненавистью, вырвал руку и бросился вниз.
Надежда подобрала сумку, доехала вниз и сразу же перешла на эскалатор, поднимающийся
вверх. Лицо, которое она увидела вблизи, никак не могло быть лицом подростка. Это было лицо
взрослой женщины. Если одеть ее нормально, то получится худенькая молодая женщина
невысокого роста. Что касается красоты... Чуть раскосые глаза, землистый цвет лица... Жаль,
что не удалось снять с нее шапку!
Лана вернулась домой поздно. Она замерзла, проголодалась и ужасно устала. Наскоро
выпив чай с какой-то сухой коркой, - в последнее время она перестала готовить, предпочитала
съесть что-то прямо так, не утруждая себя, - Лана улеглась в постель, пытаясь согреться.
Привычно-холодная пустая постель! Лана горько улыбнулась в темноте. Это как раз сейчас ее
волнует меньше всего. А раньше... Если бы не это, ничего бы не случилось, все было бы
нормально.
В тот день у Ланы было дурное предчувствие. Предчувствиям она не верила, как не
верила вообще никому и ничему, этому научили ее несколько лет работы в коммерческих
структурах. Поэтому она свое предчувствие отбросила и поехала в банк. В банк ей было нужно
заехать, чтобы протолкнуть в один день платежное поручение на большую сумму в Воркуту.
Бухгалтер их фирмы, Лена, была девушка аккуратная и толковая, но Ланиной хватки и
бульдожьих челюстей у нее не было, и платежка пошла бы общим порядком, то есть
провалялась в банке лишний день, а шефу необходимо было, чтобы деньги в банк ушли уже
сегодня.
Лана вооружилась флаконом французских духов, коробкой бельгийского шоколада,
бутылкой шотландского виски и сделала дело в лучшем виде. Деньги ушли в Воркуту с пением
"Интернационала".
"Вот и верь после этого предчувствиям!" - подумала Лана, выходя из банка.
В офисе секретарша Инна оторвалась от выщипывания левой брови и сказала ей,
растягивая слова:
- Светла-ана, Серге-евна, вас посетитель с утра ждет!
- Где? - коротко осведомилась Лана, не увидев никого в приемной.
- Покурить вышел, я ему здесь не позволила.
- Придет - пропустите, - бросила Лана, заходя в свой кабинет, и тут же забыла о
посетителе, погрузившись в кучу бумаг, ожидавших своего часа.
Поэтому, когда минут через десять к ней в кабинет без стука вошел мужчина, она не сразу
вспомнила, что сама разрешила его впустить. Она подняла на него глаза и тут же опустила их
- слишком пристальным и откровенным был его взгляд. Но доли секунды оказалось
достаточно, чтобы рассмотреть и оценить этого мужчину. Он был красив. Этим, в общем, все
исчерпывалось, хотя она могла бы привести довольно много подробностей. Он был не так уж
молод - должно быть, около сорока, смуглое чисто выбритое лицо, черные гладко зачесанные
волосы, чуть седеющие на висках, не очень высокий, коренастый, крепкий, но самое главное -
глаза - темные, чуть маслянистые, уверенные.., казалось, эти глаза видели Лану насквозь и
знали о таких ее мыслях и желаниях, о которых сама Лана не подозревала.
"Черт, - выругалась про себя Лана, - не зря у меня сегодня было скверное
предчувствие".
Вслух же она сказала:
- Садитесь. По какому вы делу?
- Светлана Сергеевна, я принес вам коммерческое предложение от фирмы "Баскон".
Меня зовут Рудольф Наргизов, я генеральный директор этой фирмы.
В душе у Ланы происходили одновременно два противоборствующих процесса. С одной
стороны, развившаяся с годами аналитическая часть ее "я", за которую Лану и ценили ее
работодатели, ее хозяин, автоматически оценивала посетителя, как потенциального делового
партнера и выставляла ему "двойку" за "двойкой".
Во-первых, руководитель солидной фирмы никогда сам не приедет с коммерческим
предложением, обязательно пришлет кого-нибудь из подручных - либо зама, либо
коммерческого директора, каким была сама Лана в своей фирме, и предварительно договорится
о встрече по телефону. Раз он приехал сам, значит, у него нет заместителей, что для солидной
фирмы просто немыслимо.
Во-вторых, если у тебя нет заместителя, на черта тебе громкий титул "генеральный"?
Ясно: чтобы пускать пыль в глаза. Серьезные бизнесмены держатся скромно, избегают лишней
суеты.
В-третьих, подходя к своему офису, Лана, кроме машин своей фирмы, заметила на
стоянке только битый "жигуленок" - "копейку", - значит, именно на нем приехал
посетитель, а у приличного дельца должна быть солидная иномарка, предпочтительно немецкая
- "мерседес", "ауди" или БМВ, и желательно - с шофером.
Наконец, внешний вид посетителя - костюм довольно приличный, хорошо отутюжен,
рубашка свежая, галстук более или менее в тон.., а вот обувь, на которую Лана в первую
очередь обращала внимание, подгуляла: коричневые ботинки к темно-синему костюму само по
себе плохо, а если приглядеться, то видно, что ботинки не новые, хоть и начищены тщательно
- к визиту готовился. Также и аксессуары - портфель немодный и недорогой, бизнес-блокнот
вынул - обложка из кожзама, коммерческое предложение ей подал в дешевой пластиковой
папочке, ручка в кармане - корейское барахло вместо "паркера"... В общем, на солидного
делового партнера Рудольф Наргизов явно не тянул.
С другой стороны, какая-то другая часть ее "я", с которой Лана раньше, похоже, не была
знакома, в первую же секунду поставила коренастому смуглому мужчине с темными
маслянистыми глазами безусловную и безоговорочную "пятерку" и теперь любовалась им,
млела, ловила звуки его мягкого, густого бархатистого голоса.
"Боже мой! - поразилась Лана. - Что со мной происходит! Лана, Лана, ты на работе!
Гони в шею этого надутого янычара, это же очевидный фантик!"
"Фантиками" Ланин шеф, хозяин фирмы "Фаворит" Николай Андреевич Беспрозванный
называл пустых, нестоящих людей - то есть людей, за которыми не было ни реальной силы, ни
реальных денег.
И вот теперь перед Ланой сидел совершенно явный фантик, она его моментально
вычислила, но вместо того, чтобы тут же вежливо выставить вместе с его дурацким
коммерческим предложением, она неожиданно для самой себя сказала ему тихим неуверенным
голосом:
- Я ознакомлюсь с вашим предложением, зайдите завтра во второй половине дня, - и
убрала пластиковую папку в верхний ящик стола.
Рудольф и здесь выступил на "двойку" - не вручил Лане свою визитку, даже не оставил
номер телефона и факса, наведя ее на мысль, что у него либо их нет, либо за неуплату
отключили.
Наргизов ушел, но у Ланы осталось на весь день двойственное ощущение: с одной
стороны, незнакомая ей сладкая томительная слабость, с другой - стыд за эту слабость,
недопустимую в работе, стыд за непрофессиональное поведение.
Чтобы как-то оправдаться в собственных глазах, Лана решила ознакомиться с
коммерческим предложением "Баскона".
У фирмы "Баскон" был на руках контракт с солидным бельгийским концерном, который
поставлял российскому партнеру огромную партию говядины на условиях оплаты при
поступлении груза в Санкт-Петербургский порт. С другой стороны, у "Баскона" был договор с
крупным покупателем - известной оптовой продовольственной фирмой, которая обязалась
оплатить бельгийскую говядину после доставки ее на свои склады. Таким образом, "Баскону"
нужно было получить груз в порту, растаможить его и доставить на склад покупателя. Разница
в цене покупки и продажи была достаточно солидной, и операция выглядела в глазах дилетанта
очень просто и привлекательно, но Лана дилетантом не была и знала: все, что касается порта и
таможни, очень рискованно. Порт может неожиданно прекратить разгрузку, ссылаясь на
форс-мажорные, то есть непреодолимые обстоятельства, таможня может задержать документы
на неопределенный срок или резко увеличить ставку пошлины, ссылаясь на какой-нибудь
скользкий пункт декларации.
...Закладка в соц.сетях
