Жанр: Детектив
Сестра моя - смерть (Надежда Лебедева)
...третила в ответ
только злой взгляд из-под маски.
"Как неприятно, словно колпак палача".
- Да снимите же наконец вашу шапочку, - женщина как будто подслушала Ленины
мысли, - так и будете в ней ходить? Еще в деревне кто увидит, подумают - нечистая сила.
Он буркнул что-то, но маску не снял.
Осторожно, крадучись, они шли лесочком, потом выскочили на дорогу, перебежали ее
быстро, как зайцы, и подошли к дому сатанистов сзади.
- Помните о тете Шуре, - заметила Надежда, - хотя по будням она отсыпается.
Алексей поколдовал немного над маленькой калиточкой, выходившей на зады участка,
она бесшумно распахнулась.
- Войдем через гараж, - сказал он, - там замок - барахло.
- У них нечего красть, кроме перевернутого распятия, а кому оно нужно? - резонно
ответила Надежда.
В доме было пусто и как-то мерзко, а возможно, Надежда вспомнила отвратительную
оргию, что происходила тут в прошлое воскресенье, и она невольно ее наблюдала. Лена
очень удивилась перевернутому распятию, столу, покрытому черным бархатом, но
чувствовала себя такой разбитой, что ничего не спросила. Заметив, что ее бьет озноб,
Надежда отвела ее в маленькую комнатку, где иногда ночевала женщина, убирающая
после безобразия, устраиваемого сатанистами.
- Ложитесь здесь. Одеялом укройтесь. Хорошо бы вам переодеться, но не во что. И
аспирину выпить. И чаю... Кое-что мы на кухне найдем, а вещи придется мне из дома
принести.
Она вышла на кухню, Алексей скользнул за ней, тогда Лена с облегчением откинулась
на подушку и закрыла глаза.
Кухня была полностью оборудована современной техникой. Надежда включила в
розетку электрический чайник, а когда он вскипел, заварила в кружке Лене крепкого чая,
а себе с Алексеем - растворимого кофе, посчитав, что сатанисты не обеднеют. Они сели
возле Лениной постели, и Надежда мягко сказала:
- Мы понимаем, что вам плохо, но скажите, пожалуйста, кто вы и как вас зовут?
- А вы? - ответила Лена слабым голосом.
- Я тут человек случайный, совсем, можно сказать, ни при чем, а зовут меня Надежда.
И еще скажите нам, кто такой Никита, которого вы просили сделать, все, что
потребуют похитители.
- Никита Шувалов - мой мух. Чего от него потребуют похитители и кто они такие, я не
знаю.
- Когда вас похитили? - вступил Алексей.
- Вчера вечером после театра. Я была в театре.., одна, нет с телохранителем. - Лена
подробно описала им весь эпизод похищения, опустив, разумеется, что похитить должны
были ее сестру.
Надежда вышла на кухню, якобы для того, чтобы вымыть чашки.
- Никита Шувалов, - проговорил у нее за спиной Алексей, - вице-губернатор, видный
политик, здорово идущий вверх. Поговаривают о его назначении вице-премьером.
- Я тоже смотрю телевизор, - не оборачиваясь, ответила Надежда.
- Что делать с этой женщиной? - В голосе его звучала неприкрытая злость.
- Отпустить домой к мужу. - Надежда тоже рассердилась. - Да снимите вы свою
чертову маску! Что за тайны мадридского двора, честное слово!
- Отпустить? - издевательски рассмеялся он. - Вот так прямо пустить по улице в платье
от "Версаче"? Чтобы она ходила и всех спрашивала, куда ей деться? Такие дамы, к вашему
сведению, пешком ходить давно разучились, общественный транспорт вызывает у них
аллергию, электричка - нервную дрожь.
- Вы точно знаете, что это "Версаче"? - с любопытством спросила Надежда. - Как это
вы на глаз определили? Естественно, отпускать сейчас нельзя. Она больна. Сейчас надо
дать ей жаропонижающее. А завтра с утра позвонить ее мужу.
- Ага, и он примчится сюда с толпой телохранителей. И кому первому они, выражаясь
по-простому, надерут задницу? Мне, и вам за компанию.
- Боюсь, что одной задницей мы не отделаемся, - грустно вздохнула Надежда. - Если бы
моему мужу сообщили, что меня похитили...
- То он бы небось перекрестился, что избавился от такой беспокойной женщины! - не
удержался Алексей.
- Слушайте, ведите себя прилично наконец. - Надежда отвечала ему вполголоса, но
глаза ее метали молнии. - Что вы на меня-то огрызаетесь! И снимите же маску, террорист
хренов! Тоже мне, борец со злом, живет Христа ради в деревенском доме, даже машины
какой-никакой нету!
- Все бы у меня было, если бы вы не отдали этой сволочи Свирбенко дискету.
- Он сам ее взял, - начала было Надежда, но тут кое-какая мысль опять пришла ей в
голову, и она замолчала.
Кроме того, она вспомнила, что прихватила в амбаре мобильный телефон, и тоже
промолчала об этом.
- В общем, так. Я иду домой за вещами для.., кстати, как ее зовут? Приношу все это и
ухожу спать, пока не рассвело. Потому что если кто-то увидит, как я на рассвете шастаю в
таком виде, - она поглядела на замурзанные джинсы и куртку, - то очень удивится. А вы
тут рядом живете, незаметно проскочите.
- А когда вы завтра зайдете?
- Днем, когда тетя Шура за молоком пойдет, тогда меня никто не заметит.
Чувствуя себя партизаном в стане врага, Надежда, пройдя сонной деревней, проникла в
собственный дом. Кота, разумеется, дома не было.
Аркадий Ильич набрал номер и тихо сказал в трубку:
- Это Михайлов.
- Ну и что с того? - ответил голос на другом конце сотовой линии.
- Я прошу вас приехать ко мне в гости.
У меня есть для вас очень выгодное предложение.
Шаман хмыкнул:
- Вы же отлично знаете, Аркадий Ильич, что я никогда ни к кому в гости не хожу. Если
меня приглашают. Я хожу только незваный.
И прихожу я только один раз. Некоторые, знаете, верят в такую тощую тетку с косой, а
некоторые верят в меня. Так что, Аркадий Ильич, если вы хотите со мной поговорить,
давайте встретимся на нейтральной территории. Например, на Литейном мосту. Его как
раз через сорок минут сведут. Мои люди перекроют мост со стороны Литейного, а ваши -
со стороны Выборгской, а мы с вами пешочком до серединочки и поговорим, если,
конечно, хотите...
С этими словами Шаман отключился. Аркадий Ильич сидел злой и черный, как туча.
- Кем он себя возомнил! Ангел смерти, мать его так! Старика ночью в такую даль
гонять... Но что делать, он нам сегодня очень нужен.
- Может быть, вместо вас с ним кто-нибудь другой встретится? - подал голос Никита.
Станиславыч даже головой покачал от такой наивности, а Аркадий Ильич стал
разъяснять, как неразумному ребенку:
- Шаман - человек непредсказуемый, неуправляемый. Ни с кем, кроме меня, он и
разговаривать-то не станет, более того, посчитает, что его заманили в ловушку, и убьет
того человека. Даже мне с ним будет нелегко договориться.
- Но тогда для вас такая встреча очень рискованна...
- Как раз для меня эта встреча совершенно безопасна. Как ни самоуверен Шаман,
убивать меня он побоится - у него тогда земля под ногами будет гореть, за ним весь Закон
охотиться будет. Кроме того, убивать меня ему нет резона: я, как сейчас принято
говорить, - гарант стабильности. После моей смерти такой передел начнется - мало кто в
той сваре уцелеет. А я сейчас ему очень выгодное предложение сделаю: он за сутки
работы свою сферу влияния удвоит...
- А кто такой этот Шаман? Почему вы так в нем заинтересованы?
- Кто такой Шаман - никто толком не знает. Собственно говоря, бандит-одиночка.
Хотя у него группа есть, и группа хорошая.
Но он, как до серьезного дела доходит, все старается сам сделать, братва у него только
на подхвате. Он, знаете, как альпинист-одиночка - только на свои силы рассчитывает. Но
он сейчас мне правду сказал: что он, что сама смерть - разница невелика. Если Шаман
кого приговорил, никакая охрана не спасет, никакие стены не защитят.
Под утро той же ночи, автомобилисты, дожидавшиеся, когда сведут Литейный мост,
были горько разочарованы. Когда многотонные половинки моста начали опускаться и
сонные водители, потягиваясь, протерли глаза, к мосту с двух сторон подрулили
несколько джипов. Из подъехавших машин выскочили бравые ребята в пятнистых
комбинезонах - то ли ОМОН, то ли РУБОП, то ли черт его знает кто - сейчас столько
спецслужб развелось, что все и упомнить невозможно. Спецназовцы расставили поперек
моста временные ограждения и доступно намекнули водителям, чтобы те поискали
дорогу где-нибудь в другом месте.
Половинки моста, лязгнув, соединились, и из двух машин - одна стояла возле моста со
стороны Литейного проспекта, другая - со стороны Финляндского вокзала - вышли два
человека.
Один - пожилой, усталый. Он медленно шел старческой ревматической походкой, чуть
шаркая ногами, и видно было, что пешие прогулки для него - не самое привычное занятие.
Второй шел ему навстречу тоже очень медленно, но эта медлительность была сродни
медлительности бредущего по саванне сытого льва. Этот человек был довольно молод,
хотя определить его действительный возраст было непросто. Его невыразительное
восточное лицо казалось древнее и загадочнее египетских пирамид, и что-то в нем было
такое, из-за чего каждый, кто хоть раз видел его, запоминал его на всю жизнь и
вспоминал потом с ознобом суеверного ужаса.
Этот человек шел медленно только для того, чтобы не обогнать идущего навстречу
старика и встретиться с ним точно на середине моста.
В машинах, что стояли у ограждений, - и в той, что со стороны Центра, и в той, что с
Выборгской стороны, - сидели снайперы, держа на прицеле идущих навстречу друг другу
людей, один снайпер - ревматического старика, держащего в старческих руках четверть
страны, другой - восходящую звезду криминального мира, ангела смерти. Каждый из них
знал, что идет под непрерывным сопровождением снайперской винтовки, и понимал, что
такая мера предосторожности неизбежна во избежание нежелательных сюрпризов. На
середине моста два человека остановились.
- Здравствуй, Шаман, - сказал Аркадий Ильич, - много о тебе слышал. Интересно на
тебя живого посмотреть.
- Здравствуйте, Аркадий Ильич, - ответил Шаман, - я тоже много о вас слышал.
Зачем звали?
- Ты сам говорил, что приходишь в гости один раз, как смерть. Я хочу тебя попросить
навестить кое-кого из моих знакомых.
- Никак собрались выйти на тропу войны? И что же, своей армии не хватает?
- Да, война у меня действительно начинается. И своей армии мне бы вполне хватило.
Но есть два соображения, которые заставили меня обратиться к тебе за помощью.
Первое и самое главное: я хочу, чтобы моя война кончилась сразу же, как только
начнется. Я хочу, чтобы она была молниеносной. А ты, Шаман, молодой и быстрый.
Быстрый, как молния - если молва не преувеличивает.
- Вы политик, Аркадий Ильич, и не можете не хитрить. Только я вам честно скажу:
лесть ваша пропала даром, я на такие простые уловки не реагирую. Говорите, какое у вас
второе соображение.
- Второе соображение заключается в том, что я не хочу, чтобы кто-то понял, что эту
войну веду именно я. Мне нужно, чтобы на первых порах противник понятия не имел, с
кем он воюет.
- Это разумно. Скажите, сколько времени должна продолжаться ваша война?
- Та операция, к которой я хочу подключить тебя, должна закончиться через
пятнадцать часов, лучше - раньше. Самолет я тебе дам.
Шаман посмотрел на Аркадия Ильича с уважительным интересом - не из-за обещания
дать самолет, а из-за сжатых сроков, в которые тот намерен уложиться.
- Что ж мы с вами можем договориться.
Назовите мне объекты и скажите, что я выиграю от участия в вашей войне.
- От участия в моей войне вы выиграете, во-первых, мою дружбу, а во-вторых -
торговый порт.
В невыразительных глазах Шамана зажглась искра интереса.
- Ваша дружба, Аркадий Ильич, бесценна, но, боюсь, ее так же легко утратить, как и
приобрести. Вы - политик, а дружба в политике разменная монета. А вот торговый порт -
это очень серьезно. Но сейчас его держит Трясучий... Значит, из ваших слов я могу
сделать вывод, что он тоже стоит в вашем списке?
- Ты - толковый парень, Шаман. Трясучий действительно есть в моем списке, но не он
будет твоей целью. Это было бы неграмотно. Если мы хотим, чтобы порт действительно
оказался под твоим контролем, ты не должен участвовать в ликвидации Трясучего, иначе
у тебя потом будут проблемы с его людьми.
Твои объекты будут в Москве.
Шаман слегка поморщился:
- Я не люблю Москву и плохо ее знаю.
Мне потребуется время для ознакомления с обстановкой.
- Времени, к сожалению, нет. Вместо времени я могу дать тебе информацию. Вот все,
что Станиславыч смог подготовить по твоим объектам. - Аркадий Ильич протянул
Шаману несколько дискет.
Шаман кивнул, спрятал дискеты в карман и сказал:
- Мы договорились, Аркадий Ильич. Но у меня к вам еще одна маленькая просьба.
- Какая? - В голосе Михайлова прозвучало недовольство. - По-моему, твой гонорар
более чем щедр.
- Не спорю. Но во время нашего первого телефонного разговора вы обращались ко мне
на "вы". Я предпочел бы, чтобы так оно и оставалось впредь.
Аркадий Ильич удивленно пожал плечами:
- Я не против. Просто увидев, как вы молоды, я решил, что разница в возрасте
позволяет такое обращение.
- Моя внешность обманчива, - невозмутимо ответил Шаман, - разница в возрасте
между нами не так велика, как может показаться. И я хотел бы подчеркнуть, что я не
становлюсь вашим человеком, а всего лишь на определенных условиях выполняю вашу
просьбу. Я никогда не буду ни чьим человеком.
Независимость для меня важнее всего.
- Хорошо, хорошо, - Михайлов поморщился, - я учту ваше пожелание.
Надежда помогла Лене переодеться в спортивные брюки и длинную футболку, дала ей
расческу, щетку и кое-какие мелочи, заставила принять две таблетки аспирина, хоть Лена
и утверждала, что температура спадет и так. Наконец, Надежда отбыла восвояси, унося по
просьбе Лены ее платье и туфли: если нежданно-негаданно нагрянут хозяева - сатанисты,
нужно будет срочно уносить ноги и некогда будет собирать вещи по углам.
Алексей запер за Надеждой дверь и вернулся в комнату. Светало, через открытую
форточку доносилось щебетание птиц. Лена сидела на кровати, кутаясь в одеяло. Спать
больше не хотелось. Нужно было собраться с мыслями и решать, что делать дальше. Но
очень мешал и пугал человек в маске. Кто же он такой и чего от нее хочет?
- Послушайте, - прошептала Лена, - кто вы такой и как вас зовут?
- Какая разница, - усмехнулся он, - ну, Алексей.
- А меня - Лена. - Она тут же испугалась, что в свое время на вопрос Надежды она
ответила, что ее зовут Ольга. - Послушайте, Алексей, за что вы на меня злитесь? Ведь я не
сделала вам ничего плохого. - Он отвернулся к стене и молчал. - И у меня к вам просьба.
Снимите все же маску. А то мне кажется, что там - монстр. А если вы боитесь, что я
увижу ваше лицо, то я могу закрыть глаза.
За что он на нее злится, думал Алексей. Она вовсе не так сильно спутала его планы,
как он жаловался Надежде. Ведь он успешно взорвал весь арсенал лагеря. Это - первый
шаг. Женщина, конечно, в его деле была лишней, с ней приходилось возиться, но он
злился на нее не за это. А за то, что его к ней тянуло. Сколько он уже один? Пятый месяц.
Долгий срок для нормального мужчины. Пока его окружали деревенские толстомясые
тетки, он держался. Но здесь, рядом с ней, так близко.., этак можно совсем с катушек
сойти. Хорошо бы уйти отсюда подальше, но он не может оставить ее одну - мало ли что
придет ей в голову. Она может сбежать, обратиться в милицию. И, скорее всего, опять
попадет в руки тех, из лагеря. Сейчас, ночью, им не до того, пожар тушить надо, но к утру
опомнятся и станут шастать по окрестностям. Он надеется, что подземный ход они не
найдут, и часов в семь надо будет поразведать, как там дела. Но пока.., он уловил слабый
запах ее духов.
Комнатка была маленькая. И его желание накатило на Лену, как очередная волна жара,
она почувствовала, как обволакивает ее что-то сильное и увлекает за собой.
- Так снимете маску? - прошептала она, закрывая глаза.
- Уже, - хрипло ответил он.
В комнате было темно, потому что все окна в доме сатанисты завешивали плотными
занавесками, и Алексей скорее почувствовал, чем увидел ее руку на своей щеке. Медленно
провела она рукой по щеке, коснулась лба, носа...
Он схватил тонкие длинные пальцы, хотел отвести ее руку, но вместо этого прижал
сильнее к щеке, потом к губам. Сидя, он видел только смутно белеющую в темноте
подушку и ее волосы, разметавшиеся в беспорядке.
- Не открывай глаза, не открывай, - прошептал он и поцеловал сухие, потрескавшиеся
от жара губы.
Трясучий, лидер "ореховской" группировки, проснулся под утро в своем коттедже в
Шувалове от острого чувства опасности. Люська, его умопомрачительная любовница,
тихо посапывала во сне. Во всем большом доме была тишина. Что же его разбудило?
Стряхнув с себя остатки сна, Трясучий осознал, что прежде чем окончательно проснуться,
он услышал звук подъехавшей машины. Кто мог приехать в такое время?
На столике у кровати мягко заверещал зуммер переговорного устройства. Трясучий
нажал клавишу, соединяющую с охраной.
- Шеф, Резаный приехал, говорит, дело срочное. Ну что, пустить?
Володя Резаный был вторым человеком в "ореховской" банде, правой рукой шефа. Если
он приехал посреди ночи - дело действительно срочное. Не зря Трясучий чувствовал
опасность... Он чувствовал ее давно - с тех самых пор, как связался с националами... Все
умные люди говорили ему - нельзя лезть в политику! Бизнес - это бизнес. А политика до
добра не доведет. Но националы имели очень хороший выход на армейские круги и
снабжали Трясучего самым современным оружием взамен на оперативную поддержку и
информацию...
- Пустить, - коротко ответил Трясучий.
Он зажег бра, осветив мягким светом огромную спальню и роскошное Люськино
тело... Трясучий прикрыл Люську мягким одеялом, она не проснулась, только сонно
чмокнула губами.
Володька показался в дверях. Его лицо, изуродованное длинным косым шрамом,
которому он и был обязан кликухой, было подозрительно бледно.
- Что случилось, Вовчик? - настороженно спросил Трясучий, инстинктивно
потянувшись к столику, где у него всегда лежал пистолет.
- Гость к тебе, Леня. - Резаный посторонился, и из-за его спины показался сутулый
пожилой мужик с дурашливой улыбкой на губах плохо выбритого деревенского лица.
- Это еще что за... - начал Трясучий, свирепея и мелко дрожа, что было у него
признаком наступающего приступа ярости, который был хорошо знаком и его друзьям, и
его врагам, но, не договорив фразы, он понял, кто пришел к нему в гости этой ночью. Он
скатился с кровати, на лету снимая пистолет с предохранителя.
- Куда ж ты, паря, - с мягким укором сказал пожилой мужик, и брошенный им со
страшной силой нож прибил к полу правую руку Трясучего.
Охнув от боли, бандит попытался перехватить пистолет левой рукой, но Васенька уже
был возле него, молниеносно преодолев разделяющее их расстояние, и хладнокровноделовито,
как опытный парикмахер, взмахнул вторым ножом, раскроив горло Трясучего
от уха до уха и ласково приговаривая:
- Тихо, Ленечка, не суетися... Суета до добра-то не доводит.
Володя Резаный дрожащими руками сдернул со стола скатерть и покрыл ею мертвого
шефа - он не мог смотреть ему в лицо.
- Вася, - он искательно заглянул в глаза старого убийцы, - ты Аркадию Ильичу
скажешь, что я все сделал, как договаривались.
Пускай и он тоже слово держит. А Трясучему так и надо - нечего в политику лезть...
- Верно, Володенька, верно ты говоришь, - Васенька с видимым трудом распрямился и
потер поясницу, - нечего в ету политику лезть было. И Аркадию Ильичу все, как есть,
передам. - С этими словами он коротко и страшно ударил Резаного, вонзив ему свой
огромный нож под ребра, и повторил с мягким укором:
- Все передам.., как ты дружка своего продал и на смерть отпустил.., все передам.
Люська сонно пробормотала что-то и перевернулась на другой бок.
Николай Иванович Гудыма был человеком мечты. Всю свою сознательную жизнь он
мечтал стать министром. В конце той исторической эпохи, которую теперь принято
называть периодом стагнации, министерское кресло чуть было не раскрыло ему свои
гостеприимные объятия, но тут очень не вовремя скончался его тесть, завотделом ЦК, и в
кресло плюхнулся проныра-конкурент... А потом начались новые времена, и Николай
Иванович вписался в новые условия игры, нашел свое место в жизни, но министром так и
не стал. Зато он стал человеком, который очень много мог. Когда кто-нибудь из знающих
людей вспоминал огромный оборонный концерн "Интеграл", он тут же вспоминал и
Николая Ивановича Гудыму. Хотя тот и не был ни генеральным директором концерна, ни
председателем правления, но именно он негласно дирижировал всем, что происходило на
каждом из входящих в концерн заводов, в каждом конструкторском бюро или НИИ.
Если где-то в Воронеже нищим конструкторам выплатили зарплату за прошлый год -
значит, Гудыма дал негласное распоряжение профинансировать какую-то разработку...
Короче, он был тем, кого называют "серый кардинал".
Николай Иванович привык вставать рано.
Пока он делал зарядку и принимал душ, ласковая, хорошо сохранившаяся жена
приготовила завтрак. Он просмотрел газеты, неторопливо оделся и взглянул на часы.
Словно ожидая этого сигнала, от дверей подъезда позвонил по телефону его водитель и
охранник в одном лице Сережа.
- Николай Иванович, можете спускаться.
Гудыма попрощался с женой и вышел из дома. Черная "вольво", с успехом заменившая
его прежнюю черную "Волгу", стояла на обычном месте. Задняя дверца была приоткрыта,
но Сережа не стоял, как обычно, снаружи - его силуэт просматривался сквозь
тонированное стекло на водительском месте. Николай Иванович, по утреннему времени
благодушный и погруженный в сложные финансовые расчеты, не придал этому должного
внимания и спокойно сел на заднее сиденье машины. В салоне пахло кожей, дорогим
табаком, хорошим мужским одеколоном и еще чем-то неуловимым, чуть сладковатым.
Машина тронулась, Николай Иванович приоткрыл окно и закурил.
- Сережа, на Вернадского! - сказал он водителю и похолодел.
Перед ним на месте водителя сидел не Сережа. Вместо привычного светлого ежика он
увидел гладкие темные волосы. Николай Иванович схватился за ручку двери, но замок был
заблокирован, да и прыгать из машины на полном ходу в его возрасте и физической
форме было бы просто самоубийством.
- Кто вы? Чего хотите? - спросил Гудыма хриплым от волнения голосом.
Водитель не шелохнулся, будто не слышал вопроса.
- Где Сережа? - снова попытался Николай Иванович добиться хоть какого-то ответа.
Сережа был ему, в общем-то, безразличен, но ведь он только что звонил ему по
домофону, значит, это он приехал на "вольво".. И тут он увидел Сережу. Точнее, он увидел
кисть руки в белой манжете, высовывающуюся из-за правого переднего сиденья. Он
понял, что это был за сладковатый запах, примешивающийся к знакомым запахам
дорогого автомобиля. Хотя ему не приходилось раньше сталкиваться с подобными
проявлениями насилия, но он каким-то инстинктом, шестым чувством, может быть,
памятью своих диких предков понял, что именно так пахнет кровь. И так же ясно он
понял, что никогда больше не вернется в свою уютную квартиру, никогда не увидит свою
жену и уже точно никогда не станет министром.
Черная машина выехала на прямую улицу, в конце которой виднелся парапет
набережной. Темноволосый водитель оглянулся на Николая Ивановича - вид его
невыразительного восточного лица лишил Гудыму последней надежды. Затем этот
страшный человек распахнул дверцу и выскочил из машины на ходу. Ловко
перекатившись, он вскочил на ноги и спокойно пошел к стоящим у тротуара "Жигулям". А
большая черная машина, проломив ограждение, и на мгновение зависнув воздухе, рухнула
в глубокую темную воду.
Виктор Николаевич Андрейченко был обеспокоен. Сегодня утром Гудыма должен был
позвонить и сообщить условной фразой, что деньги, поступление которых они так долго
готовили и прохождение которых они по сложной финансовой цепочке контролировали,
пришли на секретный счет "Интеграла". Деньги эти на первом этапе своего долгого пути
были грязными, криминальными. Чем дольше они продвигались со счета на счет, из банк
в банк, тем чище, добропорядочнее они становились и, оказавшись на счету концерна
"Интеграл", должны были окончательно отмыться. Это должно было произойти сегодня, а
Гудыма почему-то не звонил. Виктор Николаевич очень беспокоился. Наконец он
решился на шаг крайне неосмотрительный: он попросил секретаршу соединить его с
Гудымой. Когда секретарша сообщила ему по интеркому, что Николая Ивановича все еще
нет на работе, Андрейченко испугался.
Чтобы Гудыма опоздал на работу в такой день? Здесь что-то было не так, Виктору
Николаевичу стало как-то неуютно в большом пустом кабинете... Что могло случиться с
Гудымой?
Он попросил секретаршу позвонить Гудыме домой, и когда жена сказала, что Николай
Иванович уехал на работу в обычное время, он испугался по-настоящему.
Большие деньги, разумеется, всегда связаны с большим риском... Сейчас, положим, ему
ничто не угрожает - охрана внизу, в проходной, охрана на каждом этаже, личная охрана в
секретарской комнате... Но не до ночи же он будет здесь сидеть - придется выйти из
здания, пройти до машины по открытому месту, где его может подстрелить снайпер...
Боже мой, кто может на него охотиться? У него такие могучие покровители, он так
хорошо защищен... Но Гудыма пропал! Возможно, этому есть какое-то вполне безопасное
объяснение?
Андрейченко вышел из-за своего огромного стола и стал ходить по кабинету взадвперед,
как тигр по клетке...
Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд.
Резко повернувшись, он увидел, что за окном висел рабочий в люльке и мыл огромное
окно его кабинета.
"А ведь об этом совершенно не подумали, когда разрабатывали систему безопасности.
Точно так же, как этот работяга, с крыши на веревке может спуститься наемный
убийца, и вся моя хваленая охрана ничего не успеет сделать..."
Виктор Николаевич покосился на рабочего за окном, с легкой неприязнью отметив его
неопрятную спецодежду и невыразительное восточное лицо. Этот стекломой, конечно, не
похож на убийцу, он не внушает никаких опасений, но сама опасность покушения на него
через окно существовала.
Секретарша Виктора Николаевича уже сорок минут самозабвенно полирова
...Закладка в соц.сетях
