Жанр: Детектив
Коварство и свекровь
... часы! Ведь это не
какая-нибудь пустяшная безделушка, которую можно продать в любом ларьке...
Вот поэтому тебе и придется проявить свои способности! - Леня повысил голос. -
Думать, думать надо! Может быть, она и не продала часы, но уже предчувствует
появление больших денег и присматривается к таким вещам, о которых раньше и думать
боялась! Ну, там, шубы, украшения.. . что я тебя учу? Ты ведь женщина и должна
чувствовать такие вещи лучше меня! Может быть, у нее особенно остро стоит квартирный
вопрос. Живет в однокомнатной клетушке с курятником вместо кухни и собачьей будкой
вместо ванной. Тогда она не сможет выждать целый год и уже сейчас начнет на радостях
подбирать варианты... в общем, собери о ней всю информацию, какую сможешь!
- Ну, ладно... - Лола тяжело вздохнула. - Пуишечка, детка, извини, но мне придется
заняться делом. И я, к сожалению, не смогу взять тебя с собой. А насчет орехового
печенья обращайся к этому жестокому человеку, тирану и эксплуататору!
- Подожди, - проговорил Леня. - Нужно решить вопрос с твоим транспортом. По моему
замыслу, у тебя должна быть машина.
Он позвонил своему приятелю по кличке Ухо, который прекрасно разбирался в
машинах и мог в считанные часы раздобыть любое транспортное средство от детского
педального автомобильчика до самого продвинутого "хам-мера". Услышав, что
понадобилось Маркизу на этот раз, Ухо даже немного обиделся. Однако дело есть дело, и
через час возле Лениного подъезда стояла проржавевшая и явно побывавшая не в одной
аварии старенькая "пятерка".
- Ну и ведро! - проговорила Лола, в сердцах пнув видавшую виды машину.
- А ты на себя посмотри! - огрызнулся обиженный в лучших чувствах Ухо. - Типа, что
заказывали, то я и притаранил. А по дороге, между прочим, такой "бумер" видел! - его
глаза мечтательно затуманились. - И чего это Маркизу "пятера" понадобилась!
- Ладно, - вздохнула Лола. - На ведре так на ведре...
- Если надо будет для дела - и на помеле полетишь! - строго прикрикнул на нее Леня.
- А если гаишник привяжется? Не могу же я с собственными правами на угнанной
тачке разъезжать! На помеле хоть не задержат, у нас пока летающих гаишников нету!
- Зачем с собственными? - Ухо выгреб из кармана стопку документов и отдал Лоле. -
Выбирай, какие тебе больше нравятся. У меня этого барахла на целый автопарк хватит!
Галия Юсуфовна Мынбаева, - прочитала Лола на первом документе. - Нет, это мне не
подходит... явно не моя масть... так... Каринэ Ашотовна Геворкян... ну, Ухо, ты даешь! Я
же все-таки не жгучая брюнетка... по крайней мере, сегодня... Сорока... Евгений
Михайлович! Да ты что, это же вообще мужские!
- Ой, правда? - Ухо заглянул через ее плечо. - А я смотрю - Сорока, решил что
женщина! А дальше и не прочитал!
- Вот что значит - настоящий мужской шовинизм! По твоему мнению, все женщины
только и умеют трещать как сороки... - Лола вытащила из стопки следующий документ:
- Савушкина Людмила Петровна... а вот это вполне подходит! И возраст примерно
такой же...
- Ну, вот видишь, как хорошо! - удовлетворенно проговорил Ухо. - А вот тебе
доверенность от хозяина... правда, немножко помятая, но так даже лучше, достовернее!
Через полчаса старенькая бежевая "пятерка" подрулила к вещевому рынку возле
станции "Удельная". Жизнерадостная, ярко размалеванная девица, в которой почти
невозможно было узнать Лолу, выбралась из машины, захлопнула дверцу и, призывно
вихляя бедрами, подошла к лотку, на котором были разложены разноцветные китайские
одеяла.
- Слышь, подруга, - обратилась она к скучавшей возле лотка женщине неопределенного
возраста с неестественно светлыми волосами и чересчур румяным от свежего воздуха
лицом. - Ты Ксанку Воробьеву не знаешь? Говорили, где-то тут она стоит...
- Ксанку, говоришь? - переспросила продавщица, окинув Лолу оценивающим взглядом.
- А чем она торгует-то, эта Ксанка? Ты мне фамилию не говори, фамилия нам по
барабану, мы в паспорт друг дружке не заглядываем!
- Торгует? Да вроде джинсами, - ответила Лола, изобразив на лице умственное
напряжение.
- Так это, наверное, Ксанка Рыжая! - оживилась продавщица и оглушительно завопила:
- Галю! Галю!
Лола даже попятилась от такого крика. Огромная ворона с испуганным хриплым
карканьем сорвалась с фонарного столба. Все остальные не обратили на крик внимания, а
тс летая тетка в облегающих трикотажных штанах бирюзового цвета и ядовито-розовой
маечке, торговавшая на соседнем лотке лифчиками нечеловеческих размеров,
повернулась и как ни в чем не бывало осведомилась:
- Ну, че тебе, Анжелка? Менты, что ли, идут? Так я с ними сегодня уже разговаривала!
- Не, - отозвалась Лолина собеседница. - Вот тут девочка интересуется насчет Ксанки
Рыжей. Ты ее сегодня не видала? Вы ведь с ней вроде в подругах ходите!
- Ну, скажешь тоже, в подругах! - обиделась Галина. - Я эту клячу ваще видеть не хочу!
Я на нее за вчерашнее обиделась... договорились, что она бутылку принесет, а я закусь, а
она, корова кривоногая, так и не появилась...
- Так ты, короче, не знаешь - торгует она сегодня или как?
- Не! - Галина ухмыльнулась. - Ей в таком виде неделю нельзя на рынке показываться!
Всех покупателей распугает!
- А че? - заинтересовалась Анжела. - Тенгиз приложил?
- Какое там! - Галина замахала руками и понизила голос. - У ней Костик из "Крестов"
вышел!
- Да ты что? - Анжела округлила глаза. - И чего?
- Известно чего! Приревновал! Кто-то ему про Тенгиза наболтал, ну он и разошелся,..
- Кто-то? - подозрительно переспросила Анжела. - Уж не ты ли подружке
посодействовала?
- Ой, да больно мне надо! - отмахнулась Галина. - Что у меня, других дел нету?
- Сделать гадость - сердцу радость! Была бы богатая - в кино бы ходила, а так за счет
подруги развлеклась...
, - Ой, ну ты прям про меня так плохо думаешь! Я еще Костика-то и не видала! Без меня
кто-то постарался! Короче, она уж и так и этак оправдывалась, а он и слушать не стал, так
отделал - мама не горюй! Она даже очки черные надела, у Надьки взяла, так никакого
толку, на пол-лица синячище!
- Ну надо же, как ревнует! - мечтательно вздохнула Анжела. - Ревнует, значит, любит!
А тут стоишь, как памятник, и хоть бы кто посмотрел...
- Ладно ты, памятник! Нашла чему завидовать! Так, короче, Гиви ей и сказал, чтобы на
рынок не совалась, пока эта красота не пройдет... типа, больничный выписал! А тебе
ваще-то зачем Ксанка? - Галина подозрительно уставилась на Лолу. - Уж нет ли у тебя к
Костику интереса? Так ты, того, лучше про него забудь! А то, знаешь, я за подругу... - и
толстуха угрожающе выдвинула вперед свой необъятный бюст, как оружие массового
поражения.
- Да нет, - Лола на всякий случай попятилась. - Я вообще-то работу ищу, ну, мне одна
подруга и сказала, что Ксана может в этом деле посодействовать...
- Ксана? - Галина гулко расхохоталась. - Да чего она может-то! На нее на саму-то Гиви
круто катит, как бы не выгнал на улицу! Особенно теперь, как Костик-то вышел... а ты че -
где-нибудь уже торговала, опыт имеется?
- Да я так, то там, то здесь... - уклончиво ответила Лола, - зато у меня машина имеется,
- она с гордостью показала на старенькую "пятерку". - И права есть, так что я могу товар
возить...
- Машина - это хорошо, - уважительно проговорила Галина. - Только товар Гиви сам
возит, никому не доверяет! Так что иди, девочка, тут тебе ловить нечего!
Лола ехала от рынка в самом отвратительном настроении. Вся ее маскировка пропала
зря. Зря она вырядилась в ужасные тряпки, зря накрасилась дешевой турецкой
косметикой, зря нюхала бензин в салоне раздолбанной "пятерки"! Надо же было такому
случиться, чтобы именно сейчас, не раньше и не позже, вышел из "Крестов" некий
Костик, и так приревновал племянницу умершей старухи, что той теперь неделю на люди
показываться нельзя! Леня будет очень недоволен, потому что заказчик ждать не будет.
Лола вздохнула и поморщилась. Бензином в машине пахло просто ужасно.
И руля "пятерка" почти не слушалась, как не слушается родителей хулиганистый
пятиклассник.
"Не мог Ухо подобрать что-нибудь поприличнее! - раздраженно думала Лола, косясь
на светофор и выкручивая руль до предела, чтобы выехать на проспект Энгельса. - Пусть
бы старенькую машину, но в приличном состоянии..."
Додумать эту мысль она не успела. Откуда-то сбоку перед ней выскочил серебристый
"мерседес". Лола вдавила педаль тормоза в пол, тормоза, к счастью, не подвели, и
"пятерка" резко остановилась. Правда, полностью избежать столкновения не удалось,
бампер "пятерки" задел крыло "мерседеса", послышался отвратительный скрежет
металла, посыпались стекла...
"Ну, только этого не хватало! - подумала Лола. - Сейчас этот козел из "мерседеса"
начнет качать права! Потребует купить ему новую машину! Вызвоню Леньку, пускай сам
разбирается!" - и она вытащила из бардачка мобильный телефон.
Однако водитель "мерседеса" повел себя совершенно неожиданным образом. Подойдя
к Лолиной машине, он наклонился и озабоченно проговорил:
- Вы не пострадали?
- Кажется, нет, - удивленно ответила Лола. - Но ваша машина...
- Вы уверены? А что с вашим лицом? - и мужчина протянул ей белоснежный платок.
- А что с моим лицом? - забеспокоилась Лола, повернувшись к зеркалу заднего вида и
одновременно поднеся к лицу платок. Лицо было вроде бы в порядке, только ужасная
турецкая тушь, как и следовало ожидать, размазалась. Лола провела платком под глазом,
вытирая черный след, и неожиданно почувствовала головокружение.
"Все-таки я, наверное, ударилась головой, - подумала она, - или это от запаха
бензина..."
Улица вокруг нее странно заколыхалась, перед глазами поплыли радужные круги, и
Лола потеряла сознание.
А потом проснулась в чужом доме, в чужой постели, и какие-то совершенно
незнакомые люди упорно называли себя ее родственниками.
От усилий, вызванных интенсивными воспоминаниями, голова у Лолы заболела
сильнее. И сильнее заломило все кости.
"Это они меня наверняка чем-то отравили! - в испуге подумала она. - Смочили носовой
платок какой-то гадостью, я вдохнула и потеряла сознание..."
Теперь она вспомнила все - и адрес той квартиры, где жила вместе с Леней и
животными, и номер телефона, и даже номер собственного мобильника. В голове
прояснилось, только Лола никак не могла сообразить, зачем кто-то придумал так над ней
издеваться. Кто эти люди и что им от нее надо?
Лола села на кровати и заметила, что на ней снова надета та же ненавистная ночная
сорочка с отвратительными цветами на груди. Она застонала в голос.
В ответ на ее стон отворилась дверь, и в комнату вошло новое лицо. Лицо это
приблизилось к кровати и оказалось очень высоким мужчиной. Даже не мужчиной, а
юношей, потому что слишком ярко блестели его глаза, а на губах играла почти детская
улыбка.
- Доброе утро! - радостно сказал вошедший, и голос был настолько высок, что никак не
мог принадлежать мужчине, а только взрослеющему подростку.
Лола молча смотрела на него, не отвечая на приветствие. Юноша улыбнулся еще шире
и спросил:
- И как мы сегодня спали?
Интонация не оставляла сомнений - именно так фальшиво-радостно говорят только
доктора. Причем с тяжелыми больными. Кажется, в прошлом ее сне речь шла о каком-то
докторе, который ей может помочь, эта старая ведьма проговорилась... Однако какой-то
он слишком юный... И волосы длинные, лицо закрывают. Голос опять же... разве такие
доктора бывают?
Мужчина подошел ближе и наклонился. Лола увидела, что он вовсе не так молод, это
из-за улыбки возникало такое впечатление. Глаза же смотрели серьезно, пронзительно
даже. Мелькнуло в них что-то такое, чему Лола не могла дать названия. Впрочем,
возможно, это ей показалось.
- Так как же мы спали? - повторил доктор.
- Не знаю как вы, а я отвратительно.
- Что, извините? - лицо доктора удивленно вытянулось. Лола прерывисто вздохнула и
прижала руки к груди, чтобы остановить сильно бьющееся сердце.
- Доктор, помогите мне, пожалуйста!
- Конечно, моя дорогая, мы, доктора, для того и существуем, чтобы помогать людям!
Только вы не выполняете наш договор. Я не называю вас больной, а вы не называете меня
доктором, просто Эдик, и все!
Лола хотела сказать, что у нее не было с доктором никакого договора, что она видит
его впервые в жизни, но отчего-то промолчала.
Снова отворилась дверь и появилась та самая тетка, что называла себя Лолиной
свекровью. Когда Лола проснулась утром, "свекровь" навестила ее в спортивном
костюме, потом была одета подчеркнуто скромно - джинсы, свободная рубашка. Сейчас
на ней был вполне приличный темно-синий костюм, туфли на каблуках, а на голове -
крошечная синяя шляпка с вуалью. Из-под вуали смотрели на Лолу все те же злобные
носорожьи глазки. Лола поежилась. Ни костюм, ни шляпка не помогут этой женщине
стать человеком.
- Вправьте ей мозги, Эдуард! - сказала "свекровь", неприязненно поглядывая на
моложавого доктора. - Кажется, именно для этого вы ходите в наш дом.
- Всенепременнейше! - кротко ответил доктор, но Лола видела вблизи, что глаза его
потемнели от негодования. - Думаю, мы поговорим наедине.
- Вы только послушайте, что выдумала эта ненормальная! - продолжала "свекровь", не
обращая внимания на намек доктора и не двинувшись с места. - Она до того дошла, что не
узнает собственного мужа! Да что там, она и себя не узнает! Говорит, что она не Алина
Кравчук, а какая-то Люся Савушкина!
Имя это "свекровь" произнесла с такой ненавистью, что в воздухе затрещали искры.
- Алина, но что случилось? - с легким упреком спросил доктор.
- Не делайте из меня дуру! - вспылила Лола. - Вы прекрасно знаете, что я не Алина! И
никогда ею не была. Что за цирк вы тут устроили? Зачем вам это нужно? Если это
похищение, то изложите, наконец, ваши требования! Какого черта вы привезли меня в
этот дом? - Она хотела продолжать, но закашлялась от нестерпимой сухости в горле.
- Ну? - поинтересовалась "свекровь" у доктора. - Слышали? Она превзошла саму себя!
- Я вас попрошу выйти, - сказал доктор.
- И не подумаю! - взвилась "свекровь". - Нечего с ней миндальничать!
Доктор промолчал. Он повернулся и в упор поглядел на старуху. Та пыталась отвести
глаза, потом сникла и вышла из комнаты, горбясь и подволакивая ноги.
- Ну, а теперь перестанем нервничать и возьмем себя в руки, - строго сказал доктор. -
Понимаю ваши чувства, сам, надо сказать, вашу свекровь терпеть не могу, но надо же
держать себя в руках!
Лола угрюмо молчала и отворачивалась. Доктор обошел кровать и заглянул ей в глаза.
Лола тоже присмотрелась и заметила, что глаза у него очень яркие, темные,
притягивающие взгляд. Своими глазами он как бы вытягивал Лолу из невидимого кокона
и куда-то уводил за собой. И она совсем не сопротивлялась, ей вдруг ужасно захотелось
идти за этим человеком далеко-далеко, куда он позовет. Лола забыла все, забыла, где она
находится, забыла, что на ней ничего нет, кроме дурацкой сорочки с цветочками, она
хотела идти и идти, сбивая ноги в кровь, не думая ни о чем. Только за ним.
Стоп! - наваждение прошло, Лола опомнилась и осознала себя в постели в зеленой
спальне.
"Еще не время, - говорил ей взгляд доктора, - ты должна подождать немного. Но я
обязательно позову тебя!"
- Что это со мной? - удивленно спросила Лола.
- Ничего страшного. Все уже позади. Так о чем мы говорили? Вы утверждаете, что вы
не Алина? И не хозяйка этого дома?
- Д-да... - неуверенно ответила Лола, отчего-то ей вдруг расхотелось спорить.
- Конечно, Люся Савушкина - тоже очень хорошее имя, - улыбаясь, заметил доктор
Эдик, - но не нужно впутывать эту женщину в ваши семейные дела.
"А вот и ошибаешься, - тут же подумала Лола, - Люси Савушкиной нет в природе. Это
Ухо дал мне такие права. А я-то думала, откуда в голове это имя? Теперь нужно держаться
этой версии, чтобы окончательно не запутаться..."
Внезапно доктор очень внимательно поглядел на нее, как будто прочитал Лолины
мысли. Она испугалась. Почему-то казалось очень важным не рассказывать никому, кто
она есть на самом деле, не называть имени Лени Маркиза, и Уха, и Пу И...
- Посмотрите на меня, Алина! - строго велел доктор, и Лола против воли заглянула ему
в глаза.
И снова эти темные бездонные глаза поманили ее за собой, и снова Лола хотела идти и
идти за ним, идти куда угодно, идти и в дождь, и в зной, и сквозь песчаную бурю и сквозь
ледяную пургу, идти далеко, до самого горизонта...
Наваждение прошло, как только он отвел свои глаза. Лола без сил откинулась на
подушку.
- Слушайте меня внимательно, - сказал доктор гораздо мягче и взял ее руку, как будто
считая пульс, - с вами ничего страшного не случилось. Никто вас не похищал, и вообще
никто не хотел причинить вам вред. Верьте мне, Алина, я знаю вас достаточно близко. Вы
в общем не больны, просто в последнее время вы отчего-то стали злоупотреблять
наркотиками. Вы очень переживали, что никак не можете родить ребенка, да еще
свекровь ваша, конечно, - не та женщина, у которой можно искать поддержки в трудную
минуту. Наркотическую зависимость мы сняли, но не нужно вам объяснять, какой это
серьезный стресс для организма. Поэтому вы...
- Я сошла с ума? - спросила Лола. - У меня такие ясные, отчетливые галлюцинации.
- Вовсе нет! - доктор отпустил ее руку. - Просто без наркотиков ваше сознание ищет
другие способы ухода от действительности. Нужно отдохнуть, тогда у вас появятся силы,
чтобы принять окружающий мир таким, как он есть. Вы мне верите? - снова он взглянул
на нее своими зовущими глазами.
- Вам - да, - поспешно сказала Лола, - но если бы еще какие-нибудь доказательства...
- Да ради бога! - доктор рассмеялся. - Сказали бы сразу! Ничего нет проще!
Он покопался в ящиках туалетного столика и принес Лоле тоненькую книжечку.
Дрожащей рукой Лола развернула паспорт. Буквы прыгали перед глазами.
"Кравчук Алина Сергеевна, - прочитала она, - год рождения одна тысяча девятьсот
семьдесят шестой..."
- На фото взгляните, - предложил доктор.
На фотографии была она, Лола. Не такая, как сейчас, а несколько лет назад - как раз,
когда меняла паспорт. Лола прекрасно помнила этот снимок, он ей не нравился, но на
документах человек всегда выглядит удивительно серьезным, и глаза равнодушные.
- Ну? - весело спросил доктор. - Убедились? Вот и ладненько...
С этими словами он забрал у нее паспорт. Лола не сопротивлялась. Доктор снова
говорил что-то о том, что надо много спать, хорошо кушать, двигаться - в общем,
набираться сил. После этого он ушел, Лола даже не попрощалась с ним - не было сил
шевелить языком. Она могла только думать.
"Такого просто не может быть! Не может быть, чтобы я превратилась в другого
человека! Ведь я ощущаю себя Лолой, я все прекрасно помню, мое полное имя - Ольга
Чижова, мне двадцать восемь лет, по образованию я - драматическая актриса, но сейчас
не работаю в театре. А раньше - играла Офелию и Дездемону, и еще Беатриче из "Много
шума из ничего", и Виолу из "Двенадцатой ночи". Критики очень хвалили меня в этой
роли, и даже сам Пеликанский..."
Лола так ясно увидала блестящую лысину и черные усы Пеликанского, как будто он
стоял рядом.
"И я так хорошо вижу свою квартиру, и чудесную розовую спальню, и гостиную, и
кухню в сиреневых тонах. Кот Аскольд любит сидеть у батареи, клетка Перришона стоит
на холодильнике. И Пу И, мой дорогой песик, как он там без меня? Неужели даже Пу И -
плод моего больного воображения?"
Снова без стука открылась дверь и вошла знакомая горничная - плотная, коренастая, с
круглым глуповатым лицом.
- Ваш завтрак, Алина Сергеевна! - сказала она вроде бы приветливо, но Лола
расслышала в голосе нотки настороженности.
Лола хотела заметить, что для завтрака вроде бы уже поздновато, но ощутила, что
ужасно хочет есть. Еще бы - прошли почти сутки с тех пор, как она ела в последний раз.
На подносе стояли тарелка с кашей, стакан апельсинового сока и чашка кофе. Еще
лежали два тоста и масло в хрустальной розеточке.
"Как в больнице!" - подумала Лола.
Где свежие круассаны, где булочки с шоколадом, где дразнящий запах кофе? Этот кофе
пах чем угодно, только не молотыми кофейными зернами. Лола поморщилась, но тем не
менее вежливо поблагодарила горничную.
- Спасибо, Таня!
Та удивленно вскинула глаза, но тут же отвела взгляд и поспешно вышла. Лола решила
задобрить горничную, чтобы она дала ей какую-нибудь одежду. Невозможно было видеть
на себе эту жуткую ночную сорочку. Или она обшарит всю комнату, но найдет какойнибудь
инструмент, чтобы открыть шкаф.
Лола понюхала кашу и скривилась. Она с детства терпеть не могла геркулес, а уж от
манки ее просто трясло. Еще Лола ненавидела гороховое пюре и лук в супе.
От кислого апельсинового сока свело желудок. Лола похрустела пустым тостом, потом
решилась все же намазать его маслом. Сливочного масла она не ела уже давно -
исключала по мере сил из рациона все жирное, однако голод - не тетка, и можно один раз
поступиться принципами. Кофе был едва теплым и по вкусу напоминал помои. Именно
такой кофе наливала из огромного бака толстая тетка в несвежем белом халате, когда
маленькая Оленька Чижова жила на даче с детским садом. Хуже всего то, что он оказался
приторно-сладким. Этого Лола не могла перенести. Утренний кофе должен быть горячий,
очень крепкий, со сливками, но без сахара!
"Они все надо мной издеваются, - злилась Лола, - этот глазастый доктор сказал, что
нужно хорошо питаться, чтобы восстановить силы, а сами кормят какой-то дрянью!"
Однако есть хотелось все сильнее, тосты не помогли, тогда Лола решилась и, зажмурив
глаза, попробовала кашу. Какой-то странный был у нее привкус, впрочем, Лола так давно
не ела геркулес, что решила, что так и надо. Хоть не сладкая, уже хорошо!
"Неужели они так кормили меня всегда? - грустно размышляла она. - Вроде бы
богатый дом, а на еде экономят. .. а может, это свекровь нарочно пакостит?"
Тут Лола поймала себя на мысли, что впервые употребила слово "свекровь" без
мысленных кавычек и ужаснулась. Неужели все так и есть, как утверждал доктор?
Неужели все, что с такой любовью вспоминает Лола, есть плод ее больного воображения?
И Пу И? И Леня? Леня Маркиз, ее друг и компаньон, человек, с которым они прожили бок
о бок почти два года, Леня Маркиз, который заботился о ней и всегда приходил на
помощь в трудную минуту! Сколько раз он вытаскивал ее из таких передряг, что страшно
вспомнить!
"И где же он сейчас? - зазвучал в ушах высокий голос доктора Эдика. - Что же он не
летит тебя спасать? На вертолете, на реактивном самолете, на крыльях любви, наконец?"
"А он не знает, - сообразила Лола, - кто ему сказал, что я в опасности? Он послал меня
по делу, на рынок, познакомиться с Оксаной Воробьевой, и больше меня не видел.
Прошла ночь, он наверно забеспокоился, но не знает, где меня искать... Нужно что-то
делать, как-то предупредить его..."
Внезапно голова у Лолы отяжелела и упала на грудь. Глаза закрылись, спутанные
волосы упали на лицо. Перед мысленным взором поплыли какие-то картины - лошади,
сказочные замки, горные перевалы..: Поднос выпал из рук и с грохотом свалился на пол.
Это разбудило Лолу, она пошевелилась и приоткрыла глаза.
Кто-то ходил возле кровати и ворчал. Она узнала голос горничной Татьяны.
- Снова весь ковер залила, зараза! Как я это отмою?
- Тише! - послышался голос доктора. - Поменьше болтай!
- Да спит она, Василиса Пална такую дозу ей в кашу примешала!
- Не называй имен, дура! - прошипел доктор.
Лолу спасли густые волосы, из-за них не видно было, что глаза раскрыты. Однако
доктор все не успокаивался. Он обошел кровать с намерением заглянуть Лоле в лицо. Она
поскорее закрыла глаза и провалилась в сон.
Горничная убрала посуду и вышла. Доктор убрал волосы с лица спящей женщины и
внимательно его рассматривал. Не укрылись от его внимания и гладкая ухоженная кожа, и
длинные ресницы, и изящный рисунок губ. Лицо, отмытое от дешевой косметики, было
красиво, особенно во сне, не искажаемое страхом. Доктор в сомнении покачал головой и
вышел, тщательно прикрыв за собой дверь.
Отправив Лолу на вещевой рынок, Маркиз тоже приступил к своей части задания.
Начать он решил с участковой медсестры.
Надо сказать, что Леня имел большой успех среди медсестер, секретарш, официанток и
продавщиц модных магазинов. Неизвестно чем объяснялся этот успех - то ли его
приятной, хотя и не запоминающейся внешностью, то ли обходительными манерами и
мягкой, обаятельной улыбкой, но только представительницы перечисленных профессий
теряли голову и летели на скромный огонек Лениного обаяния, как бабочки на пламя
одинокой свечи. И Леня этим совершенно беззастенчиво пользовался. Ведь никто так
много не знает о начальнике, как его преданная секретарша, никто не замечает столько
важных деталей, как сообразительная официантка, никто не расскажет о постояльце
отеля больше, чем горничная... и несколько мелких подарков, скромный букет и пара
комплиментов открывали перед Маркизом двери к бесценной информации.
Одно только омрачало эту идиллию: Лола отчего-то очень сердилась на своего
партнера за такой метод получения информации. Поэтому он старался делать это втайне
от своей боевой подруги.
Так и сейчас, он приступил к операции "медсестра" только после того, как за Лолой
закрылась дверь.
Он разыскал участковую поликлинику, пациенткой которой являлась покойная
старушка. Стандартное трехэтажное здание давно нуждалось в ремонте. Облицовка стен
осыпалась, тут и там на этих стенах краской из баллончика были намалеваны названия
групп и нецензурные выражения, совершенно не соответствующие статусу медицинского
учреждения, ступени крыльца были выщерблены ногами сотен посетителей. Перед
входом, немного сглаживая удручающее впечатление, густо цвели кусты шиповника.
Леня вошел в поликлинику, огляделся по сторонам и приблизился к окошечку
регистратуры.
За этим окошком величественно восседала сильно накрашенная дама лет пятидесяти в
накрахмаленном белом халате. Дама увлеченно разговаривала по телефону, не обращая
внимания на дожидающуюся ее худенькую старушку.
- Да что ты говоришь! - восклицала регистраторша, карти
...Закладка в соц.сетях
