Жанр: Детектив
Дирк Джентли 1-2
...ужайку парка, в
конце которой продавали в разлив дешевое красное вино, Ричард проследовал
мимо сгоревшего здания старого мюзик-холла и вошел в Кемденский пассаж,
изрядно опустошавший карманы американских туристов. Он замедлил шаги перед
антикварной лавкой, полюбовался на сережки, которые могли бы понравиться
Сьюзан, однако тут же засомневался, и они ему перестали нравиться. В конце
концов он отошел от витрины в полном замешательстве. Заглянув в книжный
магазинчик, он, поддавшись неожиданному порыву, купил антологию стихов
Кольриджа - очевидно, потому, что томик лежал на видном месте.
Далее он попетлял какое-то время по лабиринтам боковых улочек, пересек
по мосту канал, минуя ряд одинаковых муниципальных домиков вдоль него,
несколько небольших и совсем маленьких площадей и наконец достиг цели.
Расстояние от его квартиры до Пеккендер-стрит оказалось куда больше, чем
он предполагал.
Пеккендер-стрит была одной из тех улиц в старой части Лондона, на
которые слетаются как мухи на мед дельцы недвижимости всех мастей на своих
длинных "ягуарах". Здесь полно контор по сдаче недвижимости, а также
пустующих промышленных зданий времен королевы Виктории или полуразрушенных
особняков, которые так и просятся на снос. На их месте многим уже виделись
многоэтажные доходные дома из железа и бетона. Агенты по продаже
недвижимости рыскают здесь голодными стаями с фото- и кинокамерами
наготове, подозрительно следя друг за другом.
Дом N_33а, когда Ричард нашел его, оказался зажатым между домами N_37 и
N_45 и представлял собой изрядно обветшалое здание, как, впрочем, и дома
по соседству.
На первом этаже размещалось туристическое агентство. Его пыльную
витрину с треснувшим пополам стеклом украшали ставшие почти музейными
плакаты, славящие группу английских войск в Африке времен второй мировой
войны. Рядом со входом в агентство Ричард увидел на скорую руку совсем
недавно окрашенную красной краской дверь с кнопкой звонка и приколотую к
двери карточке. На ней от руки было нацарапано: "Доминик. Уроки
французского, 3-й этаж".
Но самой приметной деталью двери была сверкающая медная табличка в
самом центре ее с выгравированной надписью: "Холистическое детективное
агентство Дирка Джентли".
Коротко и ясно. Табличка была новехонькой, сверкали даже головки
шурупов, которыми она была прикреплена к двери.
Дверь открылась при первом легком нажатии. Заглянув в нее, Ричард
увидел небольшой грязный коридор и лестницу, ведущую наверх. Дверь к конце
холла, судя по всему, в последние несколько лет не открывалась. Возле нее
были свалены в кучу старые металлические стеллажи, аквариум и сломанный
велосипед. Стены, пол, лестница и все двери в коридоре были когда-то
выкрашены одной серой краской, видимо, в попытке как-то навести здесь
порядок. Но все теперь пришло в запустение, серая краска изрядно
осыпалась, в углах под потолком виднелись пятна плесени.
Поднимаясь по лестнице, Ричард услышал сердитые спорящие голоса,
доносившиеся с двух разных сторон. Но спор с одной стороны вдруг
прекратился, на лестницу выбежал разгневанный грузный человек в плаще с
поднятым воротником. После этого спор возобновился, но не в столь
повышенных тонах. Более того, в голосе кого-то быстро говорившего
по-французски звучала явная обида. Пробегая мимо Ричарда, человек в плаще
на ходу мрачно бросил:
- Не трать зря деньги, парень, это лажа. - Сказав это, он выбежал на
улицу.
В другой стороне спорили приглушенными голосами. Когда же Ричард достиг
коридора второго этажа, там хлопнула дверь и все смолкло. Он заглянул в
первую же открытую дверь.
Она вела в небольшую прихожую. Дверь в следующую комнату была плотно
закрыта. Молодая, с пухлым личиком девушка в дешевом голубом плаще
вынимала из ящика стола тюбики губной помады и пакетики бумажных салфеток
и складывала их в пластиковую сумку.
- Это детективное агентство? - осторожно спросил Ричард.
Девушка утвердительно кивнула и, прикусив губу, озабоченно склонила
голову еще ниже, занятая своим делом.
- Мистер Джентли у себя?
- Возможно, - ответила девушка и попыталась движением головы откинуть
упавшие на лицо волосы, но они были слишком кудрявыми и непослушными. - А
может, и нет, - добавила она. - Я не могу вам этого сказать. Меня это
больше не касается. Теперь это касается только его.
Она вынула из ящика флакончик лака для ногтей и собиралась было с
громким стуком закрыть ящик, однако лежавшая в нем толстая конторская
книга не дала ей этого сделать. Девушка еще раз попыталась, но безуспешно.
Тогда она вынула книгу и, вырвав часть страниц, снова сунула ее в ящик. На
сей раз он закрылся.
- Вы его секретарь? - наконец уточнил Ричард.
- Бывший секретарь и буду рада таковой остаться, - защелкивая сумочку,
ответила девушка. - Если он, вместо того чтобы уплатить мне жалованье,
которое задолжал, предпочел повесить на двери эту дурацкую дорогую медную
дощечку, пусть остается без секретаря. Я не намерена работать бесплатно,
спасибо. Так ему и надо. Главное - это отвечать на телефонные звонки.
Пусть теперь отвечает на них его новая медная дощечка. Прошу извинить
меня, но я ухожу.
Ричард посторонился и дал ей пройти.
- Скатертью дорога, - произнес голос из другой комнаты.
Там зазвонил телефон и взяли трубку.
- Да? - послышался за дверью раздраженный голос.
Девушка неожиданно вернулась - она забыла шарф. Вела она себя сдержанно
и тихо, видимо не хотела, чтобы бывший босс услышал ее из своего кабинета.
Найдя шарф, она наконец ушла.
- Да, это агентство Дирка Джентли. Чем можем быть полезны?
Залпы французской речи на третьем этаже смолкли. Воцарилась тревожная
тишина.
- Да, миссис Сандерленд, запутанные бракоразводные процессы - это наша
специальность, - говорил голос за дверью.
Наступила пауза.
- Да, благодарю вас, миссис Сандерленд, однако это недостаточно
запутанное дело. - В комнате положили трубку, чтобы тут же снять ее и
ответить на новый звонок.
Ричард окинул взглядом маленькую мрачную приемную. Она была почти
пуста. Старый шаткий письменный стол, такой же старый серый шкаф для
документов и темно-зеленая пластиковая корзинка для бумаг. На стене
рекламный плакат, на котором кто-то внизу красным фломастером возмущенно
написал: "Сорвите его к черту!" А пониже: "Нет!" Еще ниже таким же жирным
фломастером: "Я требую, чтобы вы немедленно это сделали" и ответ: "И не
подумаю". Потом грозное: "Вы уволены!" и дерзкое: "Отлично".
На этом странная эпистолярная дуэль заканчивалась.
Ричард наконец отважился постучать в закрытую дверь. Ответа не
последовало. Голос за дверью продолжал отвечать на телефонные звонки.
- Я рад, что вы спросили меня об этом, миссис Роулинсон. Слово
"холистический" означает мое глубокое убеждение в том, что все, чем мы в
нашем агентстве занимаемся, имеет непосредственное отношение к
фундаментальной взаимосвязи всех вещей. Это некая философия целостности.
Меня не интересуют, например, такие разрозненные детали, как отпечатки
пальцев подозрительного воришки, крошки, обнаруженные в подкладке кармана,
или дурацкие следы, оставленные чьим-то башмаком. Я ищу решение проблемы
как составного элемента целого, единой модели в бесконечном переплетении
обстоятельств. Связь между причиной и следствием гораздо более тонкая и
подспудная, чем мы с нашим грубым и шаблонным взглядом на физический мир
способны предположить, миссис Роулинсон.
Приведу пример. У вас разболелись зубы, вы отправляетесь к
иглотерапевту, а он вместо десен вкалывает вам иглу в бедро. Вы знаете,
миссис Роулинсон, почему он это делает? Я тоже не знаю, но мы беремся это
узнать. Очень приятно было побеседовать с вами, миссис Роулинсон. Всего
доброго!
Не успели положить трубку, как тут же раздался звонок другого
телефонного аппарата.
Ричард приоткрыл дверь и заглянул в комнату.
Да, это был Свлад, иными словами Дирк Чьелли. Он чуть раздобрел,
прибавилось морщин у глаз, белки которых заметно покраснели, как и кожа
лица и шеи. Но это был Дирк Чьелли, каким он его видел восемь лет назад в
Кембридже, когда он с мрачной ухмылкой влезал в полицейский фургон "Черная
Мария".
Теперь же Дирк предстал перед ним в светло-коричневом костюме, носившем
след активного участия в кампании по очистке местности от колючих зарослей
куманики, в рубахе в красную клетку, явно неподходившей по цвету к
костюму, дополненной зеленым галстуком в полоску, который был в кричащем
противоречии как с костюмом, так и с клетчатой сорочкой. На носу у Свлада,
то есть Дирка, были очки в металлической оправе. На них Ричард и возложил
всю вину за цветовую несовместимость в одежде своего друга.
- А, это вы, миссис Блатхолл, как приятно слышать ваш голос, -
добросовестно отвечал на звонки Дирк. - Меня весьма огорчило известие о
кончине миссис Тиддлс. Печальная весть, очень печальная. И все же...
Должны ли мы позволить, чтобы темная вуаль нашей скорби скрыла от нас
вечный свет того мира, в который ушла ваша любимица и где отныне она будет
пребывать вечно?
Я считаю, что не должны. Прислушайтесь. Мне кажется, что я слышу
ласковое мяуканье миссис Тиддлс. Она зовет вас, миссис Блатхолл, чтобы
сказать, как ей хорошо и покойно. Она сообщает вам, что ей станет еще
покойней, миссис Блатхолл, если вы оплатите кое-какие счета. Разве это ни
о чем не напоминает вам? Вспомните, я, кажется, послал их вам месяца три
назад. Боюсь, не это ли так беспокоит бедняжку Тиддлс и мешает ей обрести
вечный покой?
Увидев Ричарда, Дирк энергичным жестом пригласил его войти и кивком
указал на скомканную пачку французских сигарет на столе, до которой не мог
дотянуться.
- В воскресенье вечером, миссис Блатхолл, в восемь тридцать. Адрес вы
знаете. Да, я уверен, что она нам явится и вы повидаетесь с Тиддлс, а я с
вашей чековой книжкой. До скорой встречи, миссис Блатхолл.
Он поспешил положить трубку, ибо уже надрывался другой телефон. Дирк
одновременно снял трубку и попытался раскурить изрядно помятую сигарету.
- Да, миссис Зускинд, я вас слушаю, - радостно приветствовал он
звонившую. - Вы моя старая и самая уважаемая клиентка, если мне будет
позволено так сказать. Добрый день, добрый день. К сожалению, пока ничем
не могу вас порадовать. Пока нет никаких новых сведений о юном Родерике,
но я усиливаю поиски, и все благополучно движется к их успешному
завершению. У меня нет ни малейших сомнений, что в ближайшие же несколько
дней ваш сорванец снова будет мурлыкать у вас на коленях. Кстати, вы
получили мой счет?
Смятая сигарета не раскуривалась, поэтому, прижав плечом трубку к уху,
Дирк потянулся за другой пачкой сигарет, но она оказалась пустой.
Пошарив по столу и найдя клочок бумаги и карандаш, он что-то написал и
протянул Ричарду.
- Да, да, я слушаю вас, миссис Зускинд, - успокоил он клиентку. - Я
весь внимание.
Ричард прочел записку: "Пошли секретаршу за сигаретами".
- Да, - продолжал Дирк, - но осмелюсь напомнить вам, миссис Зускинд,
что все семь лет нашего с вами знакомства я неизменно руководствовался в
таких случаях законами квантовой механики. Согласно моей теории ваш кот не
пропал, и в настоящее время форма его волнового сигнала временно
коллапсировала и ее необходимо восстановить... Шредингер, Планк и
другие...
Ричард, прочтя записку, быстро черкнул: "У тебя больше нет секретарши".
Дирк какое-то время молча смотрел на нее, а затем написал: "Черт!
Проклятие!"
- Если мы допустим, миссис Зускинд, - беспечным тоном продолжал он по
телефону, - что девятнадцать лет - это преклонный возраст для кота, вправе
ли мы не учитывать этот важный фактор? Предположим, что наш друг Родерик
достиг этого критического предела. Имеем ли мы моральное право бросить его
на произвол судьбы, прекратив поиски именно в тот момент, когда он более
всего нуждается в нашей помощи? Мы должны удвоить наши усилия, и, с вашего
разрешения, я это сделаю, миссис Зускинд. Представляете, каково вам будет
снова встретиться с ним, зная, что вы не сделали для него даже того
малого, что могли.
Ричард не знал, что делать дальше с этой дурацкой запиской и, пожав
плечами, наконец написал: "Я сам схожу за сигаретами" и передал ее Дирку.
Тот, отрицательно замотав головой, однако быстро написал: "Не смею
настаивать, но было бы чертовски здорово..." Но как только Ричард прочел
написанное, Дирк тут же выхватил записку и быстро дописал: "Деньги
возьмешь у секретарши".
Ричард задумчиво взглянул на поспешно начертанные каракули и, взяв
карандаш, поставил галочку возле фразы: "У тебя больше нет секретарши" и
сунул бумажку прямо под нос Дирку. Тот, едва бросив на нее взгляд,
поставил галочку против фразы: "Не смею возражать, но было бы чертовски
здорово".
- Возможно, - продолжал он свой разговор с несговорчивой миссис
Зускинд, - вам следует повнимательнее ознакомиться с теми пунктами моего
счета, которые вас наиболее не устраивают. Посмотрите на них несколько
шире.
Ричард вышел.
Сбегая по лестнице, он миновал некое молодое дарование в холщовой
куртке, с короткой стрижкой. Паренек все время с беспокойством поглядывал
наверх, где не прекращался спор.
- Как там дела, приятель? - спросил он у Ричарда.
- Лучше не бывает, - пробормотал тот, пробегая мимо. - Просто не
бывает.
В ближайшем газетном киоске он купил две пачки сигарет для Дирка, а
себе - свежий номер компьютерного журнала с портретом Гордона Уэя на
обложке.
- Жаль человека, - сказал киоскер.
- Что вы сказали? Ах да, конечно... - согласился Ричард.
Он искренне сожалел о смерти своего шефа и часто вспоминал о нем, но не
думал, что столь многие знают Гордона Уэя.
Когда Ричард вернулся, Дирк все еще разговаривал по телефону, удобно
положив ноги на стол. По всему было видно, что эта беседа отнюдь ему не в
тягость.
- Согласен, миссис Зускинд, поездка на Багамы повысила расходы, но на
то и деньги, чтобы их расходовать, не так ли? - успокаивал он клиентку.
Когда Ричард передал Дирку сигареты, на лице того было написано явное
разочарование, что пачек всего две, но тем не менее он поблагодарил друга
кивком и жестом пригласил сесть.
С верхнего этажа продолжали доноситься спорящие голоса и обрывки
французской речи.
- Разумеется, я постараюсь объяснить вам еще раз, почему поездка на
Багамские острова была совершенно необходимой, - мягким голосом продолжал
Дирк. - Это доставит мне только удовольствие. Как вы знаете, миссис
Зускинд, я верю в фундаментальную взаимозависимость всех вещей. Более
того, я вычертил схему и произвел триангуляцию векторов и взаимосвязи всех
составных частей и вышел таким образом на пляжи Багамских островов, куда я
поэтому вынужден время от времени наведываться в процессе поисков и
расследования. Мне это не доставляло никакого удовольствия, поверьте, ибо
солнечные лучи вызывают у меня аллергию, так же как и ромовый пунш. Но
каждый должен нести свой крест, не так ли, миссис Зускинд.
В трубке послышался невнятный сбивчивый лепет.
- Вы огорчаете меня, миссис Зускинд. Хотелось бы сказать вам, что ваш
скептицизм льстит мне и, возможно, даже вдохновляет, но, к сожалению, при
всем моем желании ничего подобного я сказать вам не могу. В данный момент
я выпотрошен, пуст. Об этом убедительно свидетельствует посланный вам
счет.
Он взял в руки отпечатанную под копирку копию счета.
- Напоминаю вам, миссис Зускинд:
"Выявление и триангуляция векторов взаимосвязи всех вещей - сто
пятьдесят фунтов стерлингов". Ну, это мы с вами уже обговорили.
"Поездка с этой целью на Багамские острова"; дорожные расходы и оплата
номера в отеле". Всего лишь полторы тысячи фунтов, миссис Зускинд.
Удобства в отеле были удручающе скромны.
А вот главное: "Издержки моральные и материальные в результате
проявленного клиентом скептицизма; напитки". Триста двадцать семь фунтов
пятьдесят пенсов.
От всей души хотел бы, чтобы этого счета не было, дорогая миссис
Зускинд, и не было бы обстоятельств, вызвавших его. Но ваше недоверие к
моим методам весьма осложняет мою работу, делает ее еще более трудоемкой
и, к сожалению, увеличивает расходы.
На третьем этаже раскричались не на шутку. В голосе, говорившем на
французском, уже слышались истерические нотки.
- Я признаю, миссис Зускинд, что первоначально оговоренные расходы были
несколько превышены, но вы должны согласиться с тем, что работа в течение
семи лет оказалась намного труднее того, что первоначально предполагалось
сделать за полдня, и естественно стоит дороже. Мне приходится все время
менять расценки из-за возрастающих трудностей в выполнении нашей задачи.
Лепет в трубке становился все более отчаянным.
- Моя дорогая, миссис Зускинд! Могу я называть вас просто Джойс?
Хорошо, не хотите, пусть будет, как было. Итак, миссис Зускинд, позвольте
мне сказать следующее. Не беспокойтесь о счете, пусть он не пугает и не
смущает вас. Ни в коем случае не позволяйте ему стать причиной вашего
постоянного беспокойства. Просто стисните зубы и оплатите его. Вот и все.
Дирк снял ноги со стола и потянулся к телефону, приготовившись положить
трубку.
- Как всегда, был рад побеседовать с вами, миссис Зускинд. А теперь
всего хорошего...
Наконец он опустил трубку на рычаг, но тут же снова снял ее и временно
швырнул в мусорную корзинку.
- Мой дорогой Ричард Мак-Дафф, - произнес он и, достав из-под стола
большую плоскую картонную коробку, пододвинул ее через стол Ричарду. - Вот
ваша пицца.
Ричард остолбенел от удивления.
- Э-э-э... спасибо, - растерянно произнес он. - Но я уже завтракал.
Пожалуйста, съешьте ее сами.
Дирк пожал плечами:
- Я предупредил, что вы заглянете в конце недели и расплатитесь за нее.
Добро пожаловать в мое агентство.
Он обвел рукой свой кабинет.
- Свет есть, - сказал он, указывая на окно, - с земным притяжением все
в порядке. - Он продемонстрировал это, бросив карандаш на пол. - А во всем
остальном - как повезет.
Ричард откашлялся.
- Что, - неуверенно начал он, - все это значит?
- Что именно?
- Все это! - воскликнул наконец Ричард. - Все! Какое-то холистическое
детективное агентство! Понятия не имею, что это значит.
- Я оказываю самые уникальные в мире услуги, - пояснил Дирк. - Термин
"холистический" означает мое убеждение в том, что все, чем мы здесь
занимаемся, имеет непосредственное отношение к фундаментальной связи
всего... сущего...
- Я это уже слышал, - перебил его Ричард. - Должен сказать, что все это
лишь способ потрошить кошельки легковерных старушек.
- Потрошить? - удивился Дирк. - Замечание было бы справедливым, если бы
хоть одна из них мне что-нибудь заплатила. Уверяю тебя, дорогой Ричард,
нет и тени угрозы, что это когда-нибудь произойдет. Я живу, как бы тебе
сказать, в ожидании интересного, загадочного и выгодного дела, моя
секретарша - в ожидании жалованья, которое я ей когда-нибудь наконец
выплачу, ее квартирный хозяин ждет, когда она заплатит за квартиру,
электрокомпания, в свою очередь, ждет, когда хозяин дома оплатит
просроченные счета за электричество и так далее. И в этом во всем я черпаю
свой жизненный оптимизм.
К тому же в жизнь многих милых, но глупых старых леди я внес хоть
какое-то разнообразие и интерес, ибо заставляю их сердиться, возражать,
надеяться, а также гарантирую безопасность и свободу их пропавшим котам и
кошкам. Есть ли, спрашиваю я - и делаю это сам, потому что знаю, тебе
известно, как я не люблю, когда меня перебивают, - есть ли на свете хоть
одно стоящее дело, в котором я мог бы проявить сотую долю моих умственных
способностей, которые, и мне не надо тебя убеждать в этом, поистине
феноменальны? Нет, таких дел нет. Отчаиваюсь ли я по этому поводу?
Угнетен, разочарован? Нет. Но, - добавил он, - так было лишь до
сегодняшнего дня.
- Что ж, я очень рад, - поспешил сказать Ричард. - Но при чем здесь вся
эта ерунда с кошками и квантовой механикой?
Дирк вздохнул и ловким, натренированным щелчком сбросил крышку с
коробки с пиццей. Он уставился на холодный застывший круг пиццы и,
сокрушенно покачав головой, отломил изрядный ломоть. Кусочки стручкового
перца и анчоусов посыпались на стол.
- Я уверен, Ричард, что ты знаком с так называемой кошкой Шредингера? -
спросил Дирк, засовывая весь кусок пиццы в рот.
- Конечно, - ответил Ричард. - Более или менее.
Он неловко заерзал на стуле.
- В таком случае, попробуй объяснить, - попросил Дирк с набитым ртом.
- Ну, это как бы иллюстрация принципа того, что на квантовом уровне все
события подчиняются вероятностным законам...
- На квантовом уровне - это значит на всех уровнях, - прервав его,
дополнил Дирк. - Хотя на любом уровне, выше субатомного, суммарный эффект
этих вероятностей при нормальном ходе событий неотличим от эффекта обычных
физических законов. Продолжай.
Он поднес близко к лицу, словно разглядывая его, очередной кусок
холодной пиццы, перед тем как отправить в рот.
Ричард не без любопытства заметил, что Дирк подвергал себя немалому
испытанию. Необходимость говорить и одновременно жадно поглощать пиццу
задавала немалую работу лицевым мускулам. Но при том, что все на его лице
ходило ходуном, уши Дирка оставались неподвижными, словно абсолютно ни в
чем не участвовали.
Ричарду внезапно пришла в голову мысль. Если Ламарк прав и объяснение
поведения современного индивидуума следует искать в его далеких предках,
всегда есть надежда на внутреннее стремление организма к
усовершенствованию.
Он продолжал:
- Да, но не только события на квантовом уровне подчинены вероятностным
законам. Сами вероятности не проявляются в событиях до тех пор, пока те не
подверглись измерению. Или, если использовать недавно произнесенную тобой
фразу, правда в несколько странном контексте, в процессе измерения
распределение вероятности коллапсирует, как бы схлопывается. До этого
момента все существует лишь как вероятность. Ничто не является
определенным. До измерения.
Дирк кивнул.
- Ты объяснил более или менее верно, - сказал он и откусил очередной
кусок пиццы. - А как насчет кошки?
Ричард решил, что есть лишь один способ не видеть, как Дирк
приканчивает пиццу, за которую платить придется ему, - это немедля
присоединиться к нему. Что он тут же и сделал. Оторвав край лепешки, он
свернул его трубочкой и откусил. Пицца оказалась вкусной. Он откусил еще
раз.
Дирк замер от неожиданности и с опаской посмотрел на него.
- Итак, - промолвил Ричард, - идея опыта Шредингера с кошкой состоит в
том, чтобы попытаться представить себе, как вероятностные эффекты на
квантовом уровне будут выглядеть на уровне макрообъектов, или, скажем
проще, в обычной повседневной жизни.
- Да, скажем так, - подтвердил Дирк, уже с отчаянием глядя на убывающую
пиццу.
А Ричард, взяв еще кусок, беспечно продолжал:
- Представь себе, что мы берем кошку и помещаем ее в ящик, герметически
закрытый. Туда же кладем небольшое количество радиоактивного вещества и
ампулу с ядовитым газом. Все рассчитано так, что через определенный
временной интервал возникнет вероятность, пятьдесят на пятьдесят, что при
распаде атома и излучении электрона произойдет освобождение газа из ампулы
и кошка погибнет. Если этого не произойдет, кошка останется жива. Шансы те
же - пятьдесят на пятьдесят. С такой же вероятностью происходит или не
происходит распад атома.
Суть, как я понимаю, в следующем: поскольку распад единственного атома
- событие на квантовом уровне, которое не имеет определенного исхода до
момента наблюдения, надо открыть ящик и проверить, жива кошка или мертва.
Последствия могут быть самыми непредсказуемыми.
До того, как мы откроем ящик, кошка существует в неопределенном
состоянии. Вероятность того, что она жива, и вероятность того, что она
мертва, - это две разные волновые формы, наложенные одна на другую в
пространстве ящика. Шредингер выдвинул подобную идею для иллюстрации того,
что он считает абсурдным в квантовой теории.
Дирк встал и, мягко ступая, подошел к окну, не столько, чтобы
полюбоваться на крыши старых складов, кем-то превращенных в богатые
апартаменты, сколько, чтобы не видеть, как исчезает без его участия
последний кусок пиццы.
- Все верно! - воскликнул он. - Браво!
- Но какое отношение это имеет к твоему детективному агентству?
- А-а, понимаешь ли, кое-кто из исследователей, как-то проводя этот
эксперимент, открыл ящик и вообще не обнаружил в нем кошку, ни живую, ни
мертвую. Ее просто там не было. Тогда они соответственно обратились ко
мне. С помощью дедукции мне удалось определить, что ничего из ряда вон
выходящего, в сущности, не произошло. Просто кошке надоело, что ее все
время суют в темный ящик и подвергают окуриванию газом. Улучив подходящий
момент, она убежала, выпрыгнув в окно. Мне стоило лишь поставить под окном
блюдце с молоком и несколько раз позвать ее ласковым голосом: "Беренис,
Беренис!.." - так звали кошку, - как она тут же появилась...
- Подожди, - перебил его Ричард.
- ...тут же появилась и была снова посажена в ящик. Сущий пустяк, но
случай наделал столько шума в определенных кругах, одно привело к другому,
как это обычно бывает. Это позволило мне преуспеть в новой ка
...Закладка в соц.сетях
