Жанр: Криминал
Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина
...ом "За личное
мужество".
Мыльников заслуженно принимал поздравления, сыпавшиеся на него со всех
сторон. Поступок и в самом деле был не из простых: следствие установило, что
результаты теракта могли быть серьезными, поскольку все происходило в 46
метрах от трибуны Мавзолея, прямо напротив нее. Заряд - две пули
шестнадцатого калибра, а высококлассное ружье, как мы уже говорили, было
прекрасно пристреляно и с полутораста метров укладывало наповал лося.
Обезвреженного террориста после обыска и установления личности доставили
в "Лефортово".
ЛИЧНОСТЬ ИСПОЛНИТЕЛЯ
Уже на первых допросах, снятых на видеопленку, задержанный проявил
словоохотливость и, не упрямясь, подробно рассказал о себе и о деталях
длительной и тщательной подготовки к теракту.
Шмонов Александр Анатольевич, 1952 года рождения, коренной ленинградец,
до октября 1990 года работал слесарем в тридцатом цехе производственного
объединения "Ижорский завод", расположенном в городе Колпино под
Ленинградом. Окончил среднюю школу, затем техникум, служил в армии.
Женат, имеет дочь-дошкольницу. Проживает в рабочем общежитии завода на
окраине Колпино, в районе, который местные жители называют Простоквашино.
Убить Горбачева решил потому, что тот тормозит процессы начавшихся в
стране преобразований, защищает отживший советский строй. К мести взывает
память жертв кровавого октября семнадцатого.
Партийная принадлежность? Член ревизионной комиссии Ленинградского
народного фронта. Около двух месяцев назад вступил в Колпинское отделение
северозападного региона Свободной демократической партии России.
Надо отдать должное следствию - оно никоим образом не связывало
совершенное Шмоновым с его партийной принадлежностью и общественной
деятельностью. Однако в Колпино выехала специальная группа дознавателей КГБ,
чтобы на месте поглубже изучить, что за птица этот Шмонов и есть ли у него
сообщники.
Проверили происхождение, родословную и за голову схватились: отец
террориста - бывший начальник Колпинского управления внутренних дел,
офицер-отставник, чьи мемуары о пройденном пути приняты к публикации
Лениздатом.
Беседы с родственниками, соседями, товарищами по работе показали:
Александр Шмонов - человек мягкий, спокойный, общительный. Правда, упрямый.
Не лидер, хотя и целеустремленный.
Докопались даже до таких деталей: с огромным трудом, отказывая семье в
самом необходимом, скопил деньги на покупку магнитофона. Целых две тысячи.
На Невском купил с рук - в красивой фирменной коробке. Принес домой, открыл,
а там вместо магнитофона, о котором столько мечтал, - кирпич. Торговал
красной смородиной, которую выращивал на своем дачном участке - за сто
километров от дома. Хватало терпения. Фанат идеи.
Опрошенные изумлялись: Шмонов целился в Горбачева? Он ведь флегматик,
тихоня. Однако, подумав, заявляли: правда, одержимый. А такие, как известно,
легко отваживаются на крайние поступки.
И все же те, кто хорошо знал Шмонова, с трудом верили в случившееся. Он
ведь отвергал насилие.
Вспомнили, что на прошлогодней ноябрьской демонстрации Шмонов нес плакат,
прикрепленный к самодельной раме. Нашелся фотокорреспондент, снявший смелые
для того времени кадры: Шмонов с плакатом, на котором такой вот текст:
"Прямые всенародные выборы главы государства на альтернативной основе!" А на
обратной стороне грустная эпитафия: "Вечная память жертвам Октября!"
То, что Шмонов начинал свой путь в политике как сторонник мирных
преобразований, подтверждалось многими свидетельствами. На выборах в
народные депутаты весной 1989 года входил в состав "Демократического
движения", работал в ассоциации избирателей 52-го округа. И вот на каком-то
этапе ему показалось, что мирных форм парламентской борьбы недостаточно.
Нашлись свидетели, сообщившие, что в феврале 1990 года Шмонов предложил
распространить листовку с призывом не избирать депутатами российских
коммунистов, бороться с ними, в том числе и вооруженными формами. С ним не
согласились, и тогда он сочинил и расклеил ее сам, от своего имени.
Листовки! Местные чекисты обратились к ждавшим своего часа с марта месяца
анонимным угрозам в адрес Политбюро и Горбачева. Нет ли здесь связи? Шмонов
не стал отрицать, что это его рук дело.
На все вопросы следствия арестованный давал исчерпывающие ответы. Они
находили подтверждение в ходе других следственных мероприятий. В "Лефортове"
Шмонов написал заявление, где полностью признал свои преступные намерения.
Действовал он в одиночку, ни сообщников, ни вдохновителей у него не было. По
его словам, посвящение кого-либо в детали готовившейся им акции резко
снизило бы ее шансы на успех, поскольку провалы подобных операций в прошлом
происходили по той банальной и досадной причине, что кто-то просто
проговаривался в силу элементарной болтливости. Он изучил историю
неудавшихся покушений и извлек необходимые уроки.
Покуда Шмонов сидел в "Лефортове" и давал чистосердечные показания
следователям, поражая последних бесстрастностью, с которой он говорил о
жертвах и деталях теракта, за стенами следственного изолятора КГБ кипели
страсти. Случай и в самом деле из ряда вон выходящий, впервые за всю
советскую историю празднества Октября в столице проходили под зловещий
аккомпанемент выстрелов. И где? Возле главной партийной святыни!
Масла в огонь подлил комментарий "Радио Франс интернасьональ", переданный
через три дня после инцидента на Красной площади. В комментарии говорилось о
заседании координационного совета Народного фронта Ленинграда и правления
Свободной демократической партии России, членом которых, напомню, был
Шмонов. Так вот, участники заседания отметили две странности. Первая -
Шмонов отличался мягким, покладистым характером и потому был неспособен на
совершение теракта. И вторая деталь: подозрительно, что инцидент был заснят
на видеопленку. Как это успели сделать, если ЧП было полной неожиданностью
для службы безопасности, а террориста, по официальной версии, обезвредил
обыкновенный постовой милиционер. Откуда видеокамера?
В общем, все это похоже на разыгранный спектакль.
По мнению некоторых участников заседания, сообщало
"Радио Франс интернасьональ", не исключена вероятность, что режиссура
происшествия была неплохо разработана компетентными органами.
Стало быть, рука КГБ? По Москве зароились слухи.
С видеозаписью и в самом деле вроде бы нестыковка.
Неужели происшедшее - не более чем срежиссированный одноактный спектакль,
повод для перехода противников реформ в крупномасштабное наступление на
демократические силы? В таком случае, отмежевавшись от Шмонова, его бывшие
соратники допускают, что он провокатор и агент КГБ?
РАЗВЯЗКА
Ясность в запутанную интригу внесла съемочная групна аудиовизуальной
редакции ТАСС - это в ее телекамеру попал эпизод с обезвреживанием
террориста, а не в кагэбэшную.
Следствие по делу Шмонова вел старший следователь по особо важным делам
КГБ СССР полковник Петр Соколов. От него удалось узнать немало
дополнительных подробностей о тончайших ухищрениях, предпринятых
террористом.
Оказывается, неудовлетворенность советской действительностью у Шмонова
появилась еще в 1981 году. Уже тогда он задумал физически устранить Л. И.
Брежнева. Но после некоторых размышлений отказался от своего намерения -
понимал, что это может стоить ему жизни.
В 1978 году он лечился в ленинградской психиатрической больнице N 6 с
диагнозом шизоаффективный психоз. Когда выписался, был поставлен на
соответствующий учет. Однако он очень боялся этого медицинского клейма.
Чтобы избавиться от него, Шмонов сменил место жительства. И, странное дело,
по каким-то невыясненным причинам документы о его недуге в новый диспансер
не поступили. Они непонятно как исчезли из того лечебного учреждения, где
Шмонов находился на учете до переезда на новую квартиру.
Расправиться с Горбачевым он задумал в 1987 году. На подготовку теракта
ушло почти три года. Он с поистине маниакальной методичностью просчитал все
мыслимые и немыслимые ситуации, в которые мог угодить. За несколько месяцев
до выстрелов на Красной площади подготовил письмо-ультиматум Горбачеву и
несколько листовок, начинавшихся словами: "Дамы и господа, прошу вас убивать
руководителей СССР". Напечатал их на машинке "Любава". После чего
напильником затер на ней все литеры и закопал ее в пустынном глухом месте.
Взамен же приобрел пишущую машинку "Москва" - мол, такая у него всегда
стояла.
Маленьких хитростей у него было предостаточно. Например, спилил мушку на
ружье, чтобы случайно не зацепилась за одежду. Приклад спилил только
накануне приезда в Москву, боясь, что придет участковый и попросит
предъявить приобретенное оружие. А оно окажется без приклада. Сразу
подозрения: для какой цели?
Для обреза смастерил специальный чехол, который с помощью ремней крепил
на теле. Чтобы оружие сильно не выпирало из-под одежды, прикрывал его
резиновым ковриком, пришитым к костюму. Прямо на пиджак нашил несколько
бинтов. Это на тот случай, если бы вдруг подошел милиционер и спросил бы,
что у него там под длинным пальто? Он бы расстегнул пуговицу и показал бы на
бинты - мол, бандаж у него, после операции.
Тщательно продумал, как вытащить ствол на Красной площади, не вызывая
подозрений. До автоматизма отработал движение руки, доставая из кармана
пальто носовой платок, громко высмаркивался и якобы клал его за пазуху, а
сам между тем моментально хватался за рукоять обреза.
Предусмотрел Шмонов и вовсе невероятный момент: вдруг специальной
аппаратурой, установленной на Красной площади, у него засекут металл? На
этот случай смастерил плакат "Поддерживаем демократию" и водрузил его на
массивный металлический штырь. Если подойдут, скажет, что он-то и фонит.
Шмонов извлек обрез за рекордно короткий срок -
12 секунд. Убойная сила пули "Полева" - 1060 метров, пули "Спутник" - 915
метров. Президента и стрелявшего разделяло всего 52 метра.
Осенью 1991 года Московский городской суд признал Александра Шмонова
невменяемым. Уголовное дело в его отношении было прекращено.
Шмонова после суда направили на принудительное лечение, где он находился
до середины 1995 года.
Кстати, по словам самого Шмонова, в психиатрической экспертизе
участвовали семь профессоров. Их мнения разделились. Двое экспертов признали
пациента психически здоровым. Однако остальные пятеро вынесли вердикт -
невменяем.
Такой диагноз спас жизнь террористу. Если бы его признали психически
здоровьш, то суд мог бы приговорить к высшей мере наказания. Но объективно,
по мнению Шмонова, было бы лучше, если бы его признали здоровым. Потому что
одно дело, если стреляет невменяемый, и совсем другое - если здоровый. В
первом случае это обычная выходка душевнобольного, во втором - месть
Горбачеву за совершенные им злодеяния.
О психиатричке у Шмонова остались плохие воспоминания. Постоянные
таблетки, очень болезненные уколы. К тому же - неволя.
Товарищи по Свободной демократической партии не забывали невольника:
приносили передачи, дважды организовывали пикеты у больницы. Выпустили его
через четыре года и семь месяцев.
После возвращения домой Шмонов некоторое время вынашивал идею создать
партию под названием "Партия возможности гражданину отделиться от России с
территорией". Согласно уставу, эта территория равнялась примерно одиннадцати
гектарам. В Санкт-Петербурге, где живет Шмонов, набралось 36 желающих
вступить в его партию. Но дальше дело не пошло.
Первое время после освобождения к нему часто приходили журналисты.
Спрашивали, считает ли он, что попал в историю? Ведь он был настоящим,
классическим террористом последнего этапа жизни Советского
Союза.
Относительно истории Шмонов говорил: нет, наверное в нее он не попадет.
Комментируя события в Буденновске, сказал, что это не терроризм. Террор -
это убийство политического противника. Захват же заложников - не террор, это
просто уголовное преступление.
Террор, по мнению Шмонова, многие одобряют. В Советском Союзе немало улиц
было названо именами террористов.
- В июне девяностого года я направил письмо в Политбюро, - рассказывал
Шмонов. - В нем я предупреждал, что попытаюсь их убить, если до первого
сентября девяностого года они не организуют всенародный референдум. На него
должны были быть вынесены вопросы о свободных всенародных выборах
руководства, о введении многопартийной системы, о рыночной экономике - всего
тринадцать пунктов. Если бы мои условия выполнили, я бы не стал мстить.
Письмо я подписал псевдонимом. Оно до них дошло, потому что потом, уже на
следствии, мне его показывали. Но до выстрелов на Красной площади меня по
нему не вычислили.
Вот какой предупредительный террорист.
О мотивах своего поступка через пять лет после его совершения он
рассказывал так:
- Почему я решил это сделать? Я считал Горбачева виновным в убийствах
мирных людей девятого апреля восемьдесят девятого года в Тбилиси и
двадцатого января девяностого года в Баку.
О причине неудачи:
- Видимо, целился я слишком долго - секунды две, наверное. Ко мне успел
подбежать сержант, он ударил по ружью, и стволы задрались вверх. Первая пуля
прошла над Мавзолеем. К сержанту подбежали другие охранники, вывернули ружье
в противоположную от Мавзолея сторону, так что вторая пуля попала в стену
ГУМа... Ружье я зарядил двумя пулями: правый ствол пулей "Полева", а левый -
пулей "Спутник". Стрелял я неплохо. В армии со ста метров попадал в
"девятку", диаметр которой всего пятнадцать сантиметров. А на Красной
площади я стрелял с сорока семи метров и целил в голову. Так что шансы у
меня были... Целиться, конечно, надо было побыстрее... Демонстранты мне,
конечно, не мешали, а вот сержант опередил...
Остается лишь добавить, что обрез, из которого он хотел выстрелить в
Горбачева, сейчас вывешен для обозрения в уютном особнячке с каланчой на
Селезневской улице в Москве, недалеко от станции метро "Новослободская". Там
когда-то были пожарная охрана и полицейский участок. Сейчас - музей МВД.
БУКЕТ ЦВЕТОВ
Шестого июня 1991 года президент СССР прибыл в столицу Швеции - город
Осло - с однодневным визитом.
За шесть лет пребывания в Кремле Горбачев нанес сорок один визит в
двадцать шесть стран мира. С такой частотой в XX веке за границу не ездил,
наверное, ни один руководитель великой державы. Не говоря уже о странах
благополучных, мало кто из президентов, в чьих государствах было неспокойно,
позволял себе роскошь так часто и на продолжительное время оставлять своих
соотечественников.
Президент СССР руководил страной заочно, из-за границы, почти полгода -
столько в обшей сложности он провел в зарубежных поездках.
Однодневных поездок у него было чрезвычайно мало - всего три. Первого
декабря 1989 года в Ватикан, восемнадцатого ноября 1990 года - в Италию,
шестого июня следующего года - в Швецию.
К шведам он приехал за получением Нобелевской премии мира.
Ее вручение было обставлено с большой помпой. Радушие, с которым
принимали Горбачева на Западе, резко контрастировало с неприязненным
отношением на родине.
Впрочем, и за рубежом, как сейчас стало известно, тоже не всегда
обходилось гладко.
Серьезный инцидент произошел во время визита в Японию в апреле 1991 года.
Японские власти в жесткой форме потребовали, чтобы советский президент не
выходил из машины там, где это не предусмотрено программой. О
непредсказуемом поведении Горбачева были осведомлены все.
Тем не менее договоренности спецслужб были нарушены. Раиса Максимовна,
проезжая по токийским улицам, пожелала выйти из машины и пообщаться с
народом. Прохожие тут же бросились к президентской чете и окружили ее
плотным кольцом.
Охране советского лидера с огромным трудом удалось образовать коридор,
чтобы Михаил Сергеевич с супругой мог двигаться по улице. Обстановка
осложнилась еще и тем, что личная охрана Горбачева не имела оружия - по
японским законам оно подлежало сдаче на таможне при пересечении границы.
Безоружность лишала привычной уверенности, тем более что обстановка
принимала угрожающий характер.
Японская молодежь скандировала явно враждебные лозунги, требовала
возвращения Курильских островов. Агрессивность постоянно увеличивавшейся
толпы возрастала. Сопровождавший президентскую чету посол Японии в СССР
начал получать ощутимые тычки справа и слева. Толпа наэлектризовалась до
такой степени, что достаточно было незначительной искры, чтобы рвануло
пламя.
Оперативный отряд японской полиции двигался в конце кортежа. Получив
сигнал о начавшихся беспорядках, полицейские включили сирены и поспешили на
помощь. Их машины с ревом рванулись вперед, сметая все на своем пути.
Студенты шарахались в стороны, некоторые оказались не столь увертливыми и
получили серьезные травмы.
Через год, находясь в Чебоксарах и комментируя причину переноса сроков
своего визита в Японию, Ельцин сказал, что японцы очень жестко поставили
вопрос о Курилах:
- А ехать не с чем... Да, потом еще эти пикеты... Ичто же, как Горбачев в
прошлый раз, бегать от студентов, которые устраивали демонстрации, и где-то
там скрываться в подвалах от них? Нет, на такое унижение ни президент, ни
Россия не пойдет.
Досадные происшествия за границей случались довольно часто, но советская
пресса по вполне понятным причинам о них даже не упоминала. Наиболее
известные инциденты имели место в Париже и Нью-Йорке.
Во французской столице президентская чета неожиданно вышла из машины на
площади Бастилии, чего служба безопасности никак не ожидала. Михаил
Сергеевич с супругой решили пообщаться с парижской публикой. Но она
оказалась далеко не такой благожелательной и восторженной. На площади
Бастилии кучковались бомжи, безработные, наркоманы далеко не европейского
вида. Они с изумлением уставились на хорошо одетую паау, вышедшую из
шикарного лимузина, и бросились к ним в надежде на щедрое подаяние.
Супруге советского президента было невдомек, что в Париже нет горкома
партии и что эти люди пришли сюда отнюдь не по специальной разнарядке для
встречи дорогих гостей.
Говоря языком лиц, отвечающих за безопасность, возникла аварийная
ситуация. Толпа бродяг едва не смела каких-то чудаков, пахнувших дорогой
парфюмерией, в надежде получить презент. Личная охрана Горбачева была
скована, она не имела возможности двигаться. Откуда-то понаехали
корреспонденты, начали снимать это безобразие - свалку, в ходе которой
многие получили синяки и ушибы.
С огромным трудом охране Горбачева удалось подать его лимузин и увезти от
опасного места. Проехав сотню метров, он приказал остановиться:
- Я сделал ход, обманул корреспондентов.
И снова толпа ринулась к странному субъекту, словно дразнившему ее.
Аналогичный случай произошел в США. Там Горбачева прикрывал американский
охранник. Он навис над Горбачевым, прикрывая его своим телом, и без всяких
деликатностей и извинений наносил удары по рукам, тянувшимся к советскому
лидеру. Американский охранник свое дело знал туго: неизвестно, с какой целью
тянут руки к московскому гостю. Опасаясь за его жизнь, сотрудник секретной
службы начал подталкивать Горбачева к машине, пока наконец не усадил его.
Зарубежным поездкам Горбачева предшествовала огромная подготовительная
работа. Сначала на место намеченного визита отправлялась группа из
протокольных отделов аппарата президента и МИДа. Затем, за две-три недели до
отбытия, вылетала другая группа, куда входила и охрана, готовившая
пребывание. За час-полтора до основного вылета отправляли еще один самолет -
с питанием, сопровождавшими лицами, другой охраной. Отдельным самолетом
доставляли основную машину Горбачева и машины для прикрытия.
Однодневный визит в Швецию не обошелся без конфуза.
В СССР поездку Горбачева за Нобелевской премией восприняли негативно. Во
многих республиках страны лилась кровь, полыхали межэтнические войны - какие
уж тут заслуги на ниве мира? Но - международное сообщество уважило.
Зал, где вручали премию, был полон. Советский президент вдохновенно
произносил написанную спичрайтерами в Москве речь.
Когда выступление приближалось к концу, в одном из рядов поднялась
женщина. В ее руках был большой букет цветов.
Женщина с цветами шла через зал по направлению к сцене, где заканчивал
свое выступление советский президент.
Она шла уверенно, целенаправленно, и никто из сотрудников шведской охраны
не остановил ее. И только когда женщина поравнялась с первым рядом, где
сидели сотрудники личной охраны Горбачева, навстречу ей поднялся высокий
стройный молодой человек в безукоризненно сидевшем на нем штатском костюме.
- Простите, мадам... Вы к кому?
Женщина остановилась и сказала, что хочет вручить цветы советскому
президенту.
- Извините, мадам, но это невозможно. Президент Горбачев еще не закончил
свою речь. Не будете ли настолько любезны передать мне ваш букет? Уверяю
вас, мадам, он будет передан по назначению и принят с благодарностью. Мы
сообщим Вам об этом, если вы пожелаете и дадите свои координаты...
- Нет, я сама хочу вручить цветы, - настаивала женщина.
- Сожалею, мадам, но сейчас это невозможно. Придется подождать, пока
президент закончит речь. Вы можете присесть рядом со мной...
Поняв по настойчивому голосу обаятельного молодого человека, что он ни за
что не подпустит ее к трибуне, с которой выступал Горбачев, женщина вдруг
преобразилась.
- Мерзавец! Подлец! Предатель! Будь ты проклят! - закричала она во весь
голос.
- Горбачев - предатель! Сатана! Меченый! - поддержал ее мужской голос в
другом конце зала.
Создавалось впечатление, что сообщник женщины понял - ее к Горбачеву не
допустят, и давал волю своему гневу и отчаянию.
Они выкрикивали ругательства и проклятия в адрес стоявшего на трибуне
среднего роста упитанного человека с известной всему миру отметиной на
лысине.
В зале зашумели. Горбачев испуганно умолк.
Спохватившаяся шведская охрана бросилась к мужчине и женщине и вывела их
из зала. Они оказались супружеской парой. Из Афганистана.
На допросе муж и жена признались, что они действовали заодно. Однако
шведские спецслужбы так и не поделились с советскими коллегами подробностями
о выведанных намерениях. Сказали только - женщина собиралась бросить цветы в
лицо Горбачева. Что было в букете цветов - умолчали. Наверное, не хотели
портить настроение гостям.
УДАР ПРОФЕССИОНАЛА
Шесть лет спустя после неудачного покушения ленинградца Шмонова,
стрелявшего в президента СССР из обреза охотничьего ружья во время
ноябрьской демонстрации на Красной площади, на М. С. Горбачева снова было
совершено покушение.
На этот раз дело происходило 24 апреля 1996 года в сибирском городе
Омске, куда кандидат в президенты России М. С. Горбачев прибыл для встречи с
избирателями.
На следующий день после инцидента, о котором в день происшествия средства
массовой информации успели дать лишь короткое сообщение, Михаила Сергеевича
пригласил в программу "Герой дня" известный телеведущий Евгений Киселев.
Миллионы телезрителей слушали рассказ Горбачева о совершенном на него
покушении. Это случилось в вестибюле Омского общественно-политического
центра:
- Я шел по вестибюлю в комнату отдыха, откуда должен был выйти в зал. У
входа стояли люди, которые держали плакаты такого содержания, какое присуще
анпиловцам и другим компартиям ультрарадикального толка. Это обычная
ситуация. Пять-десять таких плакатиков всегда кто-нибудь держит. Правда, тут
побольше было, наверное, хорошо продумали. Так вот, иду я по вестибюлю, а он
был полупустой, стояли лишь небольшие группки, и тут произошло это
нападение. От одной из группок отделился человек... Впереди меня шли два
офицера и рядом со мной тоже шли. Я думаю, совсем все выглядело бы иначе,
если бы они не успели в какой-то мере ослабить этот удар. А он был
профессиональный. Туда бьют те, кто знает...
Киселев поинтересовался мнением охраны:
- С вами находились сотрудники бывшего Девятого управления КГБ. Они тоже
считают, что удар был нанесен профессионалом?
- Да. Выбор места для удара - свидетельство того, что нападавший знал
свое дело неплохо. Но моя охрана среагировала быстро. Он получил такой
ответный удар, что тут же сел на пол.
По словам Горбачева, телохранители тут же увели его в сторону, опасаясь
нового нападения. Когда террориста передали в руки подоспевшим офицерам
местной службы безопасности, вестибюль возмущенно загудел, а отдельные
группки агрессивно настроенных людей начали требовать освобождения
задержанного. Учинилась потасовка. Однако вызволить нападавшего не удалось -
его быстренько сдали милиции.
С Горбачевым была его личная охрана, положенная емупо закону как бывшему
президенту СССР. Увы, предотвратить нападение она не смогла - от полученного
удара Горбачев покачнулся и, наверное, упал бы, если бы его вовремя не
подхватили охранники. Кроме четырех офицеров личной охраны из Москвы, к нему
были приставлены еще два сотрудника местного управления службы безопасности
- как
...Поділитися у соцмережах
