Жанр: Криминал
Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина
...ько ради
наказания виновных в тяжких преступлениях перед Отечеством, но и из чувства
самосохранения: пока существует подобная информация, жизни тех, кто ее
когда-то добыл, ничего не угрожает!
Сейчас у нас появилась надежда, что справедливость все же восторжествует,
что наконец-то власти проявят живой интерес к деятельности некоторых
"архитекторов" и "прорабов" перестройки, а следственные органы выслушают нас
по существу вашего дела. И не только выслушают, но и приобщат к делу
собранные нами доказательства. А их количество за прошедшие годы, к вашему
сведению, не только не убавилось, а, напротив, даже увеличилось, потому что
в отставку ушли не только мы, но и многие сотрудники ЦРУ, имевшие доступ к
материалам на вас и других "агентов влияния". Теперь мы с ними изредка
встречаемся, вспоминаем былое.
Ряд бесед с ними мы сумели задокументировать, поэтому совсем
необязательно просить их выступить в суде в качестве свидетелей, можно
обойтись и видеозаписью. Так что приготовьтесь к серьезному разговору,
Александр Николаевич! До сих пор вы призывали к покаянию других, теперь
наступило время и самому покаяться. Хотя одним раскаянием за содеянное вам
не отделаться, слишком тяжела ваша вина перед Отечеством!
До встречи в суде! И пусть свершится правосудие!
В. Казначеев. "Последний генсек". М., "Гудок", 1996г.
Приложение N 27:
ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ
Список Баранникова
(Виктор Павлович Баранников возглавлял Министерство безопасности России в
1992 - 1993 гг. Уволенный в отставку, поддержал Хасбулатова и Руцкого во
время октябрьского (1993 г.) противостояния властей, был заключен вместе с
ними в тюрьму. Предполагают, что к нему перешел список 2200 видных деятелей
новой России, которые были агентами
КГБ. О списке знал и В. А. Крючков.)
... После убийства генерала Гусева наиболее высокопоставленной фигурой из
тех, кто был причастен к составлению списков, оказался сам министр
Баранников. После пребывания в Лефортове его активность пошла на убыль. Но с
марта этого года Баранников снова стал передавать надежным людям остатки
компромата, собранного в 93-м.
Развязка наступила 20 июля. Утром Виктор Павлович получил с очередной
почтой заботливо подосланную кем-то газету, где публиковалась очень
благожелательная к нему статья. Баранников перечитал ее несколько раз,
обратился к жене, хлопотавшей рядом по дому: "Смотри, начинают меня
реабилитировать". Через несколько минут 58-летний генерал был мертв.
Врачебное заключение - инфаркт. Не подвергая сомнению компетентность
медиков, хотим обратить внимание читателей на несколько фактов. Газета со
статьей была прислана по почте, а не передана в руки. Ее химического
анализа, понятно, никто не проводил. Когда вы читаете и перечитываете
статью, вас заинтересовавшую, вы много раз складываете и мнете газету в
руках, интенсивно касаясь ее кожей.
Нелепые домыслы, скажете вы? Тогда еще один штрих. Архивные материалы,
которые пересылал Баранников, были собраны еще до его назначения. Более
остальных в их содержание был посвящен последний председатель КГБ Крючков.
Во время процесса по делу ГКЧП у Крючкова, находившегося в заключении в
"Матросской тишине", произошло ухудшение здоровья. Местный врач прописал ему
какие-то глазные капли. Сразу же после первого приема капель у Крючкова
произошел острый сердечный приступ. По случайности его соседом по камере
оказался врач. Вместе с дежурной медсестрой они успели оказать Крючкову
помощь. Экс-председателя удалось откачать.
Из статьи А. Баранова и А. Ляско "Список, сеющий смерть" ("Комсомольская
правда", 25 августа 1995г.)
Глава 16 ИНЦИДЕНТЫ С ПРЕЗИДЕНТОМ ЕЛЬЦИНЫМ
ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНЫЕ
В понедельник, 22 июня 1992 года, Москва зароилась слухами: в Бориса
Николаевича стреляли. Произошло это, мол, вчера, в воскресенье, на дороге,
по которой президент ехал из аэропорта, возвращаясь из-за океана.
Находились знакомые знакомых очевидцев, которые своими ушами слышали
выстрелы на трассе, по которой должен был проследовать именитый ездок.
Называлось даже точное место - 49-й километр Московской кольцевой дороги, и
время - одиннадцать утра.
Обсуждая свежайшую новость, добропорядочные обывательницы осуждающе
качали головами:
- Не дают житья человеку... Вот уж прицепились так прицепились...
В каждом уважающем себя женском коллективе, будь то школа, парикмахерская
или торговая фирма, обязательно найдется пара-тройка фанатичных
почитательниц Бориса Николаевича, ветеранок митинговых стихий, знающих все о
российском президенте. Бьюсь об заклад, что, услышав о выстрелах на
Рублево-Успенском шоссе, не одна полногрудая красавица вспомнила инцидент
двухлетней давности, тоже породивший немало слухов.
Поскольку по прошествии времени это событие уже порядком подзабылось
основной массой граждан, напомню его коллизию. Кстати это будет еще и
потому, что по классификации действий, которые людская молва относит к
покушениям на президента Ельцина, данное происшествие входит как раз в
разряд дорожно-транспортных, разбором которых мы и займемся в этой главе.
Двадцать первого сентября 1990 года Москву облетела весть: совершено
покушение на Бориса Николаевича Ельцина, занимавшего в ту пору пост
Председателя Верховного Совета РСФСР. Приводились подробности, от которых
благородным негодованием наполнялись сердца рядовых горожан: "Волга" Ельцина
таранена, Борис Николаевич в больнице, фамилия таранившего - Ерин. "Ерин?
Это же из милицейских! - спохватывалась московская публика. - Теперь ясно,
куда ведет ниточка".
Переданное в тот же день, 21 сентября, сообщение
ТАСС, многократно повторенное по радио и телевидению, не успокоило людей.
Не улеглись страсти и после того, как пресс-центр Петровки 38 обнародовал
подробности. Многим казалось, что власти темнят, скрывают истинную подоплеку
случившегося.
А случилось вот что. В 8 часов 25 минут утра на пересечении улицы
Горького с переулком Александра Невского в машину Ельцина врезался
"жигуленок". Следуя в направлении центра города в крайней правой полосе,
водитель "жигуленка" проехал на запрещающий жест регулировщика и столкнулся
с выезжавшей на улицу Горького "Волгой", в которой находился Ельцин. Удар
пришелся на правую переднюю дверь машины - как раз по тому месту, где сидел
Борис Николаевич.
По одним сообщениям, Ельцин пересел на шедшую сзади резервную машину и
проследовал на работу. Его состояние - превосходное. Однако в прессе
появились и другие сведения, в частности о том, что он получил значительный
ушиб правого бедра, мягких тканей лица и легкое сотрясение мозга. Такую
информацию дали журналистам врачи Центральной клинической больницы, входящей
вместо упраздненного Четвертого Главного управления в
Лечебно-оздоровительное объединение Совета Министров СССР.
Вечером 21 сентября телепрограмма "Время" сообщила о благополучном
возвращении Ельцина домой из ЦКБ, где его обследовали и сделали рентген.
Однако назавтра ряд газет, в том числе и набиравший популярность
"Коммерсанть", опубликовали телефонные интервью с дочерью пострадавшего
Еленой Окуловой: в одиннадцать вечера 21 сентября она заявила, что отец пока
еще в больнице.
И снова зашепталась, всколыхнулась старая сплетница Москва. Нестыковка
информации породила новую волну слухов и предположений.
Самое разумное, что можно было предпринять для успокоения взбудораженных
граждан - это дать возможность выступить по телевидению самому виновнику
аварии. Слава Богу, у властей предержащих хватило ума пойти на такой шаг.
И вот на экране - водитель "Жигулей". Действительно, его фамилия Ерин, но
отношения к милицейскому генералу не имеет. Юрию Ильичу 60 лет, он военный
пенсионер, армейский майор в отставке, проживает в Химках. В то злополучное
утро вместе с дочерью Еленой по своим делам направился в центр Москвы на
принадлежавших ему "Жигулях".
Согласно рассказу Ерина, дело обстояло так. Он не успел затормозить -
слишком поздно взметнулся в руках постового жезл. Говорят, что постовой,
увидев на черной "Волге", подъезжавшей к перекрестку с улицей Горького,
внезапно вспыхнувший спецсигнал - красную "мигалку", - немедленно поднял
жезл, перекрывая движение, и даже свистнул. Но он, Ерин, свистка не услышал.
Вот если бы шофер Ельцина включил сирену, то тогда наверняка услышал бы.
Когда Ельцина увезли, он, Ерин, сказал водителю Бориса Николаевича о сирене.
На что Витя, шофер Ельцина, ответил: Борис Николаевич с сиреной ездить не
любит.
- Если бы мне рассказали, я бы сам подумал, что это покушение, но я ж
Борису Николаевичу полный единомышленник. Я из партии даже раньше него вышел
- не стал ждать, пока нам начнут плевать в лицо. А когда узнал, что это в
Ельцина стукнул, мне страшно стало и стыдно.
Покаянные интервью, которые раздавал направо и налево герой того
сентябрьского утра, кого-то убеждали в непреднамеренности случившегося, а
кого-то и нет. Сам он отделался легкой царапиной, а вот дочь Елена сильно
расшибла лоб о приборный щиток. Ей требовалась медицинская помощь, и отец
собрался переправить ее в ближайшую больницу, но не тут-то было.
Незадачливого автовладельца с 27-летним водительским стажем не отпускали с
места происшествия, а потом отправили в ГАИ и продержали там весь день - до
шести вечера. Дочери пришлось искать больницу самой. В двух лечебных
учреждениях ее не приняли, и только в третьем по счету наложили швы на рану.
Такие вот нравы царили в нашей матушке-столице при партократах. Что касается
Ерина, то поздно вечером он сговорился с таксистом, и тот за 20 рублей
отбуксировал его "жигуль" в Химки.
И все же от той уже порядком забывшейся истории у недоверчивой части
сограждан осталось ощущение какойто недосказанности, неполноты. Наверное
потому, что почти все исходившее тогда по адресу Ельцина из союзных структур
воспринималось населением с определенной долей скептицизма. Общее неприятие
критики в его адрес со стороны Кремля сказывалось даже на очевидных
эпизодах, где он был неправ. Публика хотела видеть своего кумира
безукоризненным во всех отношениях!
Вот почему общественное мнение двояко отнеслось к разъяснению тогдашнего
руководства ГАИ, заявившего, что инцидент не произошел бы, если бы Ельцин
уведомлял постовых по рации о своем приближении, как это делают все
пассажиры его ранга. Следовательно, имело место не покушение на Ельцина, а
нарушение им самим устоявшейся практики передвижения по городским улицам
государственных деятелей. Милиция готова хоть за полчаса останавливать
движение, но Ельцин этим правом не пользуется и, видимо, принципиально.
Действительно, Борис Николаевич тогда ездил без сопровождения, не разрешал
устраивать эскорты с воем сирен и отключением светофоров. Не пользовался он
тогда и службой охраны КГБ СССР с ее отработанной десятилетиями методикой
обеспечения безопасности охраняемых лиц.
Умысла в наезде, конечно же, не было. Но признать своего любимца виновным
в том, что он отказался от положенной ему привилегии, выше сил
обожествляющих его людей. Проще подозревать злые козни недругов.
Вот почему, когда в июне 1992 года прозвучали выстрелы на
Рублево-Успенском шоссе, по которому должен был проезжать президент, вновь
зароились слухи о попытке покушения на его жизнь.
Что же в действительности там произошло? Да, выстрелы звучали. Притом на
поражение. Их было шесть. Столько раз пришлось нажимать на спуск пистолета.
Стрелявшие торопились: вот-вот на шоссе должен был показаться президентский
кортеж.
Стреляли в громадного лесного красавца-лося, загромоздившего дорогу, на
которой с минуты на минуту ожидали появления Ельцина. Лось лежал прямо на
проезжей части, пытался встать, но снова падал - у него были перебиты ноги.
Лесной красавец столкнулся с... "Запорожцем". Очевидно, переходил дорогу,
и тут, как на грех, инвалид-водитель на своей развалюхе. Несчастное животное
рухнуло прямо на проезжую часть. Сотрудники, обеспечивавшие безопасность
президентского маршрута, пытались приблизиться к лосю, но великан не
подпускал их к себе. Счет времени шел на минуты, раздумывать было некогда,
тогда и решили пристрелить незадачливого гостя. После шестой пули лось не
подавал признаков жизни. Его быстро оттащили в кусты, кое-как прикрыли
ветками. Правда, следы крови смыть не успели - показавшийся на повороте
президентский кортеж вихрем промчался через это место и скрылся вдали.
Слава Богу, Борис Николаевич вовремя опомнился и стал ездить, как
полагается персонам его уровня.
Много шума в столице наделала история, случившаяся 27 марта 1996 года. Из
уст в уста передавали новость о том, что во время посещения Борисом
Николаевичем московского театра имени Маяковского рядом со зданием был
остановлен "мерседес" с вооруженными людьми. Новость подхватили падкие на
сенсации средства массовой информации. Многочисленные теле - и радиоканалы,
словно соревнуясь между собой, целые сутки выдавали в эфир кучу домыслов и
предположений, запутывая и запугивая обывателей.
С интервалом в полчаса на их головы обрушивались сногсшибательные
сведения о том, что сотрудники службы безопасности президента задержали у
здания театра имени Маяковского как раз в тот момент, когда там находились
Борис Ельцин и Юрий Лужков, автомобиль "мерседес-500" с тремя неизвестными,
один из которых был вооружен пистолетом Макарова. Автомобиль проигнорировал
запрещающий сигнал сотрудников ГАИ.
Что же произошло на самом деле? Служба безопасности президента перед его
выездом в театр перекрыла движение на улице Герцена и выставила посты ГАИ, в
составе которых были и сотрудники президентской охраны. Это обычная
практика, так делается всегда.
Выполняя требование инспекторов, стоявших в оцеплении, водители
освобождали проезжую часть улицы, сворачивая в сторону согласно подаваемым
знакам. Непослушным оказался лишь один, сидевший за рулем "мерседеса-500".
Он летел прямо "на флажки", никак не отреагировав на предупреждающий жест
гаишника.
Ослушника остановил следующий заслон ГАИ. К водительской дверце
приблизился инспектор и вежливо, но твердо предложил развернуться и уехать в
том направлении, какое ему указывали на первом посту. Сидевшие в машине
возмущенно загалдели, замахали руками.
Тогда к милицейскому инспектору подошли люди из президентской охраны и
снова вежливо попросили выполнить услышанное ими требование. Пассажиры
"мерседеса" не подчинились. Им предложили предъявить документы. Снова отказ.
Люди из службы охраны президента вынуждены были извлечь строптивых
ездоков из автомобиля. Обладая необходимыми навыками, охранники справились
со своей задачей быстро и умело.
Проверка документов показала, что в "мерседесе" сидели генеральный
директор некоего товарищества с ограниченной ответственностью, его личный
телохранитель и шофер. При осмотре машины обнаружили пистолет телохранителя
и документы на право ношения оружия.
Задержанную троицу препроводили в ближайшее, 83-е отделение милиции.
Узнав, с кем имеют дело, коммерсанты быстро потеряли самоуверенность.
Водитель растерянно объяснял, что не заметил отмашки инспектора ГАИ, а
потому и поехал "на флажки". Впредь обещал быть более внимательным.
Троицу, удовлетворившись объяснениями и чистосердечными раскаяниями,
отпустили.
И не было ни стрельбы, ни погони, как не было, естественно, и
террористов, поджидающих президентский кортеж с оружием наизготовку.
МЕДИЦИНСКИЕ
Этот инцидент замалчивался почти целое десятилетие.
Ни сам Борис Николаевич, ни его многочисленное окружение, создавшее
солидную письменную "ельциниану", нигде и ни под каким предлогом не касались
в печатных или электронных источниках происшествия, случившегося девятого
ноября 1987 года. Впервые поведали о нем, почти одновременно, но независимо
друг от друга, экс-генсек Горбачев и бывший член Политбюро Воротников.
Михаил Сергеевич - в своем двухтомнике "Жизнь и реформы", Виталий
Иванович - в дневниковой книге "А было это так... ". Оба источника,
пролившие свет на эпизод почти десятилетней давности, появились в
1995 году. Истины ради следует отметить, что глухие слухи об
окровавленном Ельцине, обнаруженном девятого ноября 1987 года в комнате
отдыха его горкомовского кабинета, зациркулировали уже на другой день после
этого чрезвычайного происшествия. Но официального подтверждения не
последовало.
Между тем чиновная Москва судачила: что же в действительности произошло?
Скрыть, замолчать инцидент было невозможно, хотя поначалу о случившемся
знало только несколько человек. Ведь не каждый день первого секретаря
столичного горкома КПСС в ранге кандидата в члены Политбюро находят залитым
кровью и в бессознательном состоянии. И тогда верхушке партийнохозяйственной
номенклатуры доверительно разъяснили: Борис Николаевич сидел в комнате
отдыха за столом, потерял сознание, упал на стол и случайно порезался
ножницами, которые держал в руках. Рана оказалась пустяковой, прибывшие по
вызову врачи во главе с Чазовым увезли пострадавшего в поликлинику на
Мичуринский проспект. Жизнь Бориса Николаевича вне опасности.
Как ни старались высокопоставленные чиновники держать язык за зубами, но
эта версия быстро распространилась по городу. Однако она, по словам
Горбачева, никак не устраивала Бориса Николаевича. Действительно, ничего
возвышенного, романтического, героического. Тривиальная будничность:
случайно порезался примитивными канцелярскими ножницами. Словно какой-то
мелкий, ничтожный клерк, всю жизнь вскрывавший пакеты. И тогда шикарный
горкомовский кабинет был заменен ночной улицей, а прозаические канцелярские
ножницы - бандитскими финками.
Авторство этой легенды экс-генсек приписывает Борису Николаевичу, который
самолично запустил ее в оборот года через два после происшествия. По новой
версии, ночью на улице на него совершили покушение.
О нестандартном поведении московского руководителя земля полнилась
слухами, и потому передаваемые из уст в уста подробности о ночном нападении
казались правдоподобными. Это применительно к его предшественникам подобная
информация выглядела бы нереальной. А Ельцин и не такое отчебучивал. То он
неожиданно являлся на завод, брал директора, вел его в рабочую столовую и
там устраивал публичный разнос. То садился в автобус или трамвай, заходил в
магазин или поликлинику, после чего с треском снимал с работы нерадивых
начальников. Так что бродивший без охраны по ночным улицам Ельцин
воспринимался без тени сомнения.
"Два хулигана набросились с финками, - воспроизводит экс-генсек легенду,
запущенную, по его словам, экс-персеком, - он, конечно, расшвырял их, как
котят, но ножевое ранение все же получил. Эта легенда звучит куда как
геройски. К тому времени я уже знал способности Ельцина к сочинительству. А
тогда, 9 ноября, снова пришлось собирать членов Политбюро".
О том, как проходило заседание высшего коллегиального органа партии,
поведал в своих дневниковых записях тогдашний председатель Совета Министров
РСФСР Воротников. Был понедельник, первый рабочий день после Октябрьских
праздников. На 13.30 Виталия Ивановича срочно пригласили в Кремль. Сказали,
что состоится внеочередное заседание Политбюро.
В кабинете Горбачева собрались только "полные" члены Политбюро.
Кандидатов и "рядовых" секретарей ЦК не приглашали. Воротников перечисляет
прибывших - Лигачев, Громыко, Рыжков, Зайков, Чебриков, Яковлев,
Шеварднадзе, Соломенцев.
Сообщение сделал Лигачев. Ему позвонил второй секретарь МГК и сказал, что
у них ЧП. Госпитализирован Ельцин. Что произошло? Утром он отменил
назначенное в горкоме совещание, был подавлен, замкнут. Находился в комнате
отдыха. Примерно после 11 часов принял пакет из ЦК - по линии Политбюро. Ему
передали пакет.
Далее автор дневника делает уточнение: он точно не помнит, как говорил
Лигачев - то ли ожидали визы на документе и зашли к Ельцину, то ли он сам
позвонил, чтобы вошли - но, когда открыли дверь комнаты отдыха, то увидели,
что он сидит у стола, наклонившись. Левая половина груди окровавлена,
ножницы для разрезания пакета - тоже. Сразу же вызвали медицинскую помощь из
Четвертого Главного управления, уведомили Чазова, сообщили Лигачеву. О факте
знают несколько человек в МГК.
После Лигачева дополнительную информацию дал
Чебриков - тогдашний председатель КГБ. Он подтвердил сказанное Лигачевым
и сообщил, что в больнице на Мичуринском проспекте, куда привезли Ельцина,
он вел себя шумно, не хотел перевязок, постели. Ему сделали успокаивающую
инъекцию. Сейчас заторможен. Спит. Там находится Чазов. Что он говорит? Был
порез - ножницами - левой стороны груди, но вскользь. Незначительная травма,
поверхностная. Необходимости в госпитализации нет. Сделали обработку пореза,
противостолбнячный укол.
Выслушав сообщения Лигачева и Чебрикова, члены
Политбюро начали обмениваться соображениями. Факт сам по себе
беспрецедентный. Что это? Случайность или срыв? Форма протеста или
малодушие? Неужели попытка самоубийства?
Осень 1987 года, как помнят читатели, была трудной для Бориса
Николаевича. 12 сентября он, разуверившись в успехе затеянной Горбачевым
перестройки, написал ему в Крым письмо, в котором ставил вопрос о своей
отставке. Генсек просьбу проигнорировал. 21 октября Ельцин поднимает этот
вопрос на Пленуме ЦК КПСС. Генсек устраивает публичную порку. Пленум резко
осудил позицию Ельцина и поручил Политбюро вместе с горкомом решить вопрос о
первом секретаре МГК.
Десять дней спустя, 31 октября, Ельцин приходит на заседание Политбюро и
признает свою главную ошибку: из-за амбиций, самолюбия он уклонился от
нормального сотрудничества с Лигачевым, Разумовским, Яковлевым. Бюро МГК,
собравшись без Ельцина, осудило его поведение, но рекомендовало забрать
заявление об отставке, продолжить работу в прежней должности. Третьего
ноября он посылает Горбачеву письмо, в котором излагает мнение бюро горкома
и просит дать ему возможность продолжить работу в качестве первого секретаря
МГК.
Получив письмо, генсек собирает Политбюро: что делать? Отменить решение
пленума никто не имеет права. Ситуация осложнилась тем, что в зарубежной
прессе появился кем-то сфабрикованный текст выступления Ельцина на пленуме,
и разные варианты этой фальшивки начали появляться в Москве... Опровержений
со стороны Ельцина не последовало. Его имя уже начали произносить с
восхищением, превращать в народного защитника, раздраженно говорили члены
Политбюро, стараясь угодить генсеку. Решили действовать в соответствии с
постановлением пленума. О чем Горбачев и уведомил Бориса Николаевича,
позвонив ему по телефону: дескать, мнение членов Политбюро - выносить вопрос
на пленум горкома. Тональность разговора генсека была, по его словам,
жесткая: высказал все, что накопилось за эти дни.
Такой вот подарочек к празднику. И еще: Горбачев на сей раз не прислал
поздравительную открытку. Так же поступили и многие члены Политбюро. Не
удивительно, что Ельцин вышел на работу в первый послепраздничный день в
подавленном состоянии. "Надо же додуматься до такого поступка! -
добросовестно записал Воротников слова генсека. - Сколько с ним возились!
Беседовали, обсуждали. Вот характер!"
У Горбачева нет никаких сомнений по поводу случившегося: Ельцин
канцелярскими ножницами симулировал покушение на самоубийство, по-другому
оценить эти его действия было невозможно.
Во время экстренного заседания Политбюро, собравшегося для обсуждения
этого беспрецедентного случая, Горбачеву несколько раз звонил Чазов. Главный
кремлевский врач информировал, что порез - небольшой, можно два-три дня
подержать в больнице, хотя это амбулаторный режим. Никакой опасности для
жизни рана не представляла - ножницы, скользнув по ребру, оставили кровавый
след, столь испугавший вошедших в комнату отдыха.
"Врачи сделали все, чтобы эта малопривлекательная история не получила
огласки", - вспоминает в своих мемуарах Горбачев. Время показало - не только
врачи. Сам Борис Николаевич, возвращаясь к той трудной полосе в своей жизни,
ни словом не обмолвился о ножницах. "9 ноября с сильным приступом головной и
сердечной боли меня увезут в больницу, - читаем в его "Исповеди На заданную
тему". - Видимо, организм не выдержал нервного напряжения, произошел срыв.
Меня сразу накачали лекарствами, в основном успокаивающими, расслабляющими
нервную систему. Врачи запретили мне вставать с постели, постоянно делали
капельницы, новые уколы. Особенно тяжело было ночью, в три-пять часов я еле
выдерживал эти сумасшедшие головные боли. Ко мне хотела зайти проведать
жена, ее не пустили, сказали, что беспокоить нельзя, слишком плохо я себя
чувствовал".
Утром 11 ноября в его палате раздался телефонный звонок. Сигналы подавал
аппарат АТС-1 - "кремлевка", обслуживавшая высших руководителей страны. Сняв
трубку, Ельцин услышал голос Горбачева:
- Надо бы, Борис Николаевич, ко мне приехать ненадолго. Ну а потом, может
быть, заодно и пл
...Поділитися у соцмережах
