Жанр: Криминал
Сергей Дорогин
...храной?
- Думаю, не многие.
- Думай, Ахмат, думай...
Ахмат принялся загибать пальцы.
- Во-первых, знали в московском банке "Золотой червонец", но им нет смысла
красть фальшивые доллары, это и так их собственность. Настоящие-то деньги
остались у нас, - Ахмат попробовал разогнуть палец.
- Нет, ты его держи.
- Во-вторых, это не те два мудака, которые ехали в "фольксвагене".
- Тут с тобой трудно не согласиться.
- Но откуда грабители узнали о баксах? - безымянный палец Ахмата так и
остался незагнутым.
- Водитель броневика?
- Он убит - Он мог кому-нибудь рассказать.
- Хорошо, загибай палец.
- И служба аэропорта, - резонно добавил Ахмат.
- Все, - подытожил Шамиль, - если, конечно, исключить нас с тобой и
Руслана.
Ахмат сперва засмеялся, затем его смех прервался.
- Ты чего на меня так смотришь?!
- Это большие деньги, большие даже для такого человека, как Руслан,
который боится Аллаха.
- Ты же не боишься смотреть на чужих жен? В конце концов, это не совсем
наши проблемы. Подождем недельку-другую, из Москвы пришлют новую партию
фальшивок. Главное, что мы не успели отдать настоящие баксы.
- Ты оптимист, - усмехнулся Шамиль. Впереди уже блестели огни Гудауты.
- Мы-то знаем, что не брали денег, но как об этом узнают в Москве?
Ахмат потер указательным пальцем губы, на его лбу выступили крупные капли
пота.
- Неужели они подумают... - прошептал он.
- Я бы на их месте подумал то же самое. Ахмат лихорадочно принялся рыться
по карманам, хотя сотовый телефон находился у Шамиля.
- Нужно срочно позвонить и сказать банкиру об ограблении.
- Думаю, они уже знают.
Милицейский майор тем временем связался со своим начальством по
старомодной увесистой рации и передал номер джипа.
- Выясните, кому он принадлежит? Ждать пришлось долго. Наконец из наушника
прозвучал озабоченный голос:
- Лучше не интересуйся номером.
- Я им кое-что рассказал. Выглядели они солидно, и документы... - приврал
милиционер.
- Этим людям ты мог сказать все, они бы нашли путь к информации, но
обозлились бы.
- Понял, - майор сдвинул фуражку на затылок.
Он и в самом деле понял многое. То, что чеченцами в Абхазии
проворачиваются миллионные сделки, не знал только ленивый.
- Значит, сделал правильно, - вздохнул он. - Я не навредил ни другим, ни
себе А то, что доложил начальству, только к лучшему.
Шамиль гнал джип так, словно перед ним простиралась не узкая горная дорога
с разбитым покрытием, а ровная как стрела автомагистраль.
Ахмат с ужасом смотрел на мелькающие за тонированными стеклами выступы
скал, проломанные ограждения. Распугав стайку худых длинноногих свиней, пасшихся
прямо на улице, джип подкатил к воротам резиденции.
Шамиль не стал загонять машину во двор, с мобильником в руке забежал в
дом. Руслан сидел за журнальным столиком, закинув ноги на подлокотник кресла. В
разговоре с русскими Шамиль мог позволить себе фразы типа "твою мать", но с
Русланом приходилось быть осторожным. Он некоторые привычные для славянского уха
выражения воспринимал буквально.
- Хреново, - выдавил Шамиль.
- Знаю, - спокойно отвечал Руслан, - из Сухуми уже позвонили.
- И что ты думаешь на этот счет?
- Думаю, нам придется туго. Вошел Ахмат, насупленный и раскрасневшийся.
- Почему из Москвы не звонят? - спросил Шамиль, словно Руслан обязан был
знать ответ на этот непростой вопрос.
- Кому, нам?
Медлительность и спокойствие Руслана бесили вспыльчивого Шамиля.
- Банкир не звонит, потому что ему все ясно, - сказал иорданец.
- Ты уверен?
- Конечно. И мне было бы ясно. Они решили, что мы сами ограбили фургон. И
доказать обратное мы никому не сможем.
- Какой нам смысл грабить то, что собрались покупать?
- Самый прямой - чтобы не платить за товар.
- Мы столько лет работали вместе. И ни разу друг друга не подводили.
- От денег люди теряют голову, - напомнил Шамилю Руслан. - К тому же
только у нас есть надежный канал сбыта фальшивок, изготовленных в Москве. Так их
не сбудешь. Да что в Москве, даже в Сочи моментально определят фальшивку.
Бумажки, напечатанные на обойной фабрике, могут спокойно ходить лишь в Чечне, в
Абхазии. Там, где деньги передаются из рук в руки, где нет ни одного маломальски
прилично оборудованного приемного пункта.
- И все же я позвоню Леониду Мельникову.
- Что ты ему скажешь? - усмехнулся Руслан. - Станешь оправдываться, что
это не мы обокрали фургон? Чем больше оправдываешься, тем больше подозрений. Я
бы на твоем месте дождался звонка от него.
- Нет, - Шамиль резко набрал номер и поднес трубку к уху.
Ему казалось, что ответить должны немедленно, Но прозвучало четыре длинных
гудка, прежде чем владелец банка Мельников соизволил подать голос.
- Ало, слушаю, - беззаботно произнес он.
- Леонид Павлович, ты? - срывающимся от волнения голосом крикнул в трубку
Шамиль.
- Я свою мобилу никому в пользование не отдавал и отдавать не собираюсь.
Как там у вас?
По тону, каким говорил Мельников, можно было подумать, что ему ничего не
известно о случившемся на дороге.
- Вам ещё не сказали?
- Я недавно поднялся с постели, Шамиль. Все-таки выходной сегодня.
- Броневик обокрали.
- Что ты говоришь? - голос Мельникова даже не дрогнул.
- Я сам видел его на дороге. Охрана перебита, деньги исчезли.
- И кто это, по-твоему, мог сделать? - ехидно спросил Мельников.
И Шамиль понял: тому известно все. И прав Руслан, решение владелец банка
уже принял. Шамиль тяжело вздохнул.
- Я знаю, о чем ты думаешь, Леонид Павлович, но я к ограблению не имею
никакого отношения.
- Слова, слова... - прозвучало из трубки.
- Я бы не звонил тебе.
- У тебя есть только один способ доказать обратное. Найти пропавшие
деньги. Они где-то совсем рядом. Может быть, ты даже сейчас смотришь на них.
- Дело не может ждать, - сказал Шамиль, - я должен вернуться к своим с
деньгами.
- Я же говорю, ищи!
- Когда вы сможете прислать следующую партию?
- Только после того, как отыщется пропавшая. И времени у тебя, Шамиль,
совсем немного. Я могу потерять терпение. Сегодня я тебе ещё немного верю.
Процентов на десять. Завтра мое доверие уменьшится на пять процентов.
Послезавтра я буду пребывать в растерянности. А вот через четыре дня никто не
сумеет меня убедить, что ты не причастен к исчезновению денег, даже твои друзья.
Только ты сам. Надеюсь, Шамиль, когда ты позвонишь мне в следующий раз, разговор
будет более предметным.
Не прощаясь, Мельников выключил трубку.
- Твою мать, - выругался Шамиль. На этот раз Руслан был снисходителен. Не
стал выяснять, чью именно мать имел в виду его приятель.
- Мельников прав, - после паузы произнес Шамиль, - деньги где-то совсем
рядом.
Ахмат подсел к журнальному столику и взял чистый лист бумаги, ручку.
- Вариантов не так уж много, - сказал он. - Вариант первый: ограбившие
фургон знали, что в нем фальшивые доллары.
- Вряд ли, - отрезал Шамиль. - Я бы сформулировал это следующим образом:
знали, что везут доллары, но не знали, что они фальшивые, и не знали сколько их.
- Хорошо. Второй вариант: грабители нацелились на русские рубли, которые
якобы перевозили в фургоне.
- Это больше похоже на правду.
- Нет, мне кажется, первый вариант самый реальный, - сказал Руслан. - Кто
знал о деньгах? Банкир Мельников? Его управляющий Новицкий? Мы втроем и в какойто
мере охрана.
- Это мог сделать один из охранников.
- Так уже не раз случалось: перестреляет товарищей и уходит с деньгами.
- Охрана вся убита, - напомнил Шамиль.
- Наводчика могли пристрелить компаньоны по ограблению.
Ахмат слушал рассуждения Шамиля и Руслана и рисовал на бумаге план места
происшествия.
- Вы часто встречали на дороге машины? - внезапно спросил он.
- Реже, чем в Москве, - усмехнулся Шамиль.
- Если две машины встретились в пустыне, то это уже не случайность. Не
нравится мне "фольксваген", оказавшийся на дороге нашего броневика.
- Он гуманитарку вез, - махнул рукой Шамиль. - И скорее всего просто попал
под замес. На кой черт владельцу понадобилось набивать автобус под завязку, если
он собрался грабить.
- Не знаю, - пожал плечами Ахмат. - Людям всякие нелепости приходят в
голову.
- Дорога дальняя, а получается, что в "фольксвагене" был только один
человек. В дальний переезд отправляются двое. Где второй?
- Поищи на дне пропасти. Я думаю, что милиция туда заглядывала лишь
сверху. Этот другой, которого мы ещё не знаем, мог уйти с деньгами.
- Пешком, - вставил Руслан.
- Не думаю, когда денег много, можно придумать способ их транспортировки.
- Куда они ехали?
- Это я могу сказать точно. В детский дом в Гудауте. Даже если бы
милицейский майор не сказал мне этого, то стоило взглянуть на груз.
- Единственный способ вновь наладить отношения с москвичами - это найти
деньги. Шамиль поднялся из-за стола.
- Руслан, ты снова остаешься с деньгами, мы поедем. Если через неделю мы
не отыщем деньги и того, кто их увел, на московском проекте можно ставить крест.
- Никогда не любил ни детских домов, ни их воспитанников, - проговорил
Ахмат, садясь в джип.
- Никто не заставляет тебя их любить. Пожилая русская женщина шарахнулась
в сторону, когда возле неё притормозил огромный джип.
- Извините, пожалуйста, - елейным голосом осведомился Шамиль, - где здесь
детский дом?
Женщина с сомнением посмотрела на холеного чеченца, он мало походил на
человека, решившего помочь детскому дому.
- Если нам по дороге, могу подвезти, - улыбнулся Шамиль.
Женщина, успевшая сегодня пройти пять километров пешком, решила, что сам
Бог послал ей машину.
- Садитесь, - Ахмат подвинулся, и женщина устроилась рядом с ним на заднем
сиденье.
Она впервые ехала в такой шикарной машине. Раньше ей казалось, что
внутреннее убранство подобных автомобилей составляют красный бархат и золотая
бахрома. А тут - серая и черная гамма, полная строгость и никаких излишеств.
Исправно работал кондиционер, прохладный воздух заставил женщину успокоиться.
- Куда теперь? - поинтересовался Шамиль перед перекрестком.
- Направо, милок, - женщина впервые в жизни назвала кавказца "милок".
Таким располагающим к себе казался ей теперь Шамиль. - Вы по какому делу в
детский дом? - спросила женщина.
Шамиль и Ахмат переглянулись.
- Помочь хотим, не первый раз приезжаем в Гудауту, а времени все как-то не
находилось в детский дом наведаться.
- Вчера такое случилось, - всплеснула руками женщина, - может, вы и
слышали, машину на дороге расстреляли. Уж и войны вроде нет, а оружие по рукам
разошлось. Вот и стреляют.
- Слыхал. Говорят, будто это грузинские партизаны сделали.
- Нет, не они, - тут же возразила женщина. - Ограбить ещё они могли, но
людей просто так убивать не стали бы. Я многих из них знаю. Ушли в свое время в
горы, потом вернулись... Семьи, дети, сами понимаете... Остановите, пожалуйста, мой
дом здесь, а школа-интернат вон там, - женщина указала рукой на трехэтажное
здание из силикатного кирпича с плоской крышей, к которому вела извилистая
дорога. - Спасибо тебе, милок.
- Милок... - пробурчал Шамиль, захлопывая дверцу.
- Она дура, - подытожил Ахмат.
- Может быть. Но не это меня интересует. Притормаживая на резких
поворотах, Шамиль доехал до самого детского дома.
Давно не крашенный бетонный забор, ворота, сваренные из водопроводных
труб, перегораживали густо поросшую травой дорогу.
- Пусто, - сказал Ахмат, выходя из машины, и подергал навесной замок на
ржавой цепи, - может, там никого нет и никогда не было?
- Сейчас появятся, - Шамиль коротко просигналил.
Как из-под земли, у ворот возникли двое коротко стриженных мальчишек.
Разинув рты от изумления, они смотрели на дорогой джип.
- Эй, пацаны, начальник какой-нибудь у вас есть? Или вы сами по себе
живете?
- Есть, - с достоинством отвечал старший мальчик. - Дядя Федор.
- Ну так вот, сгоняй и позови дядю Федора. Разговор к нему есть.
- Что мне за это будет?
- Ты посмотри, - восхитился Шамиль, - каков нахал! Старший его просит, а
он деньги требует.
- Я не деньги прошу, - с обидой произнес мальчишка. - Мне бы поесть чегонибудь
- вкусного.
Шамиль вернулся к машине, порылся в перчаточном ящике и сжал в кулаке две
упаковки жевательной резинки.
- На, - и он подбросил упаковки высоко, чтобы те перелетели ворота.
Мальчишки изловчились и поймали жвачку в воздухе.
- А теперь бегите, зовите дядю Федора. Шамиль присел на широкий бампер
джипа, закурил.
- Заторможенные они здесь, в Гудауте. Вряд ли мы тут чего-нибудь добьемся,
- вздохнул Ахмат. - А пока мы стоим на месте, наши деньги могут уйти далеко.
- Ты знаешь, в какой стороне их искать?
- Нет.
- Ну так вот жди дядю Федора. Кажется, он идет.
Мальчишки застали дядю Федора врасплох. Директор копался на огороде,
одетый по-домашнему, в синее выцветшее трико с вытянутыми коленями и в
неизвестно каким чудом сохранившуюся салатовую майку-соколку. Голову ему
прикрывал от солнца носовой платок с завязанными на узелки уголками.
- Там машина приехала, блеск! Вас просят.
Двое крутых...
Дядя Федор воткнул в землю лопату и посмотрел на грязные ладони.
- Вас просят, - напомнил мальчишка.
- Подождут, - директор детского дома с достоинством прошел в дверь своего
кабинета.
Он переодевался, страшно торопясь, боялся, что богатые посетители уедут,
но выйти к ним в выцветшем физкультурном трико не мог себе позволить. Директор
обязан всегда выглядеть соответствующим образом. На такой случай в кабинете был
припасен белый костюм, сшитый в восемьдесят первом году.
Дядя Федор, давно забывший, когда его называли по имени-отчеству, сбил
ладонями пыль с рукавов белого пиджака, осмотрел единственные парадные ботинки,
затянул узел галстука и направился к воротам. Его редкие седые волосы шевелил
теплый ветер.
- Ископаемое... - тихо проговорил Шамиль, глядя на приближающегося директора
детского дома. - Его пиджаку, наверное, лет тридцать.
- Не злорадствуй. Не больше двадцати пяти...
- Здравствуйте, - зычно произнес дядя Федор, разматывая цепь с замком. -
Что ж вы сразу не зашли ко мне?
- Закрыто, - развел руками Шамиль.
- Замок только для видимости, цепь замотана, чтобы козы да свиньи не
лазили.
Дядя Федор широко распахнул ворота, и гости прошли на территорию детского
дома.
- Добро пожаловать. Федор Александрович, - дядя Федор крепко пожал руки
чеченцам.
У него имелся отличный нюх на людей. Директор детского дома просто обязан
быть хорошим психологом. Но даже он не мог понять, кто же перед ним. - .
- Вы издалека приехали?
- Издалека. По делам в Гудауте. Не первый раз, - бегло говорил Шамиль. -
"Раньше как-то руки не доходили с вами встретиться, хотя мы давно собирались.
Как я понимаю, вы от маленькой помощи не откажетесь.
- Помощь не мне нужна, а детям.
- Конечно, - вставил Ахмат.
- Проходите в мой кабинет.
Это было сказано так гордо, что Шамиль не сумел скрыть улыбку. Даже в
советские времена кабинет дяди Федора выглядел бедно, а теперь и вовсе
производил удручающее впечатление.
- Присаживайтесь. Можете курить, - дядя Федор гордо подвинул к Шамилю
самодельную алюминиевую пепельницу и коробок спичек.
- Много дать не могу, - вздохнул Шамиль, - сами понимаете, времена теперь
не те. После дефолта деньги другими стали, даются тяжело. Двести долларов.
Примите от нас с другом от чистого сердца.
- Я вам сейчас расписочку...
- Помилуйте, - Шамиль даже приподнялся в кресле, - какие расписки. Вы -
человек честный, во всем городе вас знают, кому она, эта расписка, нужна? Мне?
Вам? Честным людям бумаги не к чему.
- Вы даже сами не знаете, как меня выручили, - трясущимися руками дядя
Федор спрятал деньги в ящик письменного стола. - Позвольте, а что вас заставило
помочь? - спросил дядя Федор.
- Пожертвовать? - уточнил Шамиль. - Даже сам толком сказать не могу.
Почувствовал, что не могу уехать из Гудауты и не встретиться с вами. Я сам в
детском доме рос.
"Врет, - подумал дядя Федор. - У детдомовского воспитанника не такой
взгляд. Кем бы потом ни стал человек, выросший без родителей, взгляда его уже не
изменить. Вот только зачем врет?"
- Наверное, и из ваших воспитанников многие вышли в люди, вспоминают
теперь о бедном детстве, подарки присылают.
- Конечно. Но далеко не все большими людьми стали.
- Понимаю, - кивнул Шамиль, - среди моих одноклассников многие теперь и по
тюрьмам сидят.
- Есть такие люди, например Паша Матюхов. Не забывает нас, то денег
подбросит, то товаров каких привезет.
- Паша? Паша Матюхов? - Шамиль деланно задумался, затем заглянул дяде
Федору в глаза. - Кажется, знавал я одного Пашу Матюхова. По бизнесу с ним
пересекались. У вас его фотографии нет?
- Как же, есть, - засуетился дядя Федор. - Он не сегодня завтра приехать
должен ещё с одним моим воспитанником. Того, другого, я давно не видел.
Наконец дяде Федору удалось отыскать фотографию, которую прислал ему
экспресс-почтой нетерпеливый Пашка Разлука. Пашку и Дорогина фотографировала
Тамара Солодкина во дворе дома. Мужчины стояли рядом, касаясь друг друга
плечами.
- Точно, это он, Пашка! - Шамиль узнал Матюхова, только сегодня он видел
его мертвым на шоссе. - А это, значит, его друг, как вы сказали его фамилия?
- Сергей Дорогин.
- Его почти не знаю, видел мельком у Матюхова, а с Пашкой много раз
встречались.
"Парень крепкий, такого палкой не убьешь", - подумал Шамиль, разглядывая
Дорогина на фотографии.
- В спецназе, наверное, служил.
- Я его давно не видел. Пашка написал, что Сергей каскадером в кино
работал.
- Редкая профессия.
- У него дома под Москвой фотографировались, совсем недавно, - пояснял
дядя Федор.
- Да, дом не бедный, - Шамиль перевернул фотографию, на обратной стороне
которой были написаны два адреса: Пашки Разлуки и Сергея Дорогина.
- Хорошие люди, - Шамиль вернул фотографию лишь после того, как запомнил
оба адреса. - Говорите, сюда они едут? Ну что ж, счастливой вам встречи с ними.
А мы по делам спешим. Пашке от меня привет передавайте. Как приедет, дайте
Дорогину мой номер телефона, - Шамиль протянул картонную карточку, - пусть
позвонит.
На карточке значился номер мобильника, и больше ничего не было.
- Дорогину? А Паше...
- И ему...
Только сейчас дядя Федор сообразил, что гости ему не представились. Но
Ахмат и Шамиль улыбались так искренне, что у него язык не повернулся
поинтересоваться именами. Получалось глупо: взял деньги, а как людей зовут, не
знает.
Мальчишки бежали следом за чеченцами, пока те шагали к воротам. Никто не
просил подачки. Дети старались брать пример с дяди Федора. Тот выглядел
солидным, даже несколько мрачноватым, как и подобает директору детского дома.
- Гостям мешаете, - буркнул дядя Федор, отворяя ворота.
- Еще увидимся, - Шамиль легкомысленно подмигнул и сел в джип.
- Это они? Это и был Пашка Разлука? - заикаясь от волнения, спросил
десятилетний мальчик у директора.
- Нет, они ещё приедут.
- А это кто был? Тоже наши?
- Просто так. Гости. Хорошие люди, - через паузу добавил дядя Федор.
Ему не верилось в то, что гости - хорошие люди, Но что поделаешь, факты на
лицо, помощь детскому дому мужчины оказали, хотя никто их об этом не просил. О
точной дате приезда Пашки Разлуки и Дорогина дядя Федор не знал. Знал лишь, что
встреча случится где-то на этой неделе. Матюхов любил делать сюрпризы.
Директор проводил взглядом джип и вернулся в кабинет. Телефон, хоть за
него давно не платили, городские власти не отключили. Мало ли что случится:
скорую помощь придется вызвать или пожарных. Никто не хотел брать грех на душу.
Дядя Федор почувствовал, как его руки начинают трястись, тревога охватила его.
Он посмотрел на стул, где ещё совсем недавно сидел Шамиль, и ему
показалось, будто возле спинки светится неяркое электрическое сияние, недоброе,
потрескивающее, как грозовой разряд. Затем дядя Федор перевел взгляд на
телефонный аппарат. Он смотрел на него долго и пристально. И вдруг тот зазвонил.
Директор детского дома вздрогнул. Ему показалось, что именно от пристального
взгляда ожил телефон. Настойчивые междугородные звонки. Редко они звучали в этом
кабинете. О детском доме забыли за пределами Гудауты все. Разве что Пашка
Разлука иногда вспоминал.
- Директор слушает, - выпалил в трубку дядя Федор.
- Это вы, дядя Федор, - услышал он немного растерянный приятный мужской
голос, в котором ему чудилось что-то знакомое.
- Кто это?
- Дорогин Сергей.
- Ты откуда?
- Из Адлера.
- Паша далеко от тебя?
На двадцать секунд повисло молчание. Дорогин не мог найти в себе силы
сказать то, что должен был.
- Нету Пашки, - выдохнул он. - Совсем нету... Убили его.
Человек за свою жизнь много раз проигрывает в уме то, как он сообщит о
смерти близкого, и в реальности всегда получается не так, как это он себе
представлял.
- Я думал, вам уже сказали, - растерянно проговорил Дорогин, - это
случилось не доезжая Гудауты. Мы под замес попали, машину расстреляли... Я сумел
вырваться... А Пашка, он... - и Дорогин вновь замолк.
- Да, - задумчиво проговорил дядя Федор, - ничего уже не изменишь.
- Наверное, это и в самом деле не важно, как погиб Паша.
- Для меня важно, - дядя Федор сам изумился своему спокойствию.
Он смирился с тем, что Пашки больше нет. Дрожь в руках улеглась сама
собой.
- Странные люди совсем недавно приезжали ко мне. Двое чеченцев. Вроде бы
бизнесмены. Деньги детскому дому пожертвовали. О вас расспрашивали. Говорили,
Пашу знают, карточку оставили.
- Может, оно и так, - рассеянно ответил Дорогин.
- Приезжай хоть ты.
- Появлюсь, обязательно появлюсь. Но мне сейчас надо узнать, кто Пашку
убил.
- Я знакомым милиционерам позвоню, - пообещал дядя Федор, - они должны
знать.
- Что за чечены? - спросил Сергей.
- Не знаю, довольно молодые, на большом джипе.
- "Гранд чероке"?
- Я в марках не разбираюсь. Машина приметная. Я даже имен их не знаю, не
представились.
- Я перезвоню, обязательно перезвоню, - пообещал Дорогин и повесил трубку.
"За что? - подумал Сергей, - за что Пашке такая смерть?"
Глава 9
Дорогин постоял на перекрестке, выкурил сигарету, всматриваясь в лица
прохожих. Жизнь ничуть не изменилась из-за того, что в сотне километрах отсюда
нелепо погиб его друг.
"Нет, изменилась, - решил Сергей, - одним хорошим человеком стало меньше."
Дымящаяся сигарета полетела в решетку ливневой канализации. Дорогин
машинально, по привычке купил несколько газет в киоске и сел за пластиковый
столик летнего кафе. Пока официант исполнял нехитрый заказ: чашку крепкого кофе
и пару горячих бутербродов, Дорогин рассеянно листал газеты. Читателям
предлагались московские политические баталии, разоблачения, скандальная хроника.
Все теперь казалось Сергею бледным, недостойным внимания. Он зло отложил газеты,
переломив их пополам, и с наслаждением сделал большой глоток не очень горячего,
но крепкого кофе, после чего перевел взгляд на последнюю страницу местной
курортной газеты.
"Ограбление на горной дороге", - проглотил он заголовок. Затем уже
внимательно прочитал текст небольшой заметки, в которой рассказывалось, как
недалеко от Гудауты был расстрелян из миномета банковский броневик, перевозивший
русские рубли для закупки мандаринов. Вскользь упоминалось и о микроавтобусе
"фольксвагене", оказавшемся на месте ограбления.
"Есть подозрения, - писал журналист, - что грабителей навел один из
московских охранников, сопровождавший деньги. Иначе откуда бы бандитам знать о
движении броневика. Вряд ли следствию удастся установить истину. Все свидетели
ограбления погибли."
"Не все", - грустно усмехнулся Дорогин и ещё раз перечитал заметку. Нигде
не было ни слова о долларах, перевозившихся в машине.
"Но почему? - недоумевал Сергей. Он четко помнил возглас одного из
бандитов: "Баксы!". Постарался припомнить интонацию. - Да, в голосе звучало не
столько восхищение, сколько изумление. Значит, и они не знали о долларах.
Журналист, будь ему известно о баксах, не преминул бы упомянуть о них. Такая
деталь украсила бы заметку. "
Подписи под заметкой Дорогин так и не обнаружил. Лишь стояли инициалы: А.
К.
"Что ж, небольшая зацепка уже есть."
Тут же на последней странице Сергей обнаружил и адрес редакции. Спокойно
доев бутерброды и допив кофе, Дорогин встал на бордюр и вскинул правую руку.
Машина без шашечек и фонаря на крыше тут же взвизгнула тормозами и замерла возле
него.
- Где редакция курортной газеты, знаешь? Видавший виды шофер основательно
задумался. Но все же ему пришлось пожать плечами.
- Всяких возил, - проговорил он, - и проституток, и бандитов. Где казино,
где рестораны, знаю. Где телевидение, радио... Только в газеты никого возить не
приходилось.
- Теперь повезешь, - Сергей показал адрес прямо на странице газеты.
- Это ж совсем рядом, - расстроился водитель, - три квартала отсюда, можно
пешком дойти.
- Раз уж сел, выходить не стану. Заплачу, будто ты меня по всей набережной
провез.
- Я не крохобор. Если два бакса заплатишь, домчу с ветерком.
- По рукам.
Не прошло и минуты, как машина уже стояла у крыльца редакции курортной
газеты. Вахтер, сидевший за фанерной стойкой, никого не останавливал,
сосредоточенно читал завтрашний номер ежедневной газеты. В здании располагалась
не только редакция, но и с десяток мелких фирм. Поэтому вся стена у лестницы
пестрела указателями, выполненными в крикливой манере, чтобы сразу бросалось в
глаза.
Повинуясь указателям, Дорогин добрался до никогда не закрывавшейся двери
редакции. Десятка два столов, кипы бумаг, коробки с дискетами, визжащие
принтеры, мерцающие мониторы. Понять, кто и за что здесь отвечает, было
невозможно.
На появление Дорогина никто не среагировал. Раз человек пришел, значит,
ему надо. По опыту Сергей знал, что легче всего раскрутить на разговор молодых
сотрудниц, которых матерые газетчики, проработавшие в редакции годы, не считают
настоящими журналистами. Он присел на краешек стула возле двадцатилетней
девушки, остервенело барабанящей тонкими пальцами по клавиатуре. Было непонятно,
как она умудряется нажимать лишь по одной, а не по две клавиши - длинные
накладные ногти имели как минимум по три-четыре сантиметра.
- Извините, пожалуйс
...Поділитися у соцмережах
