Жанр: Криминал
Сергей Дорогин
...акете - одном из тайников Мартына - хранилась
примерно половина его основного капитала.
Мартын отложил пакет в сторону не разворачивая и снова запустил руку в
мусорное ведро. Отмахиваясь от мелкой мошкары, вившейся над гниющими корками, он
вынул из ведра ещё один сверток и тоже отложил его в сторонку. После этого
Мартын уложил на дно опустевшего ведра пакет с деньгами и со всеми необходимыми
предосторожностями водрузил сверху сочащуюся гнилой дрянью газету с мусором.
Поставив ведро на место, он небрежно сполоснул руки под краном, вытер их
полосатой майкой, закурил и направился к холодильнику.
Лампочка внутри древнего облупившегося "Днепра" не горела уже второй год,
но Мартын и так знал, что холодильник почти пустой. На ощупь отыскав в темных
недрах закупоренное полиэтиленовой пробкой горлышко, Мартын вынул из
холодильника бутылку, зубами вытащил пробку и сделал приличный глоток.
По телу разлилось приятное тепло, противная сухость во рту прошла, и уже
начавшая потихоньку заявлять о себе головная боль исчезла. Это у Мартына
называлось "восстановить кислотно-щелочной баланс" и повторялось на протяжении
всего дня с интервалами в час-полтора.
Вернув бутылку на место, Мартын захлопнул холодильник и поднял с пола
извлеченный из мусорного ведра сверток. Сверток оказался увесистым, и, ощутив в
руке его приятную тяжесть, Мартын улыбнулся. Теперь, когда "кислотно-щелочной
баланс" в его организме был благополучно восстановлен, Мартын не сомневался, что
поступает правильно.
Сжимая сверток в руке, он прошел в комнату.
День клонился к вечеру, и ему пришлось снять с окна фольгу, чтобы хоть
что-то увидеть в сгущавшихся сумерках. В комнате сразу же стало светло.
Мартын распахнул дверь лоджии, впуская в квартиру свежий воздух, и
расслабленно рухнул в продавленное кресло с засаленной обивкой. Ногой подтащив к
себе журнальный столик, он бросил на его облупленную, прожженную сигаретами,
исцарапанную и кое-где вспучившуюся поверхность тяжело брякнувший сверток и стал
разворачивать его неторопливыми движениями полупьяного человека.
Наконец все покровы были удалены, и на стол перед Мартыном лег пистолет.
Это был "вальтер", популярнейшая девятимиллиметровая модель, выпущенная в
Германии за пару лет до начала второй мировой и потому безупречная по своим
параметрам. Абсолютно равнодушный к житейским мелочам, Мартын был придирчив и
дотошен, совершая покупки наподобие этой. Зато можно не сомневаться в том, что в
трудную минуту пистолет не даст осечки и не взорвется у него в руках. Однажды
Мартыну довелось наблюдать такое зрелище, и оно надолго врезалось ему в память.
Пользоваться пистолетом Мартыну до сих пор не приходилось, если не считать
того случая, когда они с Сеней забрались километров на пятьдесят от города с
бабами и коньяком и устроили стрельбу по пустым бутылкам. Именно тогда Мартын
обнаружил, что у него, оказывается, очень неплохой глаз и твердая рука. И вот
теперь, судя по всему, настало время проверить, хватит ли у него пороху рискнуть
всем, чтобы сорвать настоящий куш.
Мартын разобрал и смазал пистолет, хотя в этом не было никакой
необходимости. Просто ему требовалось хоть чем-то занять себя, чтобы сохранить
относительно свежую голову до того момента, когда ему позвонит Сеня и сообщит,
есть ли в привезенных Владиком ящиках что-нибудь такое, из-за чего стоило бы
городить огород. Мартын знал, что, сидя без дела, к вечеру непременно напьется
до бесчувствия, и впервые в его голову пришла мысль о том, что, возможно, стоит
попробовать завязать: его пристрастие создавало определенные неудобства.
Когда он закончил чистку оружия, за окном уже стемнело, и Мартын,
дотянувшись до выключателя, зажег свет. На пластиковом потолке молочно-белым
светом вспыхнули расположенные по периметру комнаты точечные светильники. Это
была одна из дорогостоящих причуд Мартына, о которой тот забыл, как только
строители закончили монтаж, получили свои деньги и ушли.
Мартын засунул пистолет под диванную подушку.
Делать было решительно нечего, и он стал ждать, время от времени
поглядывая на когда-то белый, а теперь потемневший от въевшейся грязи дисковый
телефонный аппарат.
Номер оказался скромным, но чистеньким и уютным, с окном во всю стену, за
которым располагалась просторная лоджия. Если выйти в лоджию и посмотреть
вправо, можно увидеть море, которое по случаю заката было окрашено в теплые
тона. Дежурная по этажу с гордостью продемонстрировала Тамаре и Сергею, как
пользоваться кондиционером, и объяснила, что номера оборудовали этим новшеством
буквально в прошлом году. Она нацелилась поговорить с приезжими, и Дорогину
удалось избавиться от неё лишь после того, как он сообразил прибегнуть к помощи
денег.
Завладев пятидолларовой бумажкой, дежурная удалилась с изъявлениями
благодарности.
Дорогин поставил сумку в шкаф и заглянул в ванную. Душ работал, и,
покрутив краны, он с удовлетворением отметил, что горячая вода течет вполне
исправно. Это уже было хорошо, а бойкого таракана, который шустро юркнул в
вентиляционную отдушину, когда в ванной загорелся свет, можно было и не
заметить.
- Примешь душ? - спросил Дорогин у Тамары.
Тамара ходила по номеру, трогая мебель, - вживалась в обстановку.
- Не хочу, - ответила она. - Хочу на пляж.
А душ никуда не денется.
- Ну, это как сказать, - с сомнением откликнулся Дорогин.
- В каком смысле?
- Это все-таки не "Хилтон", а гостиница "Волна". Сейчас горячая вода есть,
а через час её может не быть.
- Не будь занудой, - сказала Тамара. - Сейчас у меня нет желания принимать
душ. Вот когда появится, тогда и будем разбираться с водой. Так мы идем
купаться?
- Бежим, - сказал Дорогин, возвращаясь в комнату. - Даже летим, если
угодно. Пусть черноморские бычки понюхают, чем пахнут туристы, сутки не
вылезавшие из автобуса.
- фу( - сказала Тамара. - Натуралист!
Они вернулись с пляжа затемно, чувствуя приятную усталость и зверский
аппетит. Дорогин отпер дверь ключом с увесистой деревянной грушей и пропустил
Тамару вперед. Долгий и пустой день, проведенный в застекленной коробке
автобуса, наконец-то закончился, и Сергей закрыл глаза от удовольствия, когда
Тамара, проходя мимо, задела его теплым обнаженным плечом и обдала солоноватым
запахом моря.
Это мимолетное прикосновение словно выключило в нем что-то или, наоборот,
включило: он вдруг почувствовал, что все заботы и трудности остались позади и в
течение двух недель будут существовать отдельно от него. Теперь он был уверен,
что отлично отдохнет, и мысленно благодарил Тамару за то, что она выбрала такой
вид отдыха. Ему было хорошо здесь, в Одессе, именно в этой гостинице и в этом
конкретном номере с кондиционером и тараканами. Завтра они отправятся бродить по
городу, который совершенно не похож на Москву, где-нибудь пообедают, чего-нибудь
выпьют и непременно искупаются в море. Тамара получит долгожданную возможность
блеснуть своей великолепной фигурой и новым купальником. С точки зрения
Дорогина, новый купальник очень мало отличался от старого, но высказывать свое
мнение вслух он не рискнул - в конце концов, он мог чего-нибудь не понимать.
- Ты так и будешь стоять в дверях? - спросила Тамара, и Дорогин открыл
глаза.
Оказалось, что он действительно все ещё стоит в открытых дверях номера,
подпирая плечом косяк.
Зато Тамара уже успела переодеться и выглядывала из дверей ванной. У неё
за спиной шумела вода.
- Как водичка? - поинтересовался Дорогин, закрывая дверь.
- Тепленькая, - ответила Тамара.
- Ну вот, - проворчал он, - я же предупреждал., Тамара скрылась в ванной,
снова попробовала воду и вдруг рассмеялась.
- Что случилось? - спросил Сергей, заглядывая в ванную.
- Вода, - смеясь, ответила Тамара. - Она и не была горячей. Точнее, была,
но только потому, что трубы нагрелись на солнце.
Дорогин фыркнул.
- Закаляйся, как сталь, - сказал он. - Может, примем душ вдвоем? Будет
теплее.
- Вот уж нет, - строго ответила Тамара. - Вдвоем получится не теплее, а
дольше, а я все-таки хочу помыться, не заработав при этом ангину. И потом, я
хочу есть. Сейчас мы быстренько примем душ, а потом ты поведешь меня в ресторан.
- Слушаю и повинуюсь, - сказал Дорогин и щелкнул каблуками. Настоящего
звука не получилось, потому что он был в кроссовках.
Пока Тамара принимала душ, Сергей вышел в лоджию и выкурил сигарету,
глядя, как дрожат отраженные в море огни прибрежных строений. Внизу на стоянке
тускло поблескивали в свете одинокого фонаря крыши машин, среди которых горой
возвышалась двухэтажная туша доставившего их сюда автобуса.
Посмотрев в ту сторону, Сергей поморщился: на ум ему невольно пришел
минувший день и имевшие место на протяжении этого дня инциденты. Дорогин не
сомневался, что пляжный атлет Леха и его головастый приятель попытаются свести с
ним счеты при первом удобном случае, и хотел только одного - чтобы это случилось
поскорее и, по возможности, не в присутствии Тамары. Бояться двух отморозков ему
и в голову не приходило, но они могли испортить весь отдых.
Позади него щелкнула задвижка, и через несколько секунд Тамара тронула его
за плечо. Дорогин накрыл её руку ладонью, и Тамара легонько потерлась о неё
лбом. Южная ночь звенела цикадами, словно они находились не в городе, а в
безлюдной степи за сотни километров от человеческого жилья.
- Как хорошо, - сказала Тамара. - Здесь даже воздух другой, чувствуешь?
- Еще бы, - усмехнулся Сергей. - У нас сейчас воздуха вообще не осталось,
один дым.
- С ума сойти, - Тамара тихонько вздохнула. - Представляешь, я совсем
забыла, что у нас горят леса... Интересно, как там наш Пантелеич?
- Можем позвонить ему завтра с утра. Может быть, застанем его, когда он
придет поливать газон.
Спросим, не сгорели ли твои туалеты.
- Негодяй, - Тамара легонько хлопнула его ладонью по затылку. - Можно
подумать, я беспокоюсь только об этих тряпках.
- Можно подумать, ты беспокоишься о чем-то другом... Ой, больно!
- Немедленно проси прощения, или я не знаю, что с тобой сделаю!
- Неужели укол? - дрожащим голосом спросил Дорогин, становясь на колени.
- Нет, - с глухим подвыванием ответила Тамара. - Два укола!
- Я больше не буду, - дурачась взмолился Сергей. - Беру свои слова
обратно. В самом деле, разве ты можешь беспокоиться о каких-то тряпках? Да тьфу
на них, пускай горят на здоровье...
- Но-но! - прикрикнула Тамара. - Ишь, расплевался... В кои-то веки женщина
завела себе приличную одежду, а он - пусть горят. Ступай в душ, пока я не
разозлилась.
Напевая какую-то чепуху, Дорогин отправился в душ. Через секунду там
полилась вода, и почти сразу раздался приглушенный вопль.
- Забыла тебя предупредить, - крикнула Тамара, - вода уже совсем холодная!
Ответом ей был мучительный стон.
Улыбнувшись, Тамара осмотрелась, отыскивая взглядом свою сумочку. Не найдя
её, она слегка нахмурилась, пытаясь вспомнить, куда она могла подевать свое
самое ценное дорожное имущество - косметичку, зеркало, массажную щетку... Она
открыла шкаф и зачем-то заглянула под обе кровати, но сумочки нигде не было.
Тамара уже открыла рот, чтобы спросить у Дорогина, куда тот затолкал сумочку, но
тут же вспомнила, где она. Сумочка осталась в автобусе, затиснутая в угол
сиденья. Тамара совсем забыла про нее.
Она посмотрела на дверь ванной. Оттуда доносились плеск и довольное
фырканье - Дорогин уже адаптировался и, похоже, чувствовал себя вполне комфортно
под холодным дождиком. Тамара пожала плечами. В конце концов, ей было не три
года, на стоянке горел фонарь, а вокруг было полно отдыхающих. О том, как быть,
если водителя не окажется на месте, она как-то не подумала: водитель
представлялся ей неотделимым от автобуса.
Проверив, хорошо ли держится на мокрых волосах банное полотенце и потуже
затянув поясок халата, Тамара вышла из номера и спустилась в фойе.
Как и следовало ожидать, её домашний вид не привлек ничьего внимания:
здесь все-таки был курортный город, а курортники во все времена плевать хотели
на условности. Ведь это была Одесса. Тамара отлично помнила шок, который она
пережила во время первого своего приезда в этот город. Они с отцом снимали
квартиру у родственницы знакомых, семидесятидвухлетней Ривы Рувимовны. Ключа от
входной двери старуха им не дала, опасаясь, что они его потеряют, и им каждый
раз приходилось звонить и подолгу ждать, пока Рива Рувимовна доковыляет до двери
и как следует рассмотрит их в глазок. Однажды эта почтенная дама открыла им
дверь в чем мать родила: она, видите ли, как раз собиралась принять ванну...
Тамара вышла на улицу и окунулась в ночной воздух, как в парное молоко.
Тело впитывало ночные ароматы каждой порой, и Тамара почувствовала себя
удивительно легко и свободно.
Сориентировавшись в царившей здесь темноте, Тамара двинулась к стоянке,
где в свете одинокого фонаря таинственно поблескивал тонированными стеклами
автобус. Только теперь Тамара сообразила, что автобус скорее всего пуст и заперт
наглухо, но тут же, словно в ответ на её мысли, возле автобуса блеснул свет
ручного фонарика, что-то заскрипело, глухо стукнуло, и Тамара услышала
приглушенные голоса нескольких человек. Обрадовавшись, она ускорила шаг, но
остановилась в нерешительности, услышав голос того неприятного типа, с которым
совсем недавно схватился Сергей.
- Смотри, куда ставишь, козел! - завопил Шуруп. - Ты же мне палец отдавил!
- Тише, недоумок, - раздалось в ответ. - Будешь орать, я тебе яйца вырву.
А за "козла" ещё ответишь!
- Ладно, ладно, - проворчал Шуруп. - Это ты здесь такой храбрый... Я не
забыл, как ты сегодня прощения просил.
- Еще слово, и я тебе башку откручу, - с угрозой предупредил голос,
показавшийся Тамаре смутно знакомым. Ей не пришлось долго вспоминать: это был
тот самый пляжный атлет, который пытался завести с ней знакомство. - Бери ящик,
инвалид, - продолжал Пузырь. - Пора кончать, пока не замели.
А насчет того урода не беспокойся. Он у меня ещё кровью блевать будет,
помяни мое слово.
Раздалось громкое пыхтенье, что-то с протяжным скрежетом проехалось по
металлу. Тамара затаив дыхание прошла ещё немного вперед и притаилась за
багажником крайней машины. Больше всего ей хотелось немедленно уйти отсюда, но
эти двое говорили о Дорогине, и она решила дослушать до конца. Кроме того, ей
стало любопытно, чем они там заняты.
С того места, где она сидела, стоянка была видна как на ладони. Горевшая в
багажном отсеке слабенькая лампочка озаряла тусклым светом пустое черное нутро
одного из грузовых люков автобуса. Приглядевшись, Тамара увидела на голом
железном полу плоский деревянный ящик, похожий на те, в которых хранится военное
имущество. Другой такой же ящик Шуруп и Пузырь, пыхтя и корячась, волокли к
стоявшему в десятке метров полугрузовому микроавтобусу "фольксваген". Навстречу
им из темного салона микроавтобуса выпрыгнули двое незнакомых Тамаре людей. Один
из них представлял собой огромную, заросшую черным курчавым волосом трясущуюся
гору жира, плотно обтянутую лопавшейся по швам тельняшкой, а другой поражал
воображение большими оттопыренными ушами, которые даже в темноте, казалось,
светились рубиновым светом, как стоп-сигналы автомобиля. Он постоянно шмыгал
длинным носом и утирался рукавом светлой рубашки.
Подойдя к автобусу, эти двое рывком выдвинули из багажника ящик, крякнув,
подхватили его за неудобные деревянные ручки и, часто перебирая ногами, почти
бегом поволокли его к "фольксвагену".
Уже освободившиеся от своей ноши Шуруп и Пузырь посторонились, давая им
дорогу, и незнакомцы с натугой забросили ящик в кузов микроавтобуса.
Внутри громыхнуло, и "фольксваген" тяжело просел на амортизаторах.
- Осторожнее, черт возьми, - сказал из неосвещенной кабины чей-то
раздраженный голос. - Что вы грохочете, как Илья-пророк?
- Так тяжело, ядрена вошь, - пыхтя, отозвался толстяк и с лязгом захлопнул
дверцу микроавтобуса.
- На лесоповале тяжелее, - утешил его голос из кабины. - Там рабочих рук
не хватает, так что можете шуметь на здоровье.
- Тьфу-тьфу-тьфу, - суеверно поплевал через левое плечо ушастый, а Шуруп
подобострастно хихикнул, внимательно разглядывая травмированный палец.
Что-то недовольно бормоча, толстяк с трудом взобрался в кабину и сел за
руль.
- Давайте в кузов, живо, - скомандовал остальным все тот же голос.
- Сейчас, - ответил пляжный атлет, озираясь по сторонам. - Водила куда-то
слинял.
- Слышь, Сеня, - недовольно обратился к толстяку Шуруп, - на хера ты,
падла, дверь закрыл?
- Павел, - строго сказал голос из кабины, - я же просил при мне не
выражаться.
- Извините, Владлен Михайлович, - поджал хвост Шуруп, - нечаянно
вырвалось.
- За нечаянно бьют отчаянно, - сказал Владлен Михайлович. В его
металлическом голосе не было никакой иронии.
- Ну где этот шоферюга? - спросил Шуруп, чтобы отвлечь внимание от своей
персоны.
- Да здесь я, здесь, - ответил Кравцов.
Его голос раздался буквально в двух шагах от Тамары. Она вздрогнула и
стремительно обернулась.
Водитель шел к автобусу, на ходу застегивая брюки, и наверняка прошел бы
мимо, но резкое движение выдало Тамару.
- А это ещё кто? - удивленно спросил Кравцов, вглядываясь в темноту.
Не дожидаясь развития событий, Тамара бросилась бежать к гостинице,
потеряв по дороге шлепанец. Кравцов поднял шлепанец, с недоумением осмотрел его
со всех сторон и равнодушно отбросил в сторону.
- Что там такое? - с неудовольствием спросил Владлен Михайлович, когда
водитель подошел к микроавтобусу.
- Баба, - ответил Кравцов. - Кажись, из нашей группы.
- Она что-нибудь видела?
- Наверное, да. Сидела за машиной, как будто пряталась. Да, наверное,
видела.
- Ч-черт, - процедил Владлен Михайлович. - С самого начала все кувырком...
Ты её узнал?
Кравцов кивнул.
- Черт, - повторил Владлен Михайлович. - Алексей, останься с ним. Следите
за ней и, как только она выйдет из номера, берите её.
- Мочить? - уточнил Пузырь.
- Не надо. Подержим до конца операции, а там посмотрим. Ну, хватит
болтать, мы и так задержались. Семен, трогайте.
Сеня с хрустом врубил передачу, и старенький "фольксваген-транспортер",
тарахтя изношенным движком, вырулил со стоянки.
Глава 9
Когда Тамара вернулась в номер, Дорогин уже вышел из душа и расхаживал по
комнате, энергично растирая голову мохнатым полотенцем.
- Куда бегала? - спросил он, услышав, как стукнула дверь.
- Сережа, я хочу немедленно уехать, - заявила Тамара, оставив без ответа
его вопрос.
Дорогин перестал вытираться и осторожно выглянул из-под полотенца. На лице
его застыло удивленное и слегка встревоженное выражение.
- Тебя кто-то обидел?
Тамара энергично замотала головой.
- Ничего подобного. Просто мне здесь не нравится. Пляж грязноват, и море
мутное, да и гостиница от него далековато.., и вообще...
- Вот "вообще" меня и интересует, - сказал Сергей. - Где ты была и что
тебя так напугало? Будь добра объяснить, а то я вообще ничего не понимаю.
Четверть часа назад тебя все устраивало.
Тамара снова замотала головой.
- Не скажу. Ты опять попадешь в историю.
Сергей внимательно посмотрел на неё и вздохнул.
- Похоже, я в неё уже попал, - сказал он. - И будет лучше, если я узнаю
все подробности прежде, чем заварится каша.
Тамара прошла в комнату, неловко припадая на одну ногу.
- Надо же, - сказала она, - тапочек потеряла.
Эта ничтожная потеря почему-то особенно огорчила её, и она расплакалась.
Сквозь слезы она рассказала Дорогину о том, что видела и слышала, отправившись
за сумочкой. Выслушав её, Сергей нахмурился, повесил полотенце на спинку кровати
и закурил.
- Наверное, ты все-таки права, - озабоченно сказал он. - Гостиницу скорее
всего придется сменить.., а может быть, и город. В Крыму все дороже, но климат
там, учитывая сложившиеся обстоятельства, намного здоровее. Завтра заберем твою
сумку и решим, куда нам отправиться. До завтра ничего не случится, а днем никто
не станет с нами связываться. Интересно все же, что было в этих ящиках? Ты
говоришь, они тяжелые?
Тамара перестала всхлипывать.
- Не смей, - сказала она. - Я тебя очень прошу.
Сергей опустился перед ней на корточки и нежно взял её ладонь в обе руки.
- Обещаю, - серьезно сказал он. - Даже, можно сказать, клянусь. Я сам не
испытываю ни малейшего желания гоняться за контрабандистами по такой жаре. Кроме
того, на днях мне вдруг пришла в голову поразительная мысль: а с какой стати, -
собственно, я все время подвергаю тебя опасности?
Тамара улыбнулась сквозь слезы.
- Действительно, свежая мысль. И как это ты додумался?
- Сам удивляюсь, - признался Сергей и принялся натягивать джинсы. - Все
это хорошо, но, пока не ввели осадное положение, я хотел бы перекусить.
- Может быть, не стоит? - с опаской спросила Тамара.
- Брось. Скорее всего нашим "друзьям" сейчас не до нас: они где-то далеко
таскают свои тяжелые ящики. И все-таки интересно: что в них?
- Сергей, - предостерегающе сказала Тамара.
- Успокойся, я же обещал... Ну, ты будешь одеваться или пойдешь в ресторан
так, в халате?
Сборы заняли некоторое время и чуть было не сорвались: Тамара вдруг
вспомнила, что так и осталась без косметички и массажной щетки. Сергею пришлось
постучаться к Анне Ивановне, которая, как он знал, жила по соседству, и решить
проблему с её помощью. Анна Ивановна уже собиралась в постель и потому
отказалась от предложения Дорогина посидеть вместе с ними в ресторане. Сергей
пожелал ей спокойной ночи и поторопился вернуться в номер: несмотря на все, что
он сказал Тамаре, на душе у него было неспокойно. Его опасения только усилились,
когда он заметил мелькнувшую за углом коридора тень. Возможно, это была кошка,
но Дорогину показалось, что он видел ногу в светлом кожаном ботинке, которая
вполне могла принадлежать тому утреннему амбалу, назвавшемуся Лехой. Дорогину
подумалось, что разумнее все-таки остаться в номере, но он отогнал эту мысль: он
не собирался прятаться от любой тени за запертой дверью. Тем более что за
гостиничными дверями не очень-то спрячешься".
Он не склонен был драматизировать ситуацию: в конце концов для банды
мелких жуликов, провозящих левый товар в багажнике туристского автобуса, главное
- не привлекать к себе внимания. Не в их интересах устраивать лишний шум,
затевая драку.
Следить они могут сколько угодно: им с Тамарой скрывать нечего. А если
слежка станет назойливой, от неё можно будет избавиться, просто врезав кое-кому
между глаз...
До ресторана они в этот вечер так и не дошли. По дороге им попалось кафе
на открытом воздухе, отгороженное от тротуара только легкой декоративной
решеткой, выкрашенной в белый цвет. На тесно поставленных столиках горели свечи,
на подиуме играло трио музыкантов: скрипка, гитара и флейта. Тамара остановилась
и решительно заявила, что никуда не пойдет, что ей хорошо и тут.
Здесь действительно оказалось уютно и на удивление дешево. Неторопливо
попивая рубиновое вино, сверкавшее при свечах, как драгоценный камень, Сергей
слушал музыкантов и вспоминал Париж.
Трудно было сказать, почему ему вспомнился именно Париж (в его жизни
встречалось много самых разных кафе и ресторанов, и это кафе вовсе не было самым
уютным из всего, что он видел), но ощущение, что он вернулся на берега Сены,
казалось удивительным.
Он даже вздрогнул, когда подошедший официант заговорил с ним по-русски, и
рассмеялся в ответ на недоумевающий взгляд Тамары.
- Что тебя так развеселило? - удивилась та.
- Я сам, - ответил Сергей. - Просто представилось вдруг, что мы с тобой
снова в Париже. Хочешь в Париж?
- Если так, как в прошлый раз, то лучше не надо, - ответила Тамара.
- Н-да... Слушай, - Дорогая оживился, - ты же у нас медик! Вот скажи мне как
медик: нет ли в человеке какого-нибудь органа наподобие аппендикса, который
притягивает неприятности? Ну, я не знаю - биотоками какими-нибудь, что ли... Я бы
с удовольствием согласился на ампутацию.
Тамара рассмеялась.
- Ты знаешь, - сказала она, - теоретически такое возможно. Я имею в виду
не существование такого органа, а обеспечение спокойной жизни путем
хирургического вмешательства. Это называется фронтальной лоботомией.
- Бр-р-р, - Дорогин зябко повел плечами. - Звучит не слишком заманчиво.
- Есть другой способ, - спокойно сказала Тамара тоном лектора из общества
"Знание". - Даже два. Во-первых, электрошок...
- Не пойдет. А во-вторых?
- А во-вторых, простейший древний способ, испокон веков применяемый как к
животным, так и к человеку, в основном к особям мужского пола...
- Погоди, погоди, - перепугался Дорогин, - ты на что это намекаешь? Нет,
все-таки юмор у медиков.., того.
- Испугался, бедненький? Не бойся. Этот способ не устраивает прежде всего
меня.
- Приятно слышать... Но что же тогда делать с неприятностями?
- То же, что и всегда, - пожав плечами, ответила Тамара. - И потом, откуда
мне знать, за что я тебя люблю? Может быть, как раз за то, что ты экстремальный
тип.
Дорогин поднял брови.
- Экстремальный тип?
- Называй как хочешь. Мой дед про таких, как ты, говорил, что у них шило в
одном месте. Анна Ивановна права: жить с настоящим мужчиной - все равно что
строить дом в кратере вулкана. Тут одно из двух: либо готовься к неприятностям,
либо беги без оглядки.
Дорогин откинулся на спинку стула и, прищурив один глаз, посмотрел на
Тамару сквозь бокал.
- И что ты выбираешь?
Тамара пожала плечами.
- По-моему, это очевидно. Не помню, где это я вычитала, но в памяти
почему-то засело. Вот это:
"Сказали мне, что эта дорога меня приведет к океану смерти, и я с полпути
повернул обратно...".
- "С тех пор все тянутся передо мною кривые глухие окольные тропы", -
подхватил Сергей.
Тамара кивнула, поддела на вилку кусочек мяса и с сомнением осмотрела его
со всех сторон.
- Нет, - со вздохом сказала она, - не хочу я больше есть. И пить не хочу.
Я хочу гулять под руку с одним типом и смотреть на звезды. Ты разбираешься в
астрономии?
- Не то чтобы очень, - ответил Дорогин, вставая и подавая ей руку, - но и
не так чтобы уж совсем.
Большую Медведицу знаю, Кассиопею...
- Все ясно, - рассмеялась Та
...Поділитися у соцмережах
