Жанр: Классика
Ярмарка в плундерсвейлерне
...учше нет,
Зубной порошок тончайшего вкуса
И кольцо, помогающее от флюса.
Цена - один батцен, не поверит никто:
Придет нужда, отдал бы сто.
Ш у т
Тащи платок!
Зрители покупают у шарлатана.
М о л о ч н и ц а
Купите яиц!
Купите молока!
Первый сорт,
Цена не высока,
Свежей не снится и во сне!
Ц ы г а н с к и й а т а м а н
А эта девчонка недурна лицом,
Я бы к ней подъехал с оловянным кольцом.
М о л о д о й ц ы г а н
Авось она не так строга!
Ц ы г а н с к и й а т а м а н
Сперва хозяин, потом слуга.
О б а
Почем у тебя яйца?
М о л о ч н и ц а
Алтын три штуки, как полагается.
О б а
Пусть будет по твоей цене.
Она вырывается от них.
М о л о ч н и ц а
Купите яиц! Купите молока!
О б а
(ловят ее)
Ну и девица! До чего дика!
М о л о ч н и ц а
Вот привязались
Два чудака!
Купите яиц,
Купите молока!
Тогда вы оба любы мне.
Д о к т о р
Ну, как вам понравилась драма?
И с п р а в н и к
Скандальная вещь, скажу вам прямо.
Я велел просить антрепренера
Соблюдать пристойность разговора.
Д о к т о р
И какой же последовал ответ?
И с п р а в н и к
Что дальше ничего такого нет
И Аман в заключенье будет повешен,
Чтобы зритель был устрашен и утешен.
Ш у т
Тащи платок!
Ш а р л а т а н
Прошу не расходиться собранье честное!
Начинается действие второе.
Тем временем обдумайте на покое,
Не купит ли кто повторной дозы.
Ш у т
Берегитесь! У многих выступят слезы.
МУЗЫКА.
Входят Э с ф и р ь и М а р д о х е й.
М а р д о х е й
(плача и всхлипывая)
О, бедственный удел! О, гнусный произвол!
О, скорбь, которую поведать я пришел!
Сколь жалким пред тобой я предстаю, царица!
Э с ф и р ь
Ты толком расскажи, а плакать не годится.
М а р д о х е й
Хю-хю, моя душа, хю-хю, дрожит в груди!
Э с ф и р ь
Ступай, поплачь сперва, потом опять приди.
М а р д о х е й
Хю-хю, во мне весь дух, хю-хю, весь перевернут.
Э с ф и р ь
Да чем же?
М а р д о х е й
У-ху-ху, меня сегодня вздернут!
Э с ф и р ь
Да что ты, милый друг! Да ты откуда взял?
М а р д о х е й
Не все ль тебе равно? Ведь я не зря сказал:
Кто может в счастии свою удачу славить?
Кто может на скале надежный дом поставить?
Я ль не был милостью твоею огражден?
И вот я трепещу, к отверженцам причтен!
Э с ф и р ь
Кому же может быть нужда в твоей особе?
М а р д о х е й
Меня гордец Аман оговорил по злобе.
И если ты сейчас, за жизнь мою моля,
Но поспешишь к парю, я кончен, мне петля.
Э с ф и р ь
Мой милый, я всегда помочь тебе готова,
Но пред лицо царя никто не вхож без зова.
И если кто к нему непрошеный проник,
Ты знаешь сам,- тот мертв! Ты пошутил,
старик.
М а р д о х е й
О несравненная, тебе-то нет заботы:
Никто не устоит, узрев твои красоты.
А ежели закон наворотил угроз,
Так это, чтоб к царю не все совали нос.
Э с ф и р ь
Пусть не казнят меня, но, друг мой, и доныне
Все помнят хорошо падение Астини.
М а р д о х е й
Ужели же тебе не дороги друзья?
Э с ф и р ь
Какая польза в том? Погибнем ты и я.
М а р д о х е й
Спаси мой старый век, семейство, честь и злато!
Э с ф и р ь
И рада бы душой, да только страшновато.
М а р д о х е й
Я вижу - я стучусь в бесчувственную дверь.
Так вот, как ты меня благодаришь теперь!
Тебя я воспитал от самого рожденья,
Наставил в тонкостях речей и обхожденья.
Ты милостей царя лишилась бы давно
И было б сердце в нем давно охлаждено,
Тебя за резкий нрав сто раз бы он отставил,
Когда б я не внушал тебе любовных правил.
Твое могущество возникло чрез меня
И мною держится до нынешнего дня.
Э с ф и р ь
Да, ты мне помогал во всем, всегда и всюду,
И если ты умрешь, я это не забуду.
М а р д о х е й
О, если б умереть за край своих отцов!
Но я же гибну зря от этих подлецов.
И вот под солнышком, среди пустой равнины,
Под снегом и дождем висят мои седины!
И вот, как лакомство, чтоб коротать досуг,
Бродяги-вороны клюют мой сладкий тук!
И вот, иссохшие и голые, как трости,
При всяком скворнячке побрякивают кости!
Страшилище другим, стыд самому себе,
Хула Израилю и что, скажи,- тебе?
Э с ф и р ь
Конечно, плач и скорбь! Но я найду уловки,
Чтобы поменьше ты болтался на веревке;
И, умастив твой труп, заботясь и любя,
Я с должной честию похороню тебя.
М а р д о х е й
Напрасно будешь ты рыдать над верным другом!
Уж он не явится, как встарь, к твоим услугам,
С мошной, которую так жадно ты брала,
На рынке или в зернь все промотав дотла,
С жемчужной ниткою, с обновкой шелестящей
Ты узришь дух пустой, тебе, для муки вящей,
Несущий видимость сокровищ и монет.
Ты хочешь их схватить, и вот уже их нет.
Э с ф и р ь
А знаешь что, мой друг? Ты должен на
прощанье
Попомнить и меня в духовном завещанье.
М а р д о х е й
Я так и сделал бы, как дань твоей красе!
Но деньги у меня конфисковали все.
Боюсь,- и с братьями моими то же будет!
Кто на безденежье тебя деньгами ссудит?
Торговля упадет, и все те лягут в гроб,
Кто контрабандою снабжал твой гардероб.
Не будут и рабынь прельщать твои новинки;
Придется то носить, что есть на местном рынке.
И превратишься ты, лишенная всего,
В невольницу царя и челяди его!
Э с ф и р ь
Зачем так говорить? Ну, как тебе не стыдно!
Когда придет беда, тогда и будет видно,
(Плача.)
И это будет так?
М а р д о х е й
Как я сказал, точь-в-точь!
Э с ф и р ь
Что ж делать?
М а р д о х е й
Нас спасти!
Э с ф и р ь
Ax, убирайся прочь!
Нет, я хотела бы...
М а р д о х е й
Ты не договорила.
Что ты хотела бы?
Э с ф и р ь
Чтоб все иначе было!
(Уходит.)
М а р д о х е й
(один)
Нет, нет! На доводы здесь нечего скупиться!
Я не оставлю так, она должна решиться.
(Уходит.)
Ш а р л а т а н
Сейчас бы выйти должны акробаты,
Да стали вот дни коротковаты.
Поэтому завтра поутру
Мы здесь же продолжим нашу игру.
А кому напоследок лекарства нужны,
Тому мы уступим за полцены.
Р а е ш н и к
(за сценой)
Трум, турурум!
Тарарабум!
Д о к т о р
Позовем его, господа!
И с п р а в н и к
Принесите ширму сюда.
Д о к т о р
Потушите огни.
Мы тут в своем кругу, одни.
Не правда ль, хозяин, ведь мы же - мы?
И с п р а в н и к
Честные люди не боятся тьмы.
Р а е ш н и к
Трум, турурум!
Тарарабум!
Свечи долой! Только мой огонек!
А то не выйдет ничего,
Туда в темноту, mesdames.*
___________________
* Сударыни (франц.).
Д о к т о р
Весьма охотно.
Р а е ш н и к
Трум, турурум!
Ах, какая всюду темень!
Сплошь чернота,
Неустроенна и пуста,
Не видать ни неба, ни земли.
Трум...
Рече господь - "да будет свет",
Как он сразу хлынул в ответ!
Каким вдруг кубарем пошли
Все четыре стихии!
В шесть дней все было сотворено,
Светила, деревья и звери лесные.
Трум,турурум!
Тарарабум!
Вот стоит Адам в раю,
Вот стоит Ева и слушает змею.
Изгнаны из врат,
Волчцы и терние,
В болезнях рождают чад,
Увы!
Трум...
От нее нечестивый народ
По земле расплодился.
Раньше он был не тот!
Воспевал, молился!
Больше не верит никаким богам,
Поношение и срам!
Вот дамы и кавалеры
Подают дурные примеры!
Предаются увеселенью
Под всякой зеленой тенью,
На всяком зеленом ложе.
Доколе, господи боже?
Трум, турурум!
Тарарабум!
Хлынул всемирный потоп;
Жалостный вопль всех этих особ;
Тонут в глубокой воде,
Нет спасенья нигде!
Трум...
И вот, смотрите, по лазури
Стремглав несется Меркурия.
Ужасной беде полагает конец,
Слава тебе, всеблагой творец!
Трум, турурум!
Тарарабум!
Д о к т о р
Ну, мы-то спаслись бы вместе с Ноем!
Б а р ы ш н я
Пора идти.
И с п р а в н и к
Завтра что-нибудь снова устроим?
Э к о н о м к а
Кажется, уж насмотрелись всего!
Д о к т о р
Довлеет дневи злоба его.
Р а е ш н и к
Трум, турурум!
Тарарабум!
Комментарии
Фарс написан в 1773 году, напечатан в 1774-м в сборнике маленьких пьес
под названием "Новооткрытое нравственно-политическое действо", включавшем
"Земную жизнь художника" (т. 1), "Ярмарку в Плундерсвейлерне" и не вошедшее
в настоящее Собрание сочинений "Масленичное действо о патере Брее".
Начинался сборник "Прологом", написанным в духе вступительной речи к
ярмарочному кукольному представлению, но весьма злободневному по смыслу,
говорящему о всех сословиях современного общества. "Ярмарка в
Плундерсвейлерне" была переработана в 1778 году и поставлена в любительском
исполнении в Эттерсбурге, летней резиденции веймарской герцогини-матери
Анны-Амалии. Музыку для спектакля сочинила сама Анна-Амалия; роли Шарлатана,
Амана и Мардохея исполнял Гете; Эсфирь играла Корона Шретер.
Подзаголовок фарса переведен М. Л. Лозинским как "машкерадное
(маскарадное) действо" - стилизация в духе языка XVII-XVIII веков, когда
именно так назывались в России подобные представления.
Образ ярмарки очень давно становится в литературе аллегорией суетной
мирской жизни. Особенно популярным стал этот образ благодаря английскому
писателю Джону Беньяну (1628- 1688), в романе которого "Путь паломника" есть
поразительная сатирическая картина "Ярмарки суеты" (в Других переводах -
"Ярмарка тщеславия"). Ярмарка часто выступает в качестве символа в немецком
театре XVII века, на что указывает уже упомянутый "Пролог". То, что там
декларировано, в самом фарсе раскрыто в живых образах, представленных в
традициях народного театра. Как и в других фарсах, Гете наполняет все речи
злободневными намеками, часть которых не поддается расшифровке.
Стр. 111. Плундерсвейлерн. - Название городка придумано Гете;
"Плундер" - по-немецки "хлам", "дрянь".
За разрешенье - спасибо вам! - Для того чтобы давать представления,
требовалось получить разрешение властей. Доктор раздобыл его для Шарлатана.
Да снизойдет на вас сегодня // Градом платков благодать господня! -
Ярмарочные представления давались на площади, всякий мог их смотреть, и
зрители бросали плату за спектакль, завернув монеты в платок.
Стр. 112. ...У нас не в чести потеха: // Публика нынче стыдится,
смеха. - В начале XVIII в. Иоганн Кристоф Готшед (1700-1766) в "Опыте
критической поэтики для немцев" (1730) провозгласил принципы реформы
немецкого театра. Он выступил как против аристократической драмы, так и
против народного театра, в особенности требуя изгнания со сцены неизменного
участника представлений - шута Гансвурста. Фарсы Гете выражали стремление
возродить традиции народного площадного театра, речь об утрате веселья имеет
именно этот смысл и ратует за возрождение шутовства на сцене.
Стр. 114. Тиролец. - На ярмарке собрались приезжие из разных мест:
тиролец и тиролька, нюрнбержец; пришли сюда в представители разных
профессий: коломазчик - смазывает оси колес дегтем; щикальщик - его
специальность снимать нагар со свечей.
Мальчик с сурком. - Дрессированный сурок обычно плясал под музыку.
Песня мальчика с сурком была положена на музыку Бетховеном и приобрела
самостоятельную популярность, независимо от фарса Гете.
Стр. 119. Такая же борода! - Шуты на площадной сцене выступали в маске
с бородой.
Это - история // Эсфири в лицах.- Библейская история Эсфири - образец
древнего "романа" - пользовалась большой популярностью и неоднократно
обрабатывалась для сцены. Самая знаменитая трагедия на этот сюжет - "Эсфирь"
Расина (1689). Гете, однако, пародирует не его пьесу, а "трагедию" Ганса
Сакса. В первом варианте "Ярмарки" персонажи этой "пьесы в пьесе" были
сатирически заострены против определенных лиц, в окончательном тексте Гете
это сгладил.
Стр. 127. ...И прочих европейских потентатов... - Потентат (лат.) -
властитель.
Стр. 133. Свечи долой! Только мой огонек! - Раешник показывает картины
посредством волшебного фонаря, изобретенного в XVIII в.
Закладка в соц.сетях
